Глава 10. Предел.
20 апреля 2021 г., 08:33
«Как страдала я, Не видела ты. И хорошо.»
Сигаретный дым приелся, оставшись в подкорке мозга. Этот вкус я помню. И запомню, пожалуй, навсегда. Ровно так же, как и твои губы. Размеренные, размашистые шаги вдоль крыши. Сигаретный дым вытесняет свежий воздух, заполняя его токсинами. Директор обещает себе: эта затяжка – крайняя. Однако из раза в раз впитывает губами никотин всё сильнее и глубже. Лукина резко останавливается, затушив окурок о мокрую крышу. Отсюда открывается шикарный вид на центр города: небо залилось багряными красками, а столица погрузилась в некую добрую грусть, которой все же есть место быть. Здесь Лауре гораздо лучше морально. Наконец можно сконцентрироваться на себе, погружаясь с головой. Что происходило в ее жизни за последние пару лет? Она не в состоянии понять. Начало чего-то невероятного? Или просто порыв? В любом случае, Лукина уже который месяц находилась в раздумьях о том, как бы не сделать своими действиями хуже... В один момент захотелось всё бросить. По-детски. Без объяснений. Только здравый рассудок не позволял. И, быть может, есть в сердце Лауры то, чему ещё суждено оттаять? Женщина вдохнула воздух глубоко, будто в последний раз, и, услышав за спиной подозрительный шорох, обернулась. — Лаура Альбертовна, к вам там... Пришли, — объяснился помощник директора, отряхиваясь от пыли и всё ещё недоумевая: как начальница сюда залезла? — Кто? — грубо бросила Лукина. — Кого принесло? — Не знаю, если честно. Девушка, блондинка. Не объяснила ничего толком. Рыдает, — продолжал парень. — Девушка… Блондинка, — вторила Лаура, постепенно оттаивая. Взглянув на помощника, женщина взвесила всё и резво спустилась по лестнице вниз. Оказавшись на предпоследнем этаже модельного агентства, Лукина неторопливым шагом направилась вдоль длинного коридора. Звук каблуков становился всё чётче, и вскоре перед женщиной вырисовалась фигура Третьяковой. Девушка, заметив директора, смахнула с глаз слёзы. — Поговорим? — сразу предложила Лаура, кивая на дверь, ведущую в собственный кабинет. — Пожалуй, — кивнула в ответ Мария, следуя за женщиной. Момент – и дамы оказываются в просторном помещении. Лукина было тянется к очередной папиросе, как Третьякова, выдернув пачку из пальцев, крепко ее сжавших, отбрасывает куда-то в сторону. Лаура с явным недовольством наблюдает за происходящим. — Что с тобой происходит? Ты можешь объяснить? — начала Мария. Лукина в ответ молчала, подбирая слова, однако Третьякова всё продолжала: — Почему? Почему из-за твоей недосказанности больно мне? — Маш, я... — попыталась вставить свои пять копеек Лаура. Мария, не выдержав, ударила женщину в грудь. Лукина попятилась назад, явно не ожидав подобного. Директором завладел гнев: глаза залились кровью, а из ушей вот-вот повалит дым. До конца не осознавая, что делает, Лаура приблизилась к Третьяковой и, замахнувшись, ударила ее по щеке. Звон от пощёчины раскатился по всему кабинету. Обе замерли. Мария, оказавшись на холодном полу (очевидно, не сдержав равновесия), прижалась к стене. Из карих глаз тотчас потекли слёзы, и девушка тихо всхлипнула. И только сейчас, увидев, как справляется с болью возлюбленная, осознав полноту картины и свою неправоту, Лаура побледнела. — Боже… Маша... Машенька, прости, — парировала женщина на одном дыхании. Упав перед Третьяковой на колени, Лукина едва коснулась ее руки похолодевшими от волнения пальцами, будто спрашивая разрешения на действо. Девушка дернулась, заслоняя ладонями лицо. Тело ее задрожало от страха, будто осиновый лист. Она переживала такое. И не раз. Только... Больно. Так же, как и впервые. Боль никуда не уходит. Она прячется в жилках воспоминания. Остаётся лишь всеми силами ее подавлять... — Прости, пожалуйста, прости... Я не хотела, честно. — Нет, ты хотела, — убедила в обратном Мария, резко поднимая глаза на директора. Взгляды встретились. Нет в них ни любви, ни ненависти. Ни-че-го... Слов больше не было. Лаура действительно нашла правду в словах заместителя и, приняв это, как данное, села поодаль, где-то в уголке, взвешивая и прокручивая в голове сложившуюся ситуацию. — Маш, послушай... Я не понимаю, что