Дело лесного монстра

Перед сном, в одиночестве гостиничного номера, Тания снова систематизирует всё, что они заметили. Она пытается связать что-нибудь друг с другом, в качестве доказательств. Увидеть, возможно они что-то упустили. Читая список причин того, почему они решили, что замешен человек, а не монстр, она осознаёт, насколько сильно они все доверяют своей интуиции. Глядя на изложенный на бумаге список, она может уверенно сказать: не поверила бы. Раздражение заставляет её отшвырнуть блокнот в сторону. Упав спиной на кровать, Тания смотрит в потолок и разглядывает трещины на штукатурке. Маленький городок, где не должно ничего происходить. Вместо этого он, как адская пасть полон монстров. Некоторые из них – люди. Взгляд Тании медленно скользит по потолку: трещины — это лабиринт, из которого она пытается найти выход. В окно раздаётся громкий ритмичный стук. Звук врывается в разум Тании, заставляет отвлечься от важной миссии по спасению своего взгляда из лабиринта трещин. По ту сторону окна с недовольным видом топчется Финист. Вредный сокол определённо не одобряет отсутствие жёрдочки для него. Под испепеляющим взглядом, на который птицы не должны быть способны, Тания собирает себя с кровати. Она определённо подарит своему боссу нового питомца на новый год или Рождество. – Извини, колбасок нет. Сокол смотрит на неё с отвращением. Птицы не должны делать таких морд. Это вообще морда, если Финист сокол? В любом случае, Тания проверяла: нашла в библиотеке орнитологическую энциклопедию. Забрав почтовый футляр, Тания проверяет, что ей прислали. Финист с недовольным видом топчется на подоконнике, издаёт какой-то ворчливый звук и улетает. Полученный конверт довольно толстый. Задания Третьего корпуса Тания обычно получает, когда не занята основными миссиями мистиков. Получить что-то в процессе довольно странно. Ей интересно, что там может быть. Толстая кипа листов удивляет. Тания просматривает их, один за другим. Это отчёты по миссии с контрабандистами. Написаны не ею. Зачистка местности; анализ полученного; пристройка выживших животных и протоколы допросов. Все материалы по делу. Тания пробегает глазами по строкам и не может понять, зачем ей это прислали. Объяснение на последней странице. Внизу пронумеровано единицей. Секретарь, должно быть, случайно перепутала порядок, в котором следовало складывать это для пересылки. Читая задание, и рекомендации по выполнению, Тания чувствует подавляющее негодование. Она ещё раз просматривает все отчёты и протоколы. Трудно поверить в написанное. Монстров регулярно кормили человеческим мясом. В коттедже поблизости, который, как она и предполагала, принадлежал также контрабандистам, были холодильники с мясом. Всё, что было обнаружено в коттедже – прошло через исследования и анализ, было досмотрено и выпотрошено. В основном – телятина, как наиболее доступная в этой местности, видимо. И человечина. Тания читает протоколы, пытаясь понять это. Кроме первоначального допроса все контрабандисты, которые выжили – прошли ещё через два. В последнем смогли расколоть одного из охранников, и он сообщил, откуда они получали поставки. Сложно поверить, но люди знали о том, чем кормили монстров. Какой-то идиот сказал им, будто это необходимая часть рациона. Кто-то в городе доставлял контрабандистам человеческое мясо. Работа Тании выяснить кто. Не удивительно, что она получила это задание, в то время как участвует в поисковых работах. Она уже на месте, была на базе контрабандистов, освоилась в городе. Внизу Тания читает приписку от начальства: «верю в тебя». У неё вырывается немного истерическое хихиканье. Контрабандисты