Дисквалификация злодея

      Лань Сичэнь остановился и оглянулся на него, при этом его лицо не выражало ни радости, ни гнева.       — Цзэу-цзюнь… я хочу… вернуть его в Ланьлин… чтобы похоронить…       Лань Сичэнь был удивлён, некоторое время он молчал, прежде чем наконец заговорил:       — Нет нужды.       Похоже, Цзинь Лин не ожидал такого ответа. Его глаза округлились от удивления, и он вопросительно посмотрел на Лань Сичэня:       — Но почему?       Лань Сичэнь ничего не ответил и остался стоять в тишине с неизменным выражением на лице.       Цзинь Лин, кажется, наконец понял в чём дело:       «Это из-за того, что он сделал много плохих вещей в прошлом… и многие из них… из-за того, что вынужден был выполнять приказы Цзинь Гуаншаня».       Да, Цзинь Линь хорошо знал, как Орден Ланьлин Цзинь обращался с его дядей в прошлом.       — Цзэу-цзюнь… он… в конце концов, мой младший дядя… — взмолился Цзинь Лин.       Лань Сичэнь какое-то время молчал, но всё же не сдержался. Хотя его голос был спокойным и непоколебимым, в словах прозвучала небольшая нотка сарказма:       — Чтобы похоронить его рядом… с твоим дедушкой?       Цзинь Лин действительно не ожидал, что раньше всегда элегантный, учтивый, нежный и вежливый Лань Сичэнь будет таким безжалостным. Некоторое время, удивлённый его поведением, Цзинь Лин не мог сказать ни слова. Но видя, что он больше не собирается здесь оставаться и уже обходит его, вот-вот собираясь уйти, Цзинь Лин невольно вспыхнул и громко сказал:       — Тогда я не знаю, на каких основаниях Цзэу-цзюнь имеет право забирать его? Он не потомок Ордена Лань… и он давно уже не твой названый брат.       Лань Сичэнь замер, вспомнив, как когда-то лично сказал ему эти слова: «Глава Ордена Цзинь я сказал, что тебе больше нет нужды звать меня «братом».       Его словно проткнули ножом в сердце. Рука, в которой он крепко держал урну с прахом, напряглась.       Он глубоко вздохнул и через некоторое время успокоился, а его голос немного смягчился:       — Я не… не собираюсь забирать его в Гусу… В тот роковой день… он намеревался забрать тело своей матери… Если вдруг надумаешь навестить его и преклониться перед ним, отправляйся на окраину Юньмэна, в Юньпин… Я похороню его рядом с его матерью.       Цзинь Лин замер на месте как вкопанный, прислушиваясь к всё быстрее и быстрее удаляющимся шагам Лань Сичэня, надолго потеряв дар речи.       …Несмотря на заброшенное состояние кладбища, оно казалось весьма просторным и красивым. На солнечной стороне склона холма, в месте, где фэн-шуй был вполне благоприятным, виднелись две свежие могилы одинакового размера. Надгробие Цзинь Гуанъяо было очень простым, также на нём было выведено только одно имя: «Мэн Яо»…       В течение нескольких дней после церемонии запечатывания гроба Лань Сичэнь, словно одержимый, начал упорно преследовать Не Хуайсана и так напугал его, что тот почти прекратил показываться из своей комнаты, спрятавшись за закрытыми дверями. И пускай даже, вопреки собственному страху и желанию, он всё это время постоянно бросался не более чем пустыми обвинениями в адрес Не Хуайсана, в конце концов ему удалось получить информацию о месте, где спрятаны останки матери Цзинь Гуанъяо.       Лань Сичэнь постепенно начинал понимать, что многое на самом деле было не так, как он себе представлял.       Особенно то, что после смерти Цзинь Гуанъяо всё, что тот делал при жизни, было полностью отвергнуто и обесценено другими, всё, что было с ним связано, многие сейчас окутывали различными слухами и теориями заговора, извращая истину и выдавая ложь за правду… А ведь, таким образом, когда-то и сам Лань Сичэнь в свое время невольно повёл себя подобно всем этим людям, строя догадки о дурных намерениях Цзинь Гуанъяо, так как больше не мог доверять ему.       В конце концов … только когда он умер, Лань Сичэнь понял, что никогда не знал его раньше.       Настоящего его.       Но теперь… с его смертью всё уладилось и возможности разобраться во всем до конца больше нет. Возможно, он не был таким плохим, как Лань Сичэнь думал о нём, а может, наоборот, был даже хуже… В любом случае, теперь это уже не имеет значения. Сейчас Лань Сичэню хотелось вспоминать только те части из жизни Цзинь Гуанъяо, в которых он был полностью уверен, как, например, его сыновнее почтение по отношению к матери, которое без сомнений было искренним. Или, например, даже независимо с какой целью Цзинь Гуанъяо решил предложить ему помощь в день их первой встречи, всё же он помог ему и это оставалось фактом. А также смотровые башни, над созданием которых он так много и упорно трудился, и вправду показали свою эффективность.       После того, как горная пустошь, где когда-то изначально был запечатан гроб, окончательно освободилась от групп заклинателей, Верховный Заклинатель был вынужден срочно созвать Совет Кланов. На этот раз заклинатели должны были собраться в Цинхэ, чтобы обсудить, как найти душу Цзинь Гуанъяо, которая могла представлять собой огромную опасность.       Но с времени открытия гроба прошло уже полмесяца, а душа Цзинь Гуанъяо нигде не появлялась и никого не преследовала, как будто бы испарилась. Но более того, у многих это вызвало опасения, что всё происходящее может быть лишь только затишьем перед бурей… В конце концов, уровень его затаённой злобы должен быть настолько высоким, что, как только он проявит себя, это обязательно обернётся кровавым дождем и пахнущим кровью ветром.       Существует два способа, чтобы обнаружить душу, которая не желает появляться самостоятельно: с помощью «Расспроса» или с помощью «Призыва». Однако у этих двух техник есть свои недостатки: чтобы «расспросить» душу, она должна находиться в определенном диапазоне, слышать мелодию циня и быть готовой отвечать. «Призыв» души же требует гораздо большей конкретики, чем «Расспрос». Нужно найти наиболее важную для почившего вещь и использовать её в качестве проводника, через который бесплотный дух может проникнуть в этот мир.       Другими словами, для применения «Расспроса» дух Цзинь Гуанъяо должен находится где-то рядом и быть готовым вести разговор. Для «Призыва» души нужно правильно определить вещь, которая являлась для него наиболее ценной, среди множества реликвий, которые он после себя оставил.       Взвесив все «за» и «против», ни у кого не осталось никаких сомнений в том, что в данном случае «Призыв» души будет более надежным, чем «Расспрос».       В результате, Цзинь Лин вернулся в Башню Золотого Карпа, где нашел несметное число сокровищ, когда-то принадлежащих Цзинь Гуанъяо, и принес их в Облачные Глубины в Гусу. После несколько представителей с каждого из Четырех Великих Орденов вместе собрались в минши. Лань Сичэнь должен был руководить ритуалом призыва.       Однако, к сожалению, ни один из всех шестнадцати предметов, принесенных Цзинь Лином, включая прославлений гибкий меч Цзинь Гуанъяо — Хень Шен, не вызвал никакого отклика.