Четыре тысячи правил JYP Entertainment.

      Утро Феликса начинается ровно в семь.       Он открывает глаза, пялится добрые десять минут в потолок, пытаясь осознать, как вообще смог проснуться самостоятельно в такую рань, потом скашивает глаза и ещё минуты три неотрывно сверлит взглядом, обнимающего его поперёк пуза рукой, растрёпанного, со слегка припухшим лицом, Марка, у которого после их бурной ночки не осталось живого места на шее и ключицах. Смотреть на его спину Ли опасается, припоминая, как уже почти под утро расцарапал её, а вот укус, воспалённый, с отчётливыми вмятинами от клыков и засохшей корочкой крови он видит и … Он бы может и залился краской, но сам он выглядит не намного лучше. Он в этом уверен. Максимально аккуратно он выползает из-под руки, а затем неслышно чертыхается, потирая ноющую спину. Хотя, откровенно говоря, ему бы стоило «потереть» абсолютно всё тело. Мышцы ноют, голова кружиться, перед глазами весело пляшут чёрные мушки… Феликс никогда в своей жизни не чувствовал себя затраханым почти до смерти. Но вот сейчас… он был поражён до глубины души тем, что жив и вообще может передвигаться. Походкой беременной пингвинихи он ковыляет до ванной комнаты, чувствуя, как по внутренней стороне бедра вытекают остатки семени, и снова морщится, а когда видит кавардак, устроенный Минхёном вчера вечером… Он выпадает в астральное измерение, не понимая, почему он сейчас будет мучиться, вымывая себя и свои внутренности, если тут весь пол буквально устлан лентами презервативов. Ли недовольно хмурится и, кивнув своим мстительным мыслям, залазит в ванную, начиная «процедуру» очищения своего бренного тела. Синяки и засосы выглядят болезненно сизыми на фоне бледной кожи, укусы воспалённо сияют красными припухлостями, тонкие царапины саднят, вызывая приступы чесотки. Феликс запрокидывает голову, слегка задыхаясь от струй воды хлещущих в лицо, и пытается прийти в норму хоть немного, попутно оглаживая ноющее тело, смывая с себя терпкий запах альфы и думая о том, что в подобном виде на глаза Хёнджина лучше не показываться… В подобном виде вообще никому не стоит показываться. Он мягко трёт бёдра, отскребая подсохшую сперму и прикрыв глаза, раздумывает о своём предполагаемом будущем. В том, где они с Марком живут душа в душу – потому как истинные иначе и не живут; о том, как он пошлёт нахуй директора Пака и перейдёт в агентство SM; о том, как однажды они с Минхёном купят собственную квартиру, заведут кота или черепашку и будут ругаться с наглыми соседями… Он опускает голову, принимаясь намыливать волосы, снова оглядывает себя и крепко зажмуривается. Губы непроизвольно растягиваются в глупой улыбке. Хочется звонко пищать и прыгать до небес. Закончив банные процедуры, Феликс выползает из ванной и, на цыпочках подобравшись к так и не распакованным сумкам, вытягивает светлую рубашку и обтягивающие брюки, которые быстро надевает и бесшумно выскальзывает из номера. Не смотря на то, что Хёнджину на глаза лучше не попадаться, он всё же собирается это сделать и попросить лучшего друга помочь привести себя в порядок. Но спустившись на этаж ниже, Ли нос к носу сталкивается с немного сонным Накамото и тот удивлённо на него вперившись взглядом прищуривается и, подхватив под руку, молча утягивает в дальнюю дверь. - Марк на тебе живого места не оставил, - ворчит Юта, тональником маскируя сине-фиолетовые отметины. Феликс болезненно морщится, когда его кожи касается спонжик, и аккуратно поворачивает голову. Несколько локонов соскальзывают с плеча, открывая у основания шеи болезненного вида укус, который выглядит, по мнению Накамото, просто кошмарно. - Что это чудовище с тобой сделало… - разочарованно качает он головой, понимая, что такого слова как «ДЕЛИКАТНО» в личном словаре Марка