здесь не первый год, коттедж обустроен, а один из охранников признался, что уже пять лет работает, и привык к монстрам. Что она должна с этим делать? С каких пор она стала следователем? У Третьего корпуса кончился персонал? Внутри Тании тлеет огонь гнева, который она направляет на всё. – Как можно незаметно устроить человеческую ферму? – спрашивает вслух Тания, хмуро глядя на отчёты. Что за город такой, что полиция не заметила ни пропажи кучи людей, ни подозрительное место, занятое поставками человеческого мяса для монстров? Самих монстров они тоже поразительно не замечают. Взгляд Тании медленно и случайно переходит на исписанный ею лист признаков, что никакого монстра-людоеда в городе не было. Её попытка найти весомые аргументы для изменения поисков. Она смотрит на него несколько мгновений, потом опускает глаза на отчёты в своих руках. – Ублюдок, – выдыхает Тания и вскочив, убирает быстро всё назад в почтовый футляр и запечатывает, чтобы никто не заглянул. После этого запускает руки в волосы, тянет в стороны. Чувствует отчаянное желание сломать что-нибудь. Тлеющее пламя гнева превратилось внутри её груди в пожар. – Успокойся, – говорит себе Тания, глубоко контролируемо, вздыхая. Она концентрируется на воздухе и убирает руки от своих волос, чтобы не сделать себя лысой. Несдержанно рычит: – Вот же ублюдок! Слишком злясь, Тания выскакивает из своей комнаты. В коридоре почти врезается в Фёдора, тот испуганно резко отскакивает у неё с пути, не пытаясь выяснить в чём дело. Тания не обращает внимания, налетает на дверь Микаила. – Мик! Её громкий голос выдаёт степень того, как она погружена в свои чувства. Интонация, где-то между яростью и глубоким горем. Микаил распахивает дверь, даже не одевшись. Он едва прикрыт полотенцем и смотрит на подругу с неконтролируемым беспокойством. Редкое для него выражение лица. Она подталкивает его, чтобы влететь в комнату. Микаил быстрым взглядом осматривает Танию, проверяя, что она в порядке. Когда она улавливает этот взгляд, то немного вздыхает. Нервно снова дёргает свои волосы, выглядя и взбешённой и безумно расстроенной. Опустив руки, смотрит на лучшего друга с таким видом, словно им снова пять и она хочет, чтобы он что-то исправил. Всегда с таким беспомощным видом, что Микаил хочет завернуть её в пузырчатую плёнку. У него есть этот взгляд, который Тания знает. У неё ноздри раздуваются, как у взбешённого зверя, и дрожат плечи. – Мик? – зовёт Тания друга с откровенно жалким тоном, а выглядя так, словно её сейчас стошнит. – Что случилось? Отвернувшись, Тания снова делает три больших шага до окна и обратно, как зверь в маленькой клетке. Проведя рукой по лицу, садится на кровать и смотрит на друга. Медленно пытается подобрать слова. Найти способ подготовить Микаила к тому, что скажет. Она бы определённо хотела, чтобы её подготовили к такому. – Я знаю, что он делал с телами женщин, – медленно начинает Тания издалека, – причину, по которой срезал плоть с них и куда оно делось. – Чувствую, что мне это не понравится. – Определённо нет, – соглашается Тания. – Но ты мне всё равно расскажешь? – Я думаю, у тебя нет выбора. – Я думаю, что этот город моё самое нелюбимое место в мире. И я был из-за тебя в карцере училища. Микаил пытается шутить и Тания невесело посмеивается, качает головой. Она определённо любит его больше всех на свете, хоть и никогда не признаёт подобного вслух. Ещё не хватало портить свой бешеный имидж. Ей бы хотелось ничего ему не объяснять, но так нельзя. Микаил должен узнать. Как и Алевтина с Демьяном позже. – Он их ел. – Прости, ещё раз? – Он их ел, – повторяет Тания, – и продавал. – Кхм, – Микаил