Дело лесного монстра

Лес вокруг поместья густой и подходит вплотную к высоким каменным стенам вокруг сада. Тания, Фёдор, Авран и Алевтина входят в него вместе, сразу становится почти непроглядно темно. Свет от поместья сюда не доходит. Фонари, стоящие вдоль дороги, быстро скрываются за ветвями. В лесу мрак и слышно шелест листьев на ветру. Отходя дальше от ворот, Тания оглядывается на своих спутников. Авран, с осторожным выражением лица, идёт следом. Фёдор выглядит, как обычно, должно быть, зрение у него тоже звериное. Идя вперёд, Тания роется в многочисленных карманах. Зелье ночного ви́денья она снова забыла пополнить. С некоторым раздражением она замедляется, чтобы взять Аврана за руку. Тот поднимает голову от земли и в темноте пытается рассмотреть лицо Тании. Фёдор берёт с неё пример и помогает Алевтине идти через лес. Они двигаются вдоль забора, ища место, где перемахнуть через него или просто войти, если есть отдельно калитка в лес. – Наверняка есть другой выход, – говорит тихо Авран, – он не может возвращаться в крови жертв, просто входя через главный вход. – Он работорговец, – отвечает Тания, – его сотрудники уже закрыли глаза на это, что им убийства. – Есть разница между «похитить и продать» с «я здесь убил их мать, теперь продам их», – не соглашается Авран. – Добавьте к этому возможность «вот её плоть, приготовьте мне её», – кивает Фёдор. – Подождите, – вдруг говорит Алевтина, – то есть там может быть полное поместье людоедов? – Почему полное? – не понимает Тания и оборачивается на Алевтину. Фёдор и Авран тоже к ней обернулись, но на их лицах понимание, а не вопросы. Тания пытается сообразить, чего она не знает. – Слуги всегда едят то, что приготовили хозяину, – объясняет Алевтина, – иногда это просто остатки, конечно, но зачем выбрасывать ещё хорошие вещи? – Это… – Тания пытается словами выразить полноту отвращения, которую испытывает, – я думаю, я не хочу об этом думать. – Поверь, я тоже, – соглашается Фёдор, – но это, скорее всего, правда. – Не могу, не представлять себе этих людей, как каких-то монстров, – делится Авран. В темноте он немного поворачивает руку, чтобы Тания отпустила его запястье. Она оборачивается немного удивлённо, но Авран уже держит её за ладонь. Ему было неудобно быть ведо́мым как ребёнок. Вчетвером они медленно идут вдоль сада, пока не находят кованую калитку с едва заметной тропинкой, идущей от неё в глубину леса. Места, где железо вмонтировано в каменную кладку ограды крепкие. Тания проверяет прочность, немного тряхнув. Калитка такой же высоты, что и сами стены вокруг сада. Это больше похоже на створку ворот, чем на калитку. – Слишком крепкая, но можно перелезть, – предлагает Фёдор, задрав голову, – здесь определённо проще, чем просто через стену. – Не уверен, что я перелезу, – честно говорит Авран, качая головой. Наклонившись к калитке и заглядывая сквозь прутья, Тания оглядывает сад. С этой стороны видно, что он порос густыми кустарниками. Несколько елей хорошо закрывают обзор. Прислушиваясь, Тания может сказать, что в доме присутствует довольно много людей, но все они далеко. Выдохнув, Тания концентрируется на размеренном дыхании. Она упирается рукой в каменную кладку и второй берётся за прут. Бормочет себе под нос стихи, используя их как вербальный проводник для магии. Чувствует, как сила течёт под кожей. Выдохнув Тания резко тянет. Под её рукой крошится кирпич. Метал калитки натужно скрипит и ноет под её рукой. Поддаваясь силе Тании, лопаются сваренные соединения, ломаются петли. Тания тянет край калитки, выгибая её вовнутрь. Железный засов больше не достаёт, и калитка открыта. Тания немного