Vixere

— Слушай, мне нужны указания, как попасть в Заоблачный предел. Поможешь? Попасть в Заоблачный предел. Три часа ночи, и Люмин нужно попасть в Заоблачный предел. Девушка из всех людей на свете просит помощи у него. Путешественница либо глупа до невозможности, либо играет с ним — Предвестник не мог точно сказать. Выпрямившись и запустив пятерню в волосы, он попытался улыбнуться. Впервые за ночь парень чувствовал, как усталость подкрадывалась к нему, а нарастающая тревога внутри наконец-то успокоилась. Освещенная тусклым светом луны, Люмин смотрела, как он закрывал дверь своего кабинета. — Никогда бы не подумал, что именно тебе понадобится помощь с подобным. Откинувшись на спинку кресла, путешественница закинула ноги на стол. Паймон мирно храпела, лежа у неё на груди. — Я полна загадок, Предвестник. Никогда не угадаешь, что выкину в следующий раз. Однако Чайльд знает человека, который может. Возможным объяснением происходящего цирка могло быть то, что Люмин и предсказательница работают вместе, чтобы невероятным количеством нелепостей отвлечь от чего-то действительно важного. Это уже не первая попытка. Подозрительно косясь на девушку, Тарталья сделал шаг к столу, замирая на месте, словно вкопанный, когда прямо под его ботинком что-то… хрустнуло. — Ты… — опуская взгляд, он сменил улыбку на пустой взгляд. — Сломала моё окно? — Мне же надо было как-то проникнуть внутрь. Глаза Чайльда переметнулись к единственному окну в кабинете, небольшому квадратному вырезу на стене, выполненном в стиле Ли Юэ. Ему всё равно никогда это окно особо и не нравилось, его даже открыть было невозможно, чтобы проветрить помещение. Сейчас же, благодаря Люмин, любезно разбившей стеклянный квадрат, свежий бриз с моря проникал внутрь, играя с его волосами и принося с собой запах специй с улиц города. Люмин скромно улыбнулась. Паймон громко всхрапнула. — Прости за это. — Нет, — он уткнул руки в боки, оценивая разгром. — Всё в порядке, правда. Ты права, нужно же было как-то попасть внутрь. Ей и не нужно было врываться в кабинет, но девушка сделала это. Их глаза встретились в свете луны. Люмин словно сияет сейчас. Блондинка с бледной кожей в белом платье, Чайльд не мог упустить её в темноте. Он зажег свечи, которые достал из ящика стола, когда путешественница начала свой рассказ. — В общем, я здесь, потому что у меня ненадежная карта. Смотри, — она начала раскладывать карту, которая заняла почти весь стол в итоге. — Тут всё криво-косо. Свеча отражалась в зрачках Тартальи, когда он нагнулся к карте. Повсюду виднелись надписи и потекшие чернила. Бисерный почерк, круглые и маленькие буквы, рисунки цветов тут и там, отмечающие, где найти стеклянные колокольчики, траву-светляшку и прочее. Прямо над Мондштадтом большими буквами было написано «Х+Л». Чайльд едва не захохотал в голос, но ему слишком хотелось спать. Он ухмыльнулся, смотря на прочерченные пути к Заоблачному пределу. Всё было верно — названия гор те же, положение и размер, если рассчитывать через указанный масштаб, полностью такие же, как и в жизни. — С картой всё в порядке, не о чем волноваться. — Нет, — она помотала головой и надула губы. — Я постоянно теряюсь из-за неё! Карта абсолютно точная, уж Предвестник-то понимает в подобных вещах толк. Во всём виноваты собственные заметки путешественницы, которая отметила Спрингвейл в полумиле от его настоящего положения, ровно как и гавань Ли Юэ, сползшую на восток, а надпись «океаниды», оказалась намного западнее своего реального местоположения. Он не выдержал, громко засмеявшись. Понемногу Тарталья узнаёт все больше и больше о Люмин. Во-первых, она боится высоты до смерти, а во-вторых, абсолютно ужасно ориентируется на местности. Его соулмейтом должна оказаться уборщица, которая точно была в его кабинете за пару минут до прибытия путешественницы. А не застал парень её потому, что бежал в Банк прямо от предсказательницы, это почти половина города. А может, какой-то воришка испугался внезапного прибытия девушки, которая сейчас сидит в кресле Предвестника. Тем не менее, факт остаётся фактом: Люмин ему не соулмейт. Если Чайльд когда-то женится — если вообще начнёт интересоваться подобными вещами — то выберет женщину, которая вместе с ним будет лазать по горам, и, как минимум, сможет отличить восток от запада. Не эта забывчивая, тупоголовая девушка, которая напоминает тявкающую собаку. Да, так и есть. Тарталья себя хорошо знает. А ещё он прекрасно понимает, что шанс того, что предсказательница права, очень и очень высок, просто Чайльд упускает из вида какую-то маленькую, но важную деталь. А может, старуха и правда пытается надурить его, заставляя запутаться в происходящем. Если Люмин и является той маленькой деталью, то от неё просто необходимо поскорее избавиться. И она больше не должна даже косвенно оказаться вовлечённой в любое происшествие с Рекс Ляписом. — Думаю, этот путь вполне подойдёт, — парень провел пальцем по карте, от гавани Ли Юэ до гор на северо-востоке страны. — Просто иди по этой дороге, не сворачивая никуда. Глаза путешественницы увеличились в размере в несколько раз. — Это дорога? Я думала, какая-то река… Рядом не было ничего даже отдалённо напоминающего реку. С сомнением, Предвестник посмотрел на девушку: — Я думал, ты путешественница. — Я и есть? — Где встаёт солнце? Север, юг, восток или запад? — Я не собираюсь говорить об этом второй раз за сегодня! Второй раз за сегодня. Вот и ответ на вопрос Чайльда. Это всё равно всплыло бы на поверхность, и тогда Тарталья осознал, что пытаться убить девчонку самостоятельно — чрезвычайная глупость. Он предпочитал идти напролом, но слишком поздно понял, к каким отношениям между Фатуи и Мондштадтом привел бы его поступок. Да Панталоне бы ему глотку перерезал, если бы Одиннадцатый хоть как-то повлиял на его дипломатический визит в город ветров. Царица бы уж точно была в ярости, если бы они снова начали пытаться убить друг друга, благослови Селестия её нежное сердце. Значит, Люмин должна умереть «случайно». Новый план нарисовался в голове моментально. — Что, если я отправлю кое-кого с тобой? — Типа, — путешественница скинула ноги с его стола, садясь прямо, в то время как Паймон храпела так, что стены Банка начали ходить ходуном. Тарталья никогда не думал, что феи могут быть причиной такого грохота. — Гид? Кивок. — Да-да, гид, поможет тебе добраться в нужную точку и всё такое. — Не уверена, что хотела бы путешествовать с Фатуи… — Я отправлю лучшего из своих ребят, — технически, Чайльд сам себе лучший парнишка, так что гид занимает почётный второй номер в его личном топ-листе. — Ты будешь в хороших руках. Люмин прищурила глаза, смотря с явным подозрением. На коже девушки смешивались мерцания свечи и серебряный свет луны, льющийся из окна. Она так странно выглядит. У неё нет качеств, типичных для жителей Мондштадта или Ли Юэ. Девушка больше походила на выходца из Снежной: бледная, с высокими скулами… но всё равно что-то в ней не то. Скорее, она просто Люмин, не похожая ни на один из народов Тейвата. А ещё Тарталью смешила её мимика. Девушка смотрела на него с презрением, но уже через секунду сменила выражение лица на задумчивое, затем снова вернувшись к презрению. Чайльд наблюдал за переменами в её лице, пока путешественница в итоге