Глава 6. Холод.
3 апреля 2021 г., 21:42
«О, любимая, не жалей ни о чем»
Каким же блаженством было раз за разом встречать рассветы в твоей компании. Было – ключевое и решающее. Утром Мария просыпается в одиночестве. Оно и понятно: сын уехал на учебу, а Лаура... А Лукиной, пожалуй, все же нет совершенно никакого дела до того, что происходит в жизни Третьяковой. И девушка раз за разом успокаивает себя тем, что так, по сути, и должно быть. Только… Без директора в последнее время всё сложнее, и Мария уже сама не понимает, что с ней происходит. Не напрасно ли?.. Стоит только допустить себя до подобной мысли, как дверь в квартиру открывается. И девушка, услышав шум, медленно поднялась с кровати, направляясь в коридор. Лаура, поставив на пол пакеты, забитые едой донельзя, раскинула руки в разные стороны. Третьякова, недолго думая, устремилась к женщине и, оказавшись в тёплых объятиях, прошептала ей прямиком на ушко: — Не уходи больше, ладно? — Маш, ты чего? — усмехнулась Лукина, заключая лицо девушки в свои пальцы и целуя ее в лоб. — Я же всего то в магазин выходила, ну? Вкусностей тебе всяких накупила… Давай кушать? — Мм… Хорошо-о, — довольно протянула Мария, помогая директору с пакетами. Оказавшись на кухне, девушка села за стол, наблюдая за действиями Лауры. Это оказалось поразительно увлекательным. — Можно я? — попросила Третьякова, поднимаясь с места. Лукина кивнула в ответ, скрещивая руки на груди. Мария, взяв в пальцы лопатку, принялась перемешивать овощи на сковородке. Лаура, расплывшись в улыбке, обхватила руками талию подчинённой и, уткнувшись носом в ее шею, едва прикоснулась губами к нежной коже. Хотелось скользить, забыв обо всем, только… Не тот момент сейчас, совершенно не тот. — Лаур… — прошептала Третьякова, откладывая лопатку в сторону и поворачиваясь к начальнице лицом. — Ты чего? — Ты знаешь, что фантастически красива? — спросила Лукина, заправляя копну блондинистых волос за ушко девушки. — Нельзя, Маша… Это непростительно. В большинстве случаев, кстати, разбивает сердце. — Если б ты знала, как я боюсь вновь ошибиться, — вновь переходит на шёпот Мария, зажмуривая глаза. — Не хочется наступать на одни и те же грабли. — Послушай: я не знаю, насколько больно тебе сейчас, даже, быть может, рядом не стояла, но... Готова разделить ее с тобой. Я не самый лучший вариант – точно могу сказать. Но мы могли бы... Не успевает Лаура закончить, как Третьякова с жаром впивается в ее губы, не желая больше что-либо слышать. Достаточно уже слов. Лукина неосознанно углубляет, а внутри – рой бабочек, да и сама женщина ощущает такое облегчение… Кажется, Марии тоже стало немного легче. — В кино хочешь? — спрашивает Лаура, делая небольшой перерыв между поцелуями лишь для того, чтобы вставить слова. Уста в очередной раз сливаются в сладостном поцелуе, чему дамы непередаваемо рады. Барьер между ними, кажется, окончательно исчез. Хотя, казалось бы – куда ближе? — Прямо сейчас? — удивляется Третьякова, кладя руку директору на грудь, останавливая и притупляя очередной порыв со стороны Лукиной поцеловать заветные губы. Та разочарованно выдыхает, отвечая: — Поешь – и поедем. Понедельник, семь вечера. Отличное время для похода в кино, — разъяснила Лаура. — Я столько спала? — спросила Мария. — Жуть... — Давай, соня, садись за стол, пока овощи в угли не превратились, — отшутилась Лукина, едва надавливая на плечи девушки, дабы та наконец заняла своё место. Третьякова неприязненно поморщилась от болезненных воспоминаний, связанных с судьбоносной ночью. Лаура, словно ошпарились, убрала руки и, наклонившись над ушком заместителя, еле слышно произнесла: — Прости… Прости, милая, я не хотела. — Все в порядке, — ответила Мария, сделав глубокий вдох. Вкусно отужинав, Третьякова удалилась в гардеробную, чтобы подобрать наряд на