Венец бессмертия

***

      Окутанное тьмой пространство в полном безмолвии хладно пустовало. От его широких каменных стен изредка доносился разбивающийся свист ветра, разносясь эхом в бесконечной хмурой пустоте.       Обшарпанные и грязные платиновые колонны, вплетённые в стены, тихо звенели, отражая чуть пробивающийся, тускнеющий лунный свет.       Всё словно застыло в мрачном ожидании, устало продолжая отдавать дань времени.        Дно этого мира, его начало и его конец, посреди которого возвышался пьедестал — чахло.       В изнеможении этой бездны, одинокий и столь же величественный — пустующий алтарь, гордо стоял, словно, ничто в мире не может сломать его. Словно, он был самим основанием сущего. Словно, он чего-то ожидал, будучи не тронут законами времени.       Стоял он так, в одиночестве, быть может, уже веками. Хотя на нём, покрытом пылью, изредка играл блеск блёклых лучей.       Основа этого мира медленно и тихо ржавела, осыпалась и серела. Непоколебимо и бездостойно.       Тем временем, посреди темнеющей гущи, казалось, совершенно беспроглядной — вспыхнул огонёк. Маленький настолько, насколько же слабенький. Его золотистое пламя тончайшими искрами падало и разбивалось о ржавеющий металл в крупицах света, заставляя грязь исчезать.       Он витал в воздухе, будто заблудший в болотах светлячок, ища пристанища.       И тогда, тот, одинокий, непреступный и холодный — пьедестал, тускло сверкнув, изошёлся голубыми узорами. Те, уже нельзя вспомнить, были выгравированы столь же безвременно, сколь существует само пространство.       Словно маня к себе, и призывая, медленно переливался светом. Точно это было приглашение.       Огонёк плавно двинулся вперёд будто зачарованный. Колонны, следив за ним, и будучи веками поддерживая это пространство, светлели, белели и заходились орнаментами.       Ветер стих. Всё умолкло.       Золотистое пламя разгоралось, алело, и точно приобретая уверенность, быстрее и быстрее стремилось к мерцающим гравировкам. Едва колыхающиеся до этого отблески света превращались в ярые и мощные языки, уже голубеющего огня.       Сполохи внутри были столь же чистыми, словно расплавленное золото.       И будучи в зените своего прекрасия, жар лёг на изразцовую поверхность, грубо сжигая покрывшую её вековую пыль. Вспыхивая и ярко горя, оно искрилось и сверкало, расплываясь трескучими вспышками.       Пространство дрожало и светилось в своей торжественной мрачности, хватая белеющие лучи, точно радуясь без единого звука.       Темнеющее до этого дно мира озарилось светом настолько ярким, насколько освещавшим само солнце из этой бездны.       Мир замер. Замерло время.       Теперь… На нём, величественном, и в прошлом, одиноком — лежало хладное тело. Столь бледное, бескровное и израненное, оно преодолевало саму смерть.       Кровь, алея под мерцанием голубых узоров, вновь начинала свой бег. Раны, до этого терзавшие тело, белели, и покрывались плоть за плотью. Жизнь наполняла каждую клеточку и сосуд, смешиваясь с эфиром, пропитываясь им насквозь. *Тук…*       В совершенной тишине раздался первый звук, такой громкий для неё, что отражаясь от колонн, он заставил пустоту воссиять даже сквозь свою затхлость и смог унылости. *Тук-тук…тук-тук*       Пульс ознаменовал начало. Начало жизни, восторжествовавшей над смертью. Начало безмерной воли. Начало — его. Начало — бессмертия.

***

— Аргх!.. — Человек отчаянно сжимал грудь, хватая обветренными губами пыльный воздух. Рваное дыхание глухо отражалось от стен пространства. Он мотал головой, словно только-что находился в сущем кошмаре, пока по его подбородку погано стекала слюна, и капала на багровеющие латы. «Больно, больно! Чёрт, это БОЛЬНО!..» — Хах! Ха-ах.ха-ах…кха-кха-кха (!)… — Из краснеющих глаз катились слёзы, а со лба — холодеющий пот. Он продолжал цепляться за доспехи с той силой, что они скрежетали и гнулись.       Пересохшее горло хрипело, пока первым словом, прозвучавшим в пустоте не стало: — «Больно…».       Как вдруг:

~Я верю…~

— А?..