нет и видимо никогда не было - иначе подобное зверство он объяснить не может. - Он – мой истинный, - Накамото слышит в чужом голосе обречённость и готов самолично кастрировать Минхёна. Он не видит тёплой улыбки, не слышит в чужом голосе дрожи восторга. Он различает совершенно иное и начинает волноваться, с каждой скрытой под слоем тональника отметиной всё сильнее. К тому моменту, как Феликс сияет здоровьем и типичной для него белизной кожи Юта почти доводит себя до нервного срыва и невероятной ненависти направленной на Минхёна, которую не сможет погасить и тонна воды. Его задница так сильно подгорает, что это мог бы заметить даже вечно рассеянный менеджер Канн… Но того рядом нет. Рядом только Феликс и тот говорит: - Прости меня Юта. Я, кажется, имел довольно нелицеприятные представления о тебе, - тихо говорит Ли, опустив голову и глядя на свои сцепленные в замок руки. Он прекрасно помнит, как назвал Накамото «дрянным якудза» и «садистом», но реальность оказывается ровно противоположной. Накамото Юта – невероятно приятный и чуткий молодой человек, с которым Феликс был бы не против дружить. - Что? Ты не должен извиняться за такое, - говорит тот, пожимая плечами, и тянется к его щеке, разровнять тон кожи, Ли, разумеется, понимает не правильно и, перехватив его руку, притягивает в объятья. Его чувства в очередной раз шалят, и он с трудом сдерживает слёзы, не понимая, как такой замечательный человек вообще родился на этом свете.

***

      Юта не верит своим глазам.       Нет, он и раньше знал, что в их группе мало кто умеет мыслить здраво, но чтобы настолько всё было запущено… Это, конечно, новый уровень пробития дна. Он переводит затравленный взгляд с помятого Хэчана на Джисона, затем на Марка, с которым всё очевидно и понятно, а затем на еле стоящего на ногах Тэёна, с которым вот вообще не понятно. Он останавливает взгляд на последнем, замечает тонкие полосы на запястьях и всё становится на свои места. Юта смотрит на него взглядом: « Я всё знаю, и знаю, что все остальные тоже знают, что этой ночью творилось в этом отеле. Но то, что ты возглавляешь всё это непотребство – не ожидал.» Тэён не выглядит пристыженным, поэтому Накамото переводит взгляд на отраду глаз своих этим мрачным, окрашенным засосами и укасами, утром. Феликс, стоящий подле Юты, сияет словно начищенная монетка, вокруг него только божественного ореола не хватает, и он, в отличие от некоторых, не выглядит и капельку помятым, хотя и должен бы. Серьёзно, Юта чувствует неописуемую гордость за свои труды и за старания Ли, который ещё пару часов назад и на ногах стоял то с трудом, а сейчас блистает грациозной походкой от бедра, не выказывая и капли дискомфорта. Хёнджин рядом с ними морозит воздух презрением вперемешку с недоверием, оглядывая присутствующих. И если бы утром Юта не подслушал … кхм, случайно проходя мимо, не услышал, восторженный шепот Хэчана - он бы и подумать не решился, что Хван этой ночью отжигал вместе со всеми непотребниками. Серьёзно, Лукас и Читтапон, которые точно трахались ночью, в сравнение с остальными, выглядят даже как то блекло и ничуть не вызывающе, хотя обычно от их вида можно порозоветь скулами. Юта в очередной раз оглядывает присутствующих на съёмочной площадке и заранее сочувствует гримерам, которым придётся разбираться с местным дерьмом, что находиться на коже его «коллег». И только с Фелисом им повезёт. Собственно с Накамото им тоже повезёт. Но он и не ебался всю ночь напролёт. Хотя, если бы вместо Хёнджина сегодня тут был Букавуль… Но это уже несбыточное - не настолько же директор Пак отбитый, чтобы отправлять с Феликсом этого идиота. Тем более, что он из другой группы. Но мечтать не вредно, так что… Вернёмся-ка мы лучше к Хвану, который единственный среди присутствующих