Vixere

Люмин решила не спрашивать Чайльда, что же означают слова звездочка моя. Наверняка это какое-то ругательство прямиком из Снежной. — О-о-оу, вы двое, выглядите просто ужасно, — Сян Лин рассмеялась так, как могла это сделать только она, моментально избавляя путешественницу ото всей злости, скопившейся в её теле. — Особенно ты, палочник. Палочник. Звучит даже лучше, чем звёздочка моя. В конце концов, девушка поняла, что это вообще означает. Кидая насмешливый взгляд на Тарталью, она не могла не улыбнуться. — И правда. Предвестник повернул голову в её сторону. — На себя посмотри. — Ну, вы оба похожи на последствия катастрофы. Так и есть. Не важно, как сильно они отрицают это, темные круги под глазами и бледность кожи говорят сами за себя. Волосы Чайльда торчали во все стороны, как и у Люмин. Сян Лин вытерла руки о фартук, обнимая Паймон, уткнувшись лицом в серебряные волосы феи. — Никогда не думала, что увижу вас двоих вместе. Сян Лин отправилась в гастрономический тур сразу после последней их с Люмин встречи, время от времени готовя в Ваншу. Это была её собственная идея для отпуска, попытка готовить кухню, полностью отличающуюся от её собственной. Всего пара недель — и шеф-повар привлекла внимание многих местных гурманов. Тарталья странно посмотрел на Люмин, получив такой же взгляд в ответ. Девушка наклонила голову, широко распахнув глаза: — Ты её знаешь? — Ага, — уткнув руки в боки, ухмыльнулся Предвестник. — Это любимое место Фатуи. — Сян Лин, ты позволяешь им слоняться тут? Не похоже, что хозяйка позволила бы подобному случиться. Шеф-повар в ответ лишь ухмыльнулась, продолжая обнимать Паймон: — Пока у них есть мора и вкусовые рецепторы, я не против. Точно. Сян Лин вполне может использовать головорезов из Снежной, как испытуемых для разработки нового меню. Шеф-повар повернулась на каблуках, унося с собой фею вверх по лестнице. Путешественница и Чайльд последовали за ней: — Мы так-то тоже платим, спасибо большое. Платим. Одно слово, от которого у девушки пробежал неприятный холодок по всему телу, а под ложечкой неприятно засосало. Предвестник заплатил за ночлег, за ужин — подумать только, этот парень пригласил её на ужин! — и обратился к ней на снежном (правда, Люмин не имеет ни малейшего понятия, как переводятся те слова). Вишенкой на торте абсурда стал «Палочник» от Сян Лин. Палочник. Путешественница подозрительно прищурилась: — Что означает твоё прозвище? — У меня их много, Люми. Этот ответ на секунду вывел мозг девушки из строя. Она совсем забыла, что Чайльда зовут ещё и Тартальей, кажется, она ни разу не называла его так. — Ты добровольно выбрал «Палочника?» — Я не выбирал ни одно из своих имён, — парень улыбнулся, смотря на оранжевое небо над ними. — Но что это означает? — Ну, в Ли Юэ едят палочками. Вздох Люмин, следом за которым последовал хохот со стороны Сян Лин и Паймон. — Это я знаю. А почему тебя так называют? Прежде, чем Чайльд успел открыть рот, чтобы ответить, шеф-повар встряла в разговор: — Ты ещё увидишь. В ресторане «Ванмин» у нас только один комплект ножей и вилок, и купили его специально для этого парниши. Зловеще. Очень зловеще. Раздраженная, Люмин поспешила обогнать Чайльда, присоединяясь к своим друзьям. Лучше уж подставить Предвестнику спину, чем смотреть на его улыбку и дальше. Особенно после того взгляда, которым он смотрел на неё ранее. Девушка готова была вдарить Предвестнику под ребро просто потому что не понимала, что происходит в голове парня. Путешественница подорвалась к Сян Лин, стоило всей четвёрке оказаться на самом верхнем этаже гостиницы, увеличивая расстояние между собой и Тартальей. Чайльд же деловито поднимался по лестнице, руки в карманах его штанов, осматривая всё вокруг с едва заметным прищуром. — Я займу нам комнату, звёздочка моя. И снова это странное прозвище. Апогеем стало небрежно брошенное «нам». Парень займёт им комнату, им двоим. Архонты, пусть их будет разделять хотя бы тонкая стена. Если бы взгляд Люмин мог убивать, то Предвестников Фатуи в тот момент стало бы десять. Чайльд лишь посмеялся, а девушка последовала за шеф-поваром на кухню. Паймон взлетела с рук Сян Лин, заинтересованно осматривая полки, которые ломились от изобилия продуктов. В тот же момент, когда Тарталья пропал из поля зрения, шеф-повар подошла к девушке, обхватывая её за плечи и смотря на путешественницу, как Гоба на заоблачные перчики. — И что же за дела такие у тебя с Предвестниками Фатуи? С одной стороны, Сян Лин не дискриминирует людей, чьи вкусовые предпочтения отличаются от её собственных, с другой — приятно осознавать, что твои друзья заботятся о твоей безопасности. — Он хочет проверить, сильна ли я. — Ты так-то спасла Двалина, — девушка пожала плечами. — Неужели до него так плохо доходит… — Как видишь. — А если он убьёт тебя? — Сомневаюсь… Паймон и Сян Лин переглянулись, явно недовольные ответом. — Люми просто снова включила свою наивность, мы уже обсудили это, — услышав это, шеф-повар вздохнула, цокая языком. — Мужчины в обществе напоминают заоблачные перчики. Они красивые и такие притягательные, но стоит укусить, и твой рот сгорит от того, какие они острые. — Он не красивый и не притягательный. И вообще, я его уже кусала, он не острый… — О ужас… Даже я бы не решилась на такое… Люми, в следующий раз не обязательно пробовать Предвестников