Слабости

      Легкий и ласковый ветерок по-мальчишески потрепал Эрена Йегера по макушке. Он очень нервничал, размышляя о правильности своего решения. Но вот он уже стоял здесь, возле неказистого накренившегося дома и слушал шум воды, плавно перетекающей в канале, пока вокруг все было тихо. В десять часов вечера уже никого не было на разрушенных улицах. Каранесс стал еще одним городом, пострадавшим от титанов. Как они оказались здесь? Появились, словно из ниоткуда, вырастая, как грибы меж проулков. Это было очень подозрительно и странно. Пока они сидели все вместе в штабе, то Конни предположил, что это могли сделать те, кто были в масках. «Нет смысла. Они сами потом утромбовали титанов, сложив их один на одного. Так еще и спасли меня. Я видел ту девушку. Она бы не стала этого делать», — твердо и резонно ответил Жан. «Это мог быть ход конем», — предположил Эрен. «Нет, — тут же качнула головой Ханджи. Они с капитаном Леви были необычайно тихими и поникшими, и даже на лице вечно холодного мужчины проявился какой-то новый оттенок равнодушия. — Эйлин никогда бы этого не сделала» — и на этом пререкания закончились. А теперь он сам стоял и опасливо вглядывался в темноту, ожидая новой встречи с таинственной Эйлин Лейн. Капитан Леви говорил ему не верить ни единому ее слову…но он не смог. Она рассказала ему правду о своих целях — уничтожить Марли, чтобы дать жить всем остальным народам свободно. В этом она не лгала, как и во всем остальном. Да и говорила девушка убедительно, хоть и голос был абсолютно ровным. Он ей почему-то напомнил манеру разговора Эрвина Смита, который тоже всегда наклонял голову чуть вперед, точно пытаясь пошире раскрыть глаза, чтобы ему поверили, складывал руки в замок, а говорил командир размеренно и плавно, выделяя лишь несколько грубых ударений в предложении, делая акцент на каких-то сильных словах, зацепляющихся за душу. Почему она оказалась такой убедительной? Почему так смотрела ему в глаза? Он зашел с четким намерением послать ее, но не смог… В один момент он вспомнил потухшие глаза Ханджи и Леви, и ему нестерпимо захотелось вернуться назад. Вот так его встретят Армин и Микаса через несколько лет. Если он и они будут живы, конечно… От этих мыслей сжалось сердце в малюсенький клочок чего-то кроваво-красного и отчаянно зудящего, что хотело покинуть его бренное тело, оставив лишь пустующую оболочку. Хотя может без сердца ему будет проще существовать в этом жестоком мире? Так хотя бы он не думал бы о людях, которых ему предстояло спасти, об Армине с его невинной улыбкой, о Микасе, которая будет страшно разочарованна его поступком, о всех своих товарищах и о словах Эйлин: «Героем становится страшно, но это необходимо. Без твоей помощи они не справятся. Никто из них. Нести на себе такой груз ответственности тяжело, но видеть трупы друзей еще тяжелее. Поверь мне». Тихий, едва слышный скрип сапог о мелкую крошку камней. Эрен резко повернулся на месте и посмотрел в ту сторону, где отдавались слабым эхом осторожные, охотничьи шаги. Так ходят все охотники, чтобы не спугнуть трусливую дичь. Этот шаг еще назывался «лисьим», так как эти животные были проворными хищниками, уворачивающиеся не только от оврагов и колючих веток, но и от капканов и пороха, летящего им вслед. Из тени показалась знакомая ему фигура девушки. Эйлин Лейн не произнесла ни слова, а только кивнула головой в сторону, указывая направление. Почему они старались идти незаметно? От кого она пряталась? Но он не решался подать голос, ведь эта операция явно требовала абсолютной тишины. Эрен по глазам видел, как она улыбнулась под маской, довольная его приходом, хотя сама она бы выразилась «смелости». Расскуроченный и переломленный, точно общипанные крылья перелетной птицы, город мрачно молчал им вслед, то ли осуждая, то ли благословляя. Красивое мистичное небо, было укрыто тонкой облачной дымкой с круглыми витиеватыми узорами. Это словно было паранджой для пузатой луны бледного сырного цвета, которая смущалась взглядов ночных гостей, тихо скользящих между разрушенными до