Глава 13. Сладкий плен.
16 мая 2021 г., 11:15
«Я не знаю, как изменится твое лицо, когда ты повернешься ко мне спиной. Подари мне желание быть просто рядом с тобой»
Я не знаю, что будет после меня. Но почему-то хочется верить, что ты наконец обретёшь своё счастье... Даже несмотря на всю ту боль, что мы причинили друг другу. Будильник слышен, кажется, на весь дом. Солнце уже в Зените, и до Лауры не сразу доходит осознание, как же она могла столько проспать. Хотя, если учесть окончание вчерашнего вечера, всё становится предельно ясным. А сегодня – день отъезда... Только есть одно "но": где Мария? Лукина медленно поднимается с тёплой постели и, стянув с тумбочки телефон, по памяти набирает номер. Долгие гудки – и на том конце провода слышится весьма оживлённый голос Третьяковой. — Слушаю, — безразлично отвечает девушка. — Маш, а ты где? Нам скоро отъезжать надо, — напомнила Лаура, потирая глаза, с трудом различающие очертания предметов после долгого сна. — Ничего страшного, я успею, — отмахнулась Мария, явно не испытывая особого желания встречаться именно сейчас. Слишком уж всё... Запутанно. Стоило разобраться в себе и ситуации, дабы принять взвешенное решение. Однако директор не отпускала ни под каким предлогом. — Мне забрать тебя? — поинтересовалась Лукина, принимаясь расхаживать по спальне, мало-помалу наливающейся светом лучей солнца. — Нет. Я работаю, отвлекаешь. До встречи, — поспешила попрощаться Третьякова, сбрасывая трубку и возвращаясь к своим делам. Лаура, тяжело вздохнув, убирает телефон в самый дальний угол и решает таки собрать немного вещей. Женщина не думает, что они с девушкой вытянут компанию, состоящую из друг друга, слишком долго, а потому в хаотичном порядке бросает всё необходимое в маленькую сумку. Справившись за полчаса, Лукина переместилась на кухню. И, сев за стол, вновь погрузилась в свои мысли и переживания. За время, проведённое в подобном состоянии, директор даже не замечает, как дома появляется Третьякова. Мария, сев перед женщиной на корточки, аккуратно, едва ли касается ее руки своими тёплыми пальцами. Лаура вмиг переводит взгляд в карие очи, слабо улыбаясь. — Готова? Можем ехать? — Готова, — кивнула Третьякова. — Дай мне пять минут. Переоденусь, освежусь – и сразу за руль, — умоляюще произнесла Лукина, складывая руки ладонями друг к другу. — В таком состоянии? — непривычно забеспокоилась Мария. — За руль? Да ты, верно, с ума сошла. Не вздумай даже, сегодня я веду, — заявила девушка, и Лаура уже, кажется, совершенно не в силах спорить. Фактически всю дорогу, что составила (в общей сложности) около двух с половиной часов, Лукина спит на заднем сиденьи, и Третьякова периодически ловит себя на мысли, что все же живет со взрослым ребёнком. Которому так же нужно внимание, забота, хотя бы немножко тепла. И любовь – куда без неё? А главная мысль, что напрочь отказывается покидать светлую голову Марии, таки глаголет о том, что на эти несколько дней девушке всё же стоит забыть обо всем, что было до. Насладиться, и... А дальше, впрочем, тайна, покрытая мраком для обеих. Они не знают исход. Однако держатся друг за друга, несмотря ни на какие преграды. Лаура просыпается ближе к концу дороги, когда солнце почти закатывается за горизонт, и всё небо заливает багровая краска. Третьякова, припарковав машину неподалёку от домика, ранее забронированного Лукиной, вышла из средства передвижения, наслаждаясь тишью и непривычным спокойствием, которого, пожалуй, так и не хватало. Женщина быстро догоняет девушку, оставаясь где-то позади неё. — Красиво, правда? — шепчет Лаура. — Это риторический вопрос, не так ли? — уточняет Мария, оборачиваясь лицом к директору и улыбаясь. — Оттаяла королева моя снежная, — заметила Лукина, скрещивая руки на груди, сопровождая сие действие улыбкой. — Я и не леденела, — отрицала Третьякова, горделиво вскидывая голову вверх. — Неправда, — не согласилась Лаура с неким упреком. — Маш, как бы там ни было, давай просто... — Давай, — кивнула Мария, уже наперёд зная, о чем ей хочет поведать возлюбленная. — Вот и славно, — обрадовалась Лукина, целуя девушку в щеку. Третьякова