на вкус, чтобы варить из них суп. Кстати, я видела на его ремне гидро глаз бога, — Сян Лин нервно дернулась в сторону входа, словно Чайльд сидел там, грея уши об их разговор. — Он же не… — Он сказал, что мох в подмышках у него не растёт. Шеф-повар выглядела так, словно у неё забрали Гобу. Шаги на лестнице постепенно приближались к кухне, поэтому Сян Лин перешла на шепот: — Будь осторожна. Кто ещё будет охотиться со мной на кабанов, если он тебя прикончит? — Вот его и заставишь! — Мне не нравится такой расклад! Люмин взяла явно уставшую Паймон на руки, как маленького ребёнка. Фея обняла ручками тело девушки, и путешественница поспешила направиться к выходу из кухни — звук шагов по направлению к ней всё усиливался. Секунда, и Люмин столкнулась нос к носу с Тартальей, любопытно заглядывающим в комнату. Предвестник осмотрел Сян Лин, затем его взгляд метнулся к разделочной доске, запасам продуктов и столу в центре. Как будто этот глупец никогда не видел современной кухни. — Люми, я занял нам столик и сделал заказ. Паймон, до этого мирно посапывающая, взорвалась, как Прыг-Скок бомба Кли. Как выпущенная из лука стрела, она просвистела с молниеносной скоростью, начиная атаковать лицо Предвестника своими пальчиками. Стиснув его щёки, фея грозно — насколько это вообще возможно с её пищащим голоском — спросила: — Ты сделал что? — Заказал поесть? — Чайльд оторвал её от своего лица, и та отлетела на безопасное расстояние. — П-почему? Такой обрыган, как ты, не знает, что любит кушать Паймон! Где-то за их спинами раздался характерный щелчок — на кухню доставили заказ, который кто-то только что сделал. Сян Лин присвистнула. — Будет интересно, — Люмин могла спиной почувствовать ухмылку на лице шеф-повара. — Я заказал всё, — выдохнул Предвестник. — Ты сделал что… — Паймон не знала, как на такое вообще можно отреагировать. — Я заказал всё, что было в меню. Есть только один путь к сердцу Паймон. Фея успокоилась так же быстро, как и разозлилась. Потрясённая, она шепотом повторяла раз за разом: — Всё… Люми, этот обрыга заказал всё… — Я-я услышала… Никто из окружающих не мог заметить страх в глазах Люмин, но её сердце в этот самый момент сжималось от испуга. Её, кажется трясло: Тарталья странно посмотрел на неё, спускаясь по лестнице: — Давай поедим, ты выглядишь болезненно. — Я просто… — должная отговорка не приходила на ум, и девушка молча прижала к себе сонную Паймон, прямо как за секунду до появления Чайльда. — После еды хотела вымыть всю посуду, чтобы расслабиться. Предвестник нахмурил брови. — Расслабиться? — О да! — пытаясь дышать глубже, путешественница старательно игнорировала почти сумасшедший смех со стороны Сян Лин. Ну, хоть кто-то радуется невероятному заказу. — Мне не очень нравится думать, что я не работала ради еды. — Просто прими подарок, Люми! Как часто такое происходит? — слишком резво взвыла Паймон для сонной феи. Вообще никогда. Парень усмехнулся. — Я понимаю тебя. Меня так же воспитали. Но в этом нет никакой нужды сейчас, — он приобнял её за плечо, заставляя идти чуть быстрее. — Тебя не радует тот факт, что я трачу мору Фатуи ради тебя? — Ну… разве что немного. — Прекрасно! В таком случае, — он продолжал тащить путешественницу, удивляясь резвости выпорхнувшей в воздух Паймон. — Поедим и обсудим, э-э, техники метания камней более детально. — А, — Люмин с трудом сдерживала страх. — Какие планы на завтра? — И это тоже обсудим, девчуля. Они спустились на этаж, работники указали им их столик — один — единственный на балконе, откуда был виден если не весь Ли Юэ, то большая его часть. Паймон выкручивала невероятные пируэты в воздухе, пораженная открывающимся видом. Тарталья, как настоящий джентльмен, подал Люмин руку, присаживаясь за стол напротив девушки. Путешественница, чьи колени уже давно держались на чистом энтузиазме, предательски дрожа от усталости, развалилась в кресле. Люмин поблагодарила про себя Архонтов за то, что они не сидели на земле, как люди за остальными, традиционными столами Ли Юэ. Девушка понимала, что, сядь она там, моментально уснула бы и не поела. Зевнув и потерев глаза, она на секунду замерла, поняв, на какой высоте находится балкон. — Так как далеко ещё до Заоблачного предела? Уткнувшись щекой в ладонь, лениво смотря в её сторону. — Около дня пешком. Не так уж и далеко. — Ладно… а потом что? — Поговорим с адептами. — Ладно, а потом-то что? — И они… — неловкая пауза. Чайльд смотрел на горы за спиной Люмин, его лицо не выражало ни единой эмоции. — Я не имею ни малейшего понятия о том, что они решат на наш счёт. Надеюсь, устроят нам какое-то испытание, и мы повеселимся. Повеселимся. Именно. У Предвестников странные представления о хорошем времяпровождении. Девушка вздохнула, опираясь щекой на ладонь и смотря куда-то за спину парня напротив, прямо как и Тарталья. Тот, в свою очередь, посмотрел на неё и расцвёл в улыбке, которую путешественница всячески игнорировала. — Что ж, план у нас теперь есть, двигаемся дальше. — К техникам метания камней? Люмин даже не попыталась прозвучать заинтересованной в этой теме. Они буквально находятся на землях Гео Архонта, и девушке не очень хочется говорить о камнях. Путешественница даже новичком в убийстве стражей руин не могла себя назвать, но мысли в голове Предвестника двигались в полностью противоположном направлении. — Я