не вздохнула: — Ладно, надеюсь, твой гид не скинет меня с какой-нибудь горы. Предвестник знал, что Люмин умеет летать на планере — он заметил крылья, прикреплённые к её платью на спине. Смеясь, он едва выдавил из себя: — Паймон может скинуть тебя с горы в любую секунду, в чём разница? — Вообще-то, большая разница! Я только заставляю себя ползать по горам из любопытства, меня тошнит каждый раз! Прекрасная картина предстала воображению Чайльда — почетный рыцарь Ордо Фавониус трясётся где-то на скале посреди Ли Юэ, пытаясь не выблевать свой завтрак в пропасть. Тарталья готов заплатить очень и очень много, только чтобы увидеть эту сцену в жизни. — В битве с Двалином, — тихо, на грани шепота сказала девушка. — Мной двигал чистый адреналин. Венти, ну, знаешь, Барбатос, отправил меня летать на планере по воздуху. Уверена, часть меня тогда умерла. Никто из Предвестников, кроме Одиннадцатого, не знал так много о случае с Ужасом Бури. Попасть в его логово было целью Фатуи некоторое время, но проникнуть в это место получилось только с разрушением элементальной преграды. К этому времени дракон уже избавился от страданий, и больше не был замечен. Это был очень спорный вопрос для Синьоры и Чайльда, у которых были разные мнения. Восьмая Предвестница чуть с ума не сошла, когда поняла, сколько всего не может сообщить Царице о битве с Двалином. Чайльду просто нравилось делать то, что ему поручали, Тарталью большее не волнует. Если что-то он и может сделать, то скорее всего отложит на потом. Предвестник выпорхнул из своих мыслей, упираясь взглядом в девушку, что сидит в его кресле. Люмин не может стороны света отличить, даже её взгляд казался смешным. — Ты сама позаботилась о Двалине? Чистой воды любопытство вырисовывалось на лице парня. Путешественница заметила это. Улыбнувшись, она расправила плечи, активно закивав. — Ну да. Венти помогал мне, но он не мог ничего сделать против своего друга, поэтому большая часть работы была на мне. — И, — мозг Чайльда активно заработал, пытаясь вспомнить имена остальных членов Ордо Фавониус. –Кто-то ещё помогал? — Не совсем. Тарталья замер. Он и Люмин смотрели друг другу в глаза, не моргая. Тарталья едва сдерживался, чтобы не поднять подбородок выше, надменно посмотрев на девушку. Он не хотел показывать высокомерие или, не дай боже, хвастовство прямо сейчас, но слишком уже смешным казался ему тот факт, что именно Люмин, вот эта маленькая девчонка сразила дракона. Чайльд снова подумал, что готов дорого заплатить, чтобы посмотреть на такую сцену. — Насколько же ты сильна, путешественница? — Предвестник представил и слёзы, и множество ругательств, без которых точно не обошлось в битве с Двалином. Синьора слишком красочно описала встречу с этой девушкой в Мондштдате, и то, как её легко прижали к земле пара агентов Фатуи, тоже не упустила. Улыбка Люмин погасла, путешественница пришла в ярость от того, что какой-то Чайльд посмел усомниться в её силе. — Знаешь ли, я не раз побеждала в сражениях с богами. Собственно, именно из-за этого я и оказалась в вашем мире. — Прости, но… мне трудно тебе верить. Фраза Предвестника вызвала настоящий погром. Люмин громко хлопнула ладонями по столу, резко встав с кресла, из-за чего Паймон упала на пол, сделав несколько кувырков по паркету кабинета, громко ойкая и крича. Девушка проигнорировала фею, посмотрев на Тарталью с нескрываемой яростью, что заставило его только рассмеяться — мимика Люмин всё ещё казалась ему уморительной. — Хочешь сразиться, красавчик? Так давай же, прямо сейчас. Ну же, пошли. Чайльд, в принципе, не против, только уж слишком напрягает тот факт, что он может случайно её прикончить. Опять-таки, Панталоне перережет ему горло, а Царице это точно не понравится. Но её готовность к битве в любую секунду Тарталья оценил. — Так ты думаешь, что я красивый? — Люми! — Паймон взмыла в воздух, словно стрела, пущенная из лука. Фея схватила путешественницу за волосы, потянув на себя, ногами пиная плечи девушки. — Да почему вы такие! Паймон снился такой хороший сон! — Я хочу, чтобы этот мусорный уродливый гоблин помер! Так он уродливый гоблин, или всё-таки красавчик? Чайльд так и не понял, какое впечатление производит на Люмин. В глазах девушки пылала ярость, заметная невооруженным глазом, но под слоем кипящей злости янтарь хранил совсем другую историю. Тарталья всегда хорошо читает людей — и поэтому предпочитает почти всегда не признавать то, что видит на поверхности. В этот же раз придётся пойти иным путём, чем обычно, чтобы понять, почему путешественница выглядит так, словно вот-вот расплачется от ярости. Девушка всё ещё выглядит уморительно. Честно, Предвестник едва ли мог поверить, что она победила Ужас Бури. Люмин, которую задирает собственный компаньон в лице маленького летающего дьяволёнка, Люмин, которая точно скрывает что-то большее под выражением дикой злости. Ощущение, словно путешественница прячет что-то воистину невероятное. Интересненько. В таком случае, решено. — Я передумал, я буду твоим гидом. Её взгляд моментально поменялся. Паймон замерла в воздухе, глаза расширены, губы приоткрыты. Вдвоём они смотрели на Тарталью так, словно тот только что признался в убийстве, тем самым заставив всё вокруг остановиться. Во имя Архонтов, что у этого рыжего в голове? Чайльд безнадежно попытался сделать вид, что вовсе не разочарован реакцией на свои слова. Отвернувшись от Люмин, чтобы та не смогла прочесть его лицо, как открытую книгу, он устремил взор к окну. — Я бы хотел посмотреть, на что ты способна, путешественница. И это не было ложью. Предвестник заставит Люмин оказаться в худшей из возможных ситуаций, чтобы посмотреть, как та среагирует, огорчит его, или наоборот. А итогом станет внезапный инцидент в Заоблачном пределе, неожиданная смерть путешественницы из-за адептов, элементальной реакции или испытания — тут уж как получится — и следующее исполнение всех планов Фатуи ради Царицы, какую бы цель она ни преследовала. Есть один существенный недостаток: если девушка и правда его соулмейт, то Чайльд сам себе роет яму. Ему придётся путешествовать с той, чья судьба прочно связана с его. Только Тарталья, Люмин и Паймон. Но проблема решается очень легко: более чем очевидно, что путешественница не его соулмейт. Одиннадцатому Предвестнику не свойственно жалеть о своих словах, но в этот самый момент Чайльд понял, насколько абсурдно то, что он только что сказал. Напомнив себе, что предсказательница лишь жалкая обманщица, он выдавил из себя дипломатическую улыбку и повернулся обратно к Люмин, встречаясь с её озадаченным взглядом. — Думаю, будет весело. И, вообще-то, путешественница компенсирует кое-что — Тарталья не совсем понимает, что именно — она примет вызов. — В таком случае, Предвестник, — Люмин и Паймон переглянулись, в их глазах сверкнул заговорщический блеск. — Выбери самую опасную дорогу к Заоблачному пределу! Эта девчонка сама себе могилу роет. Чайльд уважает её уверенность в себе, и это будоражит его ожидания от будущего приключения. Соулмейты, звёзды и судьба отошли на второй план, их заменило предвкушение испытать способности путешественницы. Тарталья ждёт разочарования. — Встретимся у северных ворот через пару часов. Это будет длинное путешествие для нас двоих, девчуля. Не опаздывай.

