После меня

«Я в черные глаза своей тоски смотрю»

       А помнишь первое признание? Самые искренние слова о безмерной любви. Как боролась ты каждый раз, лишь бы их услышать... Помнишь? Нет. К чему тогда я волочу за собой этот глупый багаж с воспоминаниями, забитый донельзя? К чему?!...       Время летело совершенно беспощадно, не зная преград, и дочь Лукиной уже вовсю занималась организацией свадьбы, пока ее мать отчаянно боролась со своим подавленным состоянием, пытаясь заглушить внутренние переживания любыми способами. Периодически руки Лауры тянулись к пачке сигарет, что Александр, уйдя на работу, по привычке оставил на подоконнике. Прежние манеры женщины давали о себе знать... Однако, мысленно дав себе пинка, Лукина преодолевала позыв, предпочитая работу. Хотя с каждым днём выбор делался всё труднее.       Очередной сумасшедший день подходил к концу. Благо хотя бы сегодня у Лауры выходной. К великому сожалению – единственный, но что поделать? Мода нынче очень циклична, а на жизнь чём-то зарабатывать надо. Лукина сидит на кухне, потягивая ромашковый чай, искренне заверяя себя в том, что ее нервам еще хоть что-то поможет. Мурочкин, войдя в комнату, окинул супругу оценивающим взглядом.       — Все хорошо? — спросил Александр, садясь рядом.       — Ага, — отмахнулась Лаура, делая последний глоток, и, отставив кружку в сторону, скрестила руки на груди. — У Егора скоро дополнительные закончатся, заберёшь? Я без сил совершенно.       — Я Егора к матери своей отвёз, сегодня Маша придёт со своим женихом. Примерно через полчасика, — парировал Мурочкин, словно все шло так, как и должно.       — А почему ты не сказал? — удивилась Лукина, произнося это с неким упрёком.       — Да она мне сама недавно позвонила. Не переживай, встретим так, как надо, — успокоил Александр. Точнее – попытался. Супругу уже, кажется, не остановить:       — Встретить то встретим, но… Если б Маша была одна. А тут она с этим своим… Ромой…       — Димой, — поправил Мурочкин. — Ты вообще хоть раз можешь нашу девочку поддержать в ее выборе? Дочь волнуется, если тебе интересно.       — Знаешь, совершенно забыла сказать... У меня на сегодняшний вечер работа. Развлекай и встречай сам, — бросила Лаура, поднимаясь с места и удаляясь в другую комнату. Вооружившись телефоном, женщина набрала номер Третьяковой, искренне надеясь, что девушка сейчас не занята. Долгие гудки, и Лукина начинает переживать, что таки придётся проводить время с нежеланным гостем. Не хотелось портить собственному ребёнку настроение своими выходками, а потому лучшим решением всё же было уйти вовсе. Наконец слышится щелчок, и Лаура на одном дыхании проговаривает: — Маша! Привет. Как же я рада тебя слышать, не поверишь... Ты занята сейчас?        — Добрый вечер, Лаура Альбертовна, — приветствует Мария, тепло улыбаясь. — Нет, свободна, даже дома, на удивление. А к чему вы?       — Мы можем встретиться? Умоляю. Для меня очень важно, — просит Лукина, буквально скрестив пальцы. Третьякова, усмехнувшись, отвечает:       — Можем. Конечно можем.       — Тогда через… Сорок минут буду у твоего дома. Успеешь?       — Успею, куда деваться? — вновь усмехается девушка, уже выбирая, что надеть.       — Супер. Тогда жди, — заключила Лаура, сбрасывая вызов и резво принимаясь собираться. Александр не говорит ни слова в адрес супруги, по-видимому, принимая факт того, что ей и без того непросто. Наскоро переодевшись в более пригодный вид – облегающие чёрные джинсы, базовая белая рубашка и темное пальто (не май месяц на дворе) – женщина покинула пределы квартиры. Пешком спустившись на первый этаж, Лаура вышла из дома, наконец вырываясь на улицу. Здесь слишком свежо, и мысли в момент становятся чище, не препятствуя здравому рассудку. Благо дорога не отняла много времени, и совсем скоро Лукина оказалась под домом Марии, откуда сама девушка должна была вот-вот выйти. Появилась Третьякова неожиданно, но очень даже кстати. Сев на пассажирское сиденье, Мария лучезарно улыбнулась. Сейчас она была красива, как никогда. — Привет ещё раз,— проговорила Лаура, улыбаясь в ответ. — Есть предложения, куда можно деться на ближайшие пару часов?       — Ну-у, — задумалась Третьякова. — Можно в парк, тут неподалёку. А вообще... Мне без разницы. Главное – что с вами.       — Можно и в парк, — согласилась Лукина, тепло улыбаясь и вжимая педаль газа. — Как ты?       — Всё хорошо, — спокойно ответила Мария, хотя все было кардинально наоборот: муж наконец приехал из командировки, но стал сам не своим, будто его подменили в поездке. — А у вас как? — поинтересовалась девушка, поспешив перевести тему.       — Да также, как и у тебя, — бросает Лаура, явно поймав коллегу на лжи. — Происходит несусветная ересь, только не признаюсь ведь, — упрекает женщина. — Ладно... Опустим сантименты. На свадьбу придёшь? С мужем, — уточняет директор.       — Приду. Разумеется, приду, — проговаривает Третьякова, накрывая своей ладонью руку начальницы. — Когда? А то у нас в театре плотная подготовка к спектаклю, интервью ещё всякие...       — Через неделю, — парирует Лукина, чуть сильнее сжимая руку подчинённой и бросая на неё лишь мимолетный взгляд. — Удобно?       — Я очень постараюсь, — обещает Мария. — Хочется, конечно, посмотреть на вашу счастливую дочь. И на вас... — последнее девушка проговаривает тише, однако Лаура все же слышит и, улыбнувшись, отводит взгляд на дорогу.       Повезло: город пуст, и через некоторое время дамы всё же оказываются в обговорённом ранее месте. Выйдя из автомобиля, Лукина прошла немного вперёд и, дождавшись Третьякову, заблокировала средство передвижения, спрашивая у девушки:       — Всё? Идём?       — Да, — уверенно ответила Мария.       Дамы шли неторопливо, наконец рассказывая друг другу о том, что так беспокоило. Периодически возникающую тишину разрезал шум листвы, вызванный потоками свежего, чистого воздуха. Лаура, заметив, что заместитель едва дрожит от холода, аккуратно прижала ее к себе, поглаживая по светлой голове. Третьякова, прижавшись сильнее, уткнулась подбородком в плечо женщины, слушая лишь прерывистое дыхание. Мир для обеих словно перестал существовать, и они поддались моменту, в котором и одной, и также другой хорошо.       — Ты очень грустная в последнее время, — шепчет девушка на ушко Лукиной, заправляя прядь ее волос. Мария редко позволяла себе такую вольность, предпочитая сохранять элементарные правила приличия даже в неформальной обстановке. Однако сейчас, когда атмосфера стала в некотором плане "интимной" – хотелось забыть обо всем на свете. — Мне больно видеть тебя в таком состоянии. Улыбка твоя лучше всяких средств.       — Ты знаешь, Маша... — начала Лаура, утопая в карих глазах, будто совершенно не умея плавать. Или же – лишь притворяясь. — С тобой мне легче. Я не знаю, как тебе это объяснить. Ты как… Как глоток свежего воздуха. Хочется ещё и ещё… А надышаться невозможно. Не бери в голову. Идём дальше?       — Идём, — сказала Мария на выдохе. Между дамами явно что-то происходило, однако обе до последнего не могли себе в этом признаться. Неправильно, что ли... Разумных объяснений не было. — И всё же. Почему тебя так напрягает свадьба дочери?       — Не знаю, — бросила Лукина. — Очень переживаю за неё, что ли. Не знаю, каков тот человек, за которого она выходит замуж. В общем, синдром спасительницы в деле. Только сомневаюсь, что Маша захочет знать мое мнение, прекрасно зная меня.       — Я думаю, что он не так плох, тем более вкус у дочери явно есть. С такой то уж матерью, — отчеканила комплимент Третьякова, слабо улыбаясь. Женщина подхватила улыбку.       — Познакомиться надо, — согласилась Лаура. — И сейчас они вдвоём у меня дома. С ними муж, а я – с тобой. Иронично, правда?       — Лаура... Альбертовна, — запнулась Мария, явно не ожидая услышать подобное. — Вам лучше сейчас быть там. А я… Я подожду.       — Нет, Маша, — проговорила Лукина. — Я свой выбор уже сделала. И ему не изменяю, несмотря даже на тот факт, что она – мой ребёнок.       В ответ Третьякова лишь тепло улыбнулась и, не желая перечить, продолжила диалог. Он затянулся сильно, словно узел, и дамы, не наблюдая за стрелками на наручных часах, всё шли и шли дальше, обходя парк вокруг уже раз, кажется, в десятый. И, случайно бросив взгляд на часы, Мария воскликнула:       — Ого! Что-то мы с вами, Лаура Альбертовна, загулялись.       — Давай на "ты" уже, м? — предложила Лукина, резко останавливаясь перед коллегой. Третьякова едва ли не врезается в директора, но таки отвечает:       — Давайте. Амм... Давай.       — Вот и замечательно. А теперь – по домам. Я подвезу, — поставила перед фактом Лаура, переплетая свои пальцы рук с пальцами девушки и направляясь к машине. Мария лишь счастливо улыбнулась.       Весь путь дамы молчат, лишь изредка переглядываясь. И, когда автомобиль останавливается возле многоэтажки, Третьякова поворачивается к женщине вполоборота, взвешивая ситуацию. Недолго думая, девушка поцеловала Лукину в щеку, шепча:       — Спасибо тебе за этот вечер. Я… Безмерно счастлива.       — И тебе спасибо, Маша, — прошептала Лаура, перебирая в пальцах пряди волос заместителя. — Сладких снов.       — Спокойной ночи. До завтра, — ответила Мария, нехотя выбираясь из машины. Лукина, проводив девушку взглядом, вжала педаль газа, совсем вскоре оказываясь у себя дома. На удивление, Александр в содеянном не упрекает, и Лаура, не услышав в свой адрес ни единого слова, ложится спать.       Ближе к вечеру, когда солнце начинало медленно закатываться за горизонт, дамы вновь встретились, но уже на съемках. Первый двадцатиминутный перерыв – и Лукина, сломя голову, бежит в свой кабинет, искренне надеясь пересечься там с Третьяковой. По пути директор проходит мимо спальни учениц, из которой то и дело доносятся обрывки фраз. Прислонившись плечом к дверному проему, причём сделав это так, дабы никто не заметил, Лаура прислушалась. Из помещения раздавался бодрый голос Мари:       — Вы представляете, девочки? Наша Мария Владимировна, оказывается, с мужем разводится. Ещё и крутится возле директора.       — Что за вздор?! — возникла Лукина, войдя в спальню. Внимание учениц и также Буше вмиг оказалось привлечено. — С чего вы это взяли, любезная?       — Из личного диалога, — бросила Мари. — Что, уволите теперь?       — Нет. Посоветую заняться делом. На удивление, ваше появление повлияло на рейтинги.       — Мое появление? — усмехнулась преподавательница. — А может быть ваши вечные переглядывания? Не считаете так, Лаура Альбертовна?       Лукина уже порядком закипала, однако таки пыталась сохранить внутреннюю гармонию, совладая со жгучим чувством злости:       — Вас это не касается. Идите работать. А вы, — обратилась директор к ученицам. — На задание, — и, напоследок окинув помещение взглядом, Лаура вышла, направляясь в свой кабинет. По пути женщина встречает Марию, и не выдерживает ее сердце, наполнившееся злостью. Лукина расплывается в улыбке, заглядывая девушке в глаза. — Всё в порядке?       — Да, — ответила Третьякова, улыбаясь. — А у тебя? С дочерью поговорили? Как потенциальный зять?       — Ага, — соврала женщина. Но эта ложь, по-видимому, только во благо. — Хороший парень. У Маши кардинально поменялись планы, поэтому свадьба через два дня. Получается у тебя?       Мария уже долгое время мучала себя одним вопросом: к чему она Лауре? Что в ней такого пленительного? Банальная возможность поддержать в трудную минуту? Эта черта, пожалуй, присуща всем (по крайней мере, хотелось бы верить). Но… Закрадывались таки сомнения: находит ли Лукина поддержку в других?       Заметив, что молчание затянулось, а лицо Лауры значительно вытянулось в недоумении, Третьякова соизволила ответить:       — Конечно. Даже не сомневайся. Я буду рядом, если тебе нужно.       — Очень нужно, Маша. Как никогда...