посмотрел на твою карту, когда убил митачурла… — Когда ты успел это сделать? — Пока ты бегала за птицами с Паймон. — Ясно. — В любом случае, — он положил руку на стол, прыснув и хитро прищурив глаза. — Ты нарисовала довольно милое сердечко над Монштадтом. Точно. То самое сердце с инициалами Хоффмана и её собственными. — Я думала, ты достаточно воспитан, чтобы не спрашивать о подобных вещах. — «Х» означает «Хаффлемон?» — Хоффман! — Хоффмак. Люмин никогда не хотела убивать настолько сильно. Девушка едва сдерживалась, чтобы не вскочить на стол, ударив Тарталью по лицу, стирая с него эту издевательскую ухмылку, скинуть с балкона на землю, чтобы Чайльд, упав, разбился насмерть. Путешественница повернула голову к краю балкона, который раз осознавая высоту, на которой они находятся. Предвестник словно специально подобрал именно это место, исходя из её величайших страхов. Ублюдок. Полный говна ублюдок. Вздыхая из-за головной боли, нарастающей по мере любования высотой, Люмин спрятала лицо в ладонях, опуская голову на край стола. — Я сдаюсь. Что ты хочешь знать о Хоффмане? Реакцию Чайльда на те или иные слова невозможно предугадать. Сейчас он выпрямился, пожирая Люмин любопытным взглядом. — Какой он? — Т-ты, — Люмин подняла голову, убирая руки от лица. — Правда хочешь знать? — Он же твой возлюбленный, не так ли? Мне просто интересно. Технически, Хоффман не знает ни имени путешественницы, ни того факта, что она существует. Девушка может найти ещё миллион причин, почему Чайльду не стоит интересоваться её «возлюбленным». Но раз уж этот полудурок спрашивает, придётся что-то ответить. Не в состоянии что-то выдавить из себя, Люмин бегала глазами по сторонам, словно напротив неё не сидел Тарталья, сгорающий от любопытства. Через несколько секунд неловкой паузы, она снова оперлась щекой о ладонь. Путешественница нашла глазами Паймон, которая заинтересованно болтала с растениями, пытаясь узнать у них, есть ли поблизости спрятанные сокровища. Мысли в голове девушки хаотично сменяли друг друга, её внимание не задерживалось ни на одной из них. Предвестник терпеливо ждал, пока хотя бы одно слово слетит с её уст. — Он, — Люмин прикусила губу, нервно тыкая пальцем по столу, кровь прилила к её щекам. — Он добр со всеми, кого встречает. Ответственный, у него невероятно важная работа. У него прекрасные, мягкие волосы… Он прекрасен. Прости, меня прорвало. — Не, всё в порядке, продолжай, — Чайльд откинулся в кресле, скрещивая руки. Выглядело так, словно Тарталья принимает у неё собеседование при приёме на работу. — Он посвящает всё время своей работе, не боится жертвовать собой ради других. Он высокий, и его глаза… Они как сладкие печеньки, которые можно съесть в воскресенье утром. — Настолько прекрасен? — Ты не представляешь себе. Предвестник и правда не представлял. Тарталья вскинул бровь, будто был настроен скептично, и в то же время удовлетворен рассказом. Чайльд повернул голову в сторону, смотря, как краешек солнца наконец исчезает за горами. — Звучит так, словно он хороший парень. Люмин драматично упала на спинку кресла, шумно вздыхая. Её щёки покраснели ещё сильнее, её лицо стало одного тона с волосами Дилюка. — Он и есть! Такой невероятный… — подняв голову к небу, девушка мечтательно улыбнулась. Прохладный ветерок охлаждал её горящее лицо. — Правда, он не знает, что я существую, но мы работаем над этим. Вдох-выдох, Тарталья. Он шумно вдохнул через нос, встречаясь с путешественницей глазами, и выдохнул. Чайльду нужно остерегаться эмоций, в которые вводит его Люмин, краснеющая из-за какого-то парня, как пиро глаз бога. Со всё ещё скрещенными руками, он деловито начал раскачиваться в кресле, делая вид, что ни разу не заинтересован в каком-то Хоффмаке. — Любовь нельзя разрушить, особенно, если вы — соулмейты. Я знаю кое-кого, кто может тебе помочь с этим. У всего своя цена. Предвестник просто заплатит бабуле, чтобы та соврала путешественнице, делов-то. Прекрасный, великолепный, идеальный план. Чайльд почувствовал себя гением, но уже через секунду девушка развеяла все его мечты: — Я встречала одну предсказательницу, она сказала, что мой, эм, соулмейт находится в Ли Юэ. Тарталья с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть. Он широко раскрыл глаза, пораженный услышанным. — Ты уже говорила с бабулей? — Ага, — Люмин судорожно вздохнула, пытаясь сидеть спокойно, словно секунду назад не умирала от любви к Хоффлемону. — Она говорила, что он в Ли Юэ и наши созвездия как-то связаны… я особо не вслушивалась. Благослови тебя Царица. Спасибо всем Архонтам Тейвата. Эта глупышка ничего не знает. Успокоение нахлынуло на Чайльда, как морские волны. Он закрыл глаза, запустив пятерню в волосы — те лишь сильнее разлохматились от этого действия. Тарталья шумно вздохнул, поперхнувшись — он не мог поверить, что путешественница ничего не знает. — Лично я считаю, что наше будущее решаем мы сами. Никогда не знаешь, как вывернутся звёзды в небе, но всегда можешь поступить так, как считаешь нужным. — Согласна, — девушка опустила локти на стол. — Я не позволю подобной ерунде встать между мной и Хоффманом! Вот увидишь, я ещё приглашу тебя на нашу с ним свадьбу. Легкий смешок вырвался из груди Тартальи. — Сделаю всё, чтобы это случилось как можно скорее. Навряд ли он вообще займётся этим, но кого это волнует?