* * *

Люмин опаздывает только и только тогда, когда сама этого хочет. Очевидно, что она будет на месте вовремя. — Никто ничего никогда не согласовывает с Паймон! С чего бы это? Она не слишком уважаема? Слишком маленькая? Слишком маленькая. Точно слишком маленькая. — Мне жаль, я просто так разгорячилась, как и всегда, — Люмин и правда было стыдно перед Паймон за то, что она приняла предложение Предвестника присоединиться к их путешествию, не обсудив ничего с феей. Ей придется наравне с путешественницей мириться с постоянным присутствием Чайльда, а меньшее тело означает большую концентрацию злости — в таком случае из Паймон получается бомба замедленного действия. — Этот придурок взял меня на слабо. Фея лишь вздохнула в ответ. Паймон почувствовала себя так, словно состарилась в ту же секунду, когда упала с внезапно вставшей посреди спора с Чайльдом девушки. Проснуться и первым делом увидеть двух спорящих идиотов было так же увлекательно, как фея себе и представляла — а ведь такое придётся терпеть всё путешествие. Паймон облетела вокруг девушки, остановившись прямо напротив её лица, уткнув руки в боки. Люмин замерла, смотря на фею, которая закрыла путешественнице весь обзор. — Этот урод, вылезший из грязной канавы, просто дожидается момента, чтобы придушить тебя во сне! — Не говори глупостей, — Люмин машинально прикоснулась к карману, в котором лежит Печать Согласия. — Он просто хочет помочь нам и, быть может, устроить какое-то испытание для меня, но нет причин беспокоиться, он довольно дружелюбный. — Люмин правда считает Предвестника дружелюбным? Если говорить так, то звучит и правда глупо. Но Чайльд так мил в общении. Он защитил её во время Церемонии Сошествия, когда за ними погнались Миллелиты, ни слова не сказал, когда увидел путешественницу и узнал о том, что она разбила в его кабинете окно, стащив вкусности из ящика стола — хотя, он мог просто не заметить этого — и даже спокойно отнёсся к тому, что девушка называет его уродливым гоблином. У него появилось много новых причин за последние сутки, чтобы прикончить Люмин, но, судя по тому, что та ещё дышит, даже и не думал об убийстве. — Паймон знает, о чём ты думаешь, — голос феи стал непривычно низким, её слова звучат, как угроза. — Люми просто снова стала слишком доверчивой. Как давно мы в последний раз говорили об этом? Они говорили буквально несколько часов назад. Паймон будет контролировать Люмин и её эмоции, но фея даже близко не стоит с Итером, у неё не было человеческих навыков, которыми обладал её брат. В конце концов, Люмин стоит попробовать хотя бы не верить всему, что она слышит. Путешественница считала, что хорошо справляется, она даже оскорбила Чайльда, не сгорев от ярости. Это явный прогресс. Но факт остаётся фактом — Паймон права. Они не имеют ни малейшего понятия, что творится в голове у Тартальи. Вздыхая, девушка сделала шаг назад и опустила взгляд. — Я не знаю, почему вообще согласилась. Думаю, всё либо из-за него, либо из-за другого странного офицера Фатуи… — Либо Люмин стоит запомнить стороны света. — Да я зна… Слушай, я не хочу снова возвращаться к этой теме, — очередной вздох и закатывание глаз. — Мы встретимся с ним через час, всё уже было обсуждено, время вспять не повернуть. — И ты в предвкушении того, как будешь испытывать Предвестника на прочность? — Именно. — Ага, — Паймон закатывает глаза, отлетая и делая сальто, её волосы плавной волной преследовали свою хозяйку, слушаясь движения ветра. — Паймон думает, что принимать важные решения, не поспав, плохо для вас обоих. Звучит очень похоже на правду. Люмин не ожидала, что Чайльд ворвётся в свой собственный кабинет в три часа утра с криком «Я тебя поймал!» Интересно, кого вообще он ожидал поймать, уж точно не путешественницу. Девушке не нравится быть разочаровывающим фактором, но в этот раз ей нужно было место для ночлега, и предполагала поспать в кресле Тартальи до самого утра. Как итог, не поспала ни она, ни он. Два часа всё равно слишком маленький отрезок времени, чтобы его учитывать. Люмин прошла дальше по улице, наблюдая, как лавочки с различными закусками, кафе и рестораны готовятся к открытию. Путешественница может позволить себе купить только простейшие продукты вроде соевого соуса или перца. Всё из-за того, что слишком много моры заработать не получается, да и проблем раньше с охотой не было. Девушке стало интересно, возьмёт ли с собой Чайльд целую сумку, полную различных ингредиентов, чтобы делать большие порции блюд каждую ночь — Сян Лин постоянно баловала Люмин подобным. Но Чайльд может оказаться таким же бездушным и механическим созданием, как Катерина. Возможно, вся еда в его ящике стола была лишь для того, чтобы казаться похожим на человека. Первой вещью, которую Люмин заметила в Чайльде, когда тот ворвался в свой собственный кабинет, были круги под глазами и растрепанные волосы, словно он только встал с кровати. В его волосах отсутствовала привычная маска, ровно как и его привычный наряд, создавая впечатление, что Предвестник выскочил прямо из кровати и понёсся в свой кабинет, по улицам, сломя голову, в надежде кого-то там поймать. Они оба тогда выглядели лишёнными сна в одинаковой степени. Их путешествие начнётся через час. Предыдущие шестьдесят минут Люмин потратила, гуляя с Паймон по гавани Ли Юэ, время от времени перебегая туда-сюда через узкие улочки, прячась от Миллелитов. Путешественница едва ли может представить, что собирается делать. Отправиться в путешествие с Тартальей. Девушку больше волнует то, какую форму развлечения он имел в виду, а не вероятность быть убитой им. Люмин вполне способна надрать зад какому-то долговязому рыжику, не важно каким высоким и опытным в бою он является. У неё получится. — Паймон просто думает, что ты выглядишь отвратно, — мягкий упрёк с примесью беспокойства. — Предвестник тоже, словно вы оба сегодня не спали. У Люмин сегодня поспать не получилось, но ей не кажется, что у этого есть какие-то негативные последствия. — Так даже лучше, от отсутствия сна он потеряет бдительность, и я смогу