Дело лесного монстра

Утром Тания, впервые с начала поисков, думает про завтрак. Вчера она никому не рассказала о том, что их убийца также промышлял торговлей не только детьми, но и человечиной. И, скорее всего, Тания на самом деле просто предполагает, является каннибалом. В каком-то безумном смысле они всё ещё ведут поиски и охоту на монстра-каннибала. Просто он не гуманоидный, как сейчас, склонны предполагать аналитики. Он просто гуманоид. Из всех, кто уже участвует в поиске свидетелей и доказательств, Тания чувствует, что только Авран и Алевтина на самом деле должны узнать про человечину. С ними нужно поговорить, хотя особого желания нет. Остальным возможно лучше ничего не знать. Это будет милосердно. Неделю назад Авран упомянул ресторан, из которого секретарь Евдокия заказывает обеды и ужины для особенно чувствительных к запахам и вкусам мистиков. Тания надеется, что он не сменил место, в котором ест. Она немного блуждает по городу, уйдя не в ту сторону. Ресторан находится на набережной, но улица проходит через город и поворачивает и делает странный крюк. Легко пойти не туда. Внутри ресторан выглядит скромно, Тания опасалась увидеть что-нибудь вульгарно-пафосное, поэтому приятные панели из светлого дерева и столики со стульями-креслами вокруг них ей даже нравятся. Место тихое, но большего от маленького городка не стоило ожидать. В это время утра внутри всего несколько человек. В самом дальнем от входа углу сидит пожилая пара. За столиком, между кухней и выходом, несколько секретарей с Евдокией. Когда Тания вошла они обернулись к ней и кивнули в приветствии, после чего вернулись к болтовне друг с другом. Авран сидит рядом с окном. На столе перед ним какая-то книга, и он определённо забыл про завтрак, стоящий рядом.  Тания проходит между пустыми столиками и садится напротив Аврана. Тот так увлечён чтением, что не обращает внимания. И не замечает прихода официантки, чтобы принять заказ. Продолжает читать, когда Тания просит кофе с эклерами. Авран не осознаёт, что рядом кто-то появился, когда приносят заказ Тании. Книга, которую он читает, выглядит новой. Немного вытянув шею, Тания может увидеть на странице несколько графиков и схему какого-то монстра. – У тебя чай остыл, – говорит Тания и, протянув руку, немного опускает книгу, чтобы привлечь внимание Аврана. Тот вздрагивает всем телом и, как суслик выпрямляется в растерянности. – Что? – Твой завтрак, – напоминает Тания. – Ты пришла напомнить мне о еде? – удивлённо спрашивает Авран и слегка нахмурившись, опускает голову на запястье, поверяя время, – у меня полно времени до работы! – Рада за тебя, – кивает Тания, – я пришла поговорить. – Это начало не внушает мне доверия. – Да тебе и разговор не понравится. – Мне уже не нравится, я хочу воздержаться от беседы. – Прости, – Тания растягивает губы в фальшивой улыбке, – это об убийце. – Мне определённо не понравится, – жалобно констатирует Авран, морща нос. – Совсем не понравится, – кивает Тания, – ты и сам знаешь, как мало нам известно. – Почти ничего, – соглашается Авран, взяв вилку, – Есть какие-то новые зацепки? Хлопает дверь. Тания переводит взгляд, чтобы увидеть, как в ресторан вошла пара мужчин. Они оглядываются и тихо переговариваются, прежде чем сесть. Тания наблюдает за ними, вместо того чтобы ответить Аврану. Пауза затягивается. Авран разделяет свой омлет на части. Он хотя бы начинает есть. Тания делает глоток кофе. Мирный завтрак. За окном поют птицы, и слышно крики чаек, от реки. Авран молча ест, ожидая, когда Тания заговорит. Она, вздохнув, тоже ест. Ему приходится поторопить её, потому что время завтрака ограничено. – Тания? – В некотором роде, – признаёт