отступает, показывая дело рук своих. – Не знал, что мистики так могут, – честно говорит Фёдор, – никогда не видел, чтобы так применяли силу. Перелезть было бы проще. – У Тании с детства был талант уничтожать вещи, – говорит Авран с чем-то похожим на гордость. Он определённо благодарен, что ему не придётся перелазить. – Ты меня даже не знал в детстве, – говорит Тания, хмурясь, – мы познакомились из-за Аралии! Худший апрельский день моей жизни. – Я польщён, что ты помнишь, – улыбается в ответ Авран, – даты обычно не твоё. Войдя в сад, они оглядываются и, пригнувшись, пользуются кустами, чтобы двинуться ближе к поместью. Первый этаж приподнят, для того чтобы разместить в подвале окна на уровне земли. – Пахнет кровью, – тихо говорит Фёдор. Тания кивает. Она тоже чувствует запах меди и соли. Такой же наполняет лес, но намного мягче. Здесь же он, кажется, впитался в землю. Алевтина смотрит между ними и хмурится. – Нужно найти где войти, – говорит Тания. – Кухня в той стороне, – кивает Фёдор, указывая влево, понюхав воздух, – Поместье старое, так что там, наверняка, есть выход во двор, чтобы выливать помои или уносить их животным. – Так ещё кто-то делает? – удивляется Тания. – Нет, но двери-то остались. – Ладно, тогда пошли. Они осторожно пробираются через кусты в сторону кухни, ориентируясь на запах. С той же стороны сильнее тянет кровью. Тания сильно хмурится. Дверь на кухню ожидаемо закрыта. Даже если это поместье в глуши – было бы странно будь слуги такими беспечными, чтобы держать её открытой. Тания накладывает на двери жест беззвучности и надавливает, ломая замок. А заодно и вырывая дверь с петель. – Ты ведь этого не планировала, да? – подозрительно спрашивает Авран. Молча Тания спешит отодвинуть дверь в сторону. – Я думаю, лучше вам остаться в саду, – отвечает Тания. – Если кто-то войдёт на кухню, то все всё равно сразу узнают, что мы здесь. – Тогда поторопимся, – отвечает Тания, сдерживая стыдливое раздражение. Она не собиралась снимать дверь с петель, вырывая их с мясом. Входя на кухню они, конечно, не видят ничего не обычного. Это просто очень большая кухня, в центре которой всё ещё есть старая печь, которую ныне используют просто как стол. Есть несколько дверей, открыв одну из которых, Тания видит ряды заготовок и коробок с различными специями и мукой. – Просто склад, – говорит разочарованно Авран, заглянув ей через плечо. – Может, в нём спрячетесь? – Спасибо, но нет, – крутит головой Авран, – в доме каннибалов прятаться среди полок с едой кажется спорной идеей. – Ну, вы не можете просто остаться сидеть на кухне. – Почему? Ты всё равно уже сломала дверь. – Потому что я её сейчас отремонтирую и вам сто́ит спрятаться до сигнала. – Мы не договорились, какой сигнал это будет, – спохватился Авран. – Я пойму, – обещает Алевтина не сомневаясь, – я постоянно работаю с Танией. – Можно ли как-то быстрее болтать? – вмешивается одновременно с ней Фёдор, – нас в любой момент могут увидеть. – И что? – не понимает Авран, – я не понимаю, почему все вы хотите быть такими скрытными. Даже если мы ошиблись – то просто скажем, что нас заставила Тания. Худшее, что ей светит, это император слегка отругает. – Он не настолько меня любит. – Он тебя простил, когда ты ставила синяки его сыну. – Ты избила кого-то из царевичей? – изумлённо спросил Фёдор, глядя на Танию теперь странным взглядом. – Да нам было по пять или шесть! – закатывает глаза Тания, – и я бы хотела, чтобы нам не мешали искать улики. Алевтина, Авран, вам стоит спрятаться. Пожалуйста. – Погреб, – пожав плечами, предлагает Алевтина, – мы можем спуститься туда. – И его стоит осмотреть. Просто на