Иллюзия

      На радостях от того, что домой он в кой-то веке вернулся не совсем уж затемно и даже не утром следующего дня, Данилов не сразу обратил внимание на, так скажем, иначе встретившую его квартиру. Входная дверь оказалась заперта всего на один из замков, но подсознание, видимо, списало это на то, что квартиру перед уходом запирал Никита, а значит, мог просто не воспользоваться вторым ключом.       Примостившийся у самого входа выключатель послушно щёлкнул, озаряя прихожую ярким светом, и Стёпа привычным движением припал плечом к стене, отчего-то сначала развязывая ботинки, а потом уже снимая с плеч расстёгнутую ещё в подъезде куртку. На этом-то моменте и появилась мысль о неладном.       — Не понял, — себе под нос негромко произнёс капитан, обнаружив на одном из крючков уж явно не свою куртку. На то, чтобы понять, что эта верхняя одежда ему знакома, у Данилова ушло не более пары секунд. Он для полной уверенности взглянул на примостившиеся возле одной из стен ботинки, перевёл быстрый взгляд по направлению пустующей кухни и только после этого уверенно шагнул к прикрытой двери одной из комнат, выкрикнув при этом: — Никита!       Парень ожидаемо оказался в той самой комнате, в которой и приютил его хозяин квартиры на минувшую ночь. По письменному столу были разложены тетрадки, по центру, опираясь на подставку-чехол, стоял планшет, а в руках Власова, всем своим видом демонстрирующего образ примерного ученика, обнаружились ручка да карандаш с линейкой.       — Привет, Стёп! — заранее переведя взгляд в сторону входа в комнату и теперь неотрывно глядя на показавшегося на пороге Данилова, отозвался парень. При этом сделал это настолько будничным тоном, словно в его появлении в квартире капитана не было ничего необычного. — А я тут задачей зачитался и не услышал, как ты пришёл.       — И что на этот раз? — пропустив слова про уроки мимо ушей, спросил Степан, проходя вглубь комнаты. — Вчера ты загулялся с местными друзьями и оказалось слишком поздно возвращаться домой. Хорошо, правдоподобная версия, уже действительно было поздно. Но сейчас ещё только восемь вечера, можно успеть несколько раз смотаться туда-обратно.       Хозяин квартиры пересёк всю комнату от двери к окну, на миг выглянул на улицу, словно намереваясь рассмотреть внизу кого-то или что-то, и развернувшись лицом к всё это время провожающему его взглядом Власову, скрестил руки на груди, теперь уже тоже не отводя глаз в сторону от незваного гостя.       — Давай, Никит, — вновь подал голос капитан. — Я готов услышать от тебя если не правду, так хотя бы такое объяснение твоему появлению здесь, чтобы поверить, проникнуться и захотеть оставить тебя ещё на одну ночь.       Мальчишка потупил взгляд в пол и явно задумался, вертя в руках карандаш. На ум как назло не приходила ни одна правдоподобная версия, чтобы объяснить своё неожиданное появление в квартире. И уж тем более такое, чтобы у капитана неизбежно возникло бы желание предложить ему остаться на ночь. Все немногочисленные идеи отметались одна за одной, и то и дело мелькала в подсознании мысль о том, чтобы сказать правду.       — С мамой я поругался, — всё же решился признаться парень и поднял на Данилова взгляд. — И если я домой приду, она ругаться будет. Голову мне оторвёт. В одном сообщении так мне и написала. Хочешь, покажу?       — Не хочу, — мотнул головой Степан. — Ты мне вчера говорил, что тебе уже целых пятнадцать лет, ты взрослый парень, — напомнил он, едва ли не прожигая взглядом подростка, виновато опустившего голову и вновь не поднимающего на него глаз. — Так чего же ты ведёшь себя, как пятилетний мальчишка? Маме не говоришь, где ты, её звонки и сообщения игнорируешь. А она волнуется, уснуть не может. Мне врёшь, что гулял с друзьями и маме о своей ночёвке сообщил. Тебе не стыдно?       — А чего она допытывается, где я был, с кем, во сколько вернусь? — вместо ответа выпалил подросток, взметнув на капитана взгляд. И в этих глазах, наполненных недовольством, злостью даже, Стёпа без труда рассмотрел блеск того самого юношеского максимализма, когда кажется, что ты умнее всех взрослых вместе взятых, лучше них знаешь, как именно нужно поступать и что говорить, когда уверенность в собственной самостоятельности рвётся наружу похлеще воды из сорванного крана. Данилов почти что видел те острые иголки, которые выпустил мальчишка, превращаясь в ёжика. — Я не маленький, сам могу решить с кем дружить и когда гулять.       — Балбес ты, Никит, — покачав головой, отозвался капитан. Он измерил шагами комнату и опустился на диван рядом с Власовым. — Никто не говорит, что ты маленький или должен отчитываться о каждом шаге. Мама просто тебя любит и беспокоится за тебя. Несмотря на то, что ты уже взрослый. А быть взрослым — это не гулять допоздна и никому ничего не говорить. Взрослые люди предупреждают своих близких, где они будут и когда вернутся. Не для того, чтобы их контролировали, а чтобы эти близкие не волновались. Понимаешь?       Никита едва заметно кивнул в ответ, не то не решаясь, не то просто не желая поднимать на Степана глаза. У Данилова взгляд упал на мобильный парня, примостившийся на одной из тетрадок на углу стола, и вопрос родился сам собой:       — Сегодня мама знает, где ты? Никит? — позвал капитан, когда Власов так и не отреагировал на его слова. Помедлив, мальчишка отрицательно качнул головой. — А ещё говоришь, что взрослый парень, — негромко отметил Стёпа, поднимаясь с дивана и попутно уже выуживая из кармана мобильный. Оставить Риту в неведении он просто не мог себе позволить, а уговаривать парня, что позвонить действительно нужно, желания не было никакого.