она, говоря так, будто не было паузы и она просто отвечает на слова Аврана. Она всё так же не смотрит на него. Её пальцы отбивают хаотичный ритм по столу, – есть кое-что о том, что он делал с телами. – Ты так подозрительно тянешь. – Прости, – Тания переводит взгляд на Аврана. Нет способа мягко это сказать, – мне просто не нравится говорить об этом. – Нам обоим нужно будет приступить сегодня к работе, так что я надеюсь, что ты всё же заговоришь, – с лёгким раздражением говорит Авран, продолжая завтрак. – Он их ел, – раздражённо выпаливает Тания, немного слишком громко для почти пустого зала ресторана. Вошедшая ранее, пара мужчин оборачивается в их сторону. Игнорируя их, Тания наклоняется через стол, толкая чашку с кофе, – и продавал. Все эти отсутствующие части плоти он использовал как мясо. Сказав это, Тания почувствовала себя лучше. Она сделала то, за чем пришла. Взяв заказанный и отодвинутый в сторону, эклер, она осторожно кусает его. Может быть, ей сто́ит начать завтракать во время миссий. Глядя в свою тарелку, Авран, в противовес Тании, выглядит позеленевшим и раздражённым. Он отодвигает недоеденный омлет и откладывает вилку. Очевидно, что аппетит у него пропал. Он с осуждением смотрит на подругу. – Спасибо, приятного мне аппетита, – с сарказмом говорит он, – я, пожалуй, поверю, что ты меня ненавидишь. Тания, прожевав эклер, почти мило улыбается в ответ на это: – Я тебе годами это говорила, а ты только теперь веришь? – Я был погружен в глубины самообмана, – он качает головой и прикрывает глаза, стоя трагичное лицо, – я не понимаю, как ты можешь есть и как могла сказать мне о таком, пока ем я. – Я ужасная, – кивает Тания. – И ты уверена, что нет никакой ошибки? – Скажем так: я точно знаю, что кто-то в голове продавал человечину. Мне довольно трудно поверить, что можно не заметить и серийного убийцу, и некую человеческую ферму, и ещё и работорговца, помышляющего детьми. Но если это всё один человек? Я готова сделать маленькую скидку. – Я не уверен, какой вариант хуже. Что это все разные люди или один. – Я, определённо, хочу встретить этого человека, – кивает Тания, – у него есть две сотни несломанных костей. Я чувствую, что должна это исправить. – Достойная цель, – кивает Авран. Задумавшись, он отпивает чай и слегка хмурится, – может быть тебе сто́ит найти повод отказаться от поисковых работ. Найти какое-то приличное объяснение этому. Этот «монстр» точно не в лесу живёт. – Я хочу осмотреть лес другим взглядом. Может попробовать поискать тела детей. Они наверняка сопротивлялись. Зная, что речь не о монстре – стоит иначе искать следы. – Нормальные люди в лесу грибы надеются найти, а не трупы. – Нормальные люди не занимаются поисками убийцы-людоеда. Тания ставит на стол пустую чашку с кофе и, оставляя на столе деньги за завтрак, поднимается: – Осмотрись вокруг для дела. Он живёт здесь. Определённо не в маленькой квартирке рабочего он прятал детей, прежде чем передавал их кому-то. – Почему нет? Он в крови шёл от леса в город, и никто не обратил внимания. – Или, – с загоревшимися от идеи глазами говорит Тания, – он живёт рядом с лесом. Ты молодец. Я посмотрю карту. – Хорошего дня, – говорит Авран вдогонку Тании, когда та быстро уходит из ресторана. К своему омлету он не возвращается. По дороге в лагерь у Тании достаточно времени, чтобы обдумать идею того, что убийца живёт рядом с лесом. Это определённо хорошо подходит к портрету, который она создала в своей голове. Достаточно сильный, чтобы нести тело. Выглядящий при этом безобидно. Наглый в той мере, чтобы найти контрабандистов и предложить им плоть убитых им женщин. Хорошо организован, раз за двадцать лет не был