всякий случай. – Хорошая мысль, пошли. Сказав это, Тания проверяет, какая из оставшихся двух дверей ведёт в подвал. Приоткрыв обе, она кивает на вторую. Вернувшись к выломанной двери, Тания приставляет её так, как было, и использует посох, чтобы заставить дверь немного восстановиться. Этого заклинания не хватит надолго, и оно больше косметическое, но уже довольно поздно. Любой нормис скорее подумает, что дверь была сломана только что, если нет других следов. Верно? Тания следует за остальными вниз и запинается ещё на середине спуска в погреб. Воздух полон медного запаха крови. Конечно, это может быть кровь животных, но, спустившись, Тания видит хмурого Фёдора и бледную Алевтину, стоящую недалеко от больших холодильных камер. Открытых. Конечно, они полезли сами проверить. – Это человечина, – хмуро озвучивает очевидное Авран. Вот так просто. Тания думала придётся искать спальню этого художника-шмеля, забыв, что он только что убил очередную женщину, чью плоть некому продавать. – Я не буду здесь ждать, – тут же уточняет Алевтина. – Уже нет необходимости, – качает головой Фёдор, – это доказательства, которые мы искали. Возвращаемся, сообщаем. – Нет, – качает головой Тания, – Авран сообщит команде зачистки, вызванной для арахнидов, и ждёт их снаружи. Алевтина останется здесь, извини, но кто-то должен проследить, что они не решат избавиться от улик прямо сейчас. Я запечатаю двери с той стороны, чтобы нормисы не могли войти к тебе. Авран выходит не споря и ни о чём не спрашивая, просто доверяя решению Тании. Он вынимает свой посох и двигается так тихо, как может. – А если войдут? – Аль, ты маг или что? – О… – Зачем всё это? – не понимает Фёдор и хмурится. – Дети, – отвечает Тания, – я хочу проверить дом, потому что надеюсь, что кто-то из пропавших детей ещё здесь. После объяснения Фёдор ненадолго замер, выглядя немного поражённым. Он, казалось, осознал насколько малы шансы, но также и то, что они вообще ещё существуют. – Я буду охранять… – Алевтина запинается и переводит взгляд на холодильник, внутри которого аккуратно сложена человечина, хмурясь, она подбирает слово, которое не будет оскорблять её чувство морали, – останки. Кивнув, Тания обращает своё внимание на дверь. Просто запереть её может быть мало. Дубовая дверь выглядит крепкой, но определённо не предназначена для осады. Тания использует обычный шумерский барьер, чертя знаки посохом на полу, вдавливая кристалл, на навершие, в камень. От этого действия по погребу прозвучал противный скрежет. Фёдор тут же передёрнулся всем телом. – Ужасный звук. – Неженка. Закончив с дверью, Тания осматривает погреб. Несмотря на то что там только один выход, она всё равно проходит по периметру и оставляет знаки барьера, игнорируя скрежет, с которым кристалл двигается по камню. Здесь полно снеди и холодильников. Есть подвешенная на крюк свиная туша. Тания не может, не порадоваться тому, что чёртов маньяк не забирал тела с собой. Тания, замерев на мгновение, оборачивается. В погребе холодно, и на потолке несколько пустых крюков для мяса. Раньше они могли быть заняты чем угодно. Тания заставляет себя прекратить представлять детей, висящих на них. Закончив с барьером, она складывает посох. – Теперь сюда никто не войдёт слабее монстра уровня бета. – Приятно знать, что если что, то я быстро умру, – шутит Алевтина со слабой улыбкой. Её напряжённый взгляд то и дело скользит к тем же крюкам, на которые обратила внимание Тания. Они обе ничего не говорят вслух, но каждая подумала о том же. – Пошли? – спрашивает Фёдор, отлепляясь от стены. Тания кивает, и в последний раз, окинув взглядом, погреб следует за ним. Наверху