Спасение

      Ости сладко стонала, царапала мускулистые плечи и спину, извивалась и едва ли не кричала, ощущая приближение кульминации. Хотела, чтобы скрипящая кровать сломалась в доказательство их страсти.       — А мне казалось, что ты приревновала к Люции и даже разговаривать со мной больше не будешь.       Ости скривила опухшие от поцелуев губы. Даже в постели с ней Мальбонте не мог перестать думать о Люции. Что, если всё это время на её месте он представлял несостоявшуюся королеву Ада? Поэтому их последние разы были особенно страстными?       — Она странно себя ведёт, — продолжил рассуждать Мальбонте, откинувшись на подушку и уставившись в серый потолок. Ости попыталась прильнуть к нему, но он лишь грубовато её оттолкнул, — морозится от меня. И глаза будто… одержимые чем-то.       — Неудивительно, — обиженно проворчала Ости, ложась на спину и скрещивая руки на обнажённой груди, — ангелок подобрал мощное средство явно из извращенской коллекции своего папаши…       И тут же побледнела, осознав собственный позорный промах.       — Что ты сказала?       — Давай повторим, — спохватившись, прошептала ему на ухо и задействовала всё своё обольщение. Однако Мальбонте уже сел на кровати, в очередной раз равнодушно отстранившись.       — Что за средство, Ости?       — Я хочу тебя прямо сейчас.       — Что он сделал?       — Можешь меня связать.       — Что с Люцией?       — Может быть, хотя бы на секунду ты забудешь о Люции?! — она вспылила и захрипела, вмиг прижатая к матрасу. Хватка на её горле была пугающе сильной. Не рассчитав, Мальбонте запросто мог сломать ей позвонки.       — Говори.       Промолчи она чуть дольше, потрать несколько мгновений, и он сорвался бы с устрашающей мощью.       — Не знаю… Дино подсыпал ей что-то… Порошок. Скорее всего, это приворот.       Бывшее до этого безэмоциональным, лицо Мальбонте приобрело насмешливые черты.       — Приворот? Бред.       — Бред — это твои мечты о ней, пока её вовсю имеет ангелок, — Ости заскулила, не в силах сделать вдох под стальной хваткой. Лёгкие начинали гореть, а картинка перед глазами размываться. Комната словно превратилась в душную камеру. В камин, из которого нет выхода, но зато есть пламя, в любой момент готовое раскрыть смертельные объятия.       — Ты ему помогла? — раздалось будто из-под толщи воды. Веки опустились сами собой, и язык остался единственной мышцей, продолжавшей подчиняться разуму.       — И не жалею.       В рваном вдохе воздух вновь поступил внутрь, проясняя сознание Ости. Она рефлекторно потянулась к шее, касаясь болезненных синяков, приобретших вид фиолетовых полос.       — Выметайся.       Встряхнула головой, чтобы убедиться, что холодный приказ ей не послышался. Растерянно посмотрела на Мальбонте, до последнего надеясь, что вся его суровость наиграна.       — Что?       Между ними не может всё кончиться вот так из-за Люции.       Он ведь сейчас как обычно усмехнётся и скажет, что просто проверял её. Что Люция никогда не была ему нужна. Что Дино поступил правильно, убрав с пути принцессу, создававшую проблемы.       «Ости, ты лучше всех. После победы ты станешь королевой всего мира. Ты…»       — Пошла вон.       Отец всегда говорил, что погоня за пустыми иллюзиями однажды разобьёт её, сломает и истощит. Унизит.       — Да она… — отца казнили за чересчур длинный язык, а ей вечно затыкали рот, припоминая его судьбу. Надоело, — она никогда тебя не полюбит!       Одним рывком он вытянул её из постели и вышвырнул в холодный тёмный коридор. Голую, с красным и мокрым от слёз лицом.       Ей надоело, и она надоела.

