Ха & Ха. Пятнадцать лет спустя

Гейл Провести несколько дней за рулём - мой любимый вид отдыха. Разумеется, лет десять назад я предпочел бы машине мотоцикл, но возраст и старые травмы сделали свое дело и комфорт теперь был в приоритете. Собираясь в Торонто я вспомнил, как мы с Ольгой обсуждали автобус до Восточного побережья и мне показалось хорошей идеей взять ее с собой. Конечно, до Нипомо крюк в двести километров и не известно, где ее там искать. С другой стороны, пара часов никакая не проблема и не так уж сложно отыскать русскую среди мексиканских сборщиков, если, конечно, Ольга все ещё там. Напрасно я поспешил удалить ее номер. Ольга Солнце стояло в зените, спина ныла, от красных ягод рябило в глазах и наше братство добровольных рабов вяло переговаривалось, мечтая о перерыве, когда на грунтовой дороге, идущей вдоль всей плантации, прямо напротив нас остановилась машина. Я повернула голову, услышав веселые возгласы моих товарок. -- Hola! Estas perdido, guapo?! Медленно выпрямив спину, я с открытым ртом уставилась на Гейла, а он просто махнул мне рукой. Минуту я пребывала в ступоре, потом наклонилась, взяла из ящика несколько крупных ягод и медленно, осторожно переступая через грядки, подошла к Гейлу и протянула ладонь с ягодами. - Каким ветром, мистер Гейл? - Ветром? - не понял Гейл и, не дожидаясь моих разъяснений, огорошил вопросом. - Ты хотела увидеть Америку? Через три дня состоится Комик Кон в Торонто. Я должен там быть. Это твой шанс... И взял ягоду с моей ладони. После пары дежурных вопросов, мы несколько часов ехали в неловком для меня молчании под музыку радиостанции Front Porche. Я чувствовала себя не в своей тарелке, но нарушить молчание не решалась, потому что нет более жалкого зрелища, чем человек, пытающийся разговорить того, кто говорить не хочет. К тому моменту, как мы остановились перекусить, я уже справилась с шоком от внезапного появления Гейла среди клубничных полей. Никакой эйфории и никаких иллюзий. Пытаясь осмыслить происходящее, я решила, что он взял меня с собой по каким-то отнють не романтическим причинам. Возможно, ему нужна была спутница на мероприятии. Пусть я не была блестящей кандидатурой, но, возможно, удобной была. Гейл Большую часть времени мы молчали и, надо сказать, что это молчание не раздражало, скорее наоборот, было комфортным. Музыку, Ольга тоже слушала молча, потому что, как она объяснила, либо разговор, либо музыка. Мне показалось это гениально правильным. Еще меня удивляло, что Ольга ни разу не попросила сфотографировать ее на фоне какого-нибудь пейзажа, как и не видел, чтобы она делала селфи, хотя снимала на телефон много. Когда мы пересекали границу очередного штата, Ольга протягивала мне свой мобильный со словами: "Посмотри!@ Это моя Аризона!", или мой Иллинойс. И там, очевидно после строгого отбора, неизменно бывало не более десяти фото. Пейзажи. Необычно поданное в придорожном кафе блюдо. Бытовые сюжеты, на которые я своим замыленным взглядом не обратил бы внимания. Собака на заправке, которую я наклонился погладить. Причем на фото были только мои руки. И я не мог не оценить этого ее очевидного такта по отношению ко мне. Она собирала фото, которые потом могли бы оживить в памяти эту поездку, всегда оставаясь за кадром рассказываемой истории, и это многое о ней говорило. Тот факт, что эта женщина не ставила себя в центр вселенной, меня завораживал. Я чувствовал, что с каждым оставленным позади километром, мое доверие к ней росло. Наши разговоры на самые разные темы, всегда под девизом "у нас так, а как у вас?", были весьма познавательны. Однажды, пошутив в своей сложной манере, я спросил поняла ли она. Ольга призналась, что не понимает моих шуток. Языковый барьер, менталитет и