~Пожалуйста…~

-…Что за. (!)кха-кха-кха…       Меж судорожных вдохов, из глотки вылетали комки гнилой и сухой крови, сыплясь вместе с какими-то жуткими искрищами.       Сквозь неясный шум в ушах слышалось едва колеблющееся эхо.

~Помогите…~

— Ребёнок…? — Фигура оглядывалась по сторонам в панике. — Где я… что за… чёрт, угх. — Вены трясущихся рук вздулись и посинели, а глаза, казалось, засверкали золотым светом. И в этот момент:

*Вспых*

      Маленький, но сияющий огонёк, разгорелся прямо перед лицом ошарашенного мужчины. Он казался столь хрупким, но в то же время обжигал своей стойкостью. Не то он исчезнет, не то озарит эту темень.       Бледнеющее запястье невольно потянулось к его пламени: -…ты. Чего ты хочешь…от меня? — Вопрос сам собой сорвался с обветренных губ, словно был естественным и обычным. Тем самым, что задают в душной повседневности.       Витающий вокруг его протянутых пальцев, огонёк ярко вспыхивал и искрился, отражаясь в золотых радужках.

~Я молю…~

'Это так странно…'       Пока свет пламени грел леденевшие пальцы, ему казалось, что тот заставлял его существовать. Существовать ради чего-то.

~Лишь это…~

— Что тебе нужно…?

~Я хочу…я желаю…~

— Да, чёрт, скажи уже!

~…жить…Я хочу выжить.~

      Жаркие язычки мимолётом коснулись его ладони, и в сознании возник тлеющий образ: Ребёнок, совсем юнец, но уже поседевший, стоял на коленях, отчаянно молясь и прося уж охрипшим голосом. Но прося не у неба — у земли.       Догорающий пепел кружил вокруг его хрупкого тела, пока вдалеке бушевал пожар, а за худой спиной рушился обветшалый домишко. Но малец продолжал молить землю. 'Если ты хочешь выжить — беги.' — Аргх… — На плечи словно что-то давило, не отпускало, цеплялось.       Огонёк ясно всколыхнувшись полетел прочь. '…Не трать время на молитвы! '       Человек тут же вскочил с непонятного места словно опомнившись. Он не устремил глаз ни на сияющий под ним алтарь, ни на дрожащие колонны. Он не понимал и понимал где находится — одновременно. Это казалось не важным, но нужным как воздух.       Ринувшись вслед за пламенеющими искорками, его взор едва-ли обратил внимание на лестницу, уходящую в небеса. Так недостижимо высоко.       Именно по её ступеням, словно зазываючи, заскакал огонёк. Секунду-другую, мерещилось, будто это и не он, а тот мальчишка, играючись, вёл за собой друга.       И человек, движимый чем-то неведомым ему, собирался шагнуть выше, прямо за ним… но…       Вскинув взгляд, словно затуманенный, мужчина ещё раз взглянул на, уходящую вдаль, хаотичную цепь ступеней. Это выглядело ни сколь не величественно. Это было пугающе огромно и беспорядочно. Оно угнетало одним лишь видом.       Однако, там, наверху, сквозь мрачные тучи, сияло рассветное небо. Лишь мельчайший обрывок, но такой яркий и лучистый, что казалось — оно ослепит.       Его тянуло туда. Словно в полусне, он всматривался в яркие лучи, пока взгляд заволакивало тайной, непонятной ему дымкой. В голове не прекращая шептало: «Мне… мне нужно идти…туда…нужно…»       Огонёк, до этого замерший, сверкнув, двинулся дальше. Человек с такими же золотыми глазами, как лучи на вершине, отчаянно желал идти за ним, но заколебался, не ведая в том причин.       Свет его сияющих радужек — замерцал. Что-то было не так.       С губ сорвался бессознательный глухой шёпот: — Я не хочу идти туда…       Солнечные лучи, смешиваясь с лунным светом, ласково гладили светлые волосы. Однако то, что крепко держалось за плечи — лишь агрессивно сдавливало грудь.       Словно сыграв в игру с подсознанием, человек что-то понял: — Я не пойду туда. — Отступив назад, он встряхнул головой. *Грохот*       Ответом — сверху раздался оглушительный рокот грома. Такой грозный и ясный, что дрогнули колени.       Будто избавившись от наваждения, он отступил ещё дальше, и тут же согнулся от боли: — Кх-х-х…!!! — Немыслимая резь в момент пронзила трясущуюся плоть. Яркий блеск глаз секундой поблёк, расплываясь в черноте.       Небесное гоготание раскатилось бушующими волнами по пространству, отозвавшись эхом в висках. — аа-аа..... — Тело осело наземь, пока руки с силой хватались за лицо. Сквозь пальцы пролились слёзы, которых человек не желал и не чувствовал. Но даже через них, видел ослепляющий рассвет. Столь прекрасный и…отвратительный.       Стоило лучам коснуться сквозь мрак неясного пространства, как туловище пало ниц, а под ним разлилась алая субстанция, искрящаяся лазурными частицами: — Арх.мх-х-х… — Теряя силы, он извивался в агонии ему неизвестной. Свет дрожащих радужек окончательно погас, как гаснет надежда всякого.       Раскаты молний светили мрачные пепельные тучи всё чаще и агрессивнее. Всё отчётливее за облаками слышались крики и выстрелы. Всё сильнее ощущался трепещущий, от творящихся там битв, ветер.       Тело задыхалось жестокими судорогами, теряя любую тягу к жизни. Из стиснутой жаром глотки лилась тёмная кровь. Голубые огоньки, сияющие мелкими отблесками в краснеющей жидкости, потухали и испарялись.       Понимание происходящего ничуть не умаляло воли отказаться от пути. Всем существом можно было прочувствовать: там — ад. 'Я не хочу…'       Он пытался поднять опустевший взор, но не мог. Он ничего не мог.       Тело заживо полосовало ранами.