сегодняшний вечер. Лукина, устроившись на стуле в кухне, прикурила, листая ленту соцсети. Интернет пестрил фотографии с показа в Майами, и женщина с гордостью и чувством выполненного долга разглядывала своих девушек, восхищаясь. Вскоре подоспела и Мария. Лаура, подняв взгляд, быстро пробежалась глазами по девушке и, усмехнувшись, проговорила: — Пижама? Серьезно, Мария Владимировна? — Более чем, — фыркнула Третьякова, расправляя плечики свободной футболки. — Да ладно, не обижайся, — произнесла Лукина, поднимаясь и направляясь к подчинённой. Обвив одной рукой ее талию, во второй женщина прочно сжала сигарету, делая ещё одну затяжку. — Ты всё равно красивая. А имидж не имеет значения. — Ну да. Ты вообще видела мои мешки под глазами? — возмутилась Мария, прижимаясь к начальнице сильнее. — Видела, — подтвердила Лаура. — Я говорю не о лице, хотя о нем, впрочем, тоже немного. Даже не о стройной фигуре. О душевной красоте, понимаешь? — Хотелось бы понять, о чем ты, — пожала плечами Третьякова. — Готова? Поехали, — решила сменить тему Лукина, затушив сигарету о стол. Выбросив окурок в окно, женщина вышла из квартиры, покорно дожидаясь, пока Мария закроет дверь. И, оказавшись вновь вдвоём, дамы переплетают пальцы рук в крепкий, надёжный замок, направляясь навстречу приключениям. Пара решила не выбирать нерациональный вариант, а потому мнения сошлись на том кинотеатре, что удобно расположился неподалёку от дома Баева-младшего. Да и к тому же, Лауре с утра на работу. Тратить время попусту нельзя, однако женщина делает все возможное, лишь бы Третьякова хоть на миг отпустила ситуацию. И у директора, кажется, получается. Добравшись до нужного здания, дамы поднялись на третий этаж. Лукина отошла в сторонку, пока Мария буквально "прилипла" к таблу, на котором разместились все фильмы, вышедшие за последний месяц. Третьякова обернулась на Лауру, вскидывая бровь. — Мне без разницы. Выбирай всё, что душе угодно, — поспешила объяснить Лукина, приподнимая обе руки вверх. Мария хитро ухмыльнулась, словно лисица, и, вернувшись к списку, ткнула пальчиком в название какого-то мультика. — Серьёзно? — усмехнулась Лаура, разом преодолевая расстояние между собой и суженой, приобнимая ее за плечи. Тебе сколько лет, Машенька? — Я сейчас домой поеду, — возразила Третьякова, явно не по-доброму глядя на директора. Лукина лишь в очередной раз усмехнулась, сдаваясь: — Хорошо, пойдём. Прости, придётся попкорн пожевать, бутылочку с молоком не взяла, — пожала плечами Лаура, за что получила от несильный Марии удар в бок. Лукина залилась бархатистым смехом, направляясь к кассе. — Два билета. На мультик, — выдала женщина, нисколько не стесняясь. И, протянув купюру кассиру, забрала два билетика, один из которых тут же протянула Третьяковой. Обняв девушку за талию, Лаура уверенно пошла в зал, утягивая Марию с собой. — Не забывай, я ведь ещё совсем ребёночек, — фыркнула Третьякова. — Вы ведь не хотите срок, Лаура Альбертовна? — Заканчивай, а? — парировала Лукина и, резко остановившись перед заместителем, впилась в ее губы нежным поцелуем. Мария слегка опешила, не понимая, что делать, а затем все же углубила, ударяя Лауру в грудную клетку. — Ты спятила? — возразила Третьякова, жадно пробегаясь языком по своим устам, явно желая ещё раз ощутить эмоции, полученные при поцелуе. — Общественное место! — И? Мне запрещено выражать свои чувства? — удивилась Лукина, явно не готовясь к подобному развитию событий. — А они есть, да? — с некой издевкой спросила Мария, хихикая. — Как я вижу, у вас, госпожа Третьякова, чрезвычайно хорошее настроение, не так ли? — задала вопрос Лаура, наклоняясь к девушке. Лица их катастрофически близко, только женщина смотрит прямиком в глаза, даже не думая отвести взгляд. Третьякова проигрывает, и взор заместителя устремляется