***

      Нежно обхватив руку Дино своими, Люция посмотрела на него влюблённым взглядом. Тем, о котором прежде он осмеливался только мечтать. Он отвечал на её безмятежные улыбки комплиментами, приобнимал за талию, не отпуская от себя, и чуть ли не светился от счастья сам. Для него больше не существовало угрозы войны и мстителя, усмирить которого под силу разве что Создателю.       — Пожалуй, единственный плюс в победе этого ублюдка будет заключаться в том, что если он и вправду за равенство, то отменит запрет, и мы сможем официально закрепить наши отношения.       Люция встрепенулась и подняла голову в поисках искренности в его глазах.       — Ты имеешь в виду свадьбу?       — Да, любовь моя.       — Я согл… — не договорив, Люция замолкла, меняясь в лице. Алые глаза, за секунду до этого сиявшие бесконечной любовью, стали пронзительными в своей серьёзности.       Дино будто замёрз изнутри, терзаясь сотней накативших подозрений. Действие порошка не могло закончиться так быстро — он использовал всё, поэтому ошибиться с дозой не мог. С другой стороны, Люция была сильным демоном, и её организм умел сопротивляться.       — Что случилось? — он заботливо коснулся её локтя, ненастойчиво поддерживая. Люция помассировала пальцами виски, будто борясь с приступом головной боли.       — Ты… — морально он был готов к разоблачению и обвинениям. К тому, что Люция вцепится в его лицо, в волосы, закричит или вообще ударит, — уверен, что хочешь жениться на мне?       Неожиданный в сложившейся ситуации вопрос пронзил его тело отрезвляющей молнией, которая помогла собраться, не опускаясь до заметной паники.       — Это полностью взвешенное, осознанное и взрослое решение.       — А как же отец?       — Мне с тобой жить долгую и счастливую жизнь, а не моему отцу.       Её красивое лицо вновь озарилось улыбкой. В следующий миг как назло стёртой бледностью — Люция едва успела вырваться и отвернуться, когда её вывернуло наизнанку прямо на землю.       Дино вздрогнул, однако секундную брезгливость быстро сменило беспокойство. Он потянулся к Люции, желая придержать длинные волосы, но она не приняла его помощь.       — Всё ещё пытаешься быть моей нянькой, ангелок, — отмахнулась от него, хлёстким движением отталкивая ладонь, и вытерла рукавом рот, — не беспокойся, с затяжным похмельем после глифта я не в первый раз сталкиваюсь.       «У искусственно созданной любви имеется побочный эффект — рано или поздно она заканчивается, что приводит к болезненным во всех смыслах последствиям»       Так было написано в одном из учебников. Или то было предостережением от учителя, которому он раз за разом после каждого урока задавал вопрос о том, насколько плохо ангелу опускаться до приворотов и какое наказание за этим последует.       «Твоё разбитое сердце и навсегда потерянное доверие, если половинке всё станет известно»       Рано или поздно.       Он молился о последнем.       Он был наказан первым.       — Люция.       — М-м?       А вдруг её скверное настроение обусловлено возникшей слабостью? Мало кто будет улыбаться и флиртовать, когда изнутри всё скручивается от тошнотворных спазмов. Люция назвала его «ангелком» по старой привычке, а раздражение — практически её второе имя.       Он опять поддался панике.       — Не шути так со мной, — произнёс как можно мягче, коснулся пальцами предплечья и вновь был отвергнут, — мы же…       — Ладно, я готова признать тебя почти что другом, хотя водиться с ангелами то ещё удовольствие, — каждым словом как ножом по сердцу, как тьмой в светлую душу, — но я умею быть благодарной за помощь.       — Нет.       — Что «нет»?       — Этого быть не может! — он встряхнул её за плечи как сломавшуюся в самый неподходящий момент куклу.       — Полегче, я сейчас за свой желудок не ручаюсь.       От собственной энергии становилось больно. Ангельское очищение очернилось грехом. Похоже роковые ошибки, совершённые из-за женщин, были их семейным проклятием.       — Ты не можешь… Ты согласилась быть моей!       — Когда?       В недоумении Люции не было ни малейшего намёка на фальшь. Вместе с частицами порошка её покинули и воспоминания. Бесценные песчинки времени, проведённого в близости душ и тел.       — Когда у тебя в глифте оказалось приворотное дерьмо.       Только один их общий знакомый постоянно совал свой нос в чужие дела и вмешивался туда, куда не следовало бы.       Люция уставилась на Ади так, словно он только что сморозил нечто нелепое, и не менее ошеломлённо посмотрела на Дино в ожидании смеха и лёгкого укора в адрес рыжего демона с его излишне специфичным чувством юмора.       От каменного выражения на лице ангела ей стало противно. И неожиданно холодно.       — Ты меня приворожить пытался? Серьёзно? Так вот почему меня… — бросила полный брезгливости взгляд на лужу рвоты.       — Я хотел, чтобы ты прекратила… — Дино сцепил руки на затылке и прошёлся вокруг, подбирая правильные слова, — чтобы Мальбонте не задурил тебе голову.       — Поэтому ты решил задурить мне её первым?       — А ты веришь, что монстры вроде него способны по-настоящему любить? Что ты, что Ости — просто легкодоступные игрушки. У нас с тобой может быть семья, а с ним у тебя не будет ничего. Счастье, будущее, потомки — всё это перечеркнётся местью и безумием! Ты сама говорила, что он больной!       — Судя по всему, не только он, — вполголоса отозвалась Люция, наблюдая за импульсивной хаотичной жестикуляцией, обычно не свойственной рассудительному ангелу.       Переглянулась с Ади, но тот лишь беззащитно поднял руки, как бы говоря, что свой долг уже выполнил.       — Я хочу, чтобы ты сделала выбор, Люция, — Дино оказался рядом и вцепился в её запястье мёртвой хваткой, — здесь и сейчас.       — Я тоже, — её возмущённый ответ был перебит властным тоном, и с противоположной от Дино стороны появился Мальбонте, возможно, следивший за ними с самого начала. Таким образом Люция невольно оказалась между двух огней. Небольшое, но стабильное пламя в отчаянии само тянулось к ней, в то время как внушительный обжигающий вихрь самоуверенно ждал ответа. Они оба ранили и оба притягивали, завлекая в повышенный градус страстей.       А она — глоток кислорода, способный разжечь только одного.       — Вы. Оба. Свихнулись.       Или вырваться навстречу ничем не ограничивающей свободе.