Vixere

Затишье перед бурей – это период, который наступает перед взрывом энергии, возбуждения или насилия. Для созвездий Люмин и Чайльда все три аспекта придут и исчезнут в свое время, сплетенные вместе в тугую связку, готовую в любую секунду разорваться. Тарталью, Одиннадцатого Предвестника Фатуи, поджидал четвертый и самый худший день в его жизни. Первым в списке «худших дней» шел тот, когда он упал в Бездну - каким бы полезным ни было это испытание, четырнадцатилетний Аякс совершенно не был готов провалиться сквозь землю и попасть в ад. Воспоминания продолжали жить в его голове, вызывая тупую боль в районе груди. Второй из худших дней произойдет в далеком будущем, а третий настанет всего через месяц. Тем не менее, сегодняшний день, как самый ужасный, стоял в его списке четвертым. Чайльд заставит Люмин ненавидеть его. Для начала он подарит ей украденное оружие и цветы, что было неотъемлемым шагом при реализации плана, в котором ему нужно настроить сердце девушки против себя. Ненависть Люмин была бы наиболее вероятным завершением всех грядущих событий, хотя Чайльд обнаружил, что воображает прямо противоположный исход. Было так приятно мечтать о том, что она безвозвратно влюбится в него и присоединится к Фатуи. План А, часть первая: похитить Хоффмана и заставить его извиняться перед Люмин на коленях. Более кратко - «месть Хоффману». Часть вторая: прикончить Дилюка, призвать пару слаймов для пущего эффекта и сделать ситуацию в Мондштадте настолько необратимой, что Люмин обязательно останется со своими друзьями, пока он спокойно вернется в Ли Юэ вместе с Чжун Ли. Часть третья: найти Экзувию и заполучить Сердце Бога. Часть четвертая: идеально? Это был долгий план, но осуществить его хотелось очень сильно. Конечно, мог произойти и другой исход, который был бы намного приятнее, но, если быть честным с самим собой, звучал слишком нереалистично. План Б, часть первая: отомстить Хоффману и заставить его страдать. Люмин сразу же влюбится в невероятно романтичный жест Предвестника, когда он истязает ее старую любовь. Часть вторая: идеально. В любом случае, это был беспроигрышный вариант, ведь Фатуи не могли оплошать. Озорная улыбка появилась на лице Чайльда, когда он приблизился к главным воротам Мондштадта. Он шел небрежно, сунув руки в карманы с высоко поднятой головой, не пытаясь никак скрыть то, что он из Снежной. Глаз Порчи на его груди и красная маска в волосах были отличительным знаком для любого, кто знал о фирменном вкусе Крио Архонта. Предвестник наблюдал, как стражник поднял руку в знак приветствия, но его дружелюбная улыбка мгновенно спала, как только он понял, кто стоит перед ним. Как ни крути, охранник ничего не мог с этим поделать. Фатуи были в Мондштадте по дипломатическим делам и отказ во въезде одному из высокопоставленных должностных лиц легко мог быть истолкован как подстрекательство к войне, а никто не хотел быть тем, кто развяжет войну между народами. Проходя мимо, Чайльд небрежно помахал ему: - Добрый вечер. Сегодня отличный день, не так ли? Рыцарь Фавония сохранил строгое лицо: - Да. Надеюсь, что он таким и останется. - Кто знает, - Тарталья беспечно пожал плечами и рассмеялся, - возможно пойдет дождь. Забавно. Небо сегодня было яснее, чем когда-либо, но Чайльд не стал терять времени на непринуждённую беседу. Ему нужно было найти особого рыцаря-бармена, чтобы убить его и навести в городе хаос. И всё это ради одной прекрасной девушки - как и всё самое удивительное в мире. В это время дня Мондштадт был намного оживленнее, чем запомнился Предвестнику по последнему визиту. На каждый любопытный взгляд он отвечал добродушной улыбкой и махал рукой. На рыночной площади кипела жизнь, а в воздухе приятно пахло цветами. Поднявшись по главной лестнице к небольшому фонтану, он лицезрел длинную очередь из посетителей, ждущих, когда освободятся места в ресторане. Здесь было не так шумно, как в Ли Юэ, но он почувствовал, что на него смотрят куда более подозрительно - жители Мондштадта были склонны довольно предвзято относиться к присутствию Фатуи в их городе. Чуть выше, прислонившись к перилам, стояли двое агентов Фатуи. Чайльд проскользнул за угол здания прежде, чем они смогли бы заметить его в толпе. Если Панталоне узнает о его визите, то это наверняка выльется в очень скучную деловую встречу. Парень прислонился к стене и начал наблюдать, как