* * *

— Вы вошли на земли Адептов. Не смейте ступать дальше и возвращайтесь на Восток… Люми, в чём дело? В это раннее утро путешественница с трудом могла функционировать. Золотые волосы торчали в разные стороны, цветок в волосах опустился. Она отпила кофе из кружки с таким видом, словно без него умерла бы. — Нужно… Нет, это не договор между двумя людьми, это обязанность… Типа, «сегодня мне нужно заняться своими делами». Фея захохотала. — Паймон хотела проверить, насколько ты проснулась. Видимо, Люми нужна ещё одна кружка кофе. — Прекрасно. Чайльд отпил из своего стакана. Ему, вообще-то, кофе сейчас и не нужен — он бодрее путешественницы в сотни тысяч раз. Когда Паймон спросила, почему он в такую рань не выглядит, как ходячий мертвец, Тарталья ответил, что хороший воин легко просыпается в любую секунду, а затем рассказал о суровой жизни в Снежной, но эти слова были проигнорированы и феей, и путешественницей. Сян Лин, благослови её Архонты, одолжила им пару бамбуковых чашек из своих запасов для путешествия. Щедрые чаевые так меняют благосклонность людей. Да и шеф-повару уже посчастливилось путешествовать с Люмин и она знает, что нужно девушке по утрам. Сян Лин наверняка было жалко Чайльда из-за этого. Тарталья, однако, спокойно выдерживал очередное испытание судьбы. Первым стала чрезвычайная сварливость Люмин. Хотя, её постоянное ворчание и жалобы были даже смешными, а когда хиличурл выскочил на неё из ниоткуда и она, не моргнув, ударила его кулаком по лицу, Предвестник покатился со смеху. Они прибыли в Заоблачный предел тридцать секунд назад, но путешественница уже сражалась — Чайльд даже не понял, что за монстр был на этот раз. Девушка сделала шаг назад, яростно взвыв: — Из-за тебя я пролила свой кофе, подонок! Хиличурл, явно не понявший ни одного слова, вопросительно наклонил голову. — Прекрати смотреть на Люми вот так, — Паймон появилась словно из ниоткуда над ухом Тартальи, заставляя его подпрыгнуть на месте. — Мы вчера уже говорили об этом! Оставь свои мыслишки при себе, помойный тролль. Предвестник понял и с первого раза. Отпивая кофе, он следил, как путешественница наступает на поверженного хиличурла, что-то крича — наверняка изливает ему свою душу, как и Чайльду всё утро. Рой ос вернулся в его желудок в тот же момент, когда девушка ударила монстра ногой по ребрам, а сердце пропустило удар. — Я извиняюсь, Паймон, а как мне не смотреть на неё? — Паймон понимает, Люми как невероятная богиня, спустившаяся с небес, чтобы почтить человечество своим присутствием… — Она, конечно, миленькая, но не настолько…. — Но тогда господину Предвестнику стоит перестать пялиться на неё вот так. Вздох. — Как? Ты так и не объяснила ничего толком. — Вот так! — Фея ударила его кулачком по плечу. — Это отвратительно! Чайльд не имел ни малейшего понятия, как он смотрит на Люмин. Он считал себя простым наблюдателем, который ни в коем случае не таращился на неё. Тарталья даже и не думал смотреть на её грудь или пятую точку, и тем более не падал на колени перед девушкой, уверяя в своей глубочайшей любви к ней. Паймон просто привыкла оберегать путешественницу от любого излишнего внимания, в то время как Предвестник наслаждался битвой, представшей его взору. Вот так вот просто можно всё объяснить. Тем временем, Люмин ударила хиличурла кинжалом, полученным от Чайльда. Его сердце пропустило удар. — Это даже лучше, чем встречать рассвет. Путешественница, даже если и услышала его, не подала и виду. Она встала, выпрямившись. Её кофе был пролит повсюду, тут и там виднелись маленькие лужицы прекрасного напитка. Завершали картину круги под глазами и волосы, растрепавшиеся ещё сильнее. — Чего стоишь, давай, пошли уже, — пробурчала она, раздосадовано смотря в пустую кружку. Сян Лин предупреждала Чайльда о том, с какой Люмин ему придётся столкнуться утром. В жизни оказалось даже прекраснее, чем тот мог представить. Девушка топала где-то впереди, опустив голову и сгорбившись. Тарталья ускорил шаг, догоняя её. — Принцесса, готова к сегодняшнему испытанию? — Испытанию? — путешественница протёрла глаза. — Ты продолжаешь устраивать мне проверки, даже после того, что я сделала со стражами руин? — Да, даже после… этого, — он посмотрел через плечо на разрушенный Люмин минутой ранее лагерь хиличурлов. — Ты была просто прекрасна, но я хочу увидеть, как ты владеешь мечом, а не каблуками. Каблуки у девушки, вообще-то, потрясающие. Не слишком высокие, не слишком броские, идеальные, чтобы наступать всяким мерзавцам на шеи и пинать по ребрам всяких монстров. Чайльд предпочитает женщин, которые умеют наносить урон без оружия, но то, как эта девчонка владеет мечом, сейчас интересует его в наибольшей степени. Тарталья даже не успел толком увидеть меч Люмин — она призвала его при Предвестнике всего раз, и сразу же дала предмету исчезнуть в карманной вселенной. Девушка зевнула, откидывая чёлку назад. Та смешно торчала, но путешественница никак не могла это исправить. Да уж, эта девчонка — то ещё зрелище по утрам. — Что, если, чисто гипотетически, у меня и нет меча? И мне приходится довольствоваться в бою только своими