происходит со мной сейчас. Не буду искать себе оправданий, потому что... Действительно сделала то, чего не должна. От слова "совсем". Я не понимаю. Но хочу понять. Ты – не чужой для меня человек, точно могу сказать. — Я устала от громких слов, Лаура, — наконец отошла от состояния шока Третьякова. — Устала, понимаешь? Они не нужны мне. Нужны поступки. Докажи уже, что я не чужой для тебя человек, раз уж так. — Как? — поинтересовалась Лукина. — Как мне доказать? — Я не знаю. Ничего не хочу. Если и ты не знаешь, то оставь меня в покое, — продолжала ранить Мария, понимая, что всё, сказанное ей – Лаура в действительности достойна услышать. С трудом поднявшись, Третьякова, пошатываясь, направилась к выходу, но перед тем, как выйти, еле слышно произнесла: — И да… Когда тебе станет скучно с другими – не ищи во мне поддержки, ладно? Вся человечность вышла из меня вместе с любовью к тебе, — и, осторожно закрыв за собой дверь, девушка оставила Лукину в полном одиночестве. Подобрав под себя ноги, обхватив их руками, женщина уткнулась в колени лбом, прикрывая глаза. Не больно. Осознание ещё не пробрало, однако Лаура уже знает: как прежде не будет. Она сама виновата. Хотя бы потому, что позволила довести ситуацию до апогея и абсурда, что день за днём лишь разжигался. А терпение Марии, как стало ясно, тоже не титановое... Всему есть предел. И, увы, Лукина зашла за ту грань. Вышла за точку невозврата. И теперь, когда, кажется, ничего не спасёт былые взаимоотношения, остаётся только верить. Ведь в женщине действительно разгорелся тот фитилёк, что она долго и упорно прятала. — Дура, — шепнула себе под нос Лаура, зажмуривая глаза.***
Некоторое время спустя. Трудно поверить, однако это – реальность: стартовал новый сезон именитого проекта, в котором, уже по сложившейся традиции, Лукина принимала участие. Наравне с Третьяковой... Тяжело думать о том, что вновь предстоит находиться вместе в течение нескольких месяцев. Вновь пересекаться взглядами, совершать аккуратные, едва уловимые касания... Просто так. Потому что все же хочется быть рядом. Даже несмотря на то, насколько больно. А больно... Чертовски. В объятиях Марии Лаура действительно чувствовала себя нужной. А потому уже в который раз корила себя за совершенное... Работа сама собой отошла на второй план, и лидирующую позицию в жизни директора от чего-то заняли путешествия по миру. Лукина совершенно не любит подобного рода передвижения, даже на два-три дня. Длительные поездки с моделями из агентства давались с особым трудом. Раз за разом встречая новых людей, женщина ненадолго забывалась, находя в них человечность и ответы на те вопросы, над которыми уж очень долго гадала. Подобное поражало, пробирая до мозга костей. Долгожданный вечер перед съемками. Лаура совсем недавно вернулась из некого тура, где успела вдоволь отдохнуть перед долгой и муторной работой. Предстояло вновь окунуться в судьбы девушек, что беспричинно доверялись, попадая в руки профессионалов своего дела. Полное одиночество мало-помалу сводило с ума. Особенно сейчас, когда Лукина, оставшись наедине со своим разумом, молча сидела у открытого настежь окна, слушая, как тарабанит дождь. За пределами квартиры всё привычно оживлено: люди куда-то спешат, а, быть может – ради кого-то. Кто-то ждёт, кто-то уже дождался... Однако Лаура блещет стабильностью. Но только ли она?... День прошёл продуктивно, а потому Мария совершенно не заметила, как подступил вечер. Пробирал мимолётный холод от мысли, что уже совсем скоро ощутит на себе до жути и боли знакомый взгляд. Обе не имели понятия, в каком именно ключе всё произойдёт, но остерегались, не желая причинить друг другу вред. И пересекаться обоюдного желания не испытывали ровно так же. Се ля ви. Лукина бежит по коридору, только и успевая глядеть себе под ноги. Слов не хватит, дабы описать, насколько сильно она не любит опаздывать. Собственная совесть позже сожрет ее с потрохами, не прожевав. Ведь женщина подставляет не только себя – весь коллектив! Мелькают знакомые узкие коридоры: в них по-прежнему мало света. И, как видно (а точнее – как НЕ видно), руководство так и не научилось заменять лампочки на более яркие. Быстрый шаг и