Дом как чувство

      Микаса стоит посреди огромного поля, усеянного пахучими цветами и травами, поглядывая куда-то вдаль. Рассеянные, тёплые лучики солнца красиво пробивались сквозь редкие сгустки облаков, проплывающих в небе, озаряя золотистым светом всё вокруг. Корзинка, покоящаяся в руках девушки, никак не вязалась с полностью обмундированным образом разведчицы. Позади донёсся мягкий женский голос:       — Пора домой, моя девочка. — было легко догадаться, что женщина улыбается. Та обернулась. От увиденного, грудь сдавило с такой силой, что нельзя было вдохнуть: темноволосая женщина с окровавленным лицом взирала на дочь наполненными любовью глазами, не обращая внимания на топор, торчащий из собственного плеча. Кровь ручьями стекала по рукоятке, пропитывая землю.       Микаса рухнула на колени, и протянула руку вперёд. В носу защипало, а влажная пелена стремительно застилала глаза. Женщина плавно приблизилась и, когда их руки практически соприкоснулись, Аккерман в страхе зажмурилась. Нечто внутри подсказывало, что это касание может сыграть с жизнью девушки злую шутку, но это было не так. Вместо руки, мама нежно заключила в ладони лицо дочери, отчего та подняла веки – перед ней стояла уже не та изувеченная женщина, а вполне целая и невредимая. По щекам тонкими струйками покатились слёзы.       — Прошу, не нужно плакать.       — Я... так скучаю...

***

      Проснулась Микаса глубокой ночью от тянущей боли в груди. Оставаться в комнате не хотелось, поэтому, накинув брюки и рубашку, она направилась во двор. Присела на тот же деревянный порог и обхватила колени руками. Скрипнула половица – рядом с девушкой занял своё место Армин.       — Снова тревожный сон? — лёгкий кивок в ответ. — Расскажешь мне? Молчание. От Армина не скрылось подавленное состояние подруги, поэтому он предпочёл не повторять вопрос, сконцентрировавшись на своих мыслях. Некоторое время стояла идеальная тишина, изредка нарушаемая фырканьем лошадей в конюшне. Микаса перевела взгляд от своих сапог на друга.       — Мне снилась мама. Она звала меня домой.       Подул прохладный ветер, донося до собеседников сладковатый запах, цветущей на территории штаба, вишни.       — Армин... Почему мне снятся эти сны? Куда я должна вернуться? Я потеряла свой дом, и вновь обрела его благодаря Эрену. — потянувшись к шарфу, коснулась лишь оголённой шеи. Внутри неприятно кольнуло. Арлерт проследил за её действиями и с сочувствием заглянул в глаза. Он больше не хотел делать вид, что согласен с этим.       — Ты же знаешь, как я дорожу тобой. Я никогда не желал тебе зла, Микаса. Но, ты обязана понять, что твой мир должен перестать крутиться вокруг Эр... — он не договорил. В глазах напротив блеснула влага. Тоска, которую Микаса сдерживала до этой секунды, лезла наружу. Девушка встала и глубоко вдохнула, глотая ком в горле. Тщетно. Армин поднялся следом и, посоветовав не сдерживаться, притянул к себе. Аккерман, наконец, дала волю эмоциям. Она хотела сказать, как сильно скучает по родителям, по родному дому, тому самому чувству, когда ты знаешь, что не один, но слёзы душили. На самом деле, в словах не было необходимости. Армин и так всё понимал – проницательность была одним из его талантов.       Находящийся всё это время за стеной, в полуметре от подчинённых, Леви не спеша возвращался в свой кабинет, решив отложить ненадолго обход территории штаба.

***

      Ухаживая за своей лошадью снаружи, капрал изредка поглядывал внутрь конюшни контролируя, чтобы каждый из подчинённых был занят делом, а именно, уборкой периметра.       Было жарко, а за работой – ещё жарче, однако, ничто не сравнится со скукой, которую излучали кислые мины товарищей. Саша взвыла.       — Это не-вы-но-си-мо! Я отказываюсь работать на голодный желудок!       — Не ной, сказали же, чем быстрее закончим, тем быстрее отправимся на обед. — Конни смахнул выступивший пот со лба. Эрен поморщился.       — Как можно думать сейчас о еде?       — Не знал, что тебе знаком мыслительный процесс. — Жан явно был доволен своей репликой, но уловив на лице Эрена хитрую улыбочку, напрягся. Тот, как ни в чем ни бывало, набрал вилами навоз, перемешанный с сеном, и протянул в сторону товарища.       — Ты ничего не потерял? Лошадиная морда.       Внимание Леви привлёк безудержный смех подчинённых.       — Ты чё сказал, придурок!? Надвигаясь на Йегера, ослеплённый яростью, Жан случайно вступил в заботливо оставленную придурком кучку навоза. Вторая волна смеха была громче предыдущей.       — Ну всё, сейчас я заставлю слизать тебя дерьмо с ботинок!       — А ну не подходи ко мне, вонючка! — плача от смеха, Эрен угрожающе размахивал вилами в воздухе. Однако, веселье продлилось недолго.       — Эй... Вы что, идиоты, совсем страх потеряли? Вмиг стихшие солдаты сейчас испуганно смотрели в сторону опёршегося о дверной косяк капрала. Тот пробурчал себе что-то под нос, и окинул присутствующих строгим взглядом.       — Микаса, пойдём. Все остальные – за работу.       Вдогонку, покинувшим конюшню капитану и рядовой, донеслось тихое хихикание. Леви вздохнул.       — Неугомонные... А Микаса сдержанно улыбнулась.