---

      От приготовления ужина Никиту со Стёпой отвлекла настойчивая трель дверного звонка. Оставив мальчишку и дальше чистить картошку, Данилов прихватил со стола полотенце и, на ходу вытирая руки, поспешил в прихожую. Ожидания его подтвердились, едва только он взглянул в глазок, и дверь послушно распахнулась в тот же миг.       — Ну что, где этот возмутитель общественного спокойствия? — вместо приветствия выпалила Власова. — Не сбежал ещё?       Капитан буквально отстранила Данилова в сторону, переступила порог его квартиры и намеревалась уже прямой наводкой двинуться в сторону кухни, практически не скрываемой за спиной капитана и углом шкафа в прихожей. Поймать за руку свою гостью Стёпа успел буквально в последний момент, тут же перехватив её вопросительный и одновременно возмущённый взгляд.       — Я что, уже сына не могу увидеть?       — Ты куртку хотя бы сними, — спокойно проговорил оперативник и, не дожидаясь первых действий напарницы, ловко перехватил край её шарфа, помогая Маргарите раздеться. — У меня не холодно.       — Ну, здравствуй, Никита, — спустя какую-то минуту всё же переступив порог кухни в квартире Данилова, начала Рита, не сводя пристального взгляда с сына, сосредоточенно счищающего с картошки шкурку и старательно делающего вид, что матери не замечает. Когда рядом появился Степан, мальчишка всё же взметнул взгляд, но остановил его именно на капитане и к нему же обратился:       — Я ж тебе говорил, что если ложка со стола упала — это к приходу женщины в гости.       — Ты бы, дорогой, лучше бы не приметы рассказывал, а объяснил, где тебя вчера носило после школы, — заметила Маргарита, не спеша подходить ближе к сыну, пытаться заглянуть в глаза или хотя бы сесть на стул напротив него. Она так и стояла в нескольких шагах от стола, не отводя глаз в сторону и продолжая сжимать в руках папку со стопкой каких-то абсолютно неясных бумаг. — Да так долго носило, что тебе, бедному, даже не хватило времени, чтобы добраться домой или как минимум смс-ку написать, что ты жив-здоров и останешься у Стёпы.       — Я жив-здоров, — негромко отозвался парень, всё же подняв глаза.       — Какая своевременная новость! — всплеснула руками капитан. — Где ты был вчера?       — С друзьями гулял, — отозвался мальчишка, окончательно отвлекаясь от подготовки к предстоящему ужину. Картошка с ножом оказались отложены в сторону, и Никита с вызовом смотрел на мать, теперь уже не спеша отвести глаз в сторону. — А что, нельзя? Я ведь тебе утром, перед школой сказал, что у меня вечером встреча. Мы с пацанами гуляли.       В воздухе постепенно возрастало напряжение. Степан, со стороны наблюдавший за происходящим разговором, буквально всем телом чувствовал, как в кухне меняется давление, достаточно было одной искры, чтобы всё вокруг вспыхнуло, рвануло, накрывая всех с головой, и не оставило ни единого шанса, чтобы выяснение обстоятельств вчерашнего дня закончилось в спокойном режиме.       — Что это за пацаны такие, с которыми ты непонятно где пропадаешь днями напролёт, прогуливаешь школу..? Почему мне опять звонит твоя классная и говорит, что ты не был на уроках?! Никита, почему я ночами должна сидеть и думать, где тебя носит и не прибили ли тебя в какой-нибудь подворотне?!       Маргарита всего на миг взяла в своей речи паузу — только лишь для того, чтобы отщёлкнуть кнопку на всё это время сжимаемой в руках папке и вытащить из неё с десяток распечаток. Стоящий по правую от неё руку Данилов попытался разглядеть изображённое на этих листах, но всё произошло настолько быстро, что из этой затеи капитана ничего не вышло.       — Что это такое?! — выложив бумаги на стол и параллельно хлопнув по столешнице ладонью, выпалила Рита. — Из-за этого ты не бываешь ни дома, ни в школе? Никита, что это за карты, обозначения?       — Ты что, рылась в моём компьютере?! — мельком окинув вываленные на стол бумаги, тут же взорвался парень, подняв на маму взгляд и взвившись на ноги. — Кто тебе разрешал?! Я в твоих вещах не копаюсь! Это ты называешь отсутствием тотального контроля?! — спросил Никита, резко переведя взгляд на Степана, на всякий случай сделавшего шаг ближе к столу, с двух сторон окружённому разгорячёнными матерью и сыном.       — А ты тему не переводи. Я тебя спрашиваю: что это такое?!       — Так, стоп! — сделав ещё шаг и разведя руки в стороны, как бы стараясь раздвинуть пространство между Ритой и Никитой, всё же вмешался в разговор капитан. Дожидаться окончательного семейного разлада и, не дай бог, чего-нибудь по-настоящему разрушительного Стёпе не хотелось от слова вовсе. — Мне тут кровопролития не нужны. Выдохнули оба и успокоились. Ты, — повернулся он к подростку, — остаёшься тут. Дочищаешь картошку и ставишь её вариться. А ты, — уже переведя взгляд на напарницу, продолжил Стёпа, — а мы с тобой пойдём-ка проветримся. Пойдём-пойдём, — вопреки сопротивлению, Данилов развернул Риту вокруг собственной оси, оплёл рукой талию и уверенно потянул в сторону выхода.       На незастеклённом общем балконе гулял лёгкий ветер. Он словно знал о минувших непростых, накалённых минутах и всеми силами, не вызывая при этом ни капли раздражения, пытался остудить пыл, утихомирить мысли и при возможности унести куда-то в неведомую даль все трудности и пугающие неизвестности.       Маргарита с высоты пятого этажа вглядывалась в происходящее вокруг, провожала взглядом проезжающие мимо машины и начинать хоть какой-нибудь разговор не спешила. Ловила спокойствие, как и посоветовал Данилов, и благодарна была, что он во время остановил разгорающуюся всё больше перепалку и просто был рядом. Здесь и сейчас.       — Рит, — позвал Степан после минут тишины, — я Никиту ни в коем случае не покрываю и не оправдываю, но… — капитан на пару секунд задумался, всего на миг отвёл взгляд в сторону, но вскоре всё же продолжил: — может, и правда не стоило копаться у него в компьютере?       — Ты не понимаешь. Стёпа, это не твой сын пропадает неизвестно где, прогуливает школу, вечно что-то скрывает… У него участившиеся вдруг прогулки вечерами. Друзья, чьих имён он не называет. Какие-то звонки, на которые он отвечает, что позже перезвонит или в комнату уходит. Никита никогда таким не был, понимаешь? — у Риты в глазах блестела тревога, и Данилову не по себе становилось от этого взгляда. — И что ты прикажешь мне делать, если он рассказывать ничего не хочет, всё отнекивается да отмалчивается?       — Я не знаю, — четно признался капитан отчего севшим голосом.       Под балконом нескончаемо проезжали автомобили, и оперативники словно выискивали какой-то один единственный, провожая взглядами один за одним. Мыслей в головах обоих было немало, ровно как и желания во всём разобраться, но каждый предпочитал промолчать. Не находилось правильных слов. Да и обстановка то и дело казалась абсолютно неподходящей.       — Дай-ка, — обратив внимание, что у Власовой в руках всё это время были те самые распечатки, выложенные ей не так давно на стол в его квартире, попросил Стёпа, протянув руку. Он несколько минут рассматривал данные на помятых листах, быстро пробегался взглядом по каким-то записям на других бумагах, что-то спешно пытался сопоставить. — Это карта моего района. Квартал через пару улиц отсюда, — наконец сообщил капитан. — Но что именно обозначено — не могу понять. Вот тут магазин, вроде. Да, это здания бывшего совхоза, — пальцем показывал на участки местности, на распечатках отмеченные квадратами, — значит, здесь магазин, ларёк какой-то, доверия не внушающий. Какие-то даты, время… Будто встречи какие-то обозначены.       — И зачем это Никите?       В ответ Данилов лишь пожал плечами, не зная, что и предположить.       — Слушай, если он так из дома рвётся, пускай у меня поживёт, — предложил Степан, и в глазах напарницы разглядел одновременно непонимание и недоверие даже. Ещё бы, не каждый день поступают такие предложения. Особенно учитывая тот факт, что в собственных-то отношениях полная неразбериха, а тут ещё и ребёнок. — Я тебе обещаю: по утрам буду кормить его завтраком и отвозить до школы. Рита, это же лучше, чем не знать, где и у кого он ночует. И пока Никита тут, я постараюсь разобраться, куда он влез и что это за адреса такие. Ты мне веришь? — спросил Стёпа, опустив руку на напряжённые женские плечи и ответ на свой вопрос стремясь не услышать даже, а прочитать у Риты в глазах.       Власова, помедлив всего с мгновение, уверенно кивнула ему в ответ, ладошкой накрыла сжимающую её плечо руку и всё же удержала где-то внутри рвущееся наружу желание прижаться к его груди и ничего больше не усложнять.       — Хорошо, пусть будет так.