Иллюзия

      Вечер всё увереннее опускался на город, окутывая столицу в своё тёмное покрывало, подгоняя горожан поскорее добраться до своих домов или напротив подбрасывая повод куда-нибудь выбраться в одиночку или с хорошей компанией — в центре и кое-где на окраинах яркой подсветкой зажигались фасады изящных домов, окрашивались разными красками ветви деревьев и украшающие парки всевозможные фигуры, начиная от танцующих пар да витиеватых сердец и заканчивая благородными оленями да прилично увеличенными в размерах птицами.       Жизнь шла своим чередом. Всё было ровно так, как и происходит изо дня в день. Ведь раз за разом садится солнце, чтобы на следующий день вновь подняться из-за горизонта, спешат в свои уютные гнёздышки люди, чтобы через несколько часов привычно выпархнуть на улицу, поднимается в конце концов на нужный этаж лифт, чтобы при первом же запросе по новой умчаться на первый этаж.       Разобравшись со всеми намеченными на сегодняшний день рабочими вопросами и даже успев зайти в ближайший к дому продуктовый магазин, Маргарита возвращалась домой. Спешить не особо-то хотелось: голова за день хоть и оказалась забита множеством проблем, мелких деталей, обстоятельств взаимоотношений между фигурантами дела… из сознания при любом раскладе не смогло бы вытесниться главное — дома её в ближайшие дни уж точно никто не будет ждать. И что самое паршивое — она и сама не знала, как долго продлится это не имеющее никаких временных рамок «ближайшие дни». Добраться поскорее до квартиры мечтали разве что её ноги, обошедшие за день ни один подмосковный чердак, подвал и заброшенный дом.       Лифт послушно остановился на нужном этаже, его створки любезно распахнулись перед Власовой, и Рита, не глядя по сторонам и уж точно не обратив никакого внимания на расположившуюся на подоконнике лестничного пролёта мужскую фигуру, уверенно шагнула в сторону двери своей квартиры, на ходу пытаясь отыскать в сумке ключи.       — Рита, — не окликнул даже, а негромко, но вполне уверено позвал капитана по имени знакомый голос. Его она узнала бы и среди оглушительной толпы, и в полной тишине, не нарушаемой даже гулом машин под окном, и при невероятной охриплости этого самого голоса, и, как ей почему-то казалось, даже в случае собственной контузии. Власова обернулась на звук, и, поднявшись по лестнице вверх, перед ней вскоре возник Степан. — Привет. Давай сумку.       — Ты чего здесь? — с удивлением спросила Власова, без дополнительных уговоров отдав капитану пакет с продуктами. — Мы ведь договаривались, что я соберу Никите вещи и сама привезу или на работе завтра передам.       — Просто захотел тебя увидеть, — отозвался Данилов, не взяв и секундной паузы, чтобы подобрать наиболее подходящий ответ. Он не спешил сдвинуться с места, так и оставаясь за спиной у напарницы, отыскавшей в сумке ключи от квартиры и теперь «колдовавшей» с замком, и не отводя глаз от её даже со спины хорошо знакомой фигуры. Рита обернулась практически мгновенно, незамедлительно взметнув на Данилова взгляд и тут же получив от него не требующий на самом деле ответа вопрос. — А что, нельзя уже?       — В конторе не насмотрелся? — решительно бросила Маргарита с искусственно добавленной в голос прохладой, но уже в следующую секунду отвела глаза в сторону. Ключ выскользнул из замочной скважины, в голосе словно что-то надломилось, и она после даже благодарна Данилову осталась, что с губ её успело сорваться одно только: — Стёпа…       — Не надо, — покачал головой капитан, всё же сделав пару шагов в сторону и замерев по левую от женщины руку. — Я всё знаю, всё прекрасно помню. И не собираюсь давить на тебя вопросами и попытками переубедить, — нервно проглатывая подступающий к горлу ком, объяснился Степан. Рита подняла на него глаза, скорее машинально пытаясь нащупать ключом подходящий под него замок. — Просто подумал, может, стоит ещё поискать информацию в записях Никиты. Мало ли, что-то важное осталось.       