Дисквалификация злодея

      В павильоне на каменном столике, помимо кувшина с вином, был гуцинь. Лань Сичэнь спросил:       — Всё ещё практикуешься в игре на цине?       Цзинь Гуанъяо слегка кивнул:       — Есть несколько слишком сложных отрезков.       Лань Сичэнь протянул руку и нежно погладил струны — из-под его пальцев полилась красивая мелодия, легкая, как облака, плывущие по небу, и чистая, как вода, журчащая в реке.       Цзинь Гуанъяо горько улыбнулся:       — Исполнение, достойное величия Ордена Гусу Лань. Боюсь, мне никогда не сравняться со вторым братом.       Лань Сичэнь закончил играть, мягко надавил на растревоженные струны и улыбнулся:       — Почему тебе вздумалось упражняться в музыке в столь позднее время?       Улыбка Цзинь Гуанъяо была чрезвычайно горькой, как будто он думал о чем-то долгое время, свет в его глазах задрожал, а интонация была полна нескрываемой грусти:       — Почему-то этой ночью я вспомнил свою мать… В прошлом она любила играть мне на цине…       Лань Сичэнь смутился.       Цзинь Гуанъяо, казалось, не обратил на это внимания, изо всех сил пытаясь встать. В одну руку он взял две маленькие чаши, а другой схватил Лань Сичэня за запястье и поволок за собой. Вытащив его из павильона в большой сад, где буйно цвело Сияния средь снегов, он взволнованно улыбнулся:       — Второй брат… давай, следуй за мной, пойдем любоваться цветами…       Однако его шаг был неустойчивым: он пошатнулся и упал, прижав собой окружающие цветы. Лань Сичэнь торопливо поддержал его, беспомощно покачал головой и сказал с улыбкой:       — Ты слишком много выпил, я попрошу кого-нибудь проводить тебя обратно?       Он понимал, что из-за своего нынешнего и так трудного положения в Ордене Цзинь, Цзинь Гуанъяо не должен доставлять дополнительных неприятностей. Но, учитывая то, что сегодня с ним поступили несправедливо, он не смог устоять перед вином, чтобы излить свои печали.       Хотя он и улыбался, подсознательно Лань Сичэнь, казалось, различал его истинные эмоции, скрывающиеся под привычной мягкой усмешкой.       Прямо так же, как всегда мог читать мысли Ванцзи, спрятанные за его каменным лицом.       Однако он рос вместе с Ванцзи, с самого детства они почти никогда не разлучались, поэтому неудивительно, что самые незначительные детали не могли ускользнуть от его взора, но этот, третий, брат прятал свои настоящие эмоции ещё глубже.       Размышляя о сложившейся ситуации, Лань Сичэнь как будто почувствовал его беспомощность, что пробудило невыразимую тоску в сердце.       И вот этот редкий своевольный поступок Цзинь Гуанъяо обнаружил на его лице несколько искренних эмоций. Нахмурившись, он сказал:       — Не надо… Я давно отослал всех людей… Я здесь один, потому что не хочу, чтобы меня кто-либо видел.       Лань Сичэнь растерялся, догадавшись, что явиться сюда без приглашения было немного невежливо.       Цзинь Гуанъяо посмотрел на него затуманенным взглядом и сразу же уловил эти сомнения. Он быстро схватил его за руку:       — Второй брат… Я не имел в виду тебя… Я… Я просто… не хочу видеть никого из Ордена Цзинь.       Такое исключительное отношение удивило Лань Хуаня и заставило задуматься о сегодняшнем утреннем происшествии, устроенным Вэй Ином. Он ничего не знал о его истинной причине, и поскольку предоставилась возможность разузнать подробности у своего брата, он спросил:       — Этим утром… Что произошло между молодым господином Вэем и господином Цзинем?       Увидев, что он не собирается уходить, Цзинь Гуанъяо немного расслабился и откинулся на спину, прижимая своим телом белоснежные пионы один за другим, которые очень очаровательно контрастировали с его роскошными одеждами:       — Ничего особенного… Ты же знаешь, что у молодых господ из Ордена Юньмэн Цзян есть старшая сестра, верно? Сестра господина Вэя… раньше была помолвлена с моим братом, но он считал ее внешне ничем не примечательной, поэтому позже свадьбу пришлось отменить. В последние несколько лет по какой-то причине дева Цзян неожиданно снова привлекла его внимание, и теперь он хочет восстановить помолвку… Тогда молодой господин Вэй, который, вероятно, увидел, что его поведение ничуть не изменилось… воспринял это за оскорбление своей шицзе, и вот поэтому был так зол… В любом случае, чтобы бы ни случилось, он обычно не скупится на демонстрацию неприязни при каждой встрече с моим братом…       Ордены Юньмэн и Ланьлин уже однажды разорвали помолвку, Лань Сичэнь слышал об этом, но он не знал, что случилось потом, поэтому слегка кивнул:       — Так и есть.       Цзинь Гуанъяо улыбнулся и сказал:       — Безусловно, во всем виноват мой сводный брат. Ему не следовало судить о человеке по наружности… Но опять же, он не единственный в этом мире, кто встречает людей по внешнему виду…       — М-гм?       Лань Сичэнь ждал, что он продолжит и скажет что-то еще, но Цзинь Гуанъяо только посмотрел на него, издав многозначительный смешок, и довольно широко улыбнулся.       Лань Хуань смутно предполагал, что это как-то связано с ним самим, но это была только догадка, поэтому пришлось спросить:       — Третий брат, почему ты смеешься?