откашливается, прикрыв глаза, после паузы переспрашивает, – я думаю, мне послышалось. – Сомневаюсь. – Ел? Этих женщин? – Не то чтобы это полностью невероятно, – раздражённо говорит Тания. – Это, знаешь ли, невероятно, – отвечает Микаил, покачав головой, – одно дело знать, что такое происходило в мире. Что есть племена где-то далеко, которые всё ещё так поступают с врагами. Узнать, что это происходит рядом с тобой – совершенно иное. И что значит «продавал»? – Контрабандисты кормили гидру мясом, которое принадлежит людям. Очевидно – женщинам. – И никто не заметил?! – Как мы выяснили – горожане здесь не отличаются внимательностью. Микаил проводит языком по губам и раздражённо цыкнув, садится на кровати рядом с Танией. Голый он выглядит уязвимо. Тания думает, что стоило подсказать ему одеться, прежде чем вываливать новости. – У меня как бы есть вопросы ко всему в этом городе, но думаю, что некому мне ответить. – Да, у меня тоже. Они сидят какое-то время в тишине, думая каждый о своём. Тания трёт глаза и зевает. – Я могу остаться спать здесь? – Конечно, – кивает Микаил и поднимается, чтобы одеться, – Может быть нам сто́ит сходить выпить. – Сейчас? – Нет, – качает головой Микаил, – если мы напьёмся сейчас, то ты просто спалишь город. Завтра. После поисков и когда ты немного отойдёшь. – Как будто ты не хочешь тоже уничтожить это место! – Хочу, – соглашается Микаил, – и думаю, что сделаю это, просто не так радикально. И выставлю местным счёт за работу подрядчика. – Ты мудак. – Поэтому мы и дружим, – соглашается Микаил. – Мы не дружим, мы родственники. – Мы дружим, просто ты не умеешь признавать, что тебе кто-то нравится, – с мягким смехом говорит Микаил, протягивая Тании пижаму, такую же, как та, что на нём. – У тебя с собой копия твоей пижамы? – У меня их пять. Тания растерянно моргает, глядя на предложенную пижаму, и спрашивает: – Зачем тебе пять одинаковых пижам? – Понравилась ткань. Приняв одежду, Тания начинает тихо хихикать. Всхлипнув от попытки сдержать смех, Тания валится на кровать, продолжая смеяться. – Что? – не понимает Микаил её реакции – Потной, наверное, тебя ненавидит, – отвечает через истерические смешки Тания. – С какой стати? – Ты же превратил его частный пошив в потоковый! – объясняется она, жестикулируя, – Он, наверное, оскорблён! – Я думаю, ему без разницы, – фыркает Микаил, – я за это плачу. – Возможно, – покладисто соглашается Тания и поднимается, чтобы переодеться из формы в пижаму. Кровать в номере узкая и локти Микаила постоянно врезаются Тании в живот и под рёбра. Несмотря на неудобство, Тания чувствует себя лучше. Как в детстве, когда нарассказывав друг другу выдуманных историй, они забирались в одну кровать и тряслись вместе. Когда локоть Микаила снова врезается ей под рёбра, Тания с лёгким раздражением дёргает его, заставляя перевернуться. – Спи. В ответ, в темноте слышится фырканье. Тания сдвигается ещё немного, чтобы уткнуться носом в плечо Микаила. Ткань мягкой пижамы мягко пахнет лавандой, и это намного приятнее, чем запах грязи от подушки. – Только не говори, чем пахнет матрас, – сразу просит Микаил, – нам здесь ещё несколько недель жить. – Это не матрас, – без задней мысли сообщает Тания, – ой, прости. Сразу она чувствует, как трясётся под ней Микаил в беззвучном плохо сдерживаемом смехе. – Спи, – советует он отсмеявшись. В комнате тихо, слышно, как за окном вдалеке кто-то заунывно поёт пьяным голосом. Под этот вой Тания засыпает, спрятав нос в плечо Микаила. Ей ничего не снится, но утром она всё равно выглядит немного пожёванной и уставшей. Микаил не комментирует, но по взгляду ясно, что он