куда-то в потолок. Особа выдыхает, отвечая: — Да. И могу испортить его вам, Лаура Альбертовна, — ухмыльнулась девушка. — Давай, шагай вперёд, — бросила Лукина, галантно пропуская подчиненную перед собой. Та, ослепительно улыбнувшись, уверенно пошла в зал. Лаура, усмехнувшись, зашла следом. Помещение, на удивление, не кишит людьми. А если быть точнее – не кишит вовсе: только Третьякова и Лукина. Один на один. Словно выкупили весь зал для самого лучшего свидания. — Оо… — протянула директор. — В таком случае, можешь занимать любое место. Мария резво поднялась по ступенькам и, плюхнувшись в одно из кресло на задних рядах, подозвала Лауру к себе. Лукина, ухмыльнувшись, кажется, осталась довольна выбором девушки. Скинув с плеч пальто, женщина поднялась и, заняв место рядом с подчинённой, аккуратно обвила рукой ее талию. Третьякова прижалась к директору, располагая голову на плече. Где-то внутри Лауры всё непривычно потеплело, и она неожиданно, пожалуй, даже для самой себя, широко улыбнулась, чувствуя, что именно сейчас счастлива, как никогда ранее. Хотелось бы верить, что Мария ощущает примерно то же самое. В течение всего сеанса Лукина фактически не смотрит на экран, слушая размеренное дыхание Третьяковой, упирающееся куда-то в шею женщины. В один момент девушка начинает смеяться, и Лаура, переведя на неё взгляд, расплывается в улыбке. «Ну всё, Лукина, приплыли. Тебя уже не спасти», — подумала про себя директор, зажмуривая глаза. Любит. Безусловно. Уже без Марии никак. Но знает, что все пойдёт совершенно не так, как хочется. А желалось, конечно же, любви. Самой искренней. Самой чистой. — Все в порядке? — обеспокоено спросила Третьякова, заметив явное замешательство Лауры. — Ага, — пространно ответила Лукина и, взглянув на экран, заметила, что мультик уже давно кончился. — Всё? Домой? Или ещё что-то хочешь? — Да, поехали. Тело ноет, — последнее Мария произнесла еле слышно, но женщина, тем не менее, уловила. Взяв свою спутницу за руку, Лаура направилась к выходу из зала. Путь не занял много времени, и вскоре дамы вновь оказались в тёплом и уютном месте. За столом, попивая чай, обе непривычно молчат, словно пряча что-то до жути важное в самый дальний угол. Давно уже следовало разобраться и обозначить всё, но нет же... Гораздо выгоднее молчать, нежели расставить все точки над “i”. И, когда Лукина таки начинает говорить, Третьякова тут же устремляет на неё взгляд с некой надеждой, но, по итогу, получает лишь сухое: — У нас завтра съёмки. Ты готова? — Угу, — хмуро ответила Мария, допивая чай. Поднявшись со стула, девушка подошла к раковине и, открыв воду, принялась мыть кружку. Лаура внезапно обхватила руками талию заместителя сзади. Шею тут же обдало горячим дыханием, и рой мурашек не заставил себя долго ждать. Третьякова, выпустив из пальцев кружку, отставила ее подальше и, обернувшись лицом к директору, уперлась локтями в столешницу. Лукина оказалась непростительно близко, и сил сдерживаться уже не было. Да и не к чему: обе уже друг другу всё доказали. Губы слились в нежном, но, вопреки высоким чувствам – требовательном поцелуе, и теперь повисшую тишину разрезало только прерывистое дыхание дам. Они делали очень беглые паузы между очередной встречей губ, не успевая насытиться, и вновь оказывались ближе. Мария даже была готова поспорить, что никогда в жизни не испытывала подобного. В особенности – от поцелуя. — Почему… Почему ты молчала? — внезапно спрашивает девушка, сжимая в пальцах плечо Лауры, будто приостанавливая ее на мгновение. Та, отдышавшись, встала рядом с подчинённой, упираясь руками в кухонную тумбу, и таки ответила: — Думаю, последние минуты две вышли для нас особенно многозначительными, — парировала Лукина на одном дыхании, по-прежнему его восстанавливая, и загадочно ухмыльнулась. — Не