земли домами. И только когда они прошли до самого конца канала, где начинался шлюз, не перекрытый железными воротами, Эйлин остановилась и развернулась к Эрену. В призрачном свете обморочного светила ее фигура казалась какой-то нереалистичной, слишком худой, а тени, упавшие на глаза и лоб, делали ее похожей на человека, кто не жил, а существовал… От этого его передёрнуло, а внутри дрогнуло сердце, жалобно заскрипев. Она резко напомнила ему Леви, которого он очень редко, но заставал по вечерам на кухне за чашкой чая с таким же выражением лица — глубоким и задумчивым, обращенным в давние воспоминания, причиняющие боль. Ей было болезненно прощаться с этим местом снова, бросать его на произвол судьбы. Но она ничего по этому поводу не сказала, а из-за ее спины вышли ещё семеро человек с высокими и худыми лошадьми, недовольно выпускающие спертый воздух, цокающими движениями подошедшие к краю плиток. Широкоплечий мужчина с пшеничными, мягкими даже на вид, блестящими волосами, но очень колючими глазами вел крепкой рукой и вторую лошадь, как и высокий рыжий парень с изумительными сапфировыми радужками. Эрен видел их впервые. Они все были статными и надменными, глядя на него свысока. Это напомнило ему первую встречу с разведкорпусом, когда его тут же унизили и побили. Хорошее начало. Из этих людей в масках никто не бил его. Они с ним даже не говорили, как и между собой. Первым в воду прыгнул тот самый мужчина с острым взглядом. Он приземлился в реку с самым тихим плеском в мире, не нарушив даже высокими брызгами гладь ночного воздуха. Затем в воду стали сталкивать лошадей, на спинах которых покачивались небольшие брезентовые сумки, не промокающие в жидкостях. Животные сначала упирались, но затем все же согласно сигали в воду, не так изящно, как их предводитель, а потом медленно и с трудом перебирая копытами, чтобы выплыть на воздух. Все они последовали за мужчиной, неохотно сопротивляясь буйному течению, хлещущему их по коричневым мордам. Дальше стали прыгать охотники один за одним, решительно проламывая водный барьер, чтобы поскорее убраться с Парадиза. Невысокая с короткими слегка волнистыми русыми волосами девушка осталась последней стоять на краю, вместе с Эйлин, которая поправляла ремешки на черной форме или только делала вид, и Эреном, который с опаской смотрел на бурлящую воду. Она обернулась на них двоих, и ее светло-серые, как цвет неба перед самым рассветом, глаза засветились каким-то понятным только ей одной сочувствием. Она смотрела на своего капитана несколько секунд через плечо, трогательно сведя бровки на переносице, а потом резко перевела свой пронзительный взгляд прямо в лицо Эрена. Он едва не отшатнулся назад от того, что почувствовал внутри, точно эта девушка своими небольшими, блестящими в свете звезд зрачками кольнула ему прямо в душу, напоминая ему, что он живой. Однако она не стала его долго мучить и грациозно, как молодая выдрочка, нырнула под воду, где ее уже заждался кареглазый брюнет. — Ты ведь не умеешь плавать, да? — неожиданно подала голос Лейн, заставляя мальчика вздрогнуть. Он уже и забыл, что она стоит рядом. — Мне не у кого было этому учиться, — тихо ответил он. Эрен хотел быть с ней жестче, чтобы она понимала, что она ему не капитан, и они равны, но у него это не выходило. Он слишком привык уважать старших. — Тогда будешь держаться за мои плечи. Не дави, а просто держись. И не паникуй, а то потонем вместе. Справишься? Тот уверенно кивнул, хоть и ком в горле образовался. Эйлин еще несколько раз подергала за кожаную полосочку на плече абсолютно без надобности, а сама украдкой бросила затуманенный взор себе за спину. Он это заметил. Она точно прощалась с местом или ждала кого-то. Но как только она взглянула в странную круглую штуку, то несколько раз нервно моргнула, точно прогоняя навязчивую идею, как муху, а потом решительно и дерзко, в противовес своим предшествующим мыслям, повернулась к юному разведчику, кивая ему на воду. А он кивнул в ответ. Они без труда вышли за стену города, промокшие почти полностью, так как