они останавливаются перед дверью, прислушиваясь и убедившись, что на кухне никого нет – выходят. Кухня выглядит так же, как когда они вошли. Только теперь Тания точно знает, что здесь готовили из человечины, и это заставляет видеть ярко освещённую комнату в куда более мрачном свете. – Как думаешь, слуги, правда, тоже, если это? Тания не уточняет, о чём говорит, Фёдор и так её понимает. Он качает головой и также тихо отвечает: – Хотелось бы верить, что нет, но они как минимум знали, что это. Сомневаюсь, что этот художник сам готовил... останки. – Не могу представить, кем надо быть, чтобы знать и молчать, – говорит Тания, проходя через кухню к последней двери из неё. Она выглядывает в коридор. Фёдор молчаливо ждёт рядом, разминает шею. После того как Тания кивает, что путь свободен он тихо продолжает их разговор. – Я думаю, им просто некому было рассказать, а потом привыкли. В коридоре никого нет, и ни один из них поблизости не слышит никакого присутствия. Ближайшая дверь от кухни, это маленькая столовая, в которой висят сомнительного качества акварельные картины. Тания морщит нос, рассматривая их. Мазки неаккуратные и слишком много красного. Наклонив голову, она принюхивается. Пахнут кровью. – Не думаю, что смогла бы привыкнуть. – Ты-то? – Фёдор, даже голос немного повышает, шёпот выходит громким и в нём отчётливо слышно некоторую насмешку, – ты княжна, ты родилась с огромным магическим даром, активным родовым наследием и прошла подготовку мистиков и пережила адские алхимические изменения. – И что это должно значить? – Что ты ни одного дня в жизни, не была вынуждена хоть к чему-то привыкать. Комната маленькая и всего с одной дверью, поэтому, окинув её парой взглядов, Тания и Фёдор уходят, чтобы проверить следующую дверь. Каждый раз, прежде чем повернуть ручку, они прислушиваются и принюхиваются, чтобы убедиться, что ни с кем не столкнутся за дверью. Тания слышит отдалённый голос Микаила, который ведёт какую-то пространную беседу. В следующей комнате – парадная столовая с большими окнами, выходящими в сад. За окном заметно стемнело. Тания отвечает Фёдору, едва они входят: – Ты много обо мне не знаешь. – Конечно, но привилегий у тебя вагон и самосвал. Не удостоив это ответом, Тания осматривается. Ничего не найдя и, не видя никаких следов, они двигаются дальше. Через несколько комнат им впервые встречается кто-то из обитателей поместья. Тания, смирившаяся за это время с мыслью, что люди здесь все каннибалы не задумывается перед тем, как использует магию. Она заставляет женщину уснуть, и когда та падает – то оттаскивает её в ближайшую из комнат. – Разве мы не двигаемся тайно? – Да, – кивает Тания, – и она не проснётся, пока я не сниму чары. Как сказал Авран – мне ничего не будет, а тебя заставила я. Не отставай. В следующей комнате слышно слабое присутствие. Это едва слышное движение, которое определённо звучит не из соседних комнат. Тания и Фёдор вместе осматриваются. Это простая маленькая гостиная. Здесь тоже полно картин, написанных смешеной с кровью акварелью. – Он, похоже, думает, что талантлив, – комментирует это Тания. – Боюсь представить, что висит в городской галерее. Они продолжают осматриваться, пытаясь понять что именно слышат. Картины больше не обсуждаются. Фёдор первым предполагает: – Мне кажется, этот шум движения – снизу. – Где-то должен быть вход в подвал. Я видела с улицы зарешеченные окна. – Не знаю, если детей держат там, то вход может быть скрыт. Замерев на мгновение, Тания смотрит задумчиво в стену. Она обдумывает этот вариант. Есть некоторые громкие способы пройти куда угодно. – Федь, – говорит Тания, – я могу пробить