беспокоится. Тания за него тоже переживает. У него такой же вид, как когда их выбрали для ареста графа Опраксина. Тогда Микаил тоже плохо выглядел, морально травмированный тем, что человек может быть хуже монстра. Сейчас с ним то же самое. Тания знает, что он чувствует, потому что чувствует себя так же. Их путь к лагерю тихий. Микаил спит с открытыми глазами на ходу, как обычно. В лагере Тания находит Алевтину в палатке аналитиков, снова работающей с телами, чтобы найти что-нибудь. Она отчаянно пытается выяснить имена других жертв. По мешкам под глазами ясно, что Алевтина спит так же плохо, как они. Почти сообщив, что означают ровные срезы и отсутствующие частей плоти, Тания быстро уходит, решив не трогать её пока. Оставляет работать с телами. С остальной частью группы приступает к утреннему патрулированию. В течение дня несколько раз порывается ударить Жавнеровича, который слишком много жалуется. Так же часто, как ей хочется рассказать Демьяну про каннибализм и продажу человечины. Для Тании патрульная группа — неприятная обуза, с которой ей нужно иметь дело, вместо того, чтобы искать убийцу. Несколько раз она опасно близка к тому, чтобы всё бросить. Особенно в обед, когда Алевтина в отчаянии, а Микаил выглядит так, словно кто-то использовал его как вьючную лошадь. Николай продолжает вещать о том, что всё происходящее нормально. К вечеру Тания похожа на механизм сломанных часов. Есть звук, но время не показывают, хотя оно всё ещё идёт. – Помнишь, я вчера сказал, что нам нужно в бар? – спрашивает Микаил, когда они отдают аналитикам отчёты за прошедший день поисков. Тания едва находит силы кивнуть, она отмечает несколько мест, чтобы на них обратили внимание, а Микаил продолжает, – пошли сейчас. – Предлагаешь напиться? – Да. – Не боишься, что я спалю город? – Думаю, я это переживу. – Я поддержу инициативу, – вклинивается в разговор Алевтина. – Напиться или поджог? – Обязательно выбирать? Сделав вид, будто задумалась, Тания качает головой: – Нельзя получить всё сразу. – Какой ужас, – корчит драматичное лицо Алевтина и прижимает руки к груди: – Я надеялась получить всё хотя бы вне работы. – Понимаю, но что поделать. – Тогда я выбираю хотя бы выпивку. Может быть, к ночи я забуду о своём горе. – Кто-то сказал выпивка? – слышится позади довольно весёлый голос Фёдора. Тания тут же захотела найти, как испортить ему настроение. Демьян за его спиной взглядом умоляет не убивать его партнёра. – Мы собираемся напиться, – делится планами Алевтина. – Мик не разрешает спалить город. – Когда я такое говорил? – Вчера. – Какой ты злодей, – с драматичным ахом Фёдор прижимает руку к груди и качает головой с осуждением, – мешаешь восторжествовать справедливости! Со злым весельем ухмыльнувшись, Тания подписывает последний из листов отчёта и, подхватив Микаила под локоть, тянет его из шатра. – Если кто-то хочет присоединиться, то догоните. – Я принесу растопку и дрова, – обещает ей вслед Фёдор.  Путь до бара, кажется, почти не занимает времени. Внутри шумно, грязно и пахнет потными телами. Тания заказывает сразу бутылку водки и выпивает половину. Из-за метаболизма мистиков она быстро пьянеет и также быстро трезвеет. Кому-то из исследователей нужно изобрести что-то, что поможет им оставаться пьяными дольше, чем десять минут. Микаил морщится и к бутылке просит стакан, потому что он из горла пить никогда не будет. Они вдвоём устраиваются в конце бара за столиком, игнорируя мягкие диваны, по виду которых можно заподозрить, что на них кто-то обмочился. Тания чувствует запах рвоты и делает глоток из бутылки. Она пьёт, обжигая горло, и вдыхает запах водки. Микаил заказывает