конечностями? — Просто прекрасно. Ты со всем сможешь разобраться сама, — в конце концов, она кидается камнями в громадных роботов и бьёт хиличурлов ногами, стараясь не пролить кофе. Люмин, как ни крути, находчива. — НО мне интересно посмотреть, что ты будешь делать в сложной для тебя битве. — Так… ты хочешь, чтобы я сразилась с адептами? Опять-таки, великолепная мысль, но им обоим нет смысла тратить силы на подобное. Чайльд притронулся рукой к подбородку, делая задумчивый вид, следуя за путешественницей вниз по тропинке мимо деревенских домиков и разросшихся деревьев. Заоблачный предел прекрасен, дикий и нетронутый людьми. Девушка мелькала между деревьями туда-сюда, словно выросла здесь и знала территорию, как свои пять пальцев. Тарталья бросил на неё секундный взгляд. Люмин посмотрела на близлежащую гору, состроив гримасу. У Предвестника не так много страхов или фобий, но он никогда не любил драться в замкнутом пространстве. Ему не нравилось сдерживаться, чтобы не разрушать мир вокруг, и именно поэтому предпочитал бои на открытой местности. Такой же логики парень придерживался, используя лук: он не великий мастер в этом деле, но готов работать, пока не станет лучшим из ныне живущих. В этом Люмин похожа на него. Чайльд готов помочь девушке с её слабостями, ровно как он справляется со своими. — Сегодняшнее испытание, — путешественница и Паймон синхронно обернулись в его сторону с разгневанными выражениями лиц. — Сразиться с митачурлом. — Это не так уж и сложно, знаешь, — Люмин фыркнула. Вот как. Тарталья знал, что она так отреагирует. Он поднял палец вверх, вскинув голову. — Но ты будешь это делать… вон на той горе. «Гора» больше напоминала собой большой холм. Который, однако, казался достаточно скалистым и крутым, чтобы согнать любую краску с лица путешественницы, стоило ей проследить за пальцем парня. На этом самом холме можно было заметить лагерь расслабленных хиличурлов. У Предвестника глаз намётан. Люмин, в свою очередь, заметила митачурла. Её не пугал его громадный деревянный щит, его сила или издаваемые им звуки. Её пугала выбранная локация. Чайльд выбрал ближайший склон, на самом краю которого устроили свой лагерь монстры. Один удар щитом и девушка полетит в никуда. Пальцы тряслись, колени слабели с каждой секундой. Путешественница помнила своё первое падение с высоты на Тейвате так, как будто это было вчера. Ветер бил по её коже дикой плетью, все органы чувств словно отключились; крылья, вырванные из спины, жгла фантомная боль. Истошный крик Итера застыл в ушах, разбивая сознание на мельчайшие осколки, но, когда девушка открыла глаза, то оказалась совсем одна. Люмин посмотрела на рыжеволосого парня. Тот невинно улыбнулся в ответ, и в этот самый момент в груди путешественницы что-то щёлкнуло. Итер бы не сомневался. Итер бы просто пошёл напролом, не важно, какое испытание даст Предвестник или очередной Бог. — Ладно, но если я упаду и умру… Паймон, заставишь его соскребать все мои кишки со скалы! Чайльд усмехнулся, положив руку на плечо девушки. — Ни в коем случае. Давай, товарищ, поспеши, твоё испытание ждёт тебя. Товарищ. Люмин слышала, как Фатуи в Мондштадте называли так друг дружку. Напряжение в воздухе, до этого медленно нарастающее, моментально испарилось. — Я — твой товарищ? — Если ты не разочаруешь меня сейчас, мы будем лучшими товарищами в мире! Лучшие товарищи в мире. Люмин засмеялась из-за того, как приторно это звучало. — Тогда, если я не разочарую тебя, ты вынужден будешь стать моим товарищем. Глаза Тартальи расширились по непонятной причине. — Ты правда хочешь этого? Люмин хитро прищурилась. — У Паймон четыре желудка, а у меня — пустой кошелёк. Смекаешь? — Смекаю. — А ещё, — путешественница снова расцвела в улыбке, а в её глазах заплясали озорные огоньки, из-за чего мир вокруг Чайльда перестал существовать на несколько секунд. Парень замер на месте, не в силах пошевелить ни одним мускулом. — Я хочу, чтобы ты мне кое с чем помог. Интересненько. Фраза девушки, кажется, стала самой интригующей вещью, которую Предвестник слышал за всю свою жизнь. Они путешествовали вместе едва ли больше суток, но Люмин ни разу его не просила о чём-то. Она казалась слишком высокомерной и предсказуемой, чтобы так поступать. Любопытство взяло верх над Тартальей. — И с чем же? — Я на дух не переношу Фатуи, — путешественница состроила гримасу. — Но мне нужно кое-кого найти, и я считаю, что ваша команда… ваши димпломатические отношения достойны всяческих похвал. — Люмин выглядела так, словно не верила ни единому слову, слетевшему с её уст. — Честно, не думаю, что смогу найти его сама. — Найти кого? Путешественница ухмыльнулась, явно довольная собой. — Узнаешь, когда я окончательно сведу тебя с ума. Прежде, чем Предвестник успел что-то ответить, девушка сорвалась с места. Она отдалялась и становилась всё меньше и меньше, но Чайльд хорошо разглядел её меч, который пошёл в действие раньше, чем несчастные хиличурлы успели сообразить, что к чему. Один бедолага даже вскрикнуть не успел, как оказался на земле. Паймон исчезла пару часов назад, фее явно не нравились разговоры о грядущем