айдолов мало того, что выглядел свеженьким, так ещё и не был припахан сниматься в чём-либо. Тот, оперевшись спиной о ближайшёю стену, с мрачным выражением лица сложив руки на груди в защитном жесте, недовольно взирал на ворчащих гримёров и сонных айдолов, которые перемещались туда-сюда по помещению. Зрелище, стоит признать, предстало перед ним весьма неоднозначное. Тэён развалился в кресле с видом средневековой мученицы накануне лишившейся девственности путём принуждения. Он обречённо вздыхал, периодически потирая запястья, на одном из которых была привязана тонкая ленточка, виднеющаяся из-за скрывающих всё самое интересное манжет, безучастно проводил взглядом по помещению ни на чём не задерживая взгляда и по сути выглядел готовым самоубиться в ближайшем будущем. Девушка, что занималась им, видимо поняв, что не добьётся от него никакой помощи, самостоятельно расстегнула пуговицы тонкой рубашки и принялась аккуратно наносить тональную основу. Когда ключицы выглядели более менее пристойно, она аккуратно потянула за манжеты. Стянув с него рубашку окончательно, она уставилась на израненные запястья и тонкую ленточку, плотно опоясывающую руку. - Господин Ли, можно её снять? - тихо спросила она, чтобы ненароком не разрушить его медитативно-пассивное состояние. Тот, глянув на руку с неясным выражением лица, кивнул и отвернулся в сторону тихо перешёптывающихся о чём-то Тэиля и Доёна. Девушка аккуратно развязала бантик и высвободила на свет божий воспалённую сизо-красную натёртую кожу. - Куда?… - Выбросите в мусор - не желаю более видеть это…- выдохнул Тэён, прикрывая глаза и сосредотачиваясь на мыслях о том, что Тэмин его истинный и они точно рано или поздно, если приложат усилия, будут хоть немного сочетаться … Хотя, если быть откровенным с самим собой, прошлой ночью было … Хорошо? Тэён качнул головой, подавляя желание вскочить с места и уйти со съёмочной площадки. Джемин, тем временем, сиял довольной улыбкой, омрачаемой временами грустью, когда его взгляд натыкался на хмурого и чем-то ужасно разозлённого Донхёка. Хэчан, в общем и целом, выглядел не просто хмурым, а скорее задумчивым. Думал он, как не сложно догадаться, о господине На, который на пару с Хёнджином вчера выебал его и уснул, притянув к себе под бок. Когда Ли проснулся, Хвана в комнате уже не было, а Джемин сладко сопел ему в затылок, крепко сжимая ладонью его бедро. Сквозь сон он пробормотал пошевелившемуся Донхёку, что ночь выдалась замечательная и очень жаль, что они не смогут подобное повторить… Вопреки мрачным мыслям Ли, тот имел в виду: «Жаль, что мы не сможем это повторить в ближайшее время», а может: «Жаль, что мы не сможем этого повторить именно с Хёнджином, ведь я выбираю тебя!». Если бы спросили самого Джемина, он бы разрывался между двумя этими ответами. Хэчан же всё понял как: «Жаль, что мы не сможем этого повторить, ведь ты мне безразличен в общем-то, а Хван находится слишком далеко. Эх, тройничок – мечта исполнена. Чао!» Если обратить взгляд на Марка, на котором и был так предельно сосредоточен основную часть времени Хван, исключая быстрые постоянные взгляды на Джемина и Донхёка, которым ещё предстояло разобраться в отношениях между собой - то выглядел он немного расстроенным холодностью Феликса, но в целом казался счастливым. Хёнджин, которому Феликс уже успел растрепать, что они с Минхёном истинные, приглядывался к потенциальному жениху его лучшего друга и мысленно выстраивал диалог, который проведёт с ним, когда выдастся свободное минутка. Хван и не подозревал о том, что Юта планирует провернуть абсолютно тоже самое. Только лишь Лукас и Читтапон, вымотанные, явно довольные прошедшей ночью, улыбались друг другу и … собственно выглядели как им и положено - счастливыми и выебанными.