все такое... "Тогда почему ты улыбаешься?!" - удивился я. "Просто ты забавный, когда шутишь." - был ее ответ. За всю дорогу я не услышал от нее ни единого негативного замечания по поводу еды в дорожных кафе или сервиса дорожных мотелей. Но главное, не было этих раздражающих очевидностью женских уловок, призванных окалдовывать. Я хочу сказать, что Ольга не кокетничала, с ней было просто и это обещало стать началом дружбы. Ольга На мой вопрос о Комик Коне Гейл ответил скупо. Просто сказал, что двадцать лет назад участвовал в громком проекте, который до сих пор ещё собирает народ и их каст принимает участие в Комик Конах и всякого рода благотворительных акциях в поддержку ЛГБТ сообщества. Я спросила, как назывался проект. Он ответил и тема была закрыта. Я боялась выдать себя излишней заинтересованностью. Меня и так охватывала паника при мысли, что я увижу всех квиров. Мне предстояло изображать неосведомленность. И, чтобы не проколоться, лучше было помалкивать. Почему я так решила? Потому что уверена, что между кумиром и его фанатами всегда пропасть. И я смогла преодолеть эту пропасть только потому, что Гейл не догадывался, что мне известно, кто такой Брайан Кинни. Да, это был обман, ловушка для него, но, мчась в машине рядом с Гейлом на северо-восток, я понимала, что в ловушке оказалась именно я и, не разбив к чертям свое сердце, мне из нее не выбраться. Да, я притворилась, что наша встреча дождливым вечером - случайность. Но на этом ложь заканчивалась. Он ведь не спрашивал, смотрела ли я Квиров. Он сам решил, что нет. Все, что я говорила о себе было правдой. Чего я не рассказала, так это то, что Квиры спасли меня в буквальном смысле. Что в тот момент, когда я должна была молиться, готовясь к операции, дрожать от страха перед раком, растерянно вопрошая "за что?", я тонула в любви Джаса и Брайана. И все, что происходило с моим телом - две операции подряд, реанимация, месяц в больнице, я видела словно со стороны, словно не я, не со мной, потому что я-то (хвала мобильному интернету и паре наушников!) была в Питтсе, среди них, с ними... И все, о чем я могла думать, что хочу выучить этот чертов английский, который ненавидела в школе и который всегда казался не благозвучным, пока не услышала его из уст Гейла. Таков был план и болезнь в него просто не входила. Восстанавливалась и учила язык одновременно, читала статьи об американском театре. Сидела на Дайри, узнавала доступные факты, углублялась в интервью и в энный раз пересматривала Квиров на английском, с каждым разом понимая все больше. Не давала покоя эта очевидная пропасть между Брайем и Гейлом, первый - ходячий секс, второй - сгусток комплексов. Такое возможно?! Я задавалась вопросами, на которые никто не знал ответы. И вот я, с ничем не обоснованной самонадеянностью, собиралась эти ответы найти. Мысль увидеть Гейла на его территории, не ожидающего подвоха, расслабленного, настоящего, поглотила меня полностью. Сначала носилась с идеей появиться перед Гейлом в образе русской журналистки, но, судя по его общению на Конах, он в лучшем случае, заморочит мне голову, в худшем, скомкано повторит уже известное. Если уж за пятнадцать лет он ни чем себя не выдал... И меня всерьез посещала мысль поучиться гипнозу. Ха! А потом, однажды, прочитала на форуме про дерево у дома Гейла в ЛА и, нарисовавшаяся сама собой картинка, меня заворожила. Осталось изучить карту ЛА и метео прогнозы по месяцам. Вопрос был в том, как переиграть актера? А никак! Сделав ложь отправной точкой, оставаться собой. О гормональных бурях от близости Гейла можно было не беспокоиться, они мне не грозили. После всех операций и курса тамоксифена мужчины вызывали во мне лишь лёгкую щекотку внизу живота. Я обожала этого