согласишься? — Да-а, — протянула Третьякова. — С тобой не согласиться – себе дороже, — отшутилась девушка, подходя к директору вплотную. Взгляд Марии упёрся в невероятные черты лица начальницы, и девушка сама не понимала, как могла не замечать подобного раньше? Не замечать, насколько глубоки глаза Лауры, насколько румяна ее кожа без слоев тонального крема, который раз за разом требовали визажисты… Насколько, в конце концов, человечности в той самой Лукиной? Преступление... В любом случае, всему можно было найти объяснение. Но к месту ли это сейчас? — Дошутишься ты, я чувствую, — хитро, по-лисьи улыбнулась Лаура, сощуривая глаза. Третьякова ухмыльнулась, едва касаясь губ начальницы, словно спрашивая разрешения на поцелуй. Лукина углубила, но, заметив, что девушка, не церемонясь, скользит пальчиками всё ниже, поспешила умерить ее пыл: — Будешь жалеть потом, Маша. — Почему ты так думаешь? Я тебе доверяю, вряд ли сделаешь мне больно, — возразила Мария, пожимая плечами. Тело ее застыло в одной и той же позе, а, соответственно, и пальцы: ни ниже, ни выше. — А дело, Маша, не в доверии, — продолжила Лаура, принимаясь расхаживать по кухне взад-вперёд. — Ты сейчас в таком состоянии... Хватаешься за любой шанс раствориться и забыть о произошедшем. Прости, конечно, что напоминаю… Давай… Просто переждем, хорошо? Куда торопиться? — рассуждала женщина и, обхватив руки Третьяковой своими пальцами, аккуратно их погладила. — Конечно, — согласилась девушка, улыбаясь. — Я с тобой согласна. — Умница, — похвалила Лукина, целуя подчиненную в макушку. — Спать? Завтра сложный день. — Ты останешься? — спросила Мария, поглаживая женщину по плечу. — Нет, — уверенно отчеканила Лаура. —Не хотелось бы пересекаться с твоим сыном. Очередные объяснения… Как же всё раздражает… Но, думаю, оно того стоит, — ухмыльнулась директор. — Отмажемся как-нибудь. Останься, пожалуйста, — попросила Третьякова, сводя брови к переносице. — Ладно, — на выдохе произнесла Лукина, все же соглашаясь. Разместившись на удобной кровати, дамы ещё долго лежат в обнимку, разговаривая обо всем, что вообще можно, однако уже вскоре Лаура замечает, что Мария едва посапывает. И, закутав девушку в одеяло, директор поцеловала ее в висок и медленно встала с кровати, покидая комнату. Где-то в кухне раздался рингтон, и Лукина незамедлительно направилась на звук, дабы тот не способствовал пробуждению Третьяковой. Проведя пальцем по дисплею, Лаура ответила: — Да? — Баев, — коротко бросил Евгений. — Выходи, надо поговорить. — О чем? — недовольно взвыла женщина. — Жду во дворе, — в таком же тоне продолжил Баев, сбрасывая вызов. Положив телефон в карман, Лукина вышла в коридор и, сняв пальто с вешалки, накинула его на плечи, аккуратно и тихо покидая квартиру. Выбравшись на улицу, директор огляделась по сторонам и почти сразу заметила машину Евгения. Тот, подойдя чуть ближе, скомандовал: — Садись, — и кивнул головой на автомобиль. — Ещё чего изволите, государь? — выразила несогласие Лаура, вскидывая бровь. — Кратко и по делу. Я устала и хочу домой. — Отпусти Машу! — вскрикнул Баев. — Я ее насильно в подвале не держу, — заметила Лукина, усмехаясь и скрещивая руки на груди. — Ее выбор, не я заставила. — Я люблю ее, понимаешь? — прошипел Евгений, оказываясь ещё ближе. — Это как надо супругу любить, чтобы она к другой ушла? — полюбопытствовала Лаура, а самодовольная ухмылка так и застыла на ее лице. Баев выпрямился от изумления: — Ч-что? Моя Маша? — Уже не твоя. Смирись. И забери свои вещи из квартиры. Не всю же жизнь у сына ночевать, верно? — риторически спросил Лукина. Евгений кратко кивнул головой, явно не соображая до конца, что происходит. И Лаура, воспользовавшись ситуацией, села в свою машину и уехала домой, где уже по-прежнему никто не ждал. Лишь холод. И некогда родные люди.