пойман. Может быть, имеет серьёзные связи в городе. В главном шатре Тания осматривает карту и отмечает для себя несколько мест, где частный сектор полностью окружён лесом. Мимо некоторых районов проходит несколько пешеходных троп. Достаточно близко, чтобы не рисковать столкнуться с кем-нибудь. Есть также несколько поместий, располагающихся в глуши. Тания запоминает карту, прежде чем уходит со своей группой в патруль. Первые несколько часов проходят, как обычно: не появляется никаких новых зацепок. Единственные следы монстра, которые они находят это тёмный круглый ход логова арахнидов. Тания отмечает его, чтобы нанести на карту, и Авран мог скорректировать расчёты. У патрулирующей группы самая скучная работа. Идя по лесу и прислушиваясь к нему, Тании чудится, на самом краю восприятия, будто медью пахнет с солью. Запах этот, определённо знакомый ей, не имел никакого источника, и, немного покружив в округе, Тания была вынуждена признать, что направления не чувствует. – Что случилось? – тихо спрашивает Демьян, подойдя ближе, нарушая построение. Его брат, а также Павел с Жавнеровичем, не заметили, что они сделали круг, а не шли о прямой проверять другую группу. – Запах, – отвечает Тания, – не лесной запах, но слишком слабый, чтобы понять откуда. Они идут через лес, тихо переговариваясь. Тания, после того как они выяснили, что «монстр» — это человек, снизила требования к осторожности. Каким бы убийца ни был ужасным  – ни один нормис по опасности не дотягивает даже до бета-уровня. Они следуют за метками, оставленными путевым артефактом одной из групп. Подходя ближе к месту, где идут поиски Тания слышит, как Микаил говорит Фёдору вернуться к работе. Конечно, они заметили приближение группы Тании. – Не стой столбом, Кошанский. – Там Демьян идёт. – Я слышу. Группа Тании подходит ближе, и она, едва слышно, для не мистиков, говорит: – Можно и не подходить ближе, ясно, что вы в порядке. – Нет уж! – возмущается Фёдор, – мне нужно увидеть прекрасное лицо Демьяна, чтобы оправиться после этой дыры! – Дыры? – озадаченно переспрашивает Тания, даже повысив немного голос. – С кем это вы? – удивлённо смотрит на неё Жавнерович, даже отвлёкшись от того, чтобы тихо бурчать себе под нос. – Мы уже близко? – удивляется Демьян, – разве Чегодаев и Федя не должны быть дальше? Тания наклоняет ветку, чтобы убрать её от своего лица, и проходит через заросли какого-то кустарника. – Скажи Деми, что мы здесь застряли немного из-за арахнидов! – Все живы, – звучит следом уточнение Микаила недовольным тоном, – никто не пострадал. – Только моя гордость. – Под ноги смотреть надо, – фыркает Микаил, и Тания издаёт тихий смешок. Сразу же Фёдор громко жалуется, что его не ценят и не любят. – Мы рядом, – говорит Тания громче, чтобы слышала и её команда, и Микаил с Фёдором, с их улучшенным слухом. – Приятно знать, что ты не сама с собой говоришь, – шутит Стефан. – Ха-ха, – ровно и безэмоционально отвечает Тания. Продравшись через кусты, они выходят к поляне, появившейся в результате повала деревьев вокруг. – Смотрите под ноги, – предупреждает Тания, когда все, оглядываясь, осматривают поляну. Следом за её словами, звучит испуганный визгливый крик Павла. Следом за ним непритязательная ругань Фёдора, на которого тот упал. – Серьёзно? – с негодованием спрашивает Тания, – не прошло даже несколько минут! – Федь? - с беспокойством спрашивает Демьян, бросаясь к яме. – Жив, – придавлено отвечает тот из тёмного провала, следом слышится его ругань и требование слезть. – Извини, – приглушённо отвечает Павел, – я случайно. – Ещё бы ты специально, – фыркает Фёдор. Подойдя к краю ямы, в которую упал Павел, Тания наклоняется, чтобы