мужчину головой и сердцем, но тело в этом участвовать отказывалось. Просто, втягиваясь все больше в это приключение, я ощущала себя живой и забывала о возрасте и болезнях... Планировать, придумывать, проигрывать в своей голове, было захватывающе, как писать сценарий или фичок. Мое появление рядом с Гейлом было очевидной неожиданностью для каста. Я чувствовала на себе пристальные, изучающие взгляды. - Это Ольга. Она русская... путешественница. - представил меня Гейл просто, никак не обозначив мой статус при нем, но загадочно при этом улыбаясь. И я почувствовала себя пешкой в какой-то его игре. И вот, Квиры разглядывали меня, я разглядывала Квиров. Шэрон была действительно милой, но вовсе не такой шумной, как Дебби. Питер в тот первый раз показался мне серьезным, неулыбчивым. Роберт и Скотт комфортными, заводными. Хэл.., не знаю, может, немного скользким. Теа и Мишель выглядели всё ещё роскошно. Женщины смотрели на меня настороженно, с плохо скрываемым недоумением. Да уж, я сильно отличалась от прежних красоток Гейла. Разумеется, Ренди больше других притягивал к себе мое внимание и, как мне показалось, интерес был взаимным. Думаю, он пытался понять, что именно связывает нас с Гейлом. Я же искала подтверждение своим догадкам. На одном из интервью Ренди, озвучивая свое видение, сказал, что Джас не вернулся к Брайану, женился в Нью-Йорке и думать забыл о Кинни. Но дело в том, что это заявление, полностью ломавшее образ Солнышка и ставившее под сомнение саму их историю любви, на мой взгляд, просто кричало о боли. О боли, которую Гейл причинил Ренди. И боль эта не была отголоском прошлого, она была в самом что ни на есть настоящем времени, злая и не проходящая. Сейчас, если не знаешь на что смотреть, то скорее всего ничего и не заметишь. Но я знала и их друзья тоже. От моего внимания не ускользнули моменты всеобщей неловкости, когда разговор вне логики менял вдруг направление. Гейл. Наблюдать за Ольгой на общем ужине каста в тот вечер было любопытно. Центр внимания сразу сместился на нее, на что я и надеялся и чему был только рад. Поскольку о нашем сериале Ольга ничего не знала, разговор закрутился вокруг России. Вопросы сыпались на нее со всех сторон и она отвечала в своей искренней манере, расположив к себе всю нашу компанию буквально за пару часов. В итоге, Шерон взялась ее опекать, Скотт клеить, Мишель и Теа уже не смотрели свысока. Кто меня удивил, так это Рендс. Он мало спрашивал, присматриваясь, а потом я увидел, как они с Ольгой что-то горячо обсуждали в стороне от всех. Прислушался и каково же было мое удивление, когда оказалось, что речь идёт о театре. На мероприятия Ольга с нами не ходила, вернее, она пошла на первое и быстро исчезла. На общем ужине ее не было. Все спрашивали, куда пропала моя русская, а я не знал, что ответить, ну разве что, - я не ее нянька, она взрослая девочка... Зато знал Ренди! - Ольга хочет быть в теме того, что здесь происходит, так что в данный момент она изучает вопрос методом погружения в наш сериал. Я был не в восторге от этой новости. Во-первых, мне совсем не хотелось, чтобы Ольга стала вдруг смотреть на меня такими же жадно-изучающими глазами, как все те женщины, что окружали нас сейчас на Коне. А во-вторых, почему это Ренди в курсе того, что делает Ольга?! Весь следующий день, я проверял, на двери ее номера висел хенгер "Не беспокоить!". А в среду она появилась в компании Ренди и тут Хэл не удержался. - Гейл, кажется Рендс увел у тебя девушку! - весело загоготал "мой лучший друг". - Милая, тебя не было видно. Говорят, ты начала смотреть наш сериал? - поинтересовалась Шерон за всех. - Начала и не смогла оторваться! За шестьдесят два часа вы изменили для меня этот мир! Я видел вокруг себя вытянувшиеся