серию самых высокоградусных шотов и абсент. Алевтина и Авран появляются вместе через десять минут, когда Тания добивается лёгкого опьянения. – Ненавижу этот город, – искренне выдыхает она, икая и чувствуя себя теперь скорее несчастной, чем злой. – Хочешь потанцевать? – невпопад отвечает Микаил, нагоняя её опьянения. Та качает головой и предлагает свою бутылку Аврану. Выпив, она забывает, что не считает Аврана другом. – Я лягу под стол, если сделаю хоть глоток, – отказывается Авран, немного отодвигаясь, чтобы в него не попытались влить водку силой. Такое уже было. Алевтина хихикает рядом. Танию пьяной она уже видела и знает, что та всегда прекращает притворяться, будто у неё нет друзей. К сожалению, когда кончается бутылка, Тания трезвеет и снова псмотрит осмотрит на мир недружелюбным и раздражённым взглядом.  Она прекращает обнимать Аврана за плечо. Тот выглядит немного несчастным, когда она отодвигается, поэтому принимает от Микаила коктейль, не спрашивая, что в нём. Разговор между ними ни на чём не сосредотачивается. Бармен широкими шокированными глазами смотрит на Танию, когда та приходит, чтобы взять бутылку абсента. Он, кажется, порывается что-то сказать, но появляется Фёдор и обнимает её за плечо. – Уже за второй? – В следующий раз я просто начну с чистого спирта, – жалуется Тания. – Ты сожжёшь себе горло. – Исцелится, – фыркает Тания в ответ, забирая у бармена свою бутылку и коктейль для Алевтины. Что-то с приторным сладким запахом. Фёдор чихает рядом с ней и немного отодвигается. Он заказывает пиво для себя и Демьяна, следует за Танией к столику. – Я уже не знаю, что сделать, чтобы выяснить имена жертв, – грустно говорит в свой бокал Алевтина, помешивая содержимое трубочкой, – эти женщины заслуживают, чтобы им вернули их имена. Сделав большой глоток своего малинового коктейля, Алевтина издаёт писк, сморщившись и передёрнувшись всем телом от привкуса спирта, который её раздражает. – Ужасный вкус. Как спирт с сахарным сиропом, – жалуется она. – Я смущён тем, что ты знаешь, каков спирт с сиропом на вкус, – честно говорит Авран, удивлённо моргнув и опустив взгляд на свой напиток. – Студенческие годы, – отвечает Алевтина, – в общежитии мы экспериментировали. – Ты же училась в меде? – с подозрением уточняет Фёдор. – Да. – Спирт был… нет, не буду спрашивать. – Правильно, – кивает Алевтина, – не спрашивай. – Ты пробовала ДНК-тест? – спрашивает Авран, возвращая разговор к жалобе Алевтины, – можно взять кровь или волосы у родственников, пропавших и, сравнить их! – Как это работает? – с интересом спрашивает Фёдор, но его не слышат из-за того, что он говорит в пивной бокал. Авран выжидательно смотрит на Алевтину, а та с лёгкой растерянностью смотрит на него в ответ, моргает удивлённо и фыркает: – Тысячи людей ежегодно, ты шутишь, что ли? – Ну не все же они пропадали где-то в округе? – Здесь туристическая пешая тропа, – горько смеётся Алевтина, покачав головой. – И? – Ты понятия не имеешь, что это, да? – спрашивает Демьян немного грустно. – Да, – признаёт честно Авран, – я не любитель прогулок. Единственный раз, когда я был в походе – меня заставила Тания. – Прогулочная тропа для тех, кто любит путешествовать пешком. Здесь проходит маршрут на неделю и на несколько дней. – Есть на месяцы, – добавляет Тания, которая пешие маршруты хоть и не любит, но уважает. – Месяц пешком??! – Шокировано спрашивает Авран, повышая голос так сильно, что Микаил и Фёдор морщатся, – Кто на такое соглашается? – Те, кто любит прогулки. – Я хожу, – говорит, одновременно с Микаилом, Тания, после чего на неё тут же удивлённо смотрят остальные. Алевтина только