взглянуть на туннель. Внизу в темноте мало что видно и паутина не добавляет простоты обзора. – Как вы оказались внизу? – Я тоже упал, – признаётся Фёдор под смешки своей группы. – Ясно, – отвечает Тания, сдерживая смешок, – Павел, ты сам выберешься? – Я попытаюсь, – честно отвечает тот. – Отлично, тогда вылазь, и мы двинемся дальше. – Дальше? А опрос как же? – А ты своими глазами не видишь? Монстр встречен, да не тот. С опасностью группа справилась. Нам здесь делать нечего, выбирайся и пошли. Пока Павел выбирался остальные ждали. Жавнерович и Стефан просто пристроились отдохнуть. Демьян прошёлся по периметру поляны, чтобы посмотреть, что стало причиной того, что деревья повалились. Остатки паутины указывали на то, что арахниды оккупировали и это место. Где-то поблизости, возможно, есть другая пещера. В воздухе всё ещё витает запах меди с солью, но теперь Тания понимает, что это из-за большого количества выходов из логова арахнидов. Перенастроив артефакт пути, патруль, отправляется проверить следующую группу. Когда впереди в лесу слышатся человеческие шаги, Тания вскидывает руку, чтобы все замерли. Демьян тут же хватается за посох. Стефан следует его примеру и оглядывается по сторонам, машинально ожидая, что увидит угрозу. Они разворачиваются спинами к Павлу и Жавнеровичу, чтобы следить за флангами. Прислушиваясь, Тания медленно делает несколько шагов в сторону. В воздухе, кроме прелой травы, снова появился запах меди, но звук, который слышит Тания не арахниды. Впереди идёт человек. Он немного хромает или несёт что-то тяжёлое. Тания оборачивается на своих спутников. Против обычного нормиса и Павел выстоит. Дав знак следовать за ней, Тания двигается вперёд. Постепенно она почти переходит на бег. – Да куда же нестись-то! – возмущается Жавнерович. Тания чувствует определённые сомнения в том, что этот человек может сдать какие-то физические нормативы. Разве у нормисов в полиции их нет? Не обращая на него внимания, она спешит, иногда замедляясь, чтобы прислушаться к тому, в каком направлении всё ещё слышит шаги. Он шумный, не стесняется своего присутствия в лесу и может быть болен. Тания слышит повторяющийся кашель. Они выходят к песчаному берегу реки. Жавнерович немного отстаёт, а Стефан двигается рядом с ним, чтобы охранять, как самый спокойный. Павел, широко раскрыв глаза, оглядывается, но, увидев, что они помчались за человеком – просто качает головой разочарованно. – Ах! – восклицает елейным тоном Жавнерович, когда выглядывает из-за Тании и видит знакомое ему лицо, – доброе утро! Тания этого человека тоже знает. Иван. Пётр Юренев был счастлив рассказать всем, кто присутствовал на первом приёме, как любит своего брата. Запоминающееся знакомство. Мужчина выглядит немного помято, словно у него похмелье. В стороне к дереву привален большой рюкзак. Увидев, что к нему вышли из леса люди, он не пугается, просто оглядывает их всех. Увидев Жавнеровича и узнав его, Иван улыбается. – Доброе утро, господа! – Доброе, – вежливо кивает Стефан и немного растерянно смотрит на своего брата, который, увидев мужчину – выглядит определённо недовольным. Осознавая свои чувства, и неспособность скрыть что-то, Демьян отворачивается и осматривается вокруг. Он качает головой, чтобы брат ничего не спрашивал. Тания понимает его. Одинокий мужчина в лесу им обоим кажется подозрительным по одной и той же причине. За несколько недель поисков они встречали людей только на пешеходных тропах. В основном туристов. Подчиняясь паранойе, Тания примчалась сюда. Лес пахнет медью, и этот тонкий, витающий вокруг аромат крови, нельзя игнорировать. – Странно встретить кого-то так глубоко в лесу. – Я художник, – надменно