***

      Феликс, уже переодетый в … цветочную клумбу с кучкой зефира, которую по какой-то неясной ошибке костюмеры приняли за образ возвышенного молодого человека, стоял рядом с Ютой и… тот бы не сказал, что омега рядом с ним испытывает хоть какую-то нервозность, но всё же Ли то сжимал, то разжимал кулаки и как-то затравленно глядел в сторону уже переодетого, хотя стоило бы сказать раздетого, Марка, которому стилисты решили не маскировать следы бурной ночи. Видите ли, это идеально подходит его образу Демона-искусителя. - Ты волнуешься? - тихо спрашивает Накамото, оглядывая бледное лицо, на котором стилисты аккуратно нарисовали звёздочки у глаз. - Немного, - так же почти неслышно отвечает тот и взгляд его глаз становится ещё более странным. - Меня мутит,- спустя небольшую паузу добавляет он и, наконец, отрывает взгляд от Минхёна, который усиленно шепчется о чём-то с Лукасом. - Может конфетку? Они кисленькие – должно помочь, - если бы Юта только знал… Феликс, и не подозревающий, что прошлые японские конфетки, которые он полдня отдирал от зубов, именно Накамото подарил БэмБэму, с которым тайно встречался уже на протяжении полугода, взял три ядерно-зелёных шарика и неразумно закинул в рот, сразу же принимаясь активно жевать… Лицо его не поддавалось описанию. Заметивший, как знатно перекосаёбило друга Хёнджин подбежал к ним с мыслью, что Ли и на минутку нельзя одного оставить, и озабоченно поинтересовался, что тут только что произошло. - Они настолько кислые, что у меня свело всё лицо и весь желудок,- проныл Феликс, усиленно отплёвываясь от кислятины, которую по злому умыслу производители назвали «сладостями». - Я больше никогда не буду ничего ни у кого брать! - добавил он, дёргая руками в попытке высвободиться из хватки Хвана, и вытереть выступившие слёзы. - Никакой еды! И отпусти меня, наконец! - Ты испортишь весь макияж…- проворчал Хёнджин, глянув на Юту, который тут же схватил с ближайшего столика пачку салфеток и принялся аккуратно вытирать лицо всё продолжающего хныкать Ли.

***

      Феликс смотрит на Марка в отражении зеркала.       Ему зачесали чёлку набок, придав странной сексуальности образу. Тонкая шелковая рубашка, застёгнутая всего на одну пуговицу, простора воображению не даёт, а брюки, обтягивающие тонкие мускулистые ноги, словно вторая кожа, наоборот, воображение подгоняют, навевая абсолютно неприличные мысли. Минхён внимательно слушает помощницу фотографа, которая что-то показывает ему на экране планшета, и периодически кивает. Ли любуется им, почти неконтролируемо залипая на профиле, морщинках у глаз, скулах и прикрытых слегка вьющимися прядями висках. На секунду дыхание перехватывает, по позвоночнику бежит холодок. Марк оборачивается. И события прошлой ночи снова всплывают в сознании потоком диких образов. «Я не сплю и не схожу с ума», - думает омега и в следующий миг Минхён оказывается рядом. Феликс даже не успевает запаниковать, а его уже обнимают сзади, уложив подбородок на макушку. - Ты пялился на меня, - довольно говорит Марк, устраивая руки на плоском животе, перебирая пальцами лепестки искусственных цветов, декорирующих рубашку. - Ты просто хорошо выглядишь. Оценивал труды стилистов, - неправдоподобно бурчит Феликс, отвечая спокойным взглядом на ошарашено-перепуганный взгляд Юты, на Хёнджина он не смотрит – тот явно недоволен, и сомневаться не стоит. - Не хочешь поужинать сегодня? Феликс теряется от резкой смены темы, и не успевает ответить, как тот продолжает: - Я вечером прямо пожрать захочу, учитывая, что мы, скорее всего, останемся без обеда. Феликс закатывает глаза и предвидит, как вечно жующий что-то Хван по любому подкормит его. - Вдвоём, после концерта, - добавляет Минхён. - О-о-о-о, - глубокомысленно выдаёт омега, не в силах сказать что-то более внятное. - Потом погуляем по ночным улочкам. - Звучит интересно, но … - он и сам не знает