столкнуть его с горы. — Но ты тоже потеряешь бдительность из-за отсутствия сна! — Мне не привыкать, — она скользнула под мост, укрываясь от взглядов Миллелитов. — Готова спорить, что он разбалованный и капризный, и никогда не путешествовал сам по себе. Паймон едва ли может быть уверена, что это так. В редкий момент размышлений фея летела в паре сантиметров от плеча Люмин, ступающей по мелководью под мостом. Солнце начало медленно подниматься из-за горизонта, отбрасывая на землю тени Миллелитов и обычных прохожих влево. Путешественнице хотелось верить, что она пришла к нужным воротам. Паймон вздохнула, опускаясь на плечо Люмин. — Обещай Паймон, что будешь хоть немного готова, если он попытается нас убить. Но девушка всегда хоть немного готова. Даже не просто готова, нет, она идеальный пример находчивости и бдительности. Или ей нравится так думать. Итер часто говорил, что она — идеальный пример, но, если честно, Люмин кажется, что он просто пытался подбодрить её. Её старший брат всегда так делал, как и все другие старшие братья, а путешественница, как и все другие младшие сёстры, верила ему на слово. Девушку бесит тот факт, что солнце так рано поднялось, иначе было бы намного проще покинуть Ли Юэ и не оказаться пойманной Миллелитами. Она заметила на воде тени, напоминающие знакомых солдат. До встречи с Предвестником остаётся ещё сорок пять минут, но его очертания Люмин тоже может заметить на воде прямо сейчас. Они оба пришли слишком рано. Возможно, Чайльд так же взбудоражен предстоящим испытанием, как и она, а может, ему просто не пришлось долго паковать вещи. Что он вообще может с собой взять? Кости и секретные письма от самой Царицы, образец крови его врага? Звучит правдоподобно. Люмин замерла, когда тень предвестника начала двигаться. Он сделал пару шагов, останавливаясь прямо на мосту над её головой, поднимая голову к небу: — Люми, это ты? Её тень дрожала на речной поверхности. — А ты кого-то другого ожидал в такое время встретить под мостом? — Да, может быть, тролля? Тролль. Путешественница вполне может сойти за одного из них благодаря тяжелому взгляду и урчащему животу. — Встретимся у пруда выше по течению? — Как романтично, — он смеётся. Люмин смотрела за движениями его тени, краем глаза не забывая наблюдать и за Миллелитами поодаль. — Увидимся, любовь моя. Смешок, ещё один. Незнакомый. Старый и мудрый. — Юная любовь, как мило. — Не так ли? У нас будет, как минимум, девять детей, — ответил Чайльд кому-то. Девять детей, вот ужас-то. Смех Тартальи подобен колокольчикам на ветру, скрывающий что-то более глубокое за собой. Люмин последовала за движениями его тени дальше по реке, пока не увидела его самого на краю моста. Он широко развёл руки, словно хотел обнять её. — Рановато ты пришла, малышка. Настолько сильно скучала по мне? Люмин поднялась на каменный холмик, чтобы встретить его. Предвестник выбрал прекрасное место, которое не просматривается Миллелитами. Путешественница и Паймон смотрели на него одинаковым убийственным взглядом. — Ты тоже пришёл рано. Если я не ошибаюсь, — глаза девушки метнулись к солнцу, окрасившему небо в оранжевый оттенок, выверяя угол, под которым небесное светило поднялось над землей. — До нашей встречи ещё сорок пять минут. Ты, должно быть, впечатлён. — Не могу не согласиться, — его улыбка, словно солнце, словно громадный шар горящего газа, взрывающийся и разрушающий целую вселенную. Чайльд слишком сильно светится от счастья в такую рань. Он проснулся и пел с птицами? Танцевал в лесу вместе с белками? Как можно быть таким радостным? — Ты знаешь, что будешь в порядке? Я услышал твой разговор с Паймон, — парень сталкивается с феей взглядами, и на долю секунды в его глазах мелькает холодная сталь. — Я клянусь честью своей семьи, я не трону тебя даже пальцем. — Ты не притронешься, но можешь прибить или выпотрошить. — Последний вариант очень нелепый, знаешь ли, будет довольно грязно, а я ненавижу убираться. — Разве ты не очарователен… — Я пытаюсь, — он усмехается себе под нос и ведёт ее в сторону дороги, достаточно далеко от любопытных глаз Миллелитов. — К слову, я удивлён, что ты согласилась на всё это. Люмин тоже. Итер бы на её месте сделал бы с точностью до наоборот. А будь он здесь, так точно попытался бы её остановить. Уткнув руки в боки, она вздёрнула подбородок: — Я очень удивительный человек, могу перерезать тебе глотку в любой момент, а ты ничего не сможешь сделать против! Паймон взвыла, то ли от явного смущения, то ли от едва скрываемого страха. Чайльд подмигнул ей через плечо: — Давай займёмся этим после того, как придём в долину Гуйли. Там есть местечко с тремя стражами руин, я бы посмотрел, как ты сразишься с ними… Ты не взволнована? Не совсем. Обычно девушку распирает от впечатления, которое на неё оказывает буквально всё на Тейвате, но показывать эту сторону себя перед Предвестником — глупо. — Давай-давай, не отставай, — он снова смеётся, берёт Люмин за руку, тянет её подальше от взглядов Миллелитов к каменным ступенькам, выбитым прямо в земле. Нетерпеливый, как путешественница от него и ожидала, тянет её за запястье к холму, заставляя спотыкаться то тут, то там. Чайльд снова улыбается солнцу, уже поднявшемуся достаточно высоко, таща за собой Люмин, как маленького ребёнка. — Рада оказаться против трёх стражей руин? Да я в восторге, — она хмыкнула. — Правда? — Нет. — Будет классно, тебе понравится! — Будет классно? — Да, типа как на пикнике. Как на пикнике. Ему подходит титул «Чайльд», этому парнишке, таскающему её по холмам Ли Юэ ради драки с тремя стражами руин. Девушка представила, какого иметь такого активного сына с шилом в одном месте. Путешественница в который раз за свою жизнь поняла, что никогда не захочет иметь детей. Ноги Тартальи намного длиннее, чем у Люмин, и это только делает всю ситуацию хуже — она просто не может идти так быстро, как делает это он. Возможно, таким он становится из-за отсутствия сна, полностью маниакальным. И нервным. Нервозность ему явно не к лицу. Она опускается на его плечи тяжелым одеялом, заставляя