Данилов уверенно протянул руку вперёд, обхватил пальцами правой руки ладошку возлюбленной и одним движением направил сжимаемый ключ в одну единственную подходящую замочную скважину. Всё так же точно не разнимая объятий и не замечая словно Ритиной руки, повернул ключ несколько раз, убеждаясь, что замок издал пару характерных щелчков. И когда ладонь его соскользнула прочь, Маргарита лишь кивнула ему в ответ, не находя подходящих слов.       — Проходи, — распахнув дверь, пригласила нежданного гостя Рита. — Я правда не уверена, что в твоей идее есть хоть какой-то резон. Интуиция и здравый смысл подсказывают, что у нас с тобой ничего не будет, кроме тех распечаток. Где они, кстати, Никита не избавится от них, пока тебя нет?       — Распечатки со мной. В машине лежат, — кивнув куда-то в сторону выхода, сообщил капитан. — Да и отфотографировал я их на всякий случай. Так что, какой-нибудь вариант уж точно останется.       — Хорошо. На столе у него никаких записей не видно. Да если и есть что-то рукописное, он точно с собой забрал все эти бумаги, — продолжала свою мысль Власова, позволяя напарнику, вновь оказавшемуся у неё за спиной и мягко опустившему ладони на её плечи, помочь снять пальто. — А в хранилище, откуда я сделала эти распечатки, Никита вчера наверняка поменял пароль. Это ведь такой разумный ход. Теперь заново потребуется входить в аккаунт, и мы, как понимаешь, сделать этого не сможем.       — Разберёмся, — бросил Степан в ответ едва слышно и, подхватив в руку отставленный на время пакет с покупками, уверенно завернул в сторону кухни, не глядя даже щёлкнув кнопкой выключателя.       У него в голосе не слышалось стопроцентной уверенности, её от силы хватило бы только на треть, капитан и сам не знал, стоило ли вслух говорить это по сути ничего не обещающее, но всё же дающее хоть каплю надежды… А Власова напротив верила. Верила в его слова. Верила в то, что они вместе и правда смогут разобраться и с получением хоть немного более подробных деталей Никитиных записей, и в целом со всем тем, куда его затянуло.       Верила ему и в него.       Данилову дополнительных просьб и объяснений, как именно правильно поступить, не требовалось в большинстве случаев никогда. Вот и в тот вечер, когда Маргарита, свой пиджак повесив на крючок между верхней одеждой, обрекая его на то, что он до завтра всё же окончательно помнётся, переступила порог собственной кухни, Степан во всю разбирал пакет со сделанными ею покупками.       — Что это? — оказавшись возле разместившегося по самому центру помещения стола, Власова кивнула на выставленную недалеко от одного из углов бутылку. Она точно знала, что подобной покупки не совершала да и дома запасов не было — последняя начатая ещё со Стёпой бутылка красного полусладкого была допита ещё в начале месяца, Никита тогда ещё долго уговаривал её налить бокальчик и ему тоже и в итоге всё же сумел убедить, что в малом количестве для здоровья не будет никакого вреда — и во всех подробностях старалась припомнить недавние минуты, соображая, где Данилов прятал бутылку всё это время и когда успел переместить её из тайника и прямо на стол. Подсознание вот только подсказывать не спешило.       — Бутылка вина, — пожал плечами Данилов, словно Рита и правда спрашивала его именно об этом. Он словно не замечал её внимания, направленного в его сторону, не чувствовал её пристального взгляда, заглянуть пытавшегося ему в глаза. Будто не было между ними никаких недоговорок, не витало в воздухе лёгкое напряжение, появившееся ещё даже не на пороге квартиры, а ровно за её пределами.       Оперативник откровенно лгал, рассказывая Рите про то, что пришёл к ней всего лишь постараться побольше узнать о тайнах Никиты и что и в мыслях не имел попытаться хотя бы на миг заставить её задуматься об ошибочности решения с паузой в отношениях. Иначе бы не ехал к ней без звонка, не покупал бы эту бутылку вина, не прогонял бы в голове слова, с которых можно было бы начать разговор… Но Рита обсуждать отношения не хотела, и Данилов в который раз соглашался. Мысленно твердил сам себе, что она права, и наперёд знал, что по-новой будет жалеть.       — Я заметила, да, — кивнула Власова с излюбленной усмешкой в голосе. — Скажи мне, Стёп, зачем она? Ты не забыл, что на машине сюда приехал? Сам же мне об этом и сказал, между прочим. Ты учти, я тебя выпившим за руль не пущу.       — Хорошо, — кивнул капитан, и на лице его мелькнула улыбка. Не то хитрая, как у задумавшего украсть со стола кусок колбасы кота, не то самодовольная — словно бы план этот у пушистого уже оказался успешно реализован, и колбаска уже была спрятана в самое надёжное место. Правда появилась она всего на миг — наперёд понимая, что радоваться этому обстоятельству по большому счёту нечего.       — Не раскатывай губу, Данилов, — отрезала Власова, перехватив взгляд капитана, — с ночёвкой я тебя тоже не оставлю. У тебя вообще-то ребёнок дома один.       — Вообще-то ребёнку пятнадцать лет, а не три года, — отметил Стёпа, словно Маргарита могла запамятовать возраст собственного сына. — Может и один побыть. И я звонил Никите полчаса назад. Всё у него хорошо — делал уроки и разогревал картошку на ужин, — поставил Риту в известность капитан, подхватил бутылку в руки и принялся крутить её из стороны в сторону, оглядывая со всех сторон. Словно видел её в этот миг впервые, а не сам лично выбирал на полках магазина. — Да ладно тебе, Рит, я ведь не говорю, что нужно выпить всю бутылку. Так, по бокальчику, — переведя взгляд на подругу, улыбнулся Степан. — И на ночь я к тебе не напрашиваюсь, — отметил он, про себя добавив: «Почему-то». — Вызову такси и спокойно доеду до дома, а машину завтра заберу. Где у тебя штопор?       Резко сорвавшись с места, Данилов сделал несколько шагов в сторону кухонного гарнитура и, выдвинув один из ящиков, первым попавшийся под руку, принялся рассматривать его содержимое, свободной рукой раздвигая в разные стороны всё то, что находилось в его недрах. Звонко гремели столовые приборы, билась о бортик деревянная скалка…       — Нет, ты не будешь пить! — заявила Маргарита, оказавшись рядом со Стёпой, как раз отыскавшим среди кухонных причуд так нужный ему сейчас штопор, и решительно выхватила бутылку красного полусладкого у него из руки. — Продукты пока выложи в холодильник, ладно? Ты ведь всё равно уже занялся этим. А я пойду вещи Никите соберу, — спешно проговорила своему гостю капитан и уже через считанные мгновения скрылась из его поля зрения.       — Вот ты опять всё решаешь одна! — бросил вслед любимой напарнице Данилов.       Он нервно вертел штопор между пальцами, не опасаясь, что он сорвется и полетит чёрт знает куда — может, прямиком в него — прокручивая в голове обрывки недавнего разговора. Её реплики смешивались с его собственными, всё больше и больше заглушая друг друга, пока наконец не превратились в один общий гул, в котором разобрать не получалось ни единого слова. Бешенство внутри закипало. Данилов злился на Риту, злился на звёзды, в минувшем месяце сошедшиеся как-то не так, злился на себя самого, на собственное незнание, что же делать.       — Ты очень мне дорог. Очень важен. И мне… Стёпа, нам нужно взять перерыв, — её слова, на деле сказанные вполголоса, буквально оглушили Степана в тот вечер. — Обдумать наши отношения.       — Обдумать? Рита, я не понимаю, — признавался капитан, не отводя от возлюбленной взгляд и всё надеясь, что в следующий миг она хотя бы поднимет на него глаза. Позволит прочитать в них хоть что-нибудь, хоть малейшее объяснение этому решению. Но Рита глаз не поднимала, отчаянно впиваясь ногтями в собственную ладонь и сдерживая подступающие слёзы. — Мне казалось, у нас всё хорошо.       — Я тебе обязательно всё объясню. Но не сейчас. Прости, — так и не взглянув на Данилова, Маргарита буквально сбежала сначала из комнаты, а после и из его квартиры.       Штопор со злостью оказался брошен обратно в ящик, со звоном разбросав по сторонам вилки, ножи и бог весть что ещё. Стёпа зажмурился, провёл ладонью по лицу, словно не воспоминания даже стремясь отогнать в сторону, а содрать с себя кожу, медленно выдохнул, как советуют психологи, и направился по недавно пройденному Ритой маршруту.       