что это за «НО», поэтому обрывает себя и склоняет голову к плечу. - Ты красивый, - говорит Марк, приближаясь губами к его слегка порозовевшему ушку. - Давай поужинаем вместе. Я согласен. - Я рад, - улыбается Минхён и тут фотограф решает, что настало время начать работу. - Господа, прошу всех на площадку, - на странной смеси китайского и корейского просит госпожа Панан*. Позы, которые их заставляют принимать – странные; иногда, слишком откровенные – работа на фан-базу. Феликса сажают на стол, Минхён сидит у него в ногах. Феликс валяется на столе, подняв руки вверх и осыпая себя пластиковыми лепестками сакуры, которые, стоит заметить, выглядят весьма натурально; Минхён сидит рядом и жуёт яблоко, пялясь на него, будто готов сожрать кое-что (кое-кого) другое. Они «жрут» яблоко с разных сторон. (Б: тайская версия «Леди и Бродяга»). Кладут ноги друг на друга, кормят друг друга ягодами, поливают голую грудь Марка гранатовым соком… Всё приходит к тому, что они, показательно строя страсть на лицах, давят фрукты руками. - Минхён, наклонитесь ниже, - просит госпожа Панан. - Феликс, поднимитесь навстречу. - Хочу тебя поцеловать, - тихо делится с ним Марк и омега выдыхает резко от неожиданности, раздувая тёмную чёлку. - Великолепный кадр. А теперь переодевайтесь и приступим к следующей партии! Минхён слезает со стола медленно, елозя всем телом, дотрагиваясь до тех участков, до которых может дотронуться, смотря так, будто разложит на столе в любую секунду. Феликс сгорает заживо и, соскользнув со столешницы, на негнущихся ногах буквально подплывает к своей гримёрше. Та смотрит сочувственно, поправляет причёску, заставляет сменить забрызганный соком верх на ещё более воздушную полупрозрачную розоватую блузку. Ситуация становится максимально похабной, когда их сажают в ванну с водой и включают дым машины, нагоняющие молочный туман. Алые цветы, вплетенные в осветлённые волосы Феликса, смотрятся кровавыми лепестками его оголённой словно нерв души… Или ему так кажется. Он не уверен. Он ни в чём неуверен, особенно в себе и своём самоконтроле. Минхён откидывается на бортик, расслабленно смотрит из-под полуприкрытых век и дым за его спиной причудливо завихряется, образуя будто крылья, разодранные жестоким ветром в момент падения на землю с небес. Феликс отгоняет от себя идиотские мысли, но пялится на своего альфу не прекращает. - Придвиньтесь ближе, - командует госпожа Панан и Ли послушно приближается, хотя ванна и не предполагает манёвров. Дышать Феликсу тяжело толи из-за дыма-тумана, толи из-за удушающей близости. - Ты заводишься. Я чувствую, - делится своим неуместным наблюдением Марк и Феликс бы может и залился краской, но грима на его лице столько, что это просто напросто невозможно заметить, хотя он и чувствует, как щёки горят, а душа плавится. - Нет, - его голос звучит максимально неправдоподобно и, учитывая положение, в котором они застыли, когда Ли пахом вжимается в приподнятое колено Минхёна… ну как бы даже если бы он был мастером во лжи, любые его опровергающие простой факт возбуждения заявления были бы для Марка до смешного нелепыми. - Уверен? - потираясь коленом, лукаво улыбается альфа, придвигаясь ближе, почти целуя, дотрагиваясь губами губ аккуратно, как гладят кончиками пальцев воду, не желая пускать рябь. Феликс, не отстраняясь, ведёт ладонью от колена к подвздошной кости, опасно обтянутой тканью мокрых брюк, цепляет ремень и каждую пуговицу на рубашке, очерчивает линию ключиц, а затем и скул. Госпожа Панан, на фоне их действий, одобрительно голосит, то приказывая осветителям направить на них красный прожектор, то нагнать больше тумана, то распылить в воздухе блёстки. Её происходящее в ванной явно устраивает и, судя по её мировоззрению, для рекламы парфюма недопорно в ванной полной воды – самое то. Тайцы...