ослиная кожа практически не пропускала ничего через себя, исключая те прорези в виде жабр, которые нужны были для того, чтобы тела охотников не свалились в собственном соку. Но никто не выразил и капли недовольства. Все охотники молча и хмуро вспрыгнули на своих скакунов. Эрен дрожал от холода, который облепил его вместе с мокрой одеждой, вызывая неприятные скользкие ощущения, точно на нем была змеиная кожа. Широкоплечий мужчина подвёл к Эйлин, выжимающей волосы, одного из коней и что-то шепнул ей на ухо. Девушка подняла на него мрачный взгляд, а потом произнесла низким голосом ответ. Эрен хотел расслышать, о чем они говорят, так как ему показалось, что речь шла о нем, но на него набросили какой-то теплый шуршащий плащ и подвели ещё одну лошадь. Только это была не та лёгкая и худая порода с шелковистой, блестящей шерстью, на которой приехали гости, а это был конь, скорее всего украденный у одного из жителей Каранесса. Парень нахмурился, но ничего не сказал вслух, вставляя ногу в стремя. Те двое договорили и разошлись. Эйлин склонила голову на несколько секунд в усталом жесте, но потом быстро взяла себя в руки. От нее разливалась бесконечная усталость, оседая на тяжёлых веках. Эрену было по-человечески ее жаль, поэтому его зелёные буйные глаза с сочувствием обратились к ней. Но затем его животное грубо дёрнули за поводья так, что у него самого качнулись все внутренности, как если бы кто-то потряс банку с соленьями. — Не вздумай брыкаться. Ты хоть и не в нашем отряде, но тебе придется подчинятся капитану. И чуть меньше спеси, Йегер, — с рычащими нотками произнес блондин. — Вели, ты хочешь вернуться или как? — приподняла брови Эйлин. Тот фыркнул и вспрыгнул на коня, точно он делал это всю жизнь. Эрен снова почувствовал холод от влажной одежды и поразился тому, как в такой тонкой фигуре сохранялась такая сила. У Микасы были мышцы, и это было видно даже в одежде, но не у Эйлин. Когда он с долей паники схватился за ее плечи, окунувшись с головой в прохладную жидкость, то почувствовал, насколько сильной она была, гребя против течения. Он несколько раз слишком тяжело опёрся на нее, в приступе страха, когда вода плеснула ему в лицо, так что девушка уходила под воду, смачивая макушку, но она ни слова не ответила, с чувством отплевываясь. Кажется, именно она взяла на себя роль «няньки» для Эрена, поэтому должна была присматривать за ним, нести ответственность за его действия и оберегать. Наконец, они тронулись с места, разбежавшись в ночь, оставляя лишь клубы сухой пыли. Все расслабились, с облегчением расставаясь со стеной. Только два преданных взгляда были полны сожаления — Эйлин и Эрен с трудом отворачивались от каменного плотного полотна. Они мысленно попрощались с этим местом и людьми, которых знали, осознавая, что они вполне могут больше никогда не увидеть ни одну из этих крыш, изумрудных плащей и знакомых серых глаз. Но не на долго. Неожиданно резко раздался свист. Ухо Эйлин, которая замыкала строй вместе с Эреном, уловило свистящий шум. Она успела повернуть лошадь, но не успела ничего сделать. Гарпун резко и жадно, как челюсти голодного волка, вцепился в лодыжку скакуну. Тот, громко заржал, распугивая всех птиц в округе, а потом с грохотом свалился на потресканную землю с редкой пожелтевшей короткой травой. Вели, ведущий строй, молниеносно развернул своего коня, едва не свернув голову животному, и рванул назад. Он уже видел цель, поэтому выставил правую руку, готовясь бескомпромиссно выстрелить. — Отставить, — крикнула Лейн, ловко, как пума, спрыгивая на почву. Она поняла, что если бы кто-то хотел убить, то выстрелил бы в спину, а не так метко в самую тонкую часть ноги лошади. Очень редко, кто обладал таким хорошим глазомером. Остальные охотники тоже развернулись. Кто-то встал щитом между стрелявшим и Эйлин, которая бросилась к подбитому животному и слетевшему с него мальчику, а кто-то понёсся к нему навстречу. Капитан опустилась на колени рядом с Эреном, обхватывая ладонями припавшее пылью лицо. Он поморщился от боли, но всё же приподнялся на