Иллюзия

      Данилов уже дремал, плюхнувшись на кровать и даже не потрудившись снять с неё покрывало, не то что удобнее взбить подушку, когда из прихожей раздался щелчок выключателя и послышались тихие, осторожно ступающие шаги. И капитан сначала не обратил на них никакого внимания, пока не начал соображать, что они не отдаляются в сторону второй комнаты, а становятся всё ближе. Он уже начинал приходить к мысли, что хорошо бы открыть глаза, когда чуть в стороне раздался женский голос.       — Где, говоришь, моя-твоя любимая футболка? — совершенно будничным тоном спросила Маргарита, замерев на пороге комнаты.       — В шкафу, — Степан махнул рукой в сторону одной из стен, вдоль которой и правда протянулся вместительный шкаф, и всё же распахнул глаза.       Власова с мгновение помедлила, оставаясь на месте и глядя на теперь не сводящего с неё глаз хозяина квартиры, но уже в следующий миг уверенно направилась в указанном направлении, так же решительно распахнула одну из пар его дверок и принялась вглядываться в содержимое полок, разложенное по неизвестно какой системе. На одной из них в стопку были сложены одни только свитера, в то время как на соседней же они шли уже в перемешку с футболками. Джинсы делили «домик» с носками, парами сложенными в форме коконов. С самого верху угрожающе нависали комплекты постельного белья, едва вмещающиеся в небольшое пространство, и чуть со стороны будто бы смеялся брючный ремень, занявший отдельную полку.       У Риты тёмно-синее полотенце плотно оплетало фигуру, едва ли доставая и до половины бедра и то и дело издевательски поднимаясь выше этой невидимой грани, когда капитан тянулась к полкам, перебирая сложенные на них вещи. Собранные в небрежный пучок волосы не скрывали изящные линии шеи и плеч, и Степан едва ли не как впервые скользил по ним взглядом, уже не чувствуя ни грамма усталости и непреодолимого желания завалиться спать.       — Ты издеваешься надо мной, — негромко проговорил капитан, поднявшись на ноги.       Вещи на полках уже не подвергались ревизии, и Рита всего лишь держала руки на одной из ближайших стопок, словно вот-вот, уже всего лишь через миг пальцы её вновь начнут перебирать свитер за свитером, футболку за футболкой, спускаясь к самому низу. Она не спешила развернуться к возлюбленному лицом, спиной ощущая его взгляд и вслушиваясь в приближающиеся шаги, не до конца уверенные, но уже не собирающиеся менять направление.       — Решаешь на паузу поставить наши отношения… — продолжил капитан, оказавшись неумолимо близко. Он ладони опустил Рите на плечи, и у той руки почти что в тот же миг безвольно вытянулись вдоль тела, стягивая с полки лежавшую на вершине стопки футболку. — Не объясняешь ничего… — пальцы скользили по влажной после душа коже, и Власова прикрыла глаза, уже не без труда борясь с желанием хотя бы спиной прижаться к его груди. — А потом берёшь и выходишь в одном полотенце. Ри-и-т… — протянул Степан, не сдержавшись и лбом прижавшись к волосам возлюбленной, и у самого её уха прошептал: — я ведь не железный.       — Я запуталась, — едва слышно призналась Маргарита и, стоило только хозяину квартиры развернуть её к себе лицом, не выпуская из своих объятий, уткнулась в его плечо, выронив из руки ни в чём не повинную футболку и ладошкой скользнув по спине Степана. — Не знаю, как правильно.       — Что тебя беспокоит?       Но вместо ответа Рита подняла на Данилова глаза, слегка отстранившись для удобства, но даже и на секунду не разомкнув телесного с ним контакта. Глаза её затягивала пелена из беспокойства вперемешку со страхом, трепета с отчаянием и бог весть из чего ещё, что Стёпа так и не успел разглядеть.       Маргарите всего мгновения хватило на то, чтобы разрушить самой же лично возведённую стену — не высокую абсолютно и, как на практике оказалось доказано, от слова вовсе не прочную, пугающую лишь только своим мнимым величием да нанесёнными на неё надписями. Капитан чуть приподнялась на мысочки и полная уверенности коснулась губ возлюбленного поцелуем. В сторону оказались отброшены все мысли, мешающие сердцу свободно биться, а следом — футболка, стянутая со Степана.