пол. – Мы можем свалиться на детей, – тут же останавливает её Фёдор, даже бросается через всю маленькую художественную студию, чтобы схватить её за руки. Он выглядит испуганным этой мыслью. Тания морщится. Если вход к детям запечатан как-то и скрыт, то они могут очень долго их искать. Когда появится группа, за которой отправился Авран, они обшарят все поместье и всё равно найдут детей, если они здесь. Однако дети могут быть ранены прямо сейчас, могут уже умирать или если появятся офицеры ГАРМА, то кто-то из слуг замешенный в работорговле – убьёт их. Тания не хочет рисковать. Ронять детям на головы потолок тоже кажется плохой идеей. – Ладно, – кивает Тания, обдумав возможные варианты, – иди за Демьяном и Микаилом. Мы разделяемся, ищем детей, вход в подвал. Всех нормисов разрешаю отправлять в сон. Если кого-то убьёшь это случайность. – Ты собираешься остаться здесь одна? – Они каннибалы, но всё ещё просто люди, – фыркает Тания, – что они мне сделают, укусят? – Ну, это будет как минимум противно, – отвечает Фёдор. Он не тратит время на дальнейшие споры, а вместо двери использует окно, за которым растут пышные кусты шиповника. Похоже, его здесь любят. Вокруг всего поместья шиповника полно. Оставшись одна, Тания оглядывает студию. Здесь пахнет медью с солью так же сильно, как на кухне. Сморщив нос, Тания встряхивает руку и складывает пальцы в жест огня. Она мешкает, решая, хватит ли картин как доказательств ещё одной извращённости этого человека. Ей всегда было легко призывать и контролировать огонь. Через несколько минут из окна студии валит дым. Пожар в любом случае вытурит нормисов из дома. Им не нужно знать, что он останется гореть только в одной комнате, пока не сожрёт то, на что был направлен. Уникальный жест, который Тания создала сама, когда училась. Через пять минут в коридорах поместья возникает паника. Кто-то заметил дым. Поднялись крики. Тании несколько раз приходится спрятаться, чтобы не усыплять ещё людей. Не то чтобы она против, но тогда будет некого арестовывать. Было бы проще проломить пол. Нигде вокруг студии нет ничего, что было бы похоже на люк или дверь на лестницу. В остальных помещениях Тания не улавливает никакого присутствия снизу. В её голове рождается прекрасная идея. Она, может, не может уронить на детей потолок, но определённо может сломать решётки с улицы. Это явно будет проще. Она вырывает страницу из книги Фёдора и выбирается на улицу через окно. С подоконника до земли её полный рост. Оказавшись на улице и спрятавшись за кустами, Тания слышит какие-то споры и крики. Требования тушить огонь и голос Микаила. Он определённо только что её обматерил. Сразу Тания сожалеет об устроенном пожаре на студии. Слишком много обитателей поместья теперь кричат и в панике бегают повсюду. Так, она рискует быть замеченной. Её-то безопасности ничего не угрожает, но вот дети. Тании стоило быть разумнее. Она злится на себя и направляет этот гнев на железные решётки на маленьких подвальных окнах. Стекло слишком грязное и у Тании не выходит рассмотреть ничего внутри. Из сада и с подъездной дорожки слышно всё больше криков. Игнорируя этот шум, Тания, стоя на коленях, проверяет, как вмонтированы в камень решётки. Поморщившись, она снова пытается рассмотреть что-нибудь через стекло. Не видя другого безопасного способа быстро попасть внутрь, Тания упирается ногами по разные стороны от окна и тянет решётки на себя. Они довольно быстро поддаются, не созданные, для того чтобы противостоять мистику. От стекла она избавляется, разбив его ударом ноги. В любом случае любой способ, который она может придумать – будет ещё более опасен для