локтях. Его хорошо стукнуло головой о землю, однако видимых повреждений не было, а в радужках хоть и плясали шестиугольные звёзды, и все равно Йегер остался целым. — Цел? — тихо спросил затуманенный голос. — Вроде, — хрипло ответил он, потирая опухший лоб. — Тогда поднимайся, — она потянула его за руку, ставя на две ноги. Тут же к ним подскакали остальные, и к ногам капитана шлепнулось, как мешок, чье-то тело, облаченное в плащ разведчиков. Эрен бессознательно бросил взор на Лейн, спрашивая, что происходит, но вместо ответа увидел полные надежды сузившиеся зрачки, ввинтившиеся в сине-белые крылья. Она ждала… Леви? Но огонь надежды быстро угас в ее глазах, и она присела на корточки: — Какой смысл был в твоих действиях? — ровным голосом спросила и пальцами легко откинула капюшон. — Микаса! — нервно вскрикнул Эрен и хотел броситься к ней, но его удержала высокая и надменная блондинка своими худыми кистями. Ему не хотелось верить, что она действительно бросилась за ним. Как она узнала? Следила за ним? Сейчас это было совершенно не важно, ведь она стояла на коленях перед толпой разгневанных солдат, приготовивших свои клинки к бою. Если бы Эйлин не приказала отступить, то ее, как понял Эрен, зам выстрелил бы в Микасу… Не хотелось бы думать, что было бы потом. Это было слишком тяжело для его кружащегося сознания. — Зачем ты подбила лошадь, идиотка? — Вели грубо пнул ее по спине носком сапога. Йегер дико и с чувством посмотрел на него, но он даже не обратил внимания. Ни один солдат не позволял себе бить женщину на Парадизе, поэтому для него это было дикостью. И пусть это было действие скорее полное разочарования и негодования, чем злости, это вызвало нехорошую волну внутри у парня. Ему не нравился Вели от слова совсем. — Займись животным, — отдала приказ Лейн. Мужчина послушно кивнул и отошёл из круга. — Микаса, зачем ты пошла за нами? — Как ты мог пойти с ними, Эрен? — крикнула девушка, сдавливая голос так, чтобы слезы не прорвались наружу. Она не видела никого, кроме своего давнего друга, который стал ей настолько близким, что она не могла вынести разлуки с ним. А Йегер же только молился о том, чтобы ее больше не тронули. — Почему? Что они тебе предложили? Оставь эти мысли. Армин сказал, что можно решить все мирно. — Он ошибается, — качнул головой парень. — Но Эрен… — Твоя фамилия Аккерман? — тихо спросила Лейн. Микаса холодно посмотрела на нее, но всё-таки кивнула. — У тебя сейчас три выхода: ты возвращаешься назад, бьешь тревогу, за нами посылают отряд, который попытается вернуть Эрена, но им это не удастся, так как наши кони в разы быстрее или же ты попытаешься нас убить, но мы сделаем это с тобой и тогда все-таки одному из нас придется взять Атакующего или у тебя есть еще один вариант. Ты пойдешь с нами и станешь одним из моих солдат. Возмущенные взоры тут же полетели в капитана, но она даже и не взглянула на них, не отрываясь от внимательного изучения слегка поцарапанного лица Микасы. Не долго думая, послышался ответ: «Пойду с вами». — Нет! — крикнул Эрен, безуспешно пытаясь вырвать свое плечо из цепких паучьих пальцев. — Не вздумай даже! Это слишком опасно. Ты должна остаться здесь и присматривать за Армином. Но обе женщины и не думали обращать на него внимания. Они говорили на каком-то своем языке, скрестив взгляды, подобно острым шпагам с серебряными гравированными рукоятями. Каждая из них смотрела открыто и остро, не позволяя оппонентке задеть хотя бы кусочек кожи, поранить. Это было похоже на своеобразный боевой танец, где движения отточены до невозможности, но в них нет легкости или пластичности, а только грубая сила и практичный шаг, как в фехтовании. — Хорошо, — кивнула Эйлин, и это был последний изящный и твердый выпад, завершающий быстрый бой, где оба участника остались в равных условиях. Она поднялась и протянула ей руку. — Но ты выполняешь все мои приказы, чтобы я не сказала. Никакой самодеятельности. Аккерман согласно качнула головой и все же приняла помощь, поднимаясь на ноги. Эрен, освобожденный от компании Ирмы бросился к