Что с них взять? Вторую руку Феликс кладёт на шею Минхёна и, дождавшись одобрительного женского выкрика и уверенного взгляда альфы, утягивает того под воду, садясь сверху. Он давит на горло чуть сильнее, перехватывая предупреждающий и потемневший взгляд, и коротко выдыхает, посмотрев на мельтешащую вокруг них госпожу Панан и снова возвращая его на Марка. Феликса ломает от его ответного взгляда. Сердце готово выскочить из груди. Все присутствующие в помещении однозначно лишние. Однозначно мешают. Щёлкающая камерой госпожа Панан в первую очередь. Феликс ногтями несильно царапает чужое горло, ласкает лицо, водит подушечкой большого пальца по губам. Минхён хлопает ресницами, широко распахивает глаза, издаёт совершенно не человеческий звук, резко садясь и проезжаясь возбуждённым членом по заднице своего омеги. - Мы закончили? - хрипло уточняет он, глядя на госпожу Панан сумасшедшим взглядом, в котором видно, что отрицательный ответ его всё-равно не остановит. - Да, кадры вышли горячими. То, что надо. Следующая пара, на площадку! Убрать ванну и внести стулья! - кричит она уже в сторону. Марк довольно улыбается и, стиснув в ладонях напоследок ягодицы Феликса, подхватывает того на руки и идёт к выходу с таким видом завоевателя-покорителя, ёбаря-террориста, что его никто не решается остановить.       Хёнджин провожает их взглядом, улавливая довольное выражение на лице друга, и тяжело вздыхает. Всё с этим идиотом ясно. Со вторым, кстати, тоже. Он мимоходом смотрит на не говорящих друг с другом Джемина и Хэчана и качает головой. С этими придурками тоже, в принципе, всё ясно, но… Нет, пускай разбираются сами. - Я слышал, ты хорошо разбираешься в отношениях? - раздаётся сбоку и Хван скашивает взгляд, а затем и поворачивает голову к подошедшему Тэёну. «Кто опять распиздел?» - думает он и выжидающе смотрит на мнущегося альфу. - Ну, предположим. Что у тебя там? - вздохнув и смирившись с судьбой сводника-совратителя, интересуется он. - Один омега, - Тэён ненадолго заминается, затем кривится, но всё же говорит дальше. - Просто бьёт по голове и связывает, а потом… - он длинно раздражённо выдыхает и рубящим движением ладони обозначает следующие слова. - …трахает собой. И я совершенно не знаю, что мне с этим делать. «За что мне это», - думает Хёнджин и, взяв Тэёна под локоть, отводит в сторону, размышляя над тем, что из его вмешательства может выйти.       Тем временем, пока госпожа Панан терроризирует пару Лукаса и Читтапона, усаживая одного на другого и заставляя чуть ли не трахаться на камеру, а Тэён в тёмном уголке плакался Хёнджину о своих неудачных приключениях в удушающих тисках рук Тэмина, освободившийся от совместной съёмки с Джено, Джемин подкатывает свои булки к скучающему у зеркала Хэчану. Он не задумываясь особо ни о чём, приобнял его за плечи и уже собирался оставить поцелуй на щеке, когда тот напрягся всем телом и, отцепив нервным движением руки, повернулся к нему и, сверкнув неясным взглядом тёмных влажных глаз, поинтересовался: - Что ты делаешь? - его голос был до странности сиплым и обиженным. – Тебе, что полобызаться не с кем? Куча омег вокруг. Иди и выбери кого-то более доступного, - указывая в сторону Джено, который был абсолютно ни в чём не виноват, даже не смотря на то, что он только что снимался в непотребии госпожи Панан вместе с На, был весьма удивлён, что его приплели в эту разгорающуюся перепалку, в качестве «доступного» примера, особенно учитывая, что у него были самые продолжительные и крепкие отношения с Намджуном уже на протяжении многих лет. - Доступного? - окрысился Джемин, всплёскивая руками. - Уж кто бы говорил, особенно после вчерашнего! К вам завалился альфа - так вы мало того, что его не выгнали, но ещё и пригласили присоединится. Хэчан задохнулся от злости и, чуть ли не бросаясь с кулаками на альфу, воскликнул: - Так ты теперь меня виноватым делаешь? Вообще-то, это меня выебли в два хрена! - Так ты и не сопротивлялся! Рядом