испытании. Тарталья усмехнулся, подходя ближе к холму, на котором Люмин разносила монстров в пух и прах. Путешественница нагнулась — над её головой просвистела стрела — и нанесла удар в выпаде. Прямо за её спиной митачурл готовился атаковать. Предвестник мог предупредить девушку, но ей это не было нужно. Люмин, прытко, насколько это вообще возможно, проскочила сбоку от митачурла и нанесла удар в спину своим мечом. Она схватила брошенную с диким ревом дубину на землю, ударяя ей по голове предыдущего владельца и забирая назад свой меч, которым принялась атаковать щит противника. — Ну давай же! — что есть мочи крикнула путешественница, заставляя снова замереть на месте. Как будто у неё крио глаз бога, который постоянно бьёт его гидро. — Я знаю, ты не хочешь просто так стоять и смотреть! Именно так. Девушка успела хорошо его изучить. Он призвал свой лук, прицеливаясь заряженной гидро стрелой, прищурив один глаз. Идеальное попадание митачурлу в голову — Люмин выглядела просто прелестно в брызгах воды — и ещё один поверженный монстр. Эти двое словно читали мысли друг друга, действуя четко и слаженно. — Ты точно не разочаровала меня, девчуля. Путешественница выдавила из себя, тяжело дыша: — Так, мы товарищи теперь? И ты поможешь мне? — Я всегда… — он выдохнул, отпуская лук. Оружие исчезло в воздухе. — Всегда к вашим услугам, принцесса. Девушка звонко засмеялась, указывая на него мечом, только что вырванным из груди митачурла. Её волосы растрепались ещё сильнее, платье местами испачкалось. Тарталья никогда не забудет, как сияли глаза Люмин, когда та улыбалась ему. Она смеялась, истерично выбивая воздух из легких, и именно тогда у Предвестника перехватило дыхание. — Ты не избавишься от меня, Чайльд, запомни это. О, Архонты. Словно удар по лицу. Он, быть может, и правда не избавится от неё. Да нет, такого точно не случится.

* * *

Кажется, случилось. У них ушло около часа на то, чтобы добраться до обители Владыки Лун. Солнце поднималось всё выше, и Люмин постепенно отходила от своего утреннего настроя, и больше не наступала на каждого попавшегося под ногу хиличурла. Чайльд молчал, боясь распугнуть нахлынувшее от утренней битвы удовольствие. К тому же, его мозг пытался придумать, как же могут выглядеть адепты. Эти создания оказались совсем неинтересными. Тарталья был уверен, вяленое мясо по цветовой гамме напоминает это недо-божество. И всё было просто великолепно, пока олень не решил открыть свой рот. — Предвестник, знаешь ли ты, что эта девушка — твой соулмейт? Парень замер на месте. Теперь он точно чувствовал себя так, словно всё его тело заморозили. Он чувствовал, как кровь бьёт в висках, с каждым разом заставляя дикую, неконтролируемую злость разрастаться где-то внутри него. Если бы только Люмин не решила отлучиться на секунду, чтобы проверить, не преследуют ли их Миллелиты, то это дрянное животное не посмело бы говорить такие вещи. Обернувшись через плечо, Тарталья выдавил из себя жалкое подобие улыбки: — Думаете? Олень открыл рот, смеясь. Он странно двинул головой, кажется, ища глазами путешественницу. — Ступай с миром. Твоё будущее уже решили за тебя звёзды, Аякс. Прекрасно. Теперь Чайльду просто необходимо зачистить десяток лагерей хиличурлов, чтобы выпустить пар.

* * *

Люмин настояла на том, чтобы подниматься в гору по тропинке, а не лазать по отвесным скалам, что помогло бы сэкономить уйму времени. Предвестник лениво перебирал ногами — для него эта прогулка скучна до смерти. Он смог развлечься, подыгрывая девушке, наврав какому-то старикану, что они несут письмо в дальнюю деревню или что-то в этом духе. А потом угрожал убить этого самого старикана, пока девушка исследовала янтарь вокруг, ища брата этого мужчины. В конце концов, они наконец нашли Творца Гор. Чайльд даже не утруждал себя тем, чтобы сделать какие-то заметки об Адептах для Фатуи. Все эти существа представляют собой скучных животных. Владыка Гор так вообще выглядел, как птица, которую он поймал, чтобы приготовить суп на годовщину свадьбы родителей лет десять назад. Было, кстати, очень вкусно. — Дитё человеческое, — птица смешно двигала клювом, и Чайльд едва не захохотал в голос, но слишком боялся привлечь внимание Люмин, убежавшей вниз по тропинке. Она как раз увлечённо болтала о чём-то с уже знакомым стариканом. — Я бы хотел кое-что сказать про тебя и ту девушку. Ваши души созданы друг для друга и я не могу таить это, не могу жить, бесчестно скрывая это. Их души созданы друг для друга. Тарталья с трудом сдержал в себе все неприличные обороты речи, известные ему на снежном. Уже второй Адепт говорит ему эту дребедень. — Люми, где ты? — парень едва не рычал от переполнявшего его гнева. — Я нашёл владыку Гор! — Да подожди ты! Птица высокомерно вскинула клюв и уставилась на него сверху вниз черными глазами-бусинками. Он встретился с ним взглядом, надеясь, что он сможет прочитать его гнев так же легко, как и его будущее. — Объяснись, человеческое дитя! Ты и твой соулмейт вторглись на эту священную землю и заслужили божественное наказание! Он и его соулмейт. Чайльд сделал мысленную пометку начать охотится на птиц почаще.