подруге, хватая ее за локоть, будто она сама не в состоянии была подняться. — Микаса, зачем ты это сделала, а? Ну зачем? — парень развернул ее к себе лицом, пытаясь втолковать простую истину — идти с ним опасно. — Пожалуйста, вернись обратно, — и он очень старался не обращать на тоненький и противный голосок, стучащий откуда-то из недр души, где невозможно было солгать: «Пожалуйста, не уходи». Сколько бы он не убеждал себя или кого-либо еще в том, что он ни в ком не нуждается и может быть хоть все время один, но это была ложь. Ему было гораздо спокойнее со своими друзьями, которые стали практически семьей, и, конечно, ему будет в разы проще пережить эту опасную экспедицию, если с ним будет вечно серьезная и сильная Микаса, которая была его опорой все эти годы, поддерживая его своими словами, показывая пример храбрости, заботясь о нем, хотя он не отдавал ей того же. Но он не мог поставить свои интересы и желания выше ее безопасности. Только не теперь, когда он понимал, насколько суров и опасен может быть мир, ведь воюют они больше не против титанов, а против самых настоящих людей, считающих их демонами из преисподней, когда они сами были не лучше самого Сатаны. — Нет, Эрен, — качнула головой она, а кончик шарфа упал с ее плеча, безжизненно свесившись вниз. Он взял его и осторожно заправил под основную длину, обмотанную вокруг ее шеи, а ее ладонь неожиданно легла на его, обхватывая запястье. — Мы ведь всегда были вместе, помнишь? Ты спас меня. — А ты уже сотню раз спасала меня. — Это другое, — уперто свела бровки она. — Я хочу сказать, что… Круглолицая луна беззастенчиво наблюдала за группой людей, сбросив с себя газовое одеяло, сотканное из самых тонких и легких облаков. Она входила в свой пик, поэтому становилась хозяйкой и покровительницей этого не слишком чистого неба. — Эрен, Микаса, — послышался голос Эйлин, которая только-только отдала всем приказ двигаться дальше. Наверняка, она объясняла всем остальным причины своего решения и дальнейшие действия. Взгляд юных бойцов метнулся на труп парнокопытного, с чьей шеи обильно стекала багряная кровь, — садитесь на моего коня. — Но… — выдохнула девушка, все еще не отрывая округлившихся глаз от животного. Она этого не хотела. — Ее травма была несовместима с жизнью. Кость была полностью раскрошена, — прохладно пояснил Вели, вытирая свое лезвие платком. Ну конечно, это сделал он. — Либо она долго и нудно умирала бы от голода и кровопотери, либо ее страдания бы закончились в один момент. — Быстрее, — крикнула Лейн и подошла к лошади замкомандира. Тот услужливо подвел своего скакуна к ней и придержал его, чтобы она смогла беспрепятственно забраться в седло. Затем он тоже запрыгнул позади нее и по-хозяйски взял узду в свои широкие ладони. Эйлин почти сразу устало откинулась ему на грудь и прикрыла глаза. Микаса же села позади Эрена, обхватывая его поперек тела. Вели сделал определенный знак, повернул свою лошадь и сжал коленями худые бока, призывая двигаться вперед. А за ним, глотая пыль, помчались и остальные, в надежде на хорошую дорогу. Дурные мысли, подобные рою навязчивых и болезненно жалящих пчел, о будущем, о возможных развитиях событий, заполняли черепушку, однако ровное дыхание, ласковое тепло, исходящее от близкого контакта, неопределенный, но такой хорошо знакомый запах, прогоняли эту всю чушь, оставляя после себя только что-то похожее на легкий ветерок, приносящий на своих пальцах сочный аромат свежескошенной травы и летний привкус. Он был рад, что Микаса с ним рядом. Настолько рядом, что он ощущает размеренное сердцебиение, отдающееся ему в левую лопатку. Она положила свою голову ему на плечо и будто уснула, хотя на самом деле это было далеко не так. Микаса нервно и неотрывно глядела на то, как кусочки земли вместе с сухими травинками отлетают от припыленных копыт, когда те, сильно бьют о нее. Несмотря на все, у них обоих теплилось нечто солнечное в районе груди, вызывающее в воспоминаниях только самые приятные моменты… — Эрен, подай, пожалуйста, ту баночку, — Карла неопределенно махнула рукой