***

      В кабинете Леви находилось не так много мебели: диван, кофейный столик, шкаф, у дальней стены, между окнами, стоял письменный стол, а перед ним располагались два стула для посетителей, на один из которых, занимая своё главное место, указывал сейчас капрал.       — Присядь. Есть разговор. — Микаса выполнила просьбу. — На самом деле, я не хотел бы лезть в ваши дела с Йегером, но ты вынуждаешь меня. После сцены в конюшне, у девушки преобладало хорошее настроение, но капитан всё испортил, поэтому, бросив резкое «ну так не лезьте», она помчалась к выходу.       — Ожидаемая реакция... — Леви обошёл стол и опёрся на него, сверля спину девушки взглядом. — Я твой капитан, а ты, если не забыла, моя подчинённая. Кто тебе дал право вести себя подобным образом? Микаса отпустила ручку двери, вернулась к прежнему месту пребывания, и обречённо села. Леви занял рядом стоящий стул и, с присущей ему серьёзностью, задал вопрос:       — Скажи, тебе действительно плевать на своих товарищей? — Аккерман вспыхнула.       — Ч-что вы такое несёте, сэр!?       — Отвечай на вопрос, когда тебя спрашивают.       — Я отдам жизнь за каждого.       — Неужели?       — Вы не смеете подвергать это сомнению!       — Не ты ли слепо несёшься в пекло, игнорируя все мои приказы, когда заднице Йегера грозит малейшая опасность? «Замолчите»       — Сколько раз ты бездумно подвергала жизнь товарищей опасности? Не говоря уже, о своей собственной жизни. «Замолчите»       — Неужели ты готова пожертвовать всеми, ради одного? «Замолчите»       — Ты эгоистка, Аккерман.       — Замолчите!!! — не выдержав, девушка встала и с силой стукнула кулаком по столу, нависая над Леви. — Вы ничего не знаете! Такой бесчувственный человек, как вы, не смеет упрекать меня в проявлении эмоций!       — В этом и проблема, Микаса – я ничего не знаю. Объясни же мне, наконец, чтобы в следующий раз, когда ты снова наплюёшь на всех и необдуманно ринешься спасать полудурка, я точно знал, из-за чего погибнет наш товарищ или сгину я.       Сердце провалилось в пятки. Ни с чего возникшая головная боль стала катализатором к воспоминанию о том дне, когда отряду была поручена поимка женской особи. Тогда, девушка поддалась порыву отомстить за брата и чуть не попалась титану. Её вовремя оттолкнул Леви, вывихнув лодыжку, вследствие чего некоторое время был не способен участвовать в вылазках.       Подчинённая стала оседать на стул. Она виновато смотрела на левую ногу капрала, мысленно признавая правоту мужчины. Но открыто признать поражение не смогла.       — Мне жаль. Я никогда не хотела причинить вред товарищам или того хуже... стать причиной их смерти. Но я не могу отступить. Эрен – моя семья. Снова одно и то же. Иногда мужчине начинало казаться, что, вот оно, наконец, достучался, как в следующую секунду, пластинка «Эрен – моя семья» была поставлена на повтор.       — Я так понимаю, сейчас от тебя ничего не добиться, несносное ты отродье. Можешь идти на обед, и не забудь захватить слюнявчик для своего братца. Последняя фраза, на удивление, ни капли не задела Микасу. Более того, она не спешила покидать кабинет – ощущение некой недосказанности с его стороны побудило остаться на месте.       — Уверен, однажды случится то, что в корне изменит твоё отношение к нему, и поверь, лучше тебе поскорее оставить его в покое. Ты сильно пожалеешь, если продолжишь.       — Я не нуждаюсь в заботе, сэр. Решив, что разговор окончен, рядовая подошла и отворила дверь.       — Да, кстати... Не думал, что Армин на моей стороне. Казалось, земля ушла из-под ног. По рукам пробежали холодящие колики. Только что была доказана абсурдность фразы о не нужном ей проявлении заботы. Микаса пулей выскочила из кабинета, освобождая проход стоящему напротив Смиту, позабыв отдать честь.       — Вы никогда не поладите, верно?