возможных детей внутри. Проем окна на самом деле довольно маленький, и Тания сомневается, что влезет. Поморщив нос, она пинает ногой раму и с некоторым трудом та поддаётся. Слышится грохот, когда дерево падает на каменный пол. Если бы не пожар и поднятая из-за него паника, то кто-нибудь бы определённо услышал это. Спрыгнув в подвальное помещение, Тания оглядывается вокруг. Маленькая тесная комнатёнка с узкой кроватью, привинченной к полу. Больше внутри ничего нет. Разве что ещё застоявшийся запах грязи, мочи и крови. Аромат определённо въелся в стены. Фёдор, наверное, смог бы добавить, что пахнет страхом. Из-за животного происхождения способностей он должен был бы уловить и гормоны, следы которых здесь сохранились. Крепкая дубовая дверь поддаётся, когда Тания налегает на неё плечом. За ней – узкий коридор с чередой закрытых дверей. Свет здесь не горит, но мистику он и не особенно нужен. В отличие от туннелей контрабандистов здесь царит полумрак. В левом конце коридора есть маленькая лампочка над дверью. В отсутствие ключей Тания просто снимает их с петель по очереди. Маленькие каморки за ними – пусты, однако то, как их много, выглядит пугающе. Тания двигается вначале к единственной лампочке. Проверяет каждую комнату и убедившись, что та пуста – оставляет открытыми. Это добавляет немного света от тусклых окон. На улице всё ещё светлее. Выглянув в дверь, над которой горит лампочка, Тания видит лестницу наверх. Куда бы она ни вела – сейчас рано подниматься. Вернувшись к коридору Тания проверяет оставшуюся его часть. Сверху и из сада продолжают звучать крики. Решив, что в любом случае она уже написала объяснительную, за использование магии при нормисах и против них, Тания, достав посох, призывает свет. Маленькая сияющая сфера парит у неё за спиной, немного выше головы. Этого хватает, чтобы по новой оценить вид коридора. Когда-то подвал, похоже, был одной комнатой, но здесь построили кирпичные перегородки. Тания чувствует, как под её кожей шевелится древняя ярость. Это немного мешает ей сосредоточиться на звуках вокруг, и она не сразу замечает возобновление того слабого присутствия, из-за которого изначально и спускалась. В конце этого коридора ещё три закрытых двери, и за каждой есть человеческое присутствие. Тания слышит дыхание, всхлипы и в одном случае – шаги. Она снимает с петель первую из дверей, надавив на неё плечом, как и на предыдущие. Металл и дерево скрипят, но поддаются. Тания осторожно не даёт двери упасть, оттаскивает её в сторону и приваливает к стене. В маленькой каморке пахнет солью слёз и мочой. В углу комнаты стоит ведро, очевидно играющее роль туалета. На узкой кровати сидит ребёнок. Мальчик около десяти лет. Внезапно и без того мрачная комната кажется ещё хуже. Тания смотрит на ребёнка и в её разуме рождается картина того, как он здесь жил. Она может сказать, судя по ведру, что он здесь как минимум несколько дней. Скорее всего – намного больше. Тёмная комната без света. Единственный его источник – это грязное окно, и с улицы оно полностью закрыто кустами шиповника. Голые стены, на полу грязь, которую, похоже, никогда не подметали и не мыли. Некоторые из разводов на камне похожи на старые следы крови. На кровати есть матрас, но нет простыней или подушки. Одеяло выглядит тонким и потрёпанным. Человек, держащий здесь детей – определённо их ненавидит. Увидевший Танию малыш смотрит на неё, распахнув широко глаза. Должно быть, женщина, снявшая с петель дверь, его пугает, Тания осторожно поднимает руки, чтобы мальчик мог их видеть. – Я не обижу тебя. – Ты супергерой? – спрашивает мальчик, вскакивая с кровати. От резкого движения