в сторону деревянного комода, а сама попыталась отыскать в ворохе толстых одеял растрепанные иссиня-черные волосы, спутавшиеся на затылке неприятным колтуном. Наконец, у нее это вышло, хоть и с трудом. Мальчик поднес небольшую темную склянку с деревянной пробкой и заглянул матери под руку, пытаясь разглядеть. — Микаса, не упрямься, это всего лишь мазь. Гриша сказал, что если намазать тебе этим спину и грудь, то ты выздоровишь. Девочка, похожая на только проснувшегося галчонка, хмуро высунула голову и посмотрела на женщину, которая пыталась откупорить неподдающуюся крышечку, выколупывая ту ногтем. Она встретилась глазами с мальчиком и тут же отвернулась. Она явно не хотела демонстрировать ему свой красный от постоянного чихания нос и темные круги под глазами. — А ты, — с облегчением выдохнув, произнесла Карла и с чувством макнула несколько пальцев в густую зеленую жидкость, поморщившись от запаха, — принеси кувшин с водой. Ей нужно много пить. Эрен услужливо кивнул и понесся вниз. Когда он вернулся с сосудом, заполненным до самых краев прохладной плещущейся влагой, то Микаса сидела мрачнее тучи, насупленно глядя на его маму. На ей были бинты, обвязанные для того, чтобы получился компресс, а сверху была накинута шерстяная шаль. — У меня все чешется от них, — выдохнула девочка. — Я знаю, милая, — женщина с закатанными рукавами сочувствующими медовыми глазами посмотрела на нее, наклонив голову в бок. — Но нужно потерпеть, ведь это ради твоего же блага. Однако, как только та вышла за дверь, то Микаса стала дергать за белые тряпки, обвивающие ее тело. — Микаса, что ты делаешь? — вскрикнул Эрен, а потом шлепнул ее по рукам, строго сдвинув брови на переносице. — Я хочу их снять, — взмолилась она, как можно жалостнее надув губки, чтобы он ей помог в этом маленьком преступлении, так как узелок прочно был завязан в районе лопаток, и ей нужен был сообщник. — Они очень пекут. — Но они ведь лечат тебя, — он сел на край кровати. — Мама права, тебе не стоит их снимать. И вообще, тебе нужно спать. Так ты быстрее выздоровишь. — Не могу больше спать, — она обхватила свои колени и уткнулась в них носом. Все тело ломило от жара, точно кто-то поджигал ее кости изнутри, распаляя пламя все больше с каждой секундой. Ей хотелось раздеться, но когда она скидывала одеяло, то становилось жутко холодно и зябко, и руки снова начинали дрожать. Почему она не ценила время, когда не болела? Так хорошо было лежать с Армином и Эреном на траве и тыкать пальцами в небо, где проплывали разных форм облака с обрубанными неказистыми краями, распыляющиеся на концах. Она неожиданно вскрикнула от резкого действия. Эрен нажал на ее плечо, положив спиной обратно на постель, шлепнув прямо в перьевые подушки. — А нужно, — безотказно ответил он, качнув головой. Он был очень упертый. Даже Карла постоянно над этим подшучивала. Эрен накрыл ее одеялом, подоткнув с разных сторон, а потом принялся неуклюже поглаживать ошеломленную подругу по голове, как собаку. Девочка была в шоке, поэтому лежала, не шелохнувшись, расширенными глазами уставившись на него. Так ему делала мама, когда он не хотел спать. Тактика «уложить, замотать и погладить» у нее всегда работала безотказно с ним. Только движения у нее, конечно, были в разы мягче и нежнее, чем у него. И пусть сначала он показался Микасе грубым, но со временем она стала ощущать даже что-то приятное в этих детских неумелых ласках. Да и немного погодя он все же приловчился к этому делу, и теперь его пальцы более плавно зарывались в прямые шелковистые волосы. Его миссия была выполнена — Микаса уснула, размеренно дыша через нос, пока ее ресницы мирно легли на бледные с болезненными синеватыми прожилками щеки. И зря она смущалась, так как она была красива всегда, даже сейчас, пока болезнь ненадолго захватила ее разгоряченное тело. Папа всегда прикладывался щекой ко лбу, если кто-то из детей болел. Эрен с умным-преумным видом сделал тоже самое, не поняв, что это могло бы значить, но на лице девочки дрогнула улыбка. Улыбка во сне…что может быть прекраснее?