сидящий Ченлэ, пытающийся до этого момента есть мороженное, охуевает окончательно от их разговора на повышенных тонах и совершенно не знает - дальше молчать ему или всё-таки вклиниться и оповестить, что вокруг них, кроме них, есть ещё люди, которые их прекрасно слышат. Но окончание этой мизансцены очень уж хотелось увидеть своими глазами. Стоящий чуть поодаль Юта, который в ближайшем будущем должен сняться с Хэчаном во всё той же парфюмерной фотосессии, тихонько стоял в стороне и, прикрыв глаза, раздумывал, почему, скорее всего, ему придётся разбираться со всей этой пиздобратией, потому как стоящий в стороне Тэён вмешиваться явно не собирался. Он, судя по его виду, в ближайшее время будет занят исключительно своими проблемами, решение которых, ему повествовал, поглядывающий на разворачивающийся конфликт Хёнджин. - Так меня особо и не спрашивали! Хёнджин, ну помоги же мне! - истерично завопил Донхёк, кидая взгляд в сторону второго пострадавшего вчера омеги. - Вы меня в это не втягивайте. Я предложил развлечься – мы развлеклись, - на секунду оторвавшись от разговора с Тэёном, ответил тот и, приобняв убитого жизнью Ли, направился в сторону коридоров, подальше от концерта устроенного этими двумя. - Свои отношения решайте сами. - Какого хрена? Сам это всё начал, а теперь свалил! Ты только посмотри на это хамство, Джемин-а! Ченлэ, окончательно растерявшийся от поворотов «сюжета», отложил ложку обратно в мороженное и, подперев подбородок ладонью, заинтересованно уставился на продолжающееся шоу. Джемин же, задолбавшийся выслушивать эту хуйню и не понимающий, что там себе надумал Хэчан, решил поступить по умному. Он притянул снова начавшего вопить на него Донхёка за шею и смял его губы в поцелуе, заглушившем все претензии и возражения. Бедный Ченлэ не знал, куда себя деть. Оторвавшись от губ Хэчана, Джемин глянул в его глубокие глаза и, прикоснувшись к его лбу своим, выдохнул почти неслышно. Так тихо, что его голос слышал только Донхёк и находящийся в метре от них Ченлэ: - Ты мне правда нравишься. После вчерашнего, ни один омега более никогда не будет в моих мыслях. Никто не сможет оторвать меня от тебя. - Оторвать? Мы пять лет вместе живём в одном общежитии и ты ни разу не обратил на меня внимания. Хотя мне этого хотелось! - чуть ли не плача, вещал Хэчан, сжимая его плечи своими тонкими пальцами. - Так какого хрена ты встречался с Марком, а до этого с Ютой, если «из всех альф» тебе нужен был я? Накамото, уже было подошедший остановить эту вакханалию, прихуел от прилетевшей в его сторону претензии и тормознул, решая, что пускай эти детишки сами разбираются в своих проблемах. - Я хотел заглушить свою душевную боль, думая, что ты неравнодушен к Джено. Откуда же мне до того омежьего собрания, на котором ты, между прочим, тоже присутствовал, было знать, что он встречается с этим альфой из BTS?! -«Откуда же было знать»? - вскричал Джемин. - Об этом все знали! Глядя на Донхёка, который напыжился сильнее и уже готов был вот-вот разреветься, он снова схватил его за плечи и тихо проговорил: - Давай закончим с этими никому не нужными претензиями. Ты не на то обращаешь внимания. Я вообще-то тут тебе в любви признаюсь. - В любви? - пролепетал Хэчан, которого тут же встряхнули, чтобы замолчал и послушал. - Мы забудем о происшествии с Хёнджином и ты сейчас в здравом уме, - он заглянул в чужие глаза и с нажимом продолжил. - Согласишься со мной встречаться. - С чего ты решил…- начал было Донхёк, но получил очередную встряску и пронзительный серьёзный взгляд. - Согласишься, - твёрдо произнёс Джемин, сжимая чужие плечи. - Я…. Ченлэ заебавшийся слушать всё это, со звоном опустил свой подтаявший десерт и, встав с места, вбросил: «Ну, пиздец теперь», - и ушёл в направлении выхода с площадки, в которой царила полная тишина. Все ждали, включая госпожу Панан, согласия Хэчана.

Две недели спустя.