отвечает Иван. Глаза Тании машинально ищут мольберт. Кроме рюкзака поблизости ничего нет, и Тания с некоторым сомнением осматривает Ивана. Выглядит он обычно, только кашляет. – Это господин Шмель-Юренев, – вмешивается Жавнерович, с елейной интонацией истинного подхалима. Может быть, именно так этот человек и сделал карьеру. Вовремя вмешиваясь и зная, когда отвернуться. С лёгким раздражением Тания оборачивается на него, но ничего не говорит. Она хочет ответы от Ивана, чтобы решить, считать ли его ещё одним свидетелем или первым подозреваемым. – Меня, честно сказать, удивляет, что вы бродите по лесу. Брат вам разве не сказал, что здесь опасно? – Так, для баб же, это вам надо опасаться, – пожимает плечами Иван. Рука Тании машинально сжимается в кулак. Она быстро одёргивает себя и щурится. Мог ли Николай или кто-то ещё рассказать местным помещикам о том, что пропадают только женщины? Или местные просто привыкли к этому, как к неизбежному злу? Часть Тании тихо шепчет: или он каким-то другим способом узнал о поле пропавших. – Не только, – качает головой Тания, внимательно следя за реакцией мужчины, но тот выглядит спокойно, поэтому она просто продолжает разговор, – И что же вы делаете в лесу, в то время как здесь люди пропадают? – Как я сказал, я художник, – с важным видом кивает Иван, надменно улыбаясь и глядя на Танию даже с какой-то жалостью. Не злясь, что она тратит его время, а просто очевидно считая её чем-то недостойным, – мне нравится рисовать природу. – Понимаю, – кивает Тания, удерживая свой тон от того, чтобы из него сочился сарказм. Она говорит себе не подозревать его только потому, что он бесстыдно груб. Взгляды и тон голоса не преступление, – и чем же вы рисуете? Мне нравится графика. – Мои акварельные работы выставлены в городском музее, – хвастается Иван и не может удержаться от шпильки, добавляя с некоторым презрением, – графика — это не искусство. – Акварельные говорите… – тянет Тания, не обращая внимания на попытку оскорбить её. Она всё ещё чувствует, как по лесу ползёт медный запах крови. Он заставляет её испытывать раздражение и кипение под кожей. – Да. – Тания… – пытается вмешаться Стефан, чувствующий, что она говорит с мужчиной немного странно. Тания полностью игнорирует его, продолжая расспрашивать Ивана и глядя вокруг. Кроме рюкзака, в котором определённо нет места для мольберта, Тания не видит больше ничего. – Значит, рисуете в большом формате? – Конечно. – А где же ваш мольберт? – Что? – Мольберт. Или полотно. Не говорите мне, что всё в рюкзаке, он явно не бездонный. – На что вы вообще намекаете? По-вашему, люди не могут пойти гулять в лес? Я пришёл, чтобы выкопать рябинку для своего сада. – Вы только что сказали, что художник, мне просто было любопытно. – Да что… – Иван задыхается, не подобрав слов, разворачивается к Жавнеровичу и требует, – Кузьмич, угомони своих людей, занимаетесь поисками не пойми какой твари! Услышав это, Павел тихо отступил в сторону, не желая попасть под раздачу. Тания слегка щурится, находя реакцию Ивана слишком резкой, эмоционально насыщенной. Он чаще дышит, машет руками, требует: – Вот и работайте, вы зарплату получаете с моих налогов! – Кажется, вы упустили тот момент, когда ваш братец сказал, что руководит поискам второй царевич? – И что? Царевич разумный молодой человек! Он вам скажет не мешаться у порядочных людей под ногами! – Неужели? Может, порядочным людям стоит дома сидеть, а не бродить по опасному лесу? – Да как ты… Вы хоть понимаете, кто я? Я член дворянской семьи Юреневых! – Какая жалость, для вас, что я княжна, а вы, вообще-то, бастард. – Да что вы в самом деле, – возмущается Жавнерович, пытаясь