~Я хочу выжить…~

-…       Пламя, до этого взывающее к подъёму, спустилось. И словно плача, подрагивало перед стекленеющими зрачками.

~Ты…исполнишь моё желание? ~

— …

~Ты… сможешь…это сделать? ~

— .....

~Я…могу…верить… в тебя? ~

'…Чёрт.'

~…~

'Я действительно не хочу…'

~…~

      Огонёк умолк, падая в растекающуюся лужу, точно сдаваясь. Жар пламенных язычков стремительно потухал.       Подобно его теплу, тело, лежащее рядом с ним, теряло жизнь. Столь печальное зрелище умертвило все звуки вокруг.       Это бездна скорбела своим безмолвием.       Тучи, вновь сгущаясь, скрывали золотеющий рассвет, мирясь с происходящим. Мрак следом окутывал пространство, как и раньше, холодом и вечностью ожидания.       Алтарь угасал.       Но во тьме, огонёк был лишь лучше видим глазам человека, смотрящим на него. Пламя, лёжа в крови — практически угасло. Лишь изредка из его середины вылетали щёлкающие искры. *вспых* *треськ* '…красиво…'       Веки лица практически сомкнулись перед тем, как в них влетела огненная частичка.       Снова тот же мальчик, снова то же место… но… он больше не молился. Он сдался, упав на холодную землю, сжимая что-то в руках. В темнеющих глазах не было ничего, кроме пустоты. Даже боги его отвергли.       Это было тогда.       Его выражение всколыхнуло что-то внутри лежащего. Сердце сжалось и покрылось болезненным жаром. Слёзы, которые катились из тёмных глаз, заставляли кровь вновь бежать по венам. 'Чёртовы…боги…ребёнок молит крысу, что лежит в крови, прямо у вас под носом…'

~…~

      На секунду умолкнув, мужчина будто что-то вспомнил. Из сохнувших лёгких вырвался усталый вздох. '…действительно…боги…'       Фраза в его голове тихо оборвалась.

