После меня

«Почему здесь нет ветра, не слышен прибой? Я хотел бы уехать и быть просто собой.»

      Всё, что мне осталось после нашего разрыва – оберегать воспоминания, словно самый хрупкий хрусталь. Меня радует, что это не продлилось долго. Не передать.       Утро Третьяковой начинается с весьма неприятной ноты: несмотря на ночь, проведённую вместе, девушка просыпается в полном одиночестве. Лукина словно сквозь землю провалилась, что само по себе странно: ведь работы и прочих дел – нет. Куда она могла подеваться? Лишь этим вопросом Мария мучала себя.       Резво поднявшись с кровати, девушка принялась расхаживать по комнате в раздумьях о том, куда идти в первую очередь. Даже если сделать шагов десять от дома – Третьякова непременно забудется: место оставалось полностью неизвестным, Мария не бывала здесь раньше. Уперевшись руками в подоконник, заместитель уставилась взглядом в окно, за которым открывался живописный пейзаж на речку. По ту сторону берега – отдельная жизнь: люди веселятся, готовятся к аппетитному завтраку, а Третьяковой, увы, приходится довольствоваться лишь порцией утреннего стресса. Стоит только вернуться к прежней теме, как сзади девушку обхватывают нежные руки. Мария вздрагивает и незамедлительно разворачивается, но, увидев свою суженую, мало-помалу расслабляется. Лаура лишь тихо усмехается, целуя девушку в висок.       — Доброе утро, золотце, — прошептала женщина.       — Ага, доброе, — возмутилась Третьякова. — С тобой точно с ума сойти можно. Где ты была?       — А что, испугалась? — с некой издёвкой спросила Лукина, ухмыляясь.       — Представь себе, — фыркнула девушка, освобождаясь от объятий возлюбленной.       — Решила немножко пройтись, пока ты настолько сладко спала, что не хотелось будить, — объяснилась Лаура. — Знаешь ли, места фантастической красоты. Завтракать будем?       — Будем, — буркнула Мария, скрещивая руки на груди, по-прежнему выдерживая обиду на возлюбленную.       Лукина, расплывшись в улыбке, не содержала порывов и крепко обняла девушку, жарко целуя в шею. Третьякова улыбнулась в ответ, обхватывая руками талию женщины.       — Все же знаешь, за какие ниточки дергать, да? — прошептала Мария прямиком на ушко суженой.       — Естественно, — кивнула Лаура, с непреодолимым желанием разглядывая губы заместителя. — Кушать-то хочешь?       — Ой, милая моя, ну ты как обычно, — усмехнулась Третьякова, располагая голову на груди директора. Размеренные стуки сердца Лукиной успокаивали. И наконец стало в действительности хорошо. Будто обрёлся долгожданный покой. — Как же здесь... Чарующе, — прошептала Мария. — Остаться бы подольше.       — Отложи работу... Ммм, Маш? — предложила Лаура. — Останемся.       — Нет, Лаур, я не могу, — принялась оправдываться Третьякова. — Ты ведь знаешь, что я...       — Знаю. Прости. Глупое предложение, — перебила Лукина. — Твою исполнительность ничем не подкупить, действительно. Всё, забыли. Бежим завтракать, — вмиг переменилась в настроении женщина, что заметно смутило Марию. Девушка, остановившись прямиком перед директором, едва ли не столкнулась с нею лбами. — Что? — недовольно бросила Лаура.       — Ничего, — ответила Третьякова, пожимая плечами. — Совершенно ничего...       