немного отшатнулась, однако это осталось незамеченным, и Лаура, подхватив сумку, направилась в домик. Мария, заметив, что женщина вышла из поля зрения, потёрла щеку, будто пытаясь отмыться от стыда. Жгучее чувство, увы, никуда не испаряется, и девушке остаётся лишь смириться, следуя за возлюбленной. Оказавшись в тёплом, светлом помещении Третьякова моментально расслабляется, наконец чувствуя, что вот оно – начало отдыха. Ночь неумолимо быстро вступает в свои права, и Мария, устав от долгой, выматывающей дороги, решает уйти спать. Лукина не возражает, однако, несмотря на временное перемирие, дамы располагаются в разных комнатах. Стоит только Третьяковой коснуться головой подушки – мир проваливается в тёмную бездну сна, и мышцы расслабляются сами собой. Комната Лукиной оказалась на светлой стороне. Приняв удобную позу для сна, женщина укрывается одеялом едва ли не с головой. Разум до сих пор переполняют всякого рода мысли, которые директор старается отбросить. И, как только это наконец удаётся, спустя, казалось, вечность – из-за беспросветных туч выходит серебряная Луна. Помещение вмиг озаряется тусклым светом, и некоторые лучи стремятся попасть прямиком на личико Лауры, отчего та жмурится. — Ммм... — протягивает женщина, потягиваясь и прикрывая глаза ладонями. Осознав, что сегодняшняя ночь пройдёт явно не так легко, как хотелось, Лукина медленно поднимается с постели и направляется прочь из комнаты. Оказавшись на первом этаже, директор с трудом находит в полумраке необходимое помещение, где расположится на ближайший (как минимум) час – злосчастная кухня. Страшно даже представить, сколько всего происходило именно здесь. Хорошего, плохого... Всякого, впрочем. Чиркнувшая спичка лишь на секунду освещает комнату. А дальше – всё вновь смеркается, принимая привычный вид. Лаура садится прямиком у окна и, сделав первую затяжку, долго держит дым во рту, задумавшись. Мысли прерывает аккуратный жест Марии. Девушка, воспользовавшись моментом, подкралась сзади и, обвив руками шею женщины, уткнулась носиком в ее макушку. — Что за внезапный приступ любви? — усмехнулась Лукина, втягивая очередную порцию никотина. — А ты чего сидишь тут одна? — поинтересовалась Третьякова, попадая в поле зрения женщины. Уперевшись ладонями в подоконник, девушка вгляделась в лицо директора и едва улыбнулась. — А с кем мне сидеть? С тобой? — съязвила Лаура. — Ты устала после дороги ведь. Почему не спишь? — Не знаю... Вскочила чего-то, — пожала плечами Мария. Дамы помедлили. — Лаур, я понимаю, что мы уже всё выяснили... И пришли к одному внятному выводу, но... Что тебя беспокоит? — Я сама себя не понимаю. Прошу тебя, давай просто проведём эти пару дней спокойно, просто... — Я уезжаю в Питер, — перебила Третьякова. Лукина, выпустив дым изо рта, затушила сигарету и, поднявшись со стула, встала напротив девушки, скрещивая руки на груди. — Когда? — Как только вернёмся в Москву, — прошептала Мария. Лаура резко изменилась в лице, приняв серьёзный вид. Пальцы сами собой потянулись к пачке сигарет, но Третьякова резко схватила женщину за запястье, преграждая путь. Лукина перевела взгляд на девушку. — Отпусти, Маша, — грубо бросила директор, сжимая челюсть. — Нет, — твёрдо ответила Мария, повторяя движение женщины. — Не отпущу, ясно тебе? — Ясно. Хорошая девочка набралась решительности... Похвально, — ухмыльнулась Лаура. — Ты хоть когда-нибудь можешь не язвить? — прошипела Третьякова, медленно приближаясь к директору. — Нет. Не умею. Научишь? — поинтересовалась Лукина, склоняя голову чуть набок. — Научу. А как же? — усмехнулась Мария и, отпустив запястье возлюбленной, уже было потянулась к губам. Лаура, воспользовавшись беспечностью девушки, впечатала ее в стену. Третьякова, оказавшись в цепком плену директора, простонала от внезапного удара. Спина, прижатая к холодной стенке, отдалась немой болью. — Зараза, — вырвалось из уст заместителя. — А как же? — с некой издевкой спросила Лукина, заводя руки девушки за ее же макушку. — Добро пожаловать в сладкий плен, Мария Владимировна, — прошептала Лаура, и мурашки тотчас побежали по коже Третьяковой.