пожимает плечами. Её в такой поход уже как-то звали, поэтому она не удивляется. Тания и бегает по утрам, когда они не на миссии. – Ясно. Ужас. Так что, на самом деле, мы не можем даже выяснить, примерно, кто эти люди? Поняв, почему Алевтина так раздражена Авран тоже грустит. Он выглядит милым, когда проявляет эмпатию, и Тания, поддавшись алкоголю, гладит его по голове. Фёдор, сделав большие глаза, вытаращился на неё. Прежде чем он смог прокомментировать неожиданное действие – Микаил качает головой. Тания уверена, что он только что пнул Фёдора в голень, потому что тот дёрнулся и поморщился. – Если у них не было совсем недавно судимостей, то нет, – отвечает Алевтина Аврану, – в последние пять лет ДНК обвиняемых тоже вносят в базу данных. Я всё равно сделала запрос к ним. Грустно вздохнув, Тания делает глоток из бутылки абсента и осознаёт, что та уже пустая. Микаил поднимает на неё взгляд, спрашивая бессловесно, хочет ли она, чтобы он сходил, принёс ещё. Тания качает головой: сама схожу. Слегка покачиваясь, Тания идёт к бару. Им бы здесь не помешал официант. Бармен занят, обслуживая небольшую очередь и Тания облокотившись на стойку и медленно трезвея, оглядывает бар. Её взгляд приземляется на человека, которого она встретила в первый день. Несчастный, запугивающий её маньяком. Медленно через остаток алкогольной дымки в голове Тании рождается мысль. Она выходит из очереди и через бар, обходя столики и уклоняясь от других пьяных людей, Тания идёт к этому человеку. Он сидит в дальнем углу, и она по чистой случайности заметила его одинокую фигуру. Только от скуки и внимательности. Когда она опускает стул рядом с его столиком и садится за него – то мужчина не сразу замечает, что больше не один. Перед ним – бутылка самой дешёвой водки и стопка. Тания обводит взглядом пустой стол и полную пепельницу, и в глубокой части её сердца рождается жалость. Он поднимает голову и встречает серьёзный взгляд серо-голубых глаз. – А? – Ты упомянул маньяка, – вместо приветствия говорит Тания, глядя в лицо человека перед ней и забывая о том, что в бар пришла не одна. Мужчина жалко смеётся, услышав вопрос. – Он есть. Маньяк. Никто не верит, но я знаю! – Я верю, – отвечает Тания, кивая, – расскажи мне о нём. И он начинает рассказывать. Сбивчиво, заплетающимся языком и теряя мысль, но мужчина рассказывает Тании свою историю. О жене, о сыне. Он говорит, что несколько лет назад они пошли в лес и не вернулись. Несмотря на невнятность речи, Тания всё равно внимательно слушает. – А я тогда пил, понимаешь, я работу потерял, знаешь, мне следак тогда и сказал – что она сбежала от меня! Но я-то знаю! Не могла она! Людочка моя хорошая такая! Жавнерович, мудак этот, совсем её не знает. Добра та гарна… Хорошая баба. Душевна. Не стал он дело даже открывать! А я охранником на турбазу устроился, а там узнал: постоянно бабоньки-то в лесу пропадают! Вот как Людочка моя с Юрочкой. Вот они пошли, а дела никому нет, Жавнерович же, гад такой, меня самого посадить обещал, скот! – икая почти после каждого слова и глотая гласные, мужчина продолжает, повторяясь рассказывать, жалуясь, – вот я уговорил ребят с базы за бутылку сходить рассказать, что жінки пропадают, никому делу нет! А пропадають! И вот Людочка моя и пропала, с любимым Юрочкой. И Светка с турбазы, хорошая была баба! За неё и начальник базы ходил заявление писать, да Жавнерович, сучий потрох, не принял! Вот как земля носит, как носит, а вот Людочка моя пропала тоже ему плевать! Слухати вміла. Ему плевать. Як так можна? Бісовій син. У пекло його… Рыгнув и разразившись слезами, мужчина полностью прекратил быть связным в своей