* * *

Хранитель Облаков оказался более тактичным по отношению к звёздам. Или же Тарталье так казалось, потому что он помог Люмин приготовить три блюда, а ещё то, как разозлилась путешественница, когда у неё не получилось с первого раза активировать странные статуи пиро. Доводило до абсурда ситуацию то, что огненного глаза бога не было у них обоих. В конце концов, они худо-бедно справились с загадкой. Предвестник повеселел после этого, и Хранитель Облаков — ещё одна птица — выбила его из этого состояния с легкой усмешкой напомнив о созвездиях. — Твоё будущее тесно связано с этой девушкой. Но я чувствую… что ты пытаешься отречься от собственной судьбы. Пернатый, видимо, решила поиграть в личного психолога. Парень едва не захохотал, как самый настоящий маньяк, осознавая абсурд ситуации. К его счастью, Люмин постоянно убегала куда-то, так что не слышала ни один из трёх диалогов. Паймон наконец-то вернулась из… где бы она там ни была, и первым делом попала в ловушку в обители Адепта, поэтому девушка пыталась спасти фею. В это время Чайльд уже в который раз за день узнал о том, что он не прав, и что путешественница — его соулмейт. В каком-то смысле, это даже печально. Ведь Тарталья даже и не думал о том, чтобы спорить с Хранителем Облаков.

* * *

Втроём они путешествовали два дня. Они разрушали лагеря монстров, а Люмин ещё и всячески избегала гор, в то время как Чайльд ни разу не подумал о работе. Чудо свершилось. Предвестник уже не отрицает тот факт, что путешественница — его соулмейт. Их созвездия связаны, переплетены, если угодно. Игнорировать слова Адептов — значит игнорировать слова вселенной, а Тарталья не настолько узколобый. Он просто решил, что, раз уж вселенная заставляет его полюбить кого-то, он будет сопротивляться до последнего. Чайльд сам решит, каким будет его будущее. Как он будет порабощать мир, если под ногами будет постоянно вертеться Люмин? Нет, так не пойдёт. Девушка шла в паре метров впереди него. Паймон летела за ней, находясь на уровне головы путешественницы. Солнце уже давно село, но Люмин была полна энергии. Чайльду понадобилось провести ровно два дня с ней в Заоблачном пределе, чтобы понять, что девушка — чистая сова. Тарталья отметил ещё пару интересных фактов о путешественнице, которые отправятся прямо к Царице сразу после того, как Предвестник переступит порог Банка. Во-первых, Люмин очень нравится пересоленное мясо, во-вторых, она без ума от красивых цветов, сражений с митачурлами (путешественница любит колоть их острием меча) и исследования заброшенных домов. Помимо всего прочего, её навыки боя поражали. Девушка лишь за двое суток показала множество трюков с мечом, который буквально летал в её руках. Чайльд пытался объяснить, что с острыми предметами не стоит скакать по всему Тейвату, но быстро понял, что его никто не слушает. Абсолютно. — Да ты с ума сошёл, Предвестник, я умею обращаться с мечом. Силуэт Ваншу можно было увидеть издалека. Троица покидала Заоблачный предел, и по путешественнице было видно, что она рада попрощаться с горами. Тарталья же подумал, что будет скучать за этим пейзажем. Люмин, кстати говоря, отличный помощник в разбитом лагере. Она устанавливала палатку со скоростью света, и ещё быстрее разжигала добротный костёр. Девушка не храпела и не пиналась во сне. В конце концов, покидая Заоблачный предел, Предвестник и путешественница стали если не друзьями, то хорошими товарищами. Им не хватало маленького-маленького шага до того, чтобы стать друзьями, но чувство нарастающей дружбы уже скользило по кончикам пальцев. — Мне показалось, или Хранитель Облаков — та ещё задира? Чайльд задумчиво нахмурился. Он не был уверен, что пернатого можно рассматривать, как «задиру». Тарталья видел и более странные вещи в своей жизни, но именно сейчас его постоянно преследовала легкая тошнота. Общение с Адептами заставило почувствовать себя оголённым, они насквозь видели все его секреты. Они все сказали ровно то, что Предвестник не хотел слышать ни за какие коврижки. — Почему ты так думаешь? Люмин остановилась на несколько секунд, ожидая, пока парень нагонит её, а затем продолжила: — Я уважаю женщин, которые берут свою жизнь в свои руки. Думаю, я хочу стать такой же в будущем, чтобы каждый проходил через боль и унижение, чтобы просто поговорить со мной. — Тогда, — Предвестник на секунду задумался. — Допустим, я решил прийти к тебе на ужин. — Что будем есть? — Что? — Ну, что мы будем есть на этот гипотетический ужин? — А, ну… я бы пошёл к морю и собрал бы сотню крабов. — Крабов? Паймон довольно запищала прямо над их головами: — Крабы очень вкусные! Не поспоришь. Путешественница же, в свою очередь, не была впечатлена подобным ужином. — Так вот, я бы приготовил для нас сотню крабов. — Ладно, тогда, — девушка искренне пыталась не засмеяться. — Представим, что ты пришёл ко мне с сотней крабов, но тебе нужно выиграть в битве и решить хитрый паззл просто ради того, чтобы я поговорила с тобой. Но сразу после этого я, Хоффман и двое наших детей загадаем тебе страшную загадку. — Я тут ей сотни крабов готовлю за «спасибо», и мне ещё нужно разгадывать загадки? — Прости, но ни для кого не делаю исключений, даже для друзей. Друзья. Так вот кто они друг другу. Друзья, рассказывающие глупые истории у костра и смеющиеся над монстрами посреди очередной битвы. Ощущение, словно Чайльд только что положил на самый верх стены между ними маленький кирпичик в надежде сделать её ещё выше. Скрестив руки на груди, он вздохнул: — Знаешь, у меня нет друзей. Даже