Власова, распахнув дверцы шкафа в комнате сына, методично вынимала из них вещь за вещью, отправляя их в сторону кровати. На постель летели футболки с рубашками, свитера, брюки… Степан замер на пороге, машинально прослеживая эти перелёты, и какое-то время просто наблюдал за подругой со стороны, и сам уже не зная, стоит ли продолжать вновь поднятую тему.       — Это неправильно, — всё же заговорив, покачал головой капитан, продолжая находиться на расстоянии и не сводить с Власовой взгляда. — Ты решаешь, что нам нужно взять паузу в отношениях. Ты меняешься сменами, ничего не сказав. Ты не даёшь мне выпить. Ты… Рит, может, объяснишь хотя бы, что случилось эти чёртовы два месяца назад? — выпалил Стёпа и, оторвавшись от дверного проёма, замер в считанных сантиметрах от Маргариты, сжав ладонью дверцу шкафа и сверля женщину взглядом. — Я чувствую себя игрушкой, с которой поиграли и выбросили.       — Ты не игрушка, — покачала головой капитан. — И я обязательно тебе всё объясню.       — Объясни сейчас, — попросил Степан, отчаянно пытаясь заглянуть возлюбленной в глаза. Та лишь вглядывалась в содержимое полок, сжимая в кулак ткань рубашки, соскользнувшей с ближайшей вешалки, и отрицательно мотала головой, самой себе запрещая поднять на Данилова взгляд. — Рита, — вновь по имени позвал Власову капитан, сделав ещё полшага, сжал ладонями её плечи и уверенно развернул к себе лицом. — Что случилось?       — Ты говорил, что не будешь на меня давить, — напомнила Рита, не узнавая собственный голос. — Дай мне время. Стёпа, пожалуйста, — сорвалось с губ едва слышно, и взгляд словно сам собой всё же взметнулся на Степана.       В её глазах плескались волны отчаяния вперемешку с болью, собственного бессилия, о котором она не решалась не то что вслух говорить, а даже самой себе признаваться в полной мере. Стёпа как заворожённый смотрел в эти блестящие два озера, которые Рита уже не находила сил отвести в сторону. В них проскальзывали то и дело искры надежды, желания наплевать на данные себе самой обещания и наконец расставить все знаки препинания, раскрыть перед Даниловым карты. Ведь это не её личная жизнь, а их общая.       Степан и сам не знал, в какой момент в голове его словно щёлкнул переключатель — он просто из накрывшего вдруг оцепенения вышел в одну секунду, ко всем чертям отправил прокручиваемые в голове слова, что Рита права, отбросил в сторону убеждённость, что нужно просто подождать, и всё разрешится, всё само в этой истории станет ему понятно. Ему хватило всего какого-то мгновения, чтобы ладонь переместить ей на затылок, зарываясь пальцами в распущенные волосы, и поцелуем впиться в нервно прикусываемые губы.       Данилову на спину и на плечи сыпались ощутимые удары женских кулаков, Маргарита, вскипая от негодования, отчаянно вырывалась из его крепких объятий да от поцелуя старалась увернуться, вкладывая в это максимум сил. Вот только длилось это от силы десятка полтора секунд, не больше. У Власовой кулаки разжались, словно и не лупили ещё мгновение назад Стёпу по спине, и пальцы с силой вцепились в его пиджак, будто опасаясь, что всего через миг капитан исчезнет и только так его можно удержать хоть на секунду подольше. Она прижималась к его груди, жадно хватала движения губ… и будто бы не было этого «нам нужно взять перерыв», словно просто очередная длительная поездка разлучала их до этой самой минуты.       — Стёпа, — шептала капитан, оторвавшись от губ возлюбленного и лбом уткнувшись в его плечо. Он гладил её по голове, наслаждался пусть даже недолгой близостью и вновь переступал через себя, не собираясь предпринимать попыток разговорить напарницу. Чувствовал, что Рита не готова рассказать всё здесь и сейчас, что неспешно, но уверенно начинает отстраняться, что только сильнее замкнётся, начни он давить.       — Я подожду в машине, — губами едва ощутимо касаясь волос Маргариты, негромко проговорил капитан. — Позвони, когда соберёшь всё то, что считаешь нужным.