задыхаться от своей тяжести. Люмин продолжает тащиться за ним, наблюдая за положением его плеч и шеи, как они напряжены из-за стресса. Его волнение утихло, а сам Предвестник почти бежал. Девушка переглянулась с Паймон, в их глазах виднелось любопытство. Не каждый день Предвестники ведут Героиню Мондштадта через Ли Юэ, переполняемые эмоциями. Архонты, что с этим парнишей не так? — Паймон думает, что он под наркотиками. Люмин едва не захохотала, когда фея прошептала ей это на ухо. Паймон схватилась за прядь волос путешественницы, потому что даже в полёте невозможно успеть за Чайльдом, проще побыть буксиром. Люмин вырвала свою руку из пальцев Тартальи. — Ты под наркотиками? — Прошу прощения? — парень обернулся, нахмурившись. — Единственный наркотик во мне сейчас — это адреналин из-за ожидания битвы. — Ты отвратителен. — Есть немного. Но тебя удивит, какой я не отвратный на самом деле. — Я тебе не поверю. — Не то чтобы я не ожидал этого, — ещё одна улыбка, чуть более застенчивая, чем предыдущие. — Но о чём ты тогда подумаешь? Я понимаю твою точку зрения, но будущее такое непредсказуемое, — он притрагивается рукой к подбородку, словно о чём-то задумывается. — Только наши действия решают, что будет дальше, не думаешь? Он похож на переодетую лесную принцессу. Или на мудреца, живущего на вершине горы, пьющего воду из покрытых мхом ручьёв. Это было единственное объяснение. Кипя от гнева, Паймон подлетела к Чайльду. — Как много сегодня спал господин Предвестник? — Ни единой минуты. Почему ты спрашиваешь? Это всё объясняет. К сожалению, Люмин с ним на одном уровне недосыпа. Девушка идёт за Тартальей, предпочитая не подставлять ему свою спину. Они с Паймон переглянулись с хитрыми улыбками, когда парень оставил их чуть позади, идя по дороге. Постоялый двор Ваншу виднеется где-то далеко-далеко впереди, рукотворная гора с собственным горизонтом. Так началось приключение путешественницы и Предвестника. — Я уже начинаю привыкать, — Чайльд заводит руки за голову, закрывая глаза. Тарталья вздыхает, наслаждаясь утренним ветерком. — Тут намного лучше, чем в городе. Люмин в корне с ним не согласна. Она так часто попадает в различные передряги и битвы вне городов, что быть в том же Ли Юэ кажется маленьким отпуском. — Ты не очень много путешествуешь, не так ли? — Обычно у меня нет на это времени, — он посмотрел на неё через плечо, в его взгляде сложно прочитать какие-то эмоции, только что-то приятное и ностальгическое. — Я иногда путешествую, чтобы выбить из некоторых людей долги, ничего больше. — Это часть работы, — она направила свой взгляд куда-то в спину Предвестника. — Полагаю, это омрачает всё удовольствие. — Есть немного, но всё-таки это неплохо. За пустой болтовнёй прошёл час. Статуя Гео Архонта привлекла внимание Чайльда — у неё нет глупой шляпы, лишь капюшон, но Тарталья всё равно уверен, что под ним прячется блестящая лысина. Потом Паймон провела не очень интересную лекцию о различии вкусов цветов Ли Юэ, пока Люмин подавляла желание упасть лицом в землю от полного изнеможения. У путешественницы и Предвестника идёт настоящая негласная битва — кто же свалится первым? — и девушка ни за что в неё не проиграет. Долина Гуйли — почти полностью равнинная местность. Это самая нетронутая людьми часть Ли Юэ, тут можно встретить разве что Миллелитов. Когда Люмин и Чайльд проходили мимо их смотровой башни, она использовала Тарталью, как щит от стражей Ли Юэ. Он только усмехался, проводя рукой по её волосам: — Не волнуйся, сомневаюсь, что эти ребята в курсе вчерашнего. Она метнулась назад, спотыкаясь о собственную ногу, но Паймон вовремя спасла её от падения, упершись в спину. — Новости распространяются быстрее, чем ты думаешь, я просто хочу избежать ещё одной драки с ними. — Ага, — Тарталья кинул в их сторону пустой взгляд. — Но они все равно какие-то скучные. Путешествие продолжается с легкостью. Люмин не пыталась выведать какие-то подробности жизни Предвестника, тот делал то же самое. Устанавливая незримую стену между собой, они говорили о способах заточки мечей, прерываясь на неожиданные лекции от Паймон — на этот раз она поведала о различии вкусов рыбы, и Чайльд, к удивлению путешественицы, горячо обсуждал некоторые из них с феей, как настоящий мастер своего дела. Люмин заметила его спокойствие. Он деловито шел перед ней, словно они друзья всю свою жизнь. В каком-то смысле, это даже мило, завести такого друга помимо Паймон и самой себя. Путешественница снова напомнила себе, что нужно быть начеку. Они приблизились к руинам уже в обед. Плечи Тартальи напряглись ещё сильнее при виде разрушенных и покинутых людьми сотни лет назад стен, возвышающихся за холмом. Он шумно втянул воздух, явно удовлетворенный открывающимся видом, сонно улыбаясь Люмин. — Вот мы и пришли, здесь где-то восемь стражей руин, но я не буду заставлять тебя сражаться со всеми. Девушка наполовину закрыла глаза, зевая, когда Чайльд начал говорить. Заставляя себя сфокусироваться, она приняла самый бодрый вид из всех возможных, который она только могла показать сейчас, уверенно сказала: — Я бы хотела побить всех восьмерых, да, я точно смогу. — Ну, пятеро из них не активируются. Я так и не понял, как заставить их проснуться… Люмин ни за что не признается, но три — намного лучшее число сейчас. — Тогда… в следующий раз, видимо. — В следующий раз, — Тарталья по-дружески похлопал путешественницу по плечу, словно подбадривая. — Давай же, мне интересно посмотреть, как ты справишься. Это был первый раз за всё их путешествие, когда девушка позволила руке Чайльда задержаться на её теле. Уставшая, она чувствовала дрожь в своих коленях, но ухмылка Предвестника, которая не сходила с его лица, пока он продолжал подталкивать Люмин к руинам, помогала взбодриться. Обеспокоенно, Паймон держала её за прядь волос, нахмурив брови. — Паймон считает, что сначала надо поспать, — путешественница замотала головой на это. — Ну, знаете, чтобы быть готовой к схватке. Тёмные круги под глазами парня и девушки были одинаково большими. — Я в