вмешаться. Как и думала Тания, он очень быстро соображает, в какую сторону дует ветер. До этого момента он не вспоминал, что все мистики и ищейки титулованные дворяне. Большинство настолько высокородные, что второй царевич обязан быть с ними вежлив. Тания же не понимает наглости этого "художника", но знает, что отреагировала несколько резко. Запах крови заставляет её злиться. Она вздыхает, но не отступает. – И раз уж вы, как говорите, постоянно рисуете, то, значит, видел что-нибудь? – Видел «что»? – осторожно спрашивает мужчина, сдерживая свой оскорблённый гнев. Инстинкта самосохранения у него нет, но мозг всё же работает. – Есть свидетели, что женщины пропадали. Может быть, и вы что-то заметили? – Нет никаких свидетелей! – тут же возмущается оскорблённый Жавнерович, но Тания игнорирует его. Демьян, чтобы мужчина не мешал, отводит его в сторону. Иван с явной нервозностью смотрит на то, как Жавнеровича вынуждают отойти. Тания понимает его, учитывая её резкую манеру общения. И оскорбления. Она всё равно повторяет вопрос. – Вы регулярно бываете в лесу и ни разу ничего не видели? – Что вас удивляет? Здесь не так много людей ходит. – Именно поэтому и удивлена, что вы не можете сказать видели ли что-то. – Уж как есть, – разводит руками мужчина, – от меня ещё чего хотите, княжна? – Нет, – Тания качает головой, не удивлённая тем, что мужчина не хочет сотрудничать. Она отступает от него, – простите за беспокойство. Не слушая ответа, она оборачивается к своим спутникам и пожимает плечами. Они уходят от реки, но недалеко отходят, прежде чем Тания спрашивает: – Микаил Кузьмич, а почему вы заявление о пропаже не принимали? – О чём вы? – Я встретила человека, чья жена и сын пропали. – Да он же алкоголик, вот она и ушла от него! Тания удивляется тому, что Жавнерович сразу понял, о ком идёт речь. Видимо, бедняга и правда постоянно пытал счастья. – А женщины с базы отдыха? – Откуда нам знать, что они не уехали? Ну смешно же! – Ваша работа как раз выяснить, уехали ли они! И вы её не выполнили! – Я свою работу отлично выполняю! У меня лучшая раскрываемость! – И совершенно нереалистичная – возмущается Демьян, присоединяясь к разговору. – У всех ищеек такая же – говорит Павел, явно не понимая, что такого в успехах Жавнеровича. Тании приходится с раздражением сказать ему: – Это разные вещи. У нас есть магия. По лицу Павла ясно, что он всё ещё не понимает в чём отличие. С его точки зрения для расследования магия не особенно нужна. Демьян прямолинейно сообщает: – Если просто отказаться принять сложное дело – то раскрываемость отличная будет. – Да как вы смеете? – Вы дела почему не приняли? – спрашивает Тания ещё раз. – Это оскорбительно! – Но это правда! –  срывается Демьян, почти рыча, чем напоминает Фёдора, – Вы почему людей не ищете? – Да что вы заладили! Кого искать? Где? У нас здесь семь тысяч жителей. Отсюда автобус два раза в день ходит. Местные тропами туристов не пользуются, делать нам там нечего. Что делать-то? – пожимает плечами Жавнерович, – А этот ходит, ноет, жену ему найдите. А где я её ему найду, если она от алкаша этого сбежала? У нас небольшой город. Может, их волки уже сожрали, кого искать? На мгновение, прикрыв глаза, Тания вздыхает. – К вам пришли за помощью, а вы просто послали! Эти дети могли быть спасены, если бы не вы! Этих мёртвых женщин могло бы быть меньше, обрати вы хоть каплю внимания! Кого искать! Волки сожрали! Если бы вы хоть дела открывали, то сюда давно бы ищеек отправили на проверку! Вы же просто отказывали людям! Тания стоит к Жавнеровичу слишком близко. Рычит ему в лицо, свирепо отчитывая его за халатность и безразличие. Прежде чем она ударит его – Стефан