---

      — Нам ведь хорошо друг с другом, — проговорил Стёпа, обнимая Власову, лежащую у него на плече в его же футболке. — Разве это не так?       Рита помедлила с мгновение, словно взвешивая получше все «за» и «против», убрала ладошку с его груди и вместо ответа села на постели, развернувшись к Степану спиной. Она отрешённым взглядом смотрела на так и оставшиеся лежать на полу шорты хозяина квартиры и едва ли не до крови прикусывала свою нижнюю губу. Пальцы нервно теребили край покрывала, и мысли предательски не желали складываться хотя бы в мало-мальски полноценную картину.       — Рит, я не прав? — рискнул спросить капитан, поднявшись следом за Ритой, но не спеша приблизиться, не желая нарушить и без того хрупкое равновесие, и лишь со стороны разглядывая её хоть и не вытянутую струной, но и без того напряжённую спину.       — Прав, — почти что не слышно отозвалась женщина, и сама на деле не зная, должен был её возлюбленный услышать это признание или всё-таки нет. Она в кулак сжала покрывало, отбросила его край в сторону всего через миг и всё же развернулась к Стёпе лицом. — У тебя есть что выпить?       — Посмотрим, — пожал плечами Данилов. — А у нас есть повод?       — Ты ведь хочешь понять, почему я оборвала наши встречи в том месяце, — не спросила даже Маргарита, а произнесла с полной уверенностью.       Её глаза по новой затягивались серой пеленой, смотрели словно не на хозяина квартиры, а ровно сквозь него, и задавать лишних вопросов Стёпа не рискнул. Он точно знал, что она сама всё расскажет, раз завела эту тему, уверен был наверняка, что Рита созрела для разговора, и чувствовал наперёд, что рассказ ожидается непростым. Понимал по её глазам, по уловимым в голосе ноткам… по собственной тяжести в левой стороне груди.       Данилов ладонью скользнул Рите по плечу, не дольше, чем на пару мгновений коснулся губами волос на её макушке и, буквально подорвавшись с кровати, удалился в кухню на поиски чего-нибудь алкогольного среди содержимого собственных полок.       Красное вино неспешно плескалось в бокале, лёгкой волной перетекая со стенки на стенку — насыщалось кислородом, как сказали бы ценители, но на деле просто помогало Власовой собраться с мыслями, наблюдая за этими плавными перекатываниями жидкости. Она сидела на краю кровати, так и не решившись повернуться к возлюбленному лицом, и Степану оставалось лишь только переводить взгляд с бокала красного полусладкого в руке на чуть ссутулившуюся спину Маргариты.       — Лет двенадцать назад, я тогда меньше года, как вышла из декрета, перевелась в другой отдел — к дому поближе, у меня завязались отношения. Как я тогда думала, довольно удачные и счастливые, — горько усмехнувшись, добавила Рита. — Максим красиво ухаживал, не задавал лишние вопросы и не устраивал сцены, когда я отменяла свидания из-за работы. Сам опер — прекрасно всё понимал. Мы и познакомились-то по большому счёту на работе — на соревнованиях ведомственных. Вроде, всё хорошо было. С сыном вот только его совершенно не хотелось знакомить, — отметила капитан, и Степану в тот момент было совершенно не ясно, к чему это уточнение. — Наверное, это был знак, но я его не поняла.       Хоть и не ведая, какое отношение ребёнок имеет к этому бывшему любовнику, Данилов не смог не вспомнить своё знакомство с Никитой. Мальчишке тогда было девять, и он как обычно проводил время с бабушкой, когда Рите на мобильный поступил звонок, буквально в одно мгновение заставивший измениться в лице. Ещё бы — не каждый день мама сообщает, что ребёнок во время прогулки свалился как-то неудачно и теперь жалуется, что до невозможности болит нога и от слова вовсе не может на неё наступить.       — Мама в панике, — поделилась с напарником Рита и, оглядевшись по сторонам, добавила: — Стёп, притормози у остановки. Тут метро в двух шагах — я к своим, а ты в контору один возвращайся.       — Я с тобой поеду, — покачал головой Данилов. — Скажи только куда. А то во мне нет встроенного навигатора. Рит, перестань, — едва только напарница начала говорить о том, что это плохая идея и что она не хочет грузить его своими проблемами, оборвал её на полуслове капитан. — Друзья для того и существуют, чтобы помогать в сложных ситуациях. Как ты собралась добираться до травмпункта? Машина у конторы. Общественный транспорт отпадает. Такси? Не лучшая идея для опера, расследующего серию убийств пассажиров такси. Не на себе же ты сына потащишь, правда? Куда ехать?       — Прямо, — не найдя перебивающих его аргументов слов, отозвалась Маргарита. — На первом перекрёстке направо.       Все сомнения в правильности поступка отпали у Риты спустя пару минут после знакомства мамы и Никиты со Стёпой. Мальчишка, обычно настороженно относящийся к новым знакомым, охотно поведал капитану, что же с ним произошло, познакомил со своим новеньким игрушечным трактором, а вскоре уже крепко обхватывал ручонками шею Степана. Мама всю дорогу рассматривала товарища дочери и, кажется, с трудом сдерживалась, чтобы прямо при нём не спросить, не ждать ли между ними чего-нибудь большего, чем просто дружба.       — Мы не жили вместе, разве что изредка ночевали, когда я оставляла Никиту у родителей. Он не настаивал на другом, не предлагал даже. Да и меня всё устраивало, — пожала плечами Рита, сделав едва ощутимый глоток вина. — Эти наши отношения длились что-то около года, когда… тест показал две полоски. Максима как подменили. Он сбрасывал мои звонки, при встречах начинал кричать, что я во всём виновата. А в чём я виновата? — спросила вдруг Рита, развернувшись и подняв на Степана глаза. Полные тоски, отчаяния и подступающих слёз. — В том, что он недоглядел, распинаясь про предохранение? Или в том, что мой организм решил дать новую жизнь?       Стёпа опустил глаза, не выдержав взгляда пристальных глаз, всё больше и больше наполняющихся болью, и покачал головой, без какой-либо необходимости перекатывая ножку бокала между пальцами.       — Ты ни в чём не виновата.       — Максим так не считал.       — Он разорвал ваши отношения? — негромко спросил Данилов, боясь сбить Риту с намеченного ею курса, причинить дополнительную порцию боли от воспоминаний. Он вновь поднял глаза, и Рита, к этому моменту взметнувшая взгляд в сторону темнеющего за окном города, словно почувствовала это и отрицательно покачала головой ему в ответ.       — Он уговаривал меня на аборт, говорил, что мы продолжим отношения, словно ничего и не было, обещал, что всё оплатит и «выбьет» для меня отгулы. Чтобы я пришла в себя, как он говорил, — продолжала рассказ Власова, согнутым указательным пальцем проведя под глазами, стирая не успевшие даже сорваться с ресниц капельки слёз. — Я послала его, сказав, что не желаю иметь с ним никаких отношений.       Маргарита одним махом осушила бокал вина и отставила его на постель, не заботясь о том, как долго он сможет так простоять и через сколько секунд уляжется поверх измятой постели. Она поднялась на ноги, даже мимолётно не переведя глаза на прожигающего её взглядом Данилова, и направилась прямиком к окну.       Город за стеклом крепко спал. В домах напротив не горел свет ни в одном квартирном окне, во дворе не видно было не единого припозднившегося прохожего, и автомобили, словно каждый в своей небольшой постельки, спали на парковочных местах. Фонари, совсем как ночники, разрывали лучами непроглядную пелену двора и словно призывали запоздалых горожан разойтись по кроватям и уснуть крепким сном.       — Максим появился через несколько недель, — продолжила Власова, не видящий взгляд не отводя от освещённых фонарём ветвей деревьев и не замечая трясущихся рук с до побеления костяшек переплетёнными между собой пальцами. — Говорил, что был не прав, умолял меня вернуться, простить его. Обещал, что у нас получится настоящая семья.       Стёпа на тумбочку отставил недопитый бокал вина, окинул взглядом повёрнутую к нему спиной фигуру Маргариты и, поднявшись на ноги, неспешно приблизился к окну.       — Поверила? — отчего-то охрипшим голосом спросил капитан, и Рита кивнула ему в ответ.       — Он сказал, что хочет искупить вину, предложил романтический обед у него на квартире.       У Риты пальцы с силой вцепились в подвернувшийся под руку подоконник. Она словно боялась упасть в следующую же секунду, будто потеряла опору под ногами и всеми силами стремилась сохранить равновесие.       — Рита! — с беспокойством в голосе Стёпа буквально подскочил, преодолевая пару разделяющих их шагов, осторожно сжал ладонями напряжённые плечи и постарался заглянуть любимой в глаза. Вот только капитан не оставила на это никаких шансов — Рита прикрыла глаза буквально за миг до «подлёта» Степана, не совладав с собственными рвущимися наружу эмоциями и теперь даже не пытаясь сдержать скатывающихся по щекам слёз. — Всё, хватит. Не изводи себя. К чёрту эту историю и Максима к чёрту.       — Он уже там. А я должна дорассказать, — возразила Власова. Голос её звучал негромко, но на все сто процентов уверенно. Со сказанным таким тоном не нужно было спорить, но Данилов всё же рискнул, с болью глядя на её бледную кожу и невысыхающие дорожки слёз:       — Не сейчас. В другой раз. Рита, — позвал капитан. Он попытался развернуть возлюбленную к себе, но Власова слишком рьяно продолжала впиваться пальцами в подоконник, чтобы у Степана на воплощение задумки оставались хоть какие-нибудь шансы. При всей осторожности он опасался навредить любимой женщине, нечаянно потянуть сильнее необходимого, оттого новые попытки отложил до более подходящей минуты. — Ты вся дрожишь.       — В другой раз не станет менее больно, — покачав головой, уверенно заявила Рита. — Налей мне, — попросила она, и Стёпа внутренне чувствовал, что сейчас лучше не возражать, точно так же, как и не спрашивать ничего. Через считанные мгновения холодные пальцы подрагивающей руки уже сжимали бокал с красным вином, глаза вновь будто бы пытались разглядеть что-то под окнами дома, а к горлу по новому подступал горький ком, словно цепью прикованный к камню на сердце и при каждом движении причиняющий боль. — Он вновь ухаживал, обсыпал комплиментами, строил грандиозные планы на совместную жизнь. И всё нахваливал пользу сока, что купил для меня, — у Риты с ресниц сорвались новые слезинки, и она ладонями обхватила свои плечи, словно пытаясь одновременно согреться и спрятаться, как в коконе. — Потом оказалось, что в сок он подмешал снотворное, и когда оно подействовало… отвёз меня в клинику. В чёртову частную клинику!       Данилов после этого выкрика и уловить толком не сумел, как Маргарите каких-то считанных секунд хватило на то, чтобы оказаться возле ближайшей к окну стены, прижаться к ней спиной, зажмурив глаза от бессилия и разрывающей на части боли и буквально сползти по ней на пол. Он видел всё словно в замедленной записи, но ничего не мог поделать — ноги буквально налились тяжестью, не способные сдвинуться с места, а сам он оказался в ещё более медленной записи, чем Рита, осевшая на пол и ноги притянувшая к груди.       Замешательство длилось не долго, но словно целую вечность. Стёпа не помнил, когда успел, но уже через секунды сидел возле Риты, старался разжать её сложенные в кулаки пальцы и то ли её, то ли себя самого просил успокоиться.       — У меня больше не будет детей, — отрешённо глядя в стену напротив, произнесла Маргарита едва ли не одними губами.       — Рит, это не повод…       — Я не хочу тебя мучать, — не дав Степану договорить, продолжила капитан, подняв на него буквально пропитанные вселенской болью глаза. В них слёз, казалось, уже не осталось, и блестел уже только лёд, которому не суждено было растаять за эти двенадцать лет. — Не хочу, чтобы из-за меня ты отказывался от мечты, лишался возможности стать отцом.       — На своих детях жизнь не заканчивается, — сквозь звон собственных мыслей отозвался капитан. Он едва ли не впервые не знал, что говорить, наиболее подходящих слов не находил и абсолютно никакого понятия не имел, как в таких случаях успокаивать. Да и можно ли вообще успокоить женщину, о невозможности стать матерью рассказавшую? Можно ли растопить всю ту боль, кристалликами льда отражающуюся во взгляде? — Мне ты нужна, — у самого уха возлюбленной негромко признавался Стёпа, крепче оплетая Риту за плечи и прижимая к себе. — Слышишь? Ты, а не облачные мечты.       Рита за плечи его цеплялась совсем как утопающий за спасательный круг, глаз не размыкала, словно ресницы слиплись от слёз, и всё меньше начинала дрожать, как в тёплый плед кутаясь в объятия любимого капитана.       — Когда воспитательницу в детском саду опрашивали, — порядком успокоившись, но не спеша отстраниться от гладившего её по растрепавшимся волосам Степана, заговорила Рита, — ты весь светился, с малышнёй играя. Машинки, формочки… Я не могла больше давать тебе призрачную надежду. Но и сразу признаться не смогла.