После меня

«Это не любовь. Это то, что убивает меня»

      Любить тебя было больнее, чем отвыкать жить без тебя. Ты уничтожила всё живое. Только ты. Только ты во всем виновата. Во всем безумии, что свело меня с ума. Мы достигли финальной точки. Точки невозврата.       Утром Третьякова, толком ничего не объяснив Лукиной, уезжает гораздо раньше назначенного времени. Оставив на столе запасную связку ключей, что пригодилась так вовремя, девушка уехала в неизвестном для директора направлении. Больше всего Мария сейчас нуждалась в глотке свежего воздуха, а вместе с тем – легкомысленностью, что он даровал. Не хотелось возвращаться к приевшимся проблемам, извечно лезущим, буквально, отовсюду. Но, к сожалению, у заместителя свободен лишь один час времени (остальное расписано по минутам), а следовательно, Третьякова старается насладиться каждым моментом, проведённым наедине с раздумьями. И, конечно же, собой...       Лаура помнила мало со вчерашнего вечера, но оно, вероятно, даже к лучшему. Просыпается женщина, на удивление, в гостиной, хотя прекрасно знала, что простым чаепитием встреча с Марией не кончилась. Солнечные лучи бьют прямиком в глаза, и Лукина неприязненно морщится, поднимаясь с постели. Надев очки, директор убрала постельное белье и, пройдясь по квартире, не обнаружила Третьякову. Вооружившись телефоном, женщина набрала уже знакомый номер, но в ответ услышала лишь гудки...       Сброс. Мария сейчас не хочет знать ничего. Совершенно. Она чувствует себя опустошенно и, увы, настолько паршиво, насколько, пожалуй, не чувствовала никогда. Это чувство не описать словами. Девушка подавлена, а как справляться с этим – не знает. Нет ещё таких книжек, где бы можно было разузнать о подобных состояниях.       Лаура в гневе ударяет кулаком по столу и, схватив с него связку ключей, стремительно направляется в коридор, где, накинув на плечи чёрное пальто, обувается и выходит из квартиры, не забыв закрыть дверь. Женщина не любит. До безумия не любит, когда от неё что-то скрывается, однако, вопреки недовольству, лидирует страх. Как и всегда… И директор не в силах с ним бороться.       Поиски для Лукиной не увенчались успехом, и единственное оставшееся место, где можно было встретить Третьякову – съемочная площадка. А потому, недолго думая, директор направилась туда. Обе приезжают гораздо раньше, и Лаура, едва заметив девушку издалека, спешит ей навстречу. Мария не сопротивляется: в одиночестве уже побывала, а изводить женщину совершенно не хотелось. Ещё столько терпеть…       — Маша! Боже мой… Ты в порядке? Ничего не болит? — единственное, что волнует Лукину, и она, обхватив руками плечи коллеги, осматривает ее со всех сторон.       — Да… Все в порядке, — расслаблено отвечает Третьякова и, убедившись, что рядом никого, прижимается к директору. — Прости, что я так… Хотела побыть одна.       — Машенька, милая, в следующий раз просто предупреди, хорошо? Могла выгнать меня из квартиры, в конце-то концов! Я бы поняла, — продолжала возмущаться Лаура, поглаживая коллегу по спине.       — Ну… Не настолько, пожалуй, я хотела подумать в одиночестве, — проговорила Мария, обнимая женщину за талию и упираясь носиком в крепкие плечи.       — Да, кстати, по поводу квартиры… Нашла неплохой вариант, так что, думаю, к завтрашнему утру квартирант съедет, — усмехнулась Лукина. И тут же взгляд Третьяковой впился в директора. Непонимающий, но явно стремящийся к истине.       — Ты с дубу рухнула, что ли? — возмутилась девушка после затянувшегося молчания. Слова все никак не связывались меж собой, а причиной тому, вероятно, стало замешательство Марии. — И куда ты собралась, интересно мне узнать?       — Денег есть немного на карте. Не переживай, справлюсь в одиночку. Не хочу тебе мешать, правда, — спокойно объяснила Лаура.       — А если… Если я не хочу, чтобы ты уезжала? — вдруг спросила Третьякова, отдаляясь от женщины. — Если ты мне не мешаешь, а наоборот – вытаскиваешь из глубокой ямы, действуя не хуже самых сильных седативных? Что, если так?! Ты все равно уйдёшь?       — Нет, — твёрдо бросила Лукина. — Никуда не уйду, если нужна тебе.       — Ты ещё смеешь спрашивать? — вновь возмутилась девушка.       Лаура лишь усмехнулась, ловким движением преодолевая расстояние между собой и коллегой. И, оказавшись совсем рядом, нежно поцеловала в губы.       — Ты только не сбегай больше, ладно? Постараемся решить проблему вместе.       — Ты слишком хороша, Лаура. В чем подвох? — поинтересовалась Мария, зарываясь носиком под рубашку женщины, и, прижавшись лбом к пуленепробиваемой, казалось, груди, зажмурила глаза.       — В любви, — откровенно выдала Лукина, вновь целуя коллегу, но на этот раз – в макушку. — В безграничной любви...