порядке, — отозвался Тарталья. — Да кто бы сомневался. — Мы в порядке, — Люмин почти прорычала эти слова, заметив стража руин, сидящего неподалёку. — Я смогу это сделать, мне приходилось сталкиваться с вещами похуже. — Ты ведь и с богами сражалась, не так ли? — Предвестник невинно улыбнулся. — Именно! Даже не смей сомневаться в моих силах, — отодвигая усталость на второй план, Люмин ткнула пальцем в грудь парня. — Я покажу тебе то, чего ты не мог представить даже в самых невероятных снах. — Оу, — Паймон спрятала лицо в своих ладонях. — Не говорите Паймон, что Люмин снова хочет сделать это. — Снова сделать что? — Самую глупую вещь, которую ты когда-либо увидишь, — фея вздохнула. Обещание Люмин и предсказание от Паймон только глубже врезались в голову Чайльда. Он продолжил смотреть на путешественницу, ухмыляясь всё сильнее и сильнее, когда его сердце пропустило удар. Она такая энергичная, в ней буквально горели решимость и соперничество. Никто никогда не показывал Предвестнику своё желание сразиться с ним, кажется, прошли сотни лет с момента, когда кто-то обещал Тарталье показать нечто новое. Он сомневался, что это оправдает её слова, но всё равно был взволнован. — Давай же, девчуль. Покажи, на что ты способна. Люмин, уткнув руки в боки, прошла вперёд. Страж руин оставался неподвижным, пока девушка искала достаточно большой камень, отломившийся от стены. — Я придумала это, когда случайно уронила свой меч. — Люми не роняла меч, — вмешалась Паймон. — Ты дала его Эмбер, когда она уронила свой лук. — И Эмбер не имела понятия, что с ним делать. — Так вот, Люми нашла камень… Эти двое и правда знают, как заинтересовать кого-то своей историей. Парень вздохнул в предвкушении. — И что? — И, — Люмин подняла камень с земли, по размеру чуть больше её ладони. — Я поняла, как одним ударом вырубить стража руин. — Это невозможно, — Чайльд усмехнулся. — Вообще-то, возможно. Я покажу тебе. — Она жульничает, — Паймон перешла на шёпот, когда Люмин подошла к стражу руин, который моментально активировался. — Люми использует анемо, чтобы камни летали быстрее. — А, я вижу, — Тарталья понятия не имел, что у девушки есть Глаз Бога. Она вообще никак это не показывала. Чайльд предпочитает крепить свой Глаз Бога на ремень, чтобы все вокруг его видели, никогда не понимал, почему кто-то предпочитает их скрывать от посторонних глаз. И Предвестник уже точно не мог представить, что кто-то будет использовать анемо, чтобы посильнее ударить камнем по стражу руин. Люмин выводила из себя звук, который производил робот перед ней. Звучало, как неизвестный язык, на котором пытается говорить мертвец, смешанный со скрипом механизма. Когда страж руин встал, путешественница вздрогнула. Все эти роботы действуют по одной схеме. Шаг вперёд, поворот, затем ракеты и хлопок руками. Она могла сделать так, что страж руин не начнёт использовать свои ракеты, либо же ударить камнем. Чувствуя взгляд Чайльда на своей спине, девушка рванула вниз по ступеням, слушая, как нога стража руин разбивает полуразрушенный каменный пол. Люмин развернулась, ухмыляясь. Паймон взвыла где-то за её спиной: — Не промажь в этот раз! — Поняла! — закрыв один глаз, путешественница прицелилась. Чайльд прикрыл рот рукой, надеясь, что его не будет слышно за ревом робота. — Если ты провалишься, всё в порядке, я не буду тебя осуждать! — Заткнись! Ожидания Тартальи были напрасны. Люмин слишком поглощена метанием камня в стража руин, и Предвестник был уверен, что её навыки на словах были явно преувеличены. Чайльд внимательно проследил, как путешественница замахнулась рукой, делая глубокий вдох. Вспышка цвета морской волны от анемо метнулась вокруг её тела, и снаряд отправился в свободный полёт. Камень прилетел прямо в лицо робота. Он застыл, трещины, напоминающие паутину, расползлись по его голове. Снаряд Люмин застрял в своеобразном глазу, механизмы внутри стража руин заскрежетали, останавливаясь. Робот упал на колени, обезвреженный также быстро, как и активированный. Люмин наступила на тело механического трупа, кладя ладони на талию. Воцарившаяся тишина, словно толстое одеяло, укрыла все вокруг. Чайльд чувствовал своё сердце где-то в желудке. По ощущениям, он словно проглотил рой ос одним махом. Путешественница так прекрасна в лучах солнца. — Я же говорила, что смогу сделать э… Почему ты смотришь на меня так? Тарталья взял себя в руки, отводя взгляд в сторону, чтобы девушка не прочитала все его эмоции по лицу. — Тебе просто повезло, давай ещё раз. — Ладно, — она надменно прошла мимо Предвестника. — Я всё равно докажу тебе, что способна на это. Осы продолжали биться в желудке парня, раня каждый сантиметр, когда тот проследил взглядом за уходящей Люмин. Путешественница снова принялась искать подходящий камень, разочарованно мямля что-то о том, как же сильно она устала. Но, вообще-то, она жульничала, и битва в корне отличалась от той, которую ожидал Чайльд, но страж руин в итоге был повержен, как Тарталья и просил. Он не уточнял, как именно надо убить робота. Сердце Предвестника решило заняться спортивной гимнастикой, но парень решил, что просто устал. Адреналин, все дела. — Эй, — Паймон ущипнула мочку уха Чайльда, обращая на себя внимание. — Хватит так смотреть на Люми. Не думай, что Паймон не знает, что означает такой взгляд. — Какой взгляд? — мягко отталкивая фею пальцами, Тарталья улыбнулся. — Я не могу быть удивлённым? — Не так! — Не как? — Вот так! — Паймон сжала кулачки, угрожающе помахав ими в воздухе. — Оставь свои мыслишки при себе, помойный тролль! Помойный тролль. Ужасные прозвища становятся всё лучше. Чуть поодаль от них, Люмин подняла с земли новый камень, крича: — Эй, помойный тролль, не хочешь попробовать грохнуть вон того вместе? О, Архонты, он хотел этого больше всего на свете. — Давай, принцесса, посмотрим, чей удар приложит его к земле! Чайльд подбежал к ней, и они обменялись ухмылками, а в глазах обоих плескалось предвкушение. Тарталья осознал, что впервые, спустя столько лет, наслаждается чем-то. Он напомнил самому себе оставить эти мыслишки.