~…~

— Вы.ж.ть. *хлюп* *глыть*. .го.и.шь.? Кха-кха…

~…~

— Ургх… — Мужчина из последних сил потянул руку к тлеющим искрам, продолжая расплёвываться. — Тог.да… по…кхах-кха *глыть* соде.й.ствуй… — Тихий шёпот слетал с, растянутых в улыбке, трескающихся губ.

~!!! ~

      Пламя тут же вспыхнуло, так ярко и пылко, оно вскочило и разыгралось, словно и не гасло вовсе.

~ВЫ! ~

— Да.вай.же........ — Вопреки насмешливому тону, веки человека практически сомкнулись, бледнея, а слова потеряли звук.

~Да… Да! Хорошо! ~

      Огонёк шустро вскочил на протянутую ладонь и жарко заплясал в его пальцах. -… — Усмехнувшись про себя, мужчина сжал пламя рукой, почувствовав прилив чего-то неимоверно приятного и тёплого. Был ли это жар от огня, либо что-то другое, но это заставило мышцы работать. — Угх… — Перекатившись на живот, он крепче стиснул пальцы, и двинул плечом, хватаясь за землю. Кровь под ним хлынула ниже, разливаясь голубым отсветом. *Шурх* * Шкряб* *Шурх*       Передвигая тело ближе к пьедесталу, он мысленно поносил всех богов, на чьих мир стоит, пока за ним шлейфом тянулась красная дорожка. — Кха-кха… — В ушах неистово звенело. Шум доносился от пламени в его руках, отчаянно рвущемуся к ступеням в небеса. 'Нет малой… не туда.'       Обагровевшие латы, заляпанные пылью и грязью, скрежетали, царапая пол. Но он продолжал настойчиво цепляться руками, чтобы добраться до алтаря, уже едва мерцающего в лунном свете.       Человек подсознательно понимал, что должен делать. Он не знал, откуда в его голове вертелись эти, неясно привычные и естественные мысли, но они настойчиво диктовали его действиям.       Сплёвывая очередной ком темнеющей крови, он едва смог подняться на локтях, смотря на стоящий над собой пьедестал, как вассал, смотрящий на своего сеньора.       В туманящемся взгляде читалось множество эмоций, столь противоречивых и навязчивых.       Стоит ли оно того? Хотелось всё бросить и просто, закрыв глаза — исчезнуть. Испариться. Сгинуть. Стать пылью и сбежать отсюда. Хотелось, но… ребёнок… Он ведь и сам когда-то… -…       Не будь мальчишки, он бы просто лёг здесь и благополучно преставился. Однако мир выбрал для него подходящие оковы.       Мужчина склонил голову, сжав пальцы так сильно, что они дрожали. Он принимал поражение.       Он сдался. *Шкряб* * Шурх*       Свободной рукой он вцепился в гравировки алтаря, подтягивая ослабшую плоть. Холодная поверхность тут же покрылась безобразными разводами. — Давай же.       Но древние гравюры лишь тускло брезжили, словно собираясь окончательно угаснуть. Возможно, последнее время было упущено. — Ургх…! — Шрамы на спине постепенно расходились сильнее, разливаясь неистовой агонией по мышцам. — Чёрт! — И без раздумий было ясно, что не будь в теле тех голубых частиц, мужчина уже был бы мёртв. *Хрясь* * Шкряб* — Я знаю! Я понял уже! — Он продолжал неистово ударять по тускнеющим символам. — Твою…мать… кха-кха… КХА-КХА-КХА…ха-а-а… *глыть* — Задыхаясь, отчаянно скреб по поверхности алтаря. Ещё немного и он захлебнётся.       Пьедестал окончательно погас, точно отвергая своего избранника. Блеск сменился, скользящими по поверхности, тенями мрачных туч, как и пространство вновь окуталось серой молчаливостью. 'Вот сволочь…значит так? '       Пускай узоры более не источали света, сердце всё ещё продолжало биться, оставляя за собой последнюю возможность. Это означало, что не человек ждёт шанса, а алтарь ждёт ответ. Да, по другому и быть не может…       Упёршись лбом в холодный металл, человек принимал свою участь. 'Это…мой долг…'       И в тот момент, когда плечи ослабело поползли вниз, тусклый белый лучик нежно коснулся его щеки. '…'       Пространство вокруг вспыхнуло и озарилось чистейшим светом. Столь ослепляющим и великолепным, что лучи рассвета меркли в этом сиянии. Тлеющее мировое дно зашаталось и зашумело. Грязь и пыль, скопившуюся на основах мироздания, тотчас сорвало, унося вдаль. Всё вокруг… оживало.       Алая кровь покрылась серебряными огнями под свечением луны. И закрывающиеся до этого, глаза, сверкнув золотом, тут же распахнулись.       Они смотрели на столь завораживающее зрелище, крепко держа огонёк в руке, не замечая блеск, пронизывающий заживающую лопатку.       Мужчина чувствовал, как жизнь возвращается. Как измождённая плоть вновь пышет энергией. Эйфория от столь неописуемого ощущения застилала разум. Но… — КХА! — Плечи крепко сжало. Грудь сильно сдавило. А спина неистово загорелась.       Но раны прошли.