      Директор Ким выглядел, мягко говоря, взвинченным. Если не мягко – его будто гнала сюда стая гиен и парочка из них хорошенько так цапнули его за жопу. Тэмин и менеджер Канн перед ним были вроде и пристыженными, но что-то так ненавязчиво витающее в воздухе вокруг них указывало, что и капли сожаления о своих действиях они не испытывают. - И вы эту хуйню нахуивертили, потому что один, - Ёнмин указывает на Тэмина трясущимся от переполняющего его гнева пальцем. - Хотел потрахаться, а второй, - указывает на Канна. - Насолить своей мамочке! Вы что - дебилы? Нет! Не отвечайте! Вы дебилы – это факт. Марк, сидящий на диване в окружении остальных участников, из которых Бэкхён один единственный знал всё только со слухов, с интересом наблюдал разворачивающуюся драму имени Ким Ёнмина. Тэён, сидящий рядом с ним, вид имел весьма потрёпанный. Он без конца потирал даже на вид растёртые запястья и кривился при каждом оправдании Тэмина, один звук голоса которого вызывал мурашки по всему телу. Трель телефонного звонка вывела Минхёна из созерцательного транса разноса в пух и прах этих идиотов. Он нехотя оторвал взгляд от лица орущего директора и глянул на дисплей. «Цветочек-Ли» - гласила надпись на нём. Марк тонко улыбнулся и принял вызов. - Привет дорогой, - сказал он, еле сдерживаясь от счастливого выдоха. - Привет, львёнок. Ты не мог бы выполнить одну мою просьбу,- промурлыкал сладко омега, шурша чем-то на фоне. - Я весь во внимании. - Ты можешь ненавязчиво поинтересоваться, не спал ли ваш директор с господином Паком? - ещё более сладким голоском попросил тот и Минхён прикрыл глаза от накатившего разочарования. - Ненавязчиво? - Ну да, не-на-вяз-чи-во, - голос того стал просто напросто приторным до такой степени, что от одного его звучания сахар в крови мог подскочить. - Слушай, тут есть проблема… Ты уверен, что именно «ненавязчиво»? - Да, блять, ненавязчиво! - тут же воскликнул тот, будто недовольный тем, что Марк такой идиот, что ему приходиться повторять столько раз. - И как по-твоему, можно задать подобный вопрос мимоходом? - возмутился Минхён, причём возмутился весьма разумно. - Ты же альфа, - бросил Феликс таким тоном, будто говорил: «Ты способен на всё в этом мире… А если нет, то я знать тебя не желаю». - Придумай что-нибудь, - добавил он и прежде, чем бросил трубку крикнул в сторону: «Мой альфа всё разузнает». От его уверенного голоса в сердце Минхёна разлилось тепло. «Ненавязчиво», - повторяет он про себя. Это ему что-то напоминает, но он не может вспомнить что именно, поэтому повторяет своё «Ненавязчиво» снова… и снова… и снова… до тех пор, пока повторение уже не помогает хоть немного стабилизировать мысли в голове. Так ничего и не надумав, он скашивает взгляд на сидящего рядом Тэёна и принимает не последнее идиотское решение за свою жизнь. Он выдыхает и говорит: - Тэён, слушай, а что у тебя с запястьями? Угрожающий взгляд подсказывает ему, что его «ненавязчиво» такое же, как и его «деликатно» - то есть никакое. - Это Тэмин, - выплёвывает тот, кося взглядом на счастливого до невообразимости омегу, который от грозного вида Ёнмина будто расцветает и благоухает. - Что? Он? - неверяще уточняет Марк – единственный, кто, кажется, из всего агентства не знал о том, что происходит вокруг него. - Да, - ещё более мрачно отвечает тот. - Мы трахаемся, - он бы может и сказал, что его уже затрахали, но, блять, не Марку-могу-по-восемь-часов-Ли такое ведь говорить. Это даже не смешно было бы. - А я и не знал… - растерянно говорит тот, продолжая пялиться на красное лицо Ёнмина. - Один единственный, - как-то обречённо замечает Тэён. - Все давно в курсе, - по нему видно, что это явно не его инициатива, но углубляться во всё это Марк не намерен. У него свои проблемы и пока директор Ким не наорался и не свалил в свой кабинет лучше поспешить и разрешить их. - Лааадннооо~…- тянет он и, решив: «Да похуй», - встаёт с нагретого места и плетётся в сторону разоряющегося начальства. - Директор Ким, а вы случайно не потрахиваете директора Пака? – «ненавязчиво» интересуется он и в мёртвой тишине их тренировочного зала, будто взрыв, разрывается возглас полный недоумения и полнейшей растерянности: - Чего, блять?