***

Тарталья довольно легко понял, почему у Люмин так развит топографический кретинизм. У путешественницы просто отвратная концентрация внимания. — Вот это да, посмотри! Вау! А это ещё что такое? О, Архонты, вот это рыбина, Паймон, глянь! — Вот это да, неплохая! — заинтересованная Паймон подлетела к речке. — Паймон ни разу не видела такой аппетитной рыбки! — Я поймаю её, — Люмин прошла чуть дальше нескольких лилий на мелководье, опускаясь на колени. — Я слышала, что если положить руки в воду надолго, то рыба сама приплывёт к тебе! — О-о-о, давай! Паймон ужасно голодна! Чайльд наблюдал за этой сценой со смесью ужаса и изумления. Он не был чопорным. Не был строгим, едва ли кто-то в его семье был. Его отец научил его смеяться и наслаждаться течением жизни, контролировать то, что можешь, и позволять случаться остальному. Это ключ к пониманию природы, вселенной, животным, растениям и небу. Тарталья и по сей день уважает это правило насколько вообще может. А ещё его отец научил Чайльда не совать руки в незнакомые водоёмы. Не то чтобы парень собирался останавливать Люмин. Да и слова отца про руки и воду относились к Снежной и её ужасающей флоре и фауне. Ядовитых рептилий на родине нет, но есть вещь пострашнее — холод. А вот в Ли Юэ любая прогулка по мелкой реке могла окончиться печально, если наступить на ядовитую змею, которых тут пруд пруди. Опять-таки, Предвестник даже и не думал останавливать путешественницу. Лучше он немного передохнет, присядет на минутку, даже если до постоялого двора Ваншу рукой махнуть и готовить ужин своими силами нет никакого смысла. — Мне показалось, что что-то проскользнуло по моей ноге! — девушка взвизгнула. — Оно было… склизким. — Иу… Давай-ка дальше, Паймон не видит тут никаких змей, всё будет в порядке. Они всегда такие? Подобное происходит уже не в первый раз с момента, когда Люмин и Чайльд покинули руины, наполненные стражами руин. Тарталья выиграл соревнование, немного сжульничав — встречаясь с анемо, его гидро создавало рассеивание, ускорявшее камень в несколько раз. И сразу после этого понял, как легко отвлечь путешественницу от чего-то. Сначала девушка собирала цветки-сахарки. Потом побежала за птицей, надеясь поймать её и съесть на обед — у неё не получилось. Затем остановилась поболтать с каким-то путешествующим торговцем — за эти пятнадцать минут парень зачистил лагерь хиличурлов поблизости. Только после этого Чайльд понял, какого это — путешествовать с Люмин. Она забывала, куда шла, отвлекаясь на что-то блестящее в метре от самой себя, пока Тарталья сражался со всеми монстрами, которых они только встречали. Они сработались, если вообще так можно сказать. Таким образом, можно с лёгкостью понять, почему Люмин с трудом ориентировалась на месте, держа в руках карту. Её сознание и глаза были везде и нигде одновременно, никогда не концентрируясь в нужном направлении. Даже видя вдали постоялый двор Ваншу, она выглядела максимально потерянной. Это прекрасно, подумал Предвестник, бежать в любую секунду куда душе угодно, делать то, что ты хочешь. Настолько же, насколько парень любил свою работу, он чувствовал полное отсутствие свободы. Ни капли не похоже на жизнь Люмин, которая сейчас сидела на коленях в воде, в надежде схватить рано или поздно рыбу голыми руками. Она такая беззаботная просто потому, что живёт по-другому. Парень сел прямо за ней, вздохнув, скрещивая ноги. Тихо. Вот что ему нравится в Ли Юэ, такое же странное, как тёплый климат и нежный ветер. — Выкинь ты такое в Снежной, твои руки замерзли бы и отвалились. Путешественница посмотрела на него широкими глазами, её руки всё ещё были опущены в воду. — Серьёзно? Прям вот так и отвалились бы? — Ага. — А ты же… У тебя гидро Глаз Бога, значит, легче замерзаешь? — Наверно. У меня не было особых проблем с этим, — он задумчиво нахмурился. Паймон села на бедра Люмин, используя её, как кресло. — Паймон слышала, что в Снежной постоянно очень холодно. — Ага, прямо как бесконечная метель. — Тогда как ты не замерзаешь? — Я… — хороший вопрос, Чайльд правда никогда не сталкивался с такой проблемой. — Без понятия. Думаю, просто слишком быстро двигаюсь. — Знаешь, — путешественница наклонилась к воде, пытаясь найти хотя бы намёк на рыбу поблизости. — Я слышала, что люди с гидро Глазом Бога всегда скользкие. — Скользкие? Она подняла свой взгляд на Тарталью. — Ага, типа как мокрые всё время. А из-за большой влажности в подмышках может вырасти мох. Кто ей такое сказал? Предвестник прищурил глаза, смотря на Люмин. Он едва ли мог сейчас посмеяться над девушкой, скорее теперь она злила его своей беспечностью. — Можешь мне поверить, в моих подмышках отродясь не было никакого мха. Путешественница посмотрела на парня так, словно едва ли могла верить ему. Чайльд мог бы спросить у неё, выглядит ли он влажным сейчас, потому что его стрелы и правда обливали водой всё вокруг. Люмин вздохнула и отвернулась, смотря в воду. — Мы испугали рыбу разговорами. — У рыб есть уши? — Паймон шокировано подпрыгнула. — А где? — Хороший вопрос. Этим двоим не достаёт в эрудиции, но смешить Тарталью получается с лихвой. Он откинул голову, хохоча в голос. Люмин загребла воду ладонями, обливая его. — Замолкни, скользкий! — Сама такая, — он стряхнул кусок водорослей с её руки. — Ты всё ещё думаешь, что сможешь таким способом поймать рыбу? — Я есть хочу. Девушка перекусывала яблоками и закатниками весь день, а ещё стащила кусок мяса из лагеря хиличурлов — того самого, который зачистил Предвестник, пока путешественница болтала с бродячим торговцем. Это вся еда, которую они съели за день, в перерывах между прогулками и битвами с различными монстрами. А ещё они не спят вторые сутки, держась на чистом энтузиазме и адреналине. — Постоялый двор в паре шагов отсюда, мы можем остановиться на ночь там. День прошёл за секунду, пролетел подобно стреле в небе. Казалось, они лишь пару часов назад встретились в гавани, готовясь к такому печальному и удивительно весёлому приключению. Сейчас же, вечер успокаивал их обоих, пока солнце медленно опускалось, окрашивая всё вокруг в оттенки оранжевого. Люмин встала, отряхивая с платья и ног водоросли. — Ладно, я всё