~Больно… (?)~

      Трудно дыша, тело сползло с пьедестала, затем паскудно скатившись на пол по ступеням. С хмурого лица слетела едва видимая усмешка: — Ужасно…        Хотя у пространства не было потолка, окружение дико душило. Всё было устроено так, чтобы здесь не хотелось находиться дольше положенного. Чтобы хотелось идти туда, где светло, где свободно, где можно дышать… Наверх.       Золотистые радужки вглядывались в облака над собой.       Безусловно завораживает. -…       Медленно разжав пальцы, человек посмотрел на пляшущее пламя. Оно ярко поигралось на его ладони, и после соскочив, весело попрыгало к ступеням.       Проследив за его действиями, он с тяжёлым вздохом оглянулся.       Бездна больше не казалось столь тёмной и мрачной. Наоборот. Она сияла и переливалась в свете луны и белых искр. Платиновые колонны ярко блестели, а лестницы более не были покрыты вековой пылью.       Хотя кладбищенский душок, судя по всему, из неё не выветрится никогда. *шурх* *тресь*       Подозрительный звук разошёлся по воздуху. И едва успев обернуться, мужчина только смог прикрыть глаза, как алтарь одной мощной вспышкой был разбит на куски, покрывшись трещинами. — Хах?.. — Это вызвало секундный ступор. — Серьёзно? — Быстро встав со своего места, он осмотрел непоправимые повреждения. Стоявший до этого, непоколебимо и величественно, пьедестал вдруг решил расколоться на части и изойтись серым песком, точно как доживший век старец.       Присев, мужчина всмотрелся в сыплющуюся металлическую крошку, подумав о чём-то своём. После чего, искоса взглянул на приплясывающий огонёк, вяло подбросив один из отколовшихся кусочков. 'Ты не оставил мне выбора, верно? '       Наконец, рядом стали раздаваться весёлые напевы:

~ Желание.Желание 𝅘𝅥𝅯 ~

— Тц! — Раздражённо цокнув, он поднялся со своего места, сунув в карман взятый осколок, и быстрым шагом направился к ступеням.       Однако вновь остановился перед самой первой, с силой зажмурившись.       Его терзало отчётливое ощущение разрыва миров между тем, где ступни стояли сейчас, и тем, что было в шаге от него. Стиснув зубы, обернувшись через плечо, выплюнул: — Я действительно не хочу этого. — Но с силой сжав кулаки, двинулся вперёд.       За этот краткий миг, он почувствовал невообразимый контраст чувств и эмоций, свалившихся на него тяжёлым грузом. Это было невероятное чувство… невероятно неприятное. Настолько, что спину брала неконтролируемая дрожь.       Как же сильно человек презирал происходящее — описать невозможно.       Но мужчина лишь гордо вскинул голову, начиная свой путь, хотя по его бледным щекам и катились горькие слёзы, а тёмные серые глаза налились гневом, освещаемым светом солнца.