уверенная поступь не всегда даёт хороший результат. Так и получается в этот раз. Резкое столкновение – и директор слышит, как нечто хрупкое приземляется на паркет, а действо сопровождается весьма отборными ругательствами. Лаура, устремив взгляд вниз, нырнула рукой в карман. Выуживая телефон, женщина подумала, что сбила одну из новых участниц проекта. И каково же было ее удивление, когда, включив фонарик, в полумраке проявился силуэт Марии. Лукина замерла. Пальцы машинально потянулись к Третьяковой, предлагая помощь. Но девушка, героически отказавшись, пропыхтела и поднялась, похрамывая. — Маш, давай помогу? — вдруг предлагает Лаура. Вот так запросто. Они не общались на протяжении долгого времени и, кажется, успели возненавидеть друг друга, однако именно сейчас директор поняла, что готова прийти на помощь, во что бы то ни стало. Особенно когда является причиной ее оказания. — Без тебя разберусь, — фыркает Мария, удаляясь. Но, не успевает сделать и трёх шагов, как запинается, едва ли не падая вновь. Лукина среагировала быстро и, подхватив заместителя за локоть, взглянула ей в глаза. — Ладно, только до гримерной – и сразу уходишь, — обозначила Третьякова, сжалившись. Дойдя до необходимого помещения, дамы буквально в него ввалились. Лаура, включив свет, помогла девушке сесть на диван, пытаясь найти источник боли. — Где? — полушепотом спросила женщина. — Вот тут, — указала Мария, потирая место ладонью. Аккуратно убрав руку заместителя, Лукина принялась массировать ушибленную часть бедра. Третьякова не сводила взгляд с директора, явно не понимая, какие чувства испытывать. С одной стороны, Лаура, по-видимому изменилась. Но с другой... Мария уже столько раз, не подумав, оказывалась на самом краю, что становилось действительно страшно. — Лаур... Давай не будем. Правда. Не нужно. — Маша, я прекрасно понимаю, как не права, — объясняла Лукина, продолжая массажировать бедро. — Я даже не прошу второго шанса. Пожалуйста, разреши мне просто быть чуть ближе. Ты нужна, — последнее женщина шепчет. А после – долгая пауза. Третьякова буквально сверлит директора взглядом, словно пытаясь, не обманывают ли девушку вновь. Хотя Мария прекрасно знала: Лаура – не тот человек, который станет лгать. По крайней мере, не сейчас. — Х-хорошо, — произносит Третьякова, запинаясь от нахлынувшего волнения. — Иди, ты опаздывала, кажется. — Не пойду, пока тебе легче не станет, — отнекивалась Лукина, стараясь растянуть момент пребывания рядом с заместителем. — Прости меня. — Я подумаю, — заявила Мария, горделиво вскидывая голову вверх. — Какая же ты... — А какая? — Красивая сегодня, — признаётся Лаура, широко и по-лисьи улыбаясь. — Комплимент от самой Лауры Альбертовны... Дорогого стоит, — заметила Третьякова, заливаясь смехом. — Перестань, а? — попросила Лукина, чуть сильнее надавливая на точку. Девушка усмехнулась, хватая женщину за руку, и директор, желая лишь пошутить, вмиг ослабила хватку. — Я всегда красивая! — воскликнула Третьякова, скрещивая руки на груди. — Слушай, красотка, не ерзай. Этот факт вообще неоспорим, лучше позу поменяй, а то ещё больше заболит, — посоветовала Лаура, опуская взгляд. Мария расплылась в улыбке, аккуратно прикасаясь пальчиками к шелковистым волосам директора. Лукина, слегка приподняв голову, встретилась с нежными карими глазами. — Чего это вдруг? Ненависть сошла на «нет»? — с улыбкой спросила женщина, будто издеваясь. — Даже не смотря на то, что ты сделала, я тебя не ненавижу. Ты вытащила меня из ямы. Ты... Ты, ты! — вторила Третьякова, словно в бреду. — Забудь об этом. Мой недавний поступок перевешивает все хорошее, что случилось, — проговорила Лаура, стиснув зубы. В их корнях раздался скрип. Женщина ненавидела саму себя. За всё, что делала, связывая совершенное с девушкой. — Не вини себя, — прошептали Мария, наклоняясь к ушку директора. — Я пойду. Съёмки уже полным ходом, — решила Лукина, поднимаясь. — Обрети уже своё счастье, Маша. Подсказка: оно не во мне, — бросила женщина перед уходом. Слёзы подступают к глазам, но не успевает Лаура дать волю эмоциям, как тут же попадает в цепкие руки гримеров. Впервые за долгое время женщиной овладевают непреодолимые чувства...