он пошатывается и опирается на стену. Тания понятия не имеет, о чём он говорит и как назвал её, но на всякий случай кивает. Ей всё равно, что он будет думать, пока не боится её. И он определённо не напуган. Мальчик позволяет подойти к нему и даёт себя осмотреть. Слишком худой, но не до истощения. Похоже, что его кормят ровно настолько, чтобы он не умер и выглядел не особенно плохо, но недостаточно, чтобы ребёнок был в безопасности, и имел силы сопротивляться. Тания мысленно обещает, что пока никто не смотрит, всё же сломает ноги ублюдку, который владеет домом. Только убедившись, что мальчик жив и не нуждается в немедленной помощи, Тания решает вытаскивать следующего. – Подождёшь немного, пока я сломаю другие двери, хорошо? Дождавшись кивка, Тания выходит из каморки. Мальчик хвостиком следует за ней, осторожно прижимаясь к дверному косяку и выглядывая в коридор. Он издаёт восторженный вздох, когда видит коридор. Там теперь достаточно светло, чтобы понять, что все дверные проёмы пусты. Когда ребёнок поворачивает голову, Тания уже занята другой дверью. Она держит её за ручку и надавливает плечом. Было бы чертовски проще выломать её магией. За дверью девочка, и это выбивает из Тании воздух. Она достаточно высокая и, похоже, что как минимум подросток. Она только что ходила по своей маленькой комнатёнке, а теперь изумлённо замерла, оглянувшись на Танию. Из-за её спины падает свет, и девочка, раскрыв рот, смотрит на Танию в изумлении. – Ты бог? – спрашивает она, – ты услышала, что я прошу спасти нас? – Ева! – мальчик выскальзывает из-за спины Тании и бросается к девочке. Когда они оказываются рядом – то становится определённо видно, что эти двое – родственники: у них сходные линии носа и форма глаз, одинаковый оттенок русых волос. Хоть из-за определённой немытости точный цвет и трудно различить. Тания не отвечает на вопрос девочки. Та уже занята объятием брата, и теперь детям немного не до Тании. – Не бегите никуда, просто подождите, и я выведу вас. Сняв с петель последнюю дверь, Тания вначале думает, что эта комната тоже пустая. Она собирается развернуться и уйти, но отчётливо улавливает всхлип. Едва различимый звук определённо звучит не от сестры и брата через стенку. Тания делает шаг вперёд, оглядывает каморку. Кроме кровати внутри есть только ведро и в нём определённо никто не поместится. Опустившись на четвереньки, Тания заглядывает под кровать. Из темноты на неё смотрят большие серые глаза. Тощий подросток, почти взрослый. На мгновение Тания жмурится, чтобы подавить удушающий гнев, вспыхнувший за рёбрами. От неё это требует ужасающих усилий. – Госпожа бог? Девочка осторожно зовёт её, стоя в дверях своей камеры. Её брат обнимает её за талию. Выдавив улыбку, Тания просит: – Подождите немного, хорошо? Сейчас мы уйдём. Повернувшись к кровати, она видит, что мальчик с серыми глазами всё ещё лежит там, уставившись на неё, шокированный. Тания осторожно протягивает руку к нему. – Привет. Я не обижу тебя. Я пришла вас спасти. За этими словами не следует никакой реакции. Подросток всё также смотрит на неё, широко распахнув глаза. У него тоже русые волосы, кажется, если их отмыть, то они возможно будут слега золотистыми. На вид мальчику есть как минимум шестнадцать. С поправкой на то, что он безумно тощий. Он очень высокий и едва помещается под кроватью. – Мог бы ты выбраться из-под кровати сам? – просит Тания и немного отодвигается, чтобы дать ему место. Она предлагает, – Я помогу тебе выбраться и вернуться к семье. – Её нет, – наконец-то отвечает мальчик, глядя грустными серыми глазами. Кажется, будто этот ребёнок держит внутри всю печаль мира.