***

      — Маш... Ты только сильно не кричи, ладно? — спрашивает Лаура, усмехаясь, и уже через секунду чувствует, как маленькая ладошка, сжатая в крепкий кулак, прилетает ей в живот. Женщина театрально скрючивается от несильной боли, но, не пробыв в такой позе и минуты, целует свою возлюбленную в висок. Сил у неё по-прежнему было маловато, и директор делала всё возможное, лишь бы день ото дня не наблюдать ее в подавленном состоянии, из которого девушка мало-помалу таки выбиралась. Однако, несмотря на все трудности, им вместе хорошо: наконец гармония и спокойствие, даже на работе все сложилось, а конфликты улажены. Поразительно превосходными выдались последние четыре месяца для пары. — Ну ладно тебе, ещё не видела же ничего.       — Я уже готова ко всему, мне кажется, — воскликнула Третьякова, горделиво вскидывая голову вверх. Лукина улыбнулась и, зайдя девушке за спину, повязала на ее глаза чёрную ткань. Не успела Мария возразить, как мир погрузился в непроглядный мрак. — Или... Не ко всему...       — Не переживай, я рядом, держу тебя крепко-крепко. Не упадёшь, — заверила Лаура и, обхватив одной рукой талию девушки, дабы та сохраняла равновесие, повела ее в новенькую многоэтажку. Травм и без того, пожалуй, достаточно. Поднявшись на третий этаж пешком, что было весьма трудно скрыть, Третьякова, потянувшись пальцами к повязке, спросила: — Уже можно?       — Теперь – да, — ответила Лукина, вмиг вырисовываясь прямо перед возлюбленной. Наконец освободив глаза от ткани, Мария увидела роскошный букет белых роз в руках директора и невольно улыбнулась. За ухаживаниями девушка даже не сразу обратила внимание на то, куда ее привела женщина. — Знакомься: наш новый уютный уголок, — презентовала Лаура, вручая заместителю букет и разводя руками в стороны.       Третьякова огляделась:       — Вау… Я в приятном шоке, но… Зачем? Пожили бы у меня, какие проблемы?       — Проблема, Маша, в том, — объясняла Лукина, попутно расхаживая по просторной квартире. Сама директор до сих пор восторгалась тем, что получилось в столь короткие сроки. — Что я не хочу видеть твои страдания. А то место, увы, только их и приносит. Впрочем, к черту лирику, добро пожаловать в новый дом. Ты голодна? Лично я – да! — парировала женщина, накрывая на стол фрукты и ранее заказанные из ресторана блюда.       — Ой, Лукина… Чем дальше идём, тем больше ты меня поражаешь, — отметила Третьякова, поставив букет роз в воду и обвив руками шею женщины. — Никогда бы не подумала, что ты настолько романтична, если б не видела этого день ото дня... Но ты молодец. Горжусь.       — Я рада. Значит, все было не зря, — прошептала Лаура, и дамы коснулись друг друга кончиками носа.       — Ничего никогда не бывает зря, — заметила Мария, улыбнувшись.       — И то верно, — согласилась женщина, томно выдыхая и наконец расслабляясь в прекрасной компании любимого человека.