лица и осознал, что и сам завис с тем же выражением . - Плюс ещё один фанат! - ошарашенно констатировал Скотт. - Ещё один - подтвердила Ольга. - Только вот у меня претензии к сценаристам! Я был уверен, что знаю, что это за претензии, но ошибся. - Они кое-что напутали! На самом деле, Солнышком был Эммет... На это неожиданное резюме народ отреагировал весело. Питер кокетливо разулыбался. Хэл с энтузиазмом поддакивал. Мишель и Теа потеплели, услышав от Ольги: "Девочки, вы были невероятны!" Глядя как легко Ольга располагает к себе едва знакомых ей людей, я невольно вспомнил Рендса времён первого сезона - от него тогда тоже все были без ума. И я поймал себя на том, что жду ее реакцию на Брайана. Но ее не последовало! То есть вообще ничего! Ни единого восторженного взгляда в мою сторону! И ни слова по поводу концовки сериала, а ведь это, вот уже пятнадцать лет, самый больной и самый обсуждаемый фанатами вопрос! Ольга Гейл дома, в ЛА, и Гейл в Торонто - два разных человека. Спокойный и теплый Гейл, с которым я проехала через пол страны, здесь превратился в чертового Кая с льдинкой в сердце, отстраненного, недоступного, закрытого на все замки, но при этом, странным образом помолодевшего. Познакомив с кастом, Гейл предоставил меня самой себе. С Ренди мы сразу нашли общий язык. Он показался мне открытым и простым в общении, без витиеватости Гейла, но и без обманчивой мягкости. Он некоторое время присматривался ко мне, а потом подошёл и оказалось, что нам есть о чем поговорить. Не зря я читала статьи по современным театральным тенденциям! На первое мероприятие я пошла со всеми, но почувствовала себя странно в толпе таких же как я тёток. А кроме того, меня ломало от вида этого другого Гейла. Я улизнула гулять по городу, а вечером, встретив Ренди, сказала ему, что весь день смотрела Квиров. Тоже самое я проделала и на второй день Кона, обеспечив себе алиби с помощью хенгера. Всего двое суток и я больше не боялась проколоться в разговоре, потому что - да, я посмотрела Квиров! Спустя четыре дня мы с Гейлом возвращались в ЛА. Он не спрашивал меня о моих планах, а просто, с чувством выполненного долга, собирался вернуть меня в Нипомо. Все вышли попрощаться с нами. Вещи Гейла и мой рюкзак уже были в машине. Я обняла женщин, попрощалась с мужчинами и ещё раз пообещала Ренди, что обязательно приеду в конце месяца в НЙ на его премьеру. В моем телефоне, под ником Джас, был загружен номер Ренди Харрисона. В самый последний момент Гейл вдруг снял маску безразличия и тепло попрощался с женщинами. Долго обнимал Шерон. Она потрепала его за щеку. Не знаю, о чем они там говорили, но мне казалось, что я вижу сцену из Квиров, что Шерон его жалеет, а он отвечает ей: "Да, мама!" И почему-то от этого стало тяжело на душе. С мужчинами он прощался коротко, с шутками и обещаниями созвониться. Ренди все это время немного в стороне разговаривал с кем-то по телефону и только кивнул Гейлу на прощанье. Уверена, Харрисон договорился об этом звонке заранее, чтобы избежать контакта с Гейлом. И также уверена, что абсолютно все, включая самого Харольда, об этом знали. Облегчение, тоска, разочарование - все это одновременно читалось на лице Гейла, но никто кроме меня этого уже не видел. А я, коротко взглянув на него, отвернулась и уставилась в окно. Мне показалось, что не будь я рядом, Гейл дал бы волю эмоциям. Да мне и самой хотелось плакать, видя как старательно Харрисон разыгрывает свою маленькую роль с важным телефонным звонком и не важным Гейлом. И если ещё вчера оставались сорок процентов против шестидесяти, что это мое воспалённое воображение и чрезмерная сентиментальность играют со мной в игру, то теперь сомнений в том, что я видела не мираж, больше не осталось.