хватает её за плечо и оттаскивает в сторону. – Перегибаешь, – говорит он спокойным голосом. Она слишком зла, чтобы думать и быть рациональной. Запах меди с солью выматывает её. Тания скидывает руку с себя и идёт вперёд. Демьян молчаливо следует за ней. Он не так взбешён, но ясно, что тоже злится. Они забивают на построение. До вечера Тания молчит. Изредка даёт указания, опрашивает, конечно, как положено, поисковые группы. Но не ругается ни с кем больше. Вместо передачи отчётов вручает исписанный поспешно лист Демьяну и идёт искать Николая. Она влетает в главный шатёр, почти снося со своего пути каких-то несчастных, на которых не обращает внимания. Её глаза пылают от копившегося в течение дня раздражения, и люди, ранее плохо её знавшие, могут понять, почему в светском обществе Петербурга принято за глаза звать Княжну Болотову – Бешеной собакой. К ней сейчас подойди – укусит и оторвёт руку или ногу. Тания, свирепо не контролируя голос, требует от Николая: – Забирай от меня этого примитивного или завтра я его «случайно» уроню в одну из ям от логова арахнидов. Их в лесу всё больше, после того как прислали отряд для устранения, никто даже не узнает, что это нарочно! – Тебе стоит научиться сдержанности, – советует в ответ Николай, – после такого публичного признания будет ясно, что это неслучайность. – Как будто все эти подхалимы рискнуть против меня докладную писать, – фыркает Тания и бросает взгляд на одного из аналитиков. Тот вначале пытается изобразить возмущение, но под скептичным взглядом тухнет и отворачивается. Тания снова фыркает, – я его рожу видеть не хочу. Это ты капитан, тебе и отвечать, если он покалечится. – Болотова. – А что «Болотова»? Я ничего, он вон чего и то ничего, а я всего-то ничего и вон что. Сразу «Болотова». С плохо сдерживаемым раздражением Николай качает головой и улыбается. Так же приторно, как он обычно это делает, когда вокруг публика. Тания не даёт ему ничего сказать, чтобы попытаться успокоить её. – Это была его единственная работа. Защищать и помогать. Он её не выполнил. – Не нам судить судитьоб этом , – качает головой Николай ещё раз и напоминает, – мы здесь, только чтобы найти монстра. – Конечно, не нам, я сообщу отцу, чтобы позаботился и прислал проверку. – Тания… – Мне плевать, что ты здесь пытаешься получить союзников, Коля, – прерывает его резко Тания, – ты меня с детства знаешь. Я тебе не один раз фингал ставила, когда мы детьми были. Меня бесит этот примитивный человек. Если ты хочешь сохранить у местных свой имидж милого и тупого юнца, то лучше дай в мою группу другого нормиса. Тания переводит дыхание и продолжает: – Можешь того мальчишку-стажёра, который проводником был в первый день, он слишком юн, чтобы я на него злилась, что они здесь не могут выполнять свой долг перед империей. – Эти люди… – начинает Николай, но Тания свирепо прерывает его, опять заводясь: – Им место на каторге! Пусть отправляются помогать осваивать Сибирь! Они обмениваются испепеляющими взглядами. Из шатра тихо выскальзывает большинство людей. Вокруг Тании как будто плавится воздух. Николай смотрит в её лицо, она свирепо глядит в ответ. В итоге он смиряется, потому что знает, что она и правда покалечит того, кто ей не нравится. Он царевич, а она в самом деле не единожды оставляла его с синяками в детстве. В том числе на лице. – Хорошо. Я скажу, чтобы в вашу группу добавили кого-то другого. – Или никого, – подсказывает Тания, – я постоянно на патруле, ни Павел, ни нормисы мне не нужны. – Отвали, – сердито, едва слышно требует Николай, теряя маску воспитанного и терпеливого человека. Тания ухмыляется в ответ, показывает средний палец и уходит, получив что хотела.