если путешественницу ранили эти слова, она не подавала виду. — Нет никого в Фатуи, кого бы ты назвал другом? — Они — коллеги, это другое. — А в Снежной? Ни в Морепесок, ни в Заполярном дворце. Царица была почти как его подруга, но Тарталья не посмел бы её назвать таковой. Остальные Предвестники особо не волновались о его жизни, и это было взаимно. Очередной вздох. — Я мог бы назвать своих братьев, но они… понимаешь, они мои братья. Люмин едва заметно остановилась на этом слове. Она бросила взгляд куда-то в сторону, издавая странный тихий звук. Её кожа сияла в свете луны. Девушка эфемерна, как сама ночь. — Я понимаю твои чувства. Думаю, я ощущала то же самое. Мой брат был моим единственным другом длительное время, но сейчас… Я встретила много новых людей, и это прекрасно, даже если я дико скучаю по нему. — Ась? Ты никогда не говорила о том, что у тебя есть брат. Чайльду нравилось думать, что он ни разу не манипулятор. Он не выводил путешественницу на эмоции, не ставил ультиматумы, не делал ровным словом ничего, чтобы получить информацию о ней. Его совесть впервые была чиста. Девушка должна понимать, что всё, что она скажет любому Предвестнику, после будет использовать против неё Царица. Ах, это наивное дитё. — Итер, — она легко улыбнулась. — Мы близнецы. Сомневаюсь, что ты думал, что где-то ходит моя копия. Тарталья закатил глаза, смотря на свою спутницу так, словно она пыталась поймать рыбу голыми руками. — Нет никого, похожего на тебя, Люми. — Именно! И вообще, мой большой братик такой зануда! Её большой братик. Так путешественница — младше на несколько часов или минут. Чем-то девушка время от времени напоминала Тевкра, поэтому Чайльд с лёгкостью смог поставить себя на место Итера. — Ты хочешь, чтобы Фатуи помогли найти его? Она сдулась, словно спущенный мячик. Парень видел эти эмоции, накрывающие её с головой, плохо скрываемые за привычной высокомерностью, которой она словно пыталась скрыться от всего мира. — Да, как ты понял? — Понял по твоему выражению лица, — деловито объяснил он. — Ну, и моя интуиция не подвела. — Интуиция… Если бы я не знала, то подумала, что ты выслеживал информацию обо мне! Как будто она не знала. Девушка такая доверчивая временами, настолько, что это вызывает беспокойство. Тарталья задумался: что, если бы в Ли Юэ отправили бы вместо него Скарамуччу или Доторре? Путешественница уже давно была в двух метрах под землёй. И он никогда бы не узнал о каких-то соулмейтах, жил бы себе спокойно. — Знаешь, — с серьёзным видом заявила путешественница. — Меня очень огорчают твои слова о друзьях. Краем глаза он заметил ошалевшую Паймон, летящую к ним с широко распахнутыми глазами. Игнорируя фею, он уткнул руки в бока и самодовольно заявил: — Прости, что опечалил тебя, я не хотел… Его прервал возглас феи, сделавшей несколько пируэтов от переполнявших её эмоций. — Люми, ни в коем случае не делай то, что ты собираешься сделать! Что бы там Паймон не имела в виду, путешественница лишь подошла ближе к Чайльду. Она задрала голову, смотря ему прямо в глаза, молча пару секунд, словно изучала. — Я буду твоим другом. Фея явно не ожидала такого предательства. Её волосы торчали в разные стороны, глаза широко открыты. Но уже через несколько секунд она вцепилась в волосы девушки, пискнувшей от неожиданности. Тарталья не мог перестать улыбаться. Он не был как-то впечатлён словами Люмин, скорее это было до ужаса предсказуемо, но на душе всё равно становилось чуть теплее. Предвестник прыснул, стоило ему только посмотреть на Паймон снова: — Люми, тебе стоит прислушиваться к своему компаньону. — Нет! — кажется, парень уже понял любимое слово девушки. — Если бы он хотел меня убить, ты была бы уже приглашена на похороны! — Люмин смешно схватила фею, громко визжащую. — Просто посмотри на него. Такой жалкий. Ему нужен хоть один друг в этом мире. Паймон подняла убийственный взгляд на Чайльда. Тот помахал рукой в знак приветствия, улыбаясь. Вырываясь из рук девушки, фея прошептала: — Он ведь и правда выглядит жалко… — Такой одинокий… и печальный… — Мистер помойный тролль как будто в депрессии. — Ничего, что я вас прекрасно слышу? Люмин прикрыла улыбку рукой, но её глаза светились счастьем. — Я уверена, когда я отходила и он говорил с Адептами, те полоскали его похлеще нас с тобой, Паймон, — фея и путешественница обменялись ухмылками. — Наверняка они все сказали, какой ты неудачник. — О-ох, — Паймон с трудом перевела дух после дикого хохота. — Наверно, им не понравился мох в его подмышках. Но у Тартальи нет никакой растительности в подобных местах. Хотя, кто ему поверит? Предвестник засмеялся вместе с Люмин и Паймон. Всё-таки он средний ребёнок в семье, и младший, и старший брат одновременно, и поэтому Аякс давно привык к подобным издёвкам. На душе было легко по двум причинам: звонкий смех девушки и знание того, что на самом деле сказали Адепты. До слёз смешно то, насколько мимо шли догадки путешественницы. Она не имела ни малейшего понятия о звёздах, своём будущем и созвездиях. Чайльд больше так не может. Он призвал лук, прицеливаясь прямо в ошалевшую от таких действий Люмин. — Сразишься со мной? Он не успел сделать и вдоха, когда путешественница призвала меч. Сердце пропустило удар, Паймон закатила глаза, девушка приняла боевую позицию. — Я надеру тебе зад. Тарталье нужно что-то делать с осиным роем в собственном желудке и влиянием улыбки Люмин на него. Нужно как-то остановить это, пока не стало слишком поздно, и никогда больше к этому не возвращаться. Вся надежда на Хоффмана.