равно давно не виделась с Сян Лин. — Она же шеф-повар, верно? Угрожала мне как-то ножом из-за того, что я ел ложкой, а не палочками. — Похоже на неё. — Мы можем оплатить комнату на ночь, — он скрестил руки на груди, улыбаясь небу. — Может, у них будут не занятые комнаты наверху в этот раз. — Ага, — девушка постепенно начала отходить от Чайльда. Паймон дергала Люмин за волосы, активно что-то шепча на ухо путешественнице, но Тарталья не мог разобрать ни слова. Вдвоём они сошли с дороги, по которой шли, направляясь в сторону холма неподалёку. Чайльд мог с лёгкостью прочитать по мимике или языку тела любого, даже если ему от этого ни жарко, ни холодно. Раздражение так и сочилось из Люмин, она хрустела пальцами, кидая в никуда злые взгляды. — Ты в порядке? Очевидно, что нет. Это понятно по вздоху, сорвавшемуся с её губ. Так всегда делала мама, стоило папе пройтись по дому в уличных ботинках, покрытых снегом. И такой же звук стала издавать Тоня, едва ей исполнилось двенадцать, когда Чайльд поднимал её на руки и кружил — ей, вообще-то, это нравится, а вздох — лишь напускное. Вот только вздох Люмин не был актерской игрой, что странно. Тарталья не ходил по дому в ботинках, не был её бесячим старшим братом, но совершенно точно разозлил её. — Люми? — Предвестник ускорил шаг, приближаясь к путешественнице. — Серьёзно, ты как? Девушка резко повернулась к нему с сжатыми до белых костяшек кулаками, нежная кожа сияла золотом в лучах заходящего солнца. В её глазах кипела ярость, когда она сделала шаг в сторону парня. — Если собираешься и дальше путешествовать со мной, запомни одну важную вещь! Чайльда вовсе не смутило её раздражение. Он улыбнулся, скрещивая руки на груди и наклоняя голову: — Какую же? — Я не трачу деньги на глупые гостиницы! Можешь оплатить комнату на постоялом дворе, но я собираюсь оставаться здесь! Спать на земле! Бесплатно! — Ладушки, — Тарталья ухмыльнулся. — А проблема-то в чём? — Ты с чего-то решил, что у меня есть мора! Не все вокруг такие же богатенькие детишки, как ты! Я уверена, ты никогда и на земле-то не спал! Думаешь, что все вокруг могут позволить себе миленькую комнату в любом отеле? Что ж, — путешественница топнула ногой. — мы не можем! Все деньги ушли на медовое мясо с морковкой для Паймон на той неделе! — П-паймон не хотела! — фея ударила кулачком по плечу девушки. — Это не вина Паймон, что Паймон не умеет считать! — В смысле это не твоя вина? — Люми, — Предвестник положил руку на её плечо, едва сдерживаясь, чтобы снова не захохотать в голос из-за этой девчонки, в который раз за день. — Я сам за всё заплачу. — Конечно заплатишь! Ну не может она быть соулмейтом парня. Люмин, которую оскорбляют мысли о том, чтобы потратить мору, Люмин, которая в состоянии ярости напоминает его собственную маму, Люмин, которая голыми руками — в прямом смысле — убивает один за другим стражей руин, используя только анемо и камни, Люмин, которая готова спорить с ним из-за любой мелочи. Тарталья вздохнул, обходя её. Он положил руку между её лопаток, нежно подталкивая в сторону постоялого двора. — Просто дай мне справиться со всем, девчуля. — Нет! Паймон подлетела к плечу парня: — Паймон согласна с твоей идеей, заплати-ка за самую дорогую комнату, которая только есть! — Всё, чего вашей душеньке угодно! — Нет, — взвыла Люмин, вскидывая голову к небу. — Мне не нужна твоя жалость! Чайльд закатил глаза. — Ты такая гордая, обычно это мило, но сейчас я устал и моё терпение на исходе. Люмин кипела от ярости. Каждое её движение правда напоминало поведение мамы Тартальи, и ещё его сестёр, бабушек, двоюродных и троюродных сестёр. Девушка не просто похожа на членов его семьи сейчас, она буквально идентична им, словно стала его дальней родственницей на несколько секунд. Предвестник представил, как она вот так стоит позади его мамы, отчитывающей его, и чуть не словил удар. Картинка в голове становилась постепенно всё ярче. Тёплые шубы, снежинки в волосах — Люмин сидит около разожжённого им костра, смеётся вместе с Тоней над какой-то шуткой, которую точно рассказал отец. Тевкр сидит у путешественницы на коленях, грея руки кружкой горячего шоколада. Родные места укрывают девушку, пряча от всего мира. Может быть — а может и нет — Люмин совсем чуть-чуть ему подходит. Её гордость и стремление быть первой, её смех, её любовь к приключениям, в конце концов, с какой яростью она кидает камни в стражей руин. Этим она и прекрасна. Осознание заставило все его органы перестать функционировать на секунду, упасть в желудок и смешаться в дикий коктейль эмоций. Его колени тряслись, кожа горела огнём, а в груди что-то щекотало, словно он очень сильно волновался. Парень никогда в жизни не ненавидел какие-то чувства больше того, что происходило с ним сейчас. Не то чтобы у Чайльда напрочь отсутствовали гормоны или обычные человеческие желания всю его жизнь, но он ни разу так не вёл себя рядом с женщиной, хотя и отмечал привлекательных дам так же часто, как и любой другой парень его возраста. Любить кого-то, быть в отношениях, упаси Архонты, жениться — всё это отвлекает от настоящей, главной цели в его жизни. Тарталья просто не может себе позволить влюбиться в Люмин. Не влюбляться в неё. Он сам вершит свою судьбу. — Давай же, — Предвестник кивнул в сторону постоялого двора, — Я обещаю, тебе не придётся отдавать мне деньги за комнату. Путешественница изучала его лицо долю секунды. Её глаза напоминали камень и смотрели сквозь парня, а на лице расползалась разочарованная гримаса. Она расправила плечи, поражённо вздыхая. — Раз уж ты платишь, я тоже хочу самый дорогой номер. Облегчение. Сладкое, дорогое сердцу облегчение, которое она скрывала за разочарованием и упрямством, стену из которых сама же сейчас и разрушила. Чайльд с ужасом осознал, что не смог бы спать, если знал бы, что Люмин спит под открытым небом в убогом шалаше. — Давай же, звездочка моя, позволь мне пригласить тебя на ужин. План А: провален. Тарталья начинает думать, что созвездие Люмин, быть может, совсем чуть-чуть пересекается с его собственным. План Б: начат. Не важно, что там решила вселенная, он сделает всё, что в его силах, чтобы не влюбиться в путешественницу.