истории. Он определённо повторялся, Тания смогла понять только, что он повторял имя жены и сына. – Как они выглядят, – спрашивает Тания, ни на что не надеясь. Мужчина уже погрузился в собственный мир, повторяя, что женщины пропадают в лесу, но никто не хочет выяснить, в чём дело. Ещё несколько раз Тания попыталась выяснить, как выглядит «Юрочка» или когда именно пропала Людмила, но мужчина уже полностью погрузился в свои воспоминания и жалобы, игнорируя реальность и выпивая. – Тания, ты что, уже себе нашла новую компанию? – с наигранным возмущением послышался над ними голос Фёдора, который, приподняв брови, смотрел на Танию. За время, пока пьяный мужик рассказывал свою историю, она полностью протрезвела. Под скептичным взглядом Фёдора она поднимается. Мужик жалко бормочет о том, каким хорошим был его сын. – Просто поговорили, – оглянувшись, Тания качает головой, – у него жена пропала. С сыном. – В лесу? – Ага. – Бедняга. – Мальчика ещё можно найти. – Учитывая, в каком состоянии мы нашли детей у Опраксина – стоит ли оно того? Услышав вопрос Фёдора, протискиваясь между людьми назад к их столику, Тания задумалась: стоит ли? Почём им знать, станет ли этим детям лучше? Что они скажут? Лучше бы их убили? Или скажут спасибо? – Не похоже на тебя: искать собеседника, – с недоумением говорит Микаил, когда Тания опускается рядом с ним и притягивает к себе его бутылку абсента, – ты в порядке? – Он свидетель. – Свидетель? – Да, – Тания кивает и делает глоток, игнорируя немного раздражённый взгляд Микаила, – он свидетель. У него пропали жена и сын в этом лесу и он видел других пропавших. – Так что какие-то заявления о пропаже есть, да? – воодушевлённо спрашивает Авран, – можно соединить данные расследований нормисов с нашими! – Нет никаких дел о пропаже, – с недоумением встревает Алевтина. Перед ней уже другой коктейль, пахнет цитрусами, но голубого цвета. Она машет рукой, немного проливая на стол. – Но вон же, потерпевший. – Жавнерович отказался заводить дело. – В смысле отказался? – возмущается Фёдор, – его какое право решать? – Не меня спрашивай. Мне просто этот мужик рассказал свою историю. – А я-то думал, он в твоём вкусе, – фальшиво сокрушается Фёдор, качая головой, – надеялся, ты нашла любовь. – Что? – Мужчина. Если его отмыть он, наверное, ничего. – Кости у него красивые, – соглашается Алевтина мечтательно, снова отпивая коктейль. – Кости? – Ну, строение черепа… – заикаясь между словами, говорит Алевтина, опуская глаза в стол, – красивый череп. – Нет, определённо нет, – качает головой Тания, но машинально через зал ищет пьяницу, чтобы посмотреть на его голову. Как художнице ей интересно права ли Алевтина. – Уверена? – смеясь спрашивает Фёдор, когда она оборачивается. Раздражённо Тания пинает его в голень под столом. Подколы немного разряжают атмосферу. Никто больше не хочет говорить о работе, разговор медленно переходит на личную жизнь и планы. Остальная часть вечера проходит в приятной пьяной дымке для всех. Перед тем как они расходятся, Авран обещает Тании: – Я напишу Лии, чтобы она нашла этого пьянчугу и выяснила, как выглядит Юрий. Может быть, кто-то из спасённых от Опраксина детей найдёт семью. – Спасибо, – кивает Тания и, всё ещё немного пьяная, крепко обнимает Аврана, пока не слышит, как тихо хрустят его кости. Прощаясь, все расходятся. Фёдор уходит за Демьяном, а Алевтина и Авран задерживаются ещё в баре, болтая о каком-то исследовании, которое хотят провести вместе. В последний раз Тания трезвеет, проваливаясь в сон. В голову ей приходит мысль, что она ничего не рассказала остальным о торговле человечиной, но она не жалеет об этом.