Руки девушки ловко обвились вокруг шеи возлюбленной и, притянув ее к себе за воротник футболки, Мария приподнялась на носочки, целуя Лукину в губы. Лаура, не раздумывая, ответила. Пальцы женщины умело пробрались под безразмерную футболку заместителя и, приподняв мешающую ткань, Лукина впилась руками в бедра Третьяковой. На них тотчас появились полукруглые красноватые следы, однако дамы решили свое драгоценное время потратить на нечто полезное – друг на друга. Мария уже и сама не понимала, что творит, но, несмотря на трезвость рассудка, продолжала как действовать, так и поддаваться некоторым уловкам директора. Нарочно или специально – никто из них не мог точно понять. Языки дам сплелись в жарком поцелуе, словно повторяя движения страстного танца любви. Лаура по-хозяйски стягивает с девушки нижнее белье, ставшее лишним.       — Маш, — горячо зашептала Лукина на ушко возлюбленной. — А к чему всё это? Жалость ко мне проснулась?       — А давай... Язвить будешь позже? — попросила Третьякова, доставая из неоткуда полупрозрачную ткань. Лаура с неким вызовом взглянула на заместителя. Мария, накрыв повязкой глаза директора, аккуратно затянула бантик на ее затылке. — Доверься мне. Хотя бы раз, — прошептала девушка, целуя возлюбленную в губы. Лукина ответила. И лишь потому, что не ответить - не могла. Не могла в сотый раз не поддаться искушению.       — Допустим, — согласилась Лаура, прерывисто дыша: Третьякова, надменно получив доступ ко всему телу женщины, покрывала ее шею поцелуями, сводя с ума. ...       Вырвавшись из тёплых и пленительных объятий возлюбленной, Лукина выбралась из дома, предварительно захватив с собой плед. Мария, недолго думая, направилась вслед за женщиной.       За пределами дома уже вовсю правила ночь, опустившись на пригород. Лёгкий ветерок едва колышет листву деревьев, развевая пряди волос Лауры. Мария, ловким движением рук собрав золотистые локоны в пучок, обхватила ладонями талию женщины. Лукина, до того успевшая закурить (в какой момент она это делала – до сих пор загадка), едва (но, тем не менее, заметно) дернулась.       — Хорошо тут, как ты ни крути, — заметила директор.       — Соглашусь, — кивнула Третьякова, утыкаясь носиком в шею возлюбленной.       — Что насчёт твоей командировки в Петербург? — уточнила Лаура, поворачивая голову в сторону девушки.       — Да... Неважно. Она не скоро, — поспешила успокоить Мария. Женщина вскинула бровь. — Перенесли, — объяснила заместитель, пожимая плечами.       — Отличная новость, — обрадовалась Лукина. — В таком случае, предлагаю идти спать.       — Полностью согласна, — устало произнесла Третьякова, покосившись на стрелку наручных часов, что уже давно перевалила за полночь. Дамы, взявшись за руки, направились в дом, и обе уснули фактически одновременно.       Утро, на удивление, началось с проливного дождя и капель, отчаянно тарабанящих по окнам. Хотя вчера на дворе стояла аномальная жара. Лаура, потянувшись, с трудом открыла глаза и не обнаружила девушку рядом с собой. Нахмурившись, женщина надела очки и, соскочив с кровати, направилась на поиски Марии. Но, увы, в доме ее не оказалось. На кухонном столе лишь красовалась записка. И почерк этот Лукина узнает из миллионов:       «Уехала в командировку. Не принимай все близко к сердцу. И не думай, что проблема в тебе. Разберись. И мне разобраться надо. Не прощаюсь, Третьякова».       Лаура, перечитав письмо несколько раз, свернула его в четыре раза, затем вновь развернула и, наметив четкие границы, безжалостно разорвала, оставляя лишь куски бумаги. Собственно, женщина поступила так, как поступила с ее чувствами Мария. Хотя девушка, по сути, сделала все правильно. Насколько прочным терпением нужно обладать, дабы ждать столько, сколько ждала она? И переживать каждую ссору. Даже по пустяку...       И теперь Лукина винит в произошедшем только себя. Но точно знает: не сдастся, во что бы то ни стало. Добьётся расположения Третьяковой. Любой ценой.