мимо него не спеша проходят люди. Ему необходимо разыскать Хоффмана до битвы с Дилюком, поскольку последний наверняка отнимет у него гораздо больше времени. Хоффман вряд ли сможет выстоять против Предвестника - скорее всего у него даже нет Глаза Бога. Было странно, что Люмин понравился кто-то вроде него - Чайльд совсем не ожидал, что ее выбор мужчины окажется настолько скучным. Хотя, возможно, именно это и привлекло девушку: Хоффман был надежным и верным. Он не исчезнет с загадочной миссией, только чтобы никогда не видеть ее. Люмин говорила, что ненавидит терять людей. Чайльд не мог долго стоять на одном месте, иначе бы привлек внимание вечно бдящих рыцарей. Заметив подозрительный взгляд торговца, он оттолкнулся от стены и продолжил свой путь по переулку. Проведя двумя пальцами по кирпичному ограждению, он направился в противоположную сторону от рыночной площади. Мондштадт был довольно крупным городом, и в нем оказалось крайне трудно найти определенного человека. Парень свернул за один угол, затем за второй. Никаких следов Хоффмана - он вполне мог быть не на службе сегодня, но это тоже не являлось проблемой. Пока что Чайльд активно обходил стороной «Долю Ангела». Двигаясь по закоулкам на север, он прятался за зданиями, прислушиваясь к тихому гудению рыночной площади вдалеке. Впереди вырисовывался готический отель, где должен был находиться Панталоне – этого места точно нужно избегать, как чумы. При внезапном порыве ветра он почуял запах полевых цветов - весь Мондштадт был пропитан ароматом приторного вина. Ветер в Снежной пронизывал до самых костей и погашал любые чувства. А здесь было так тепло, что Чайльду ненароком захотелось вздремнуть. К шелесту сухих листьев и травы прибавилось кое-что еще. Парень остановился как вкопанный, когда заметил лист бумаги, кружащийся на ветру у него под ногами - надпись «пропавший без вести» привлекла его внимание. Наклонившись, Предвестник схватил листовку и, расправляя, приложил ее к стене, чтобы прочесть: - Пропавший без вести - Итэр, девятнадцать лет, светлые волосы, янтарные глаза. Если увидите его, то сообщите об этом Почетному рыцарю Люмин. Под описанием была наспех нарисованная картинка. Это определенно не было творением Люмин - она даже не могла сделать нормальную фигурку из палочек. На черно-белом рисунке был изображен длинноволосый парнишка, который во всех отношениях напоминал Люмин, как если бы художник нарисовал ее, изменив лишь прическу и телосложение на более мужественное. Под эскизом была небольшая приписка, гласившая: «Свяжитесь с Альбедо, если Люмин недоступна (и с Кли)!!!» Кем, во имя Архонта, был этот Альбедо? Его имя рифмовалось с видом пасты, которую Чайльд когда-то пробовал. Судя по тонкой подписи в углу эскиза, этот макаронник тоже приложил руку к созданию наброска. Недовольно фыркнув, Тарталья сложил листок и сунул его в карман. Логично, что Люмин имела друзей помимо тех, о которых рассказывала Чайльду - в его жизни тоже были люди, которых она никогда не встречала. Это нормально. В любом случае, ее мондштадтские дружки были теми, кем она действительно дорожила - план А это точно докажет. Вот только Предвестнику было искренне приятно обнаружить листовку с изображением Итэра. Это была частичка жизни Люмин, которую он еще до конца не исследовал: парень будто видел очертания неизведанной планеты, но никак не мог до нее долететь. Шагая по переулку, он задавался вопросом, что вообще делала Люмин в Мондштадте. Где она останавливалась, когда возвращалась сюда, и с кем разговаривала? Какой жизнью она жила помимо их дружбы и своих поручений в Ли Юэ? Была ли она такой же безбашенной на улицах Мондштадта? Он хотел посмотреть на нее в Снежной, возможно, даже отвезти ее в Морепесок, наблюдая, как она эмоционально травмирует его старых одноклассников. А после он бы приготовил для нее домашнюю еду и познакомил со своими родителями. Это было бы идеальным свиданием. Жаль, что сегодня она полностью возненавидит его. Парень заметил Хоффмана, идущего вдалеке по улице, и его сердце екнуло. Пришло время изменить расположение звезд. Чайльд призвал копье, наблюдая, как Хоффман поворачивает за угол и выходит в пустой переулок. Когда его Глаз Бога активировался, Тарталья использовал потоки воды, чтобы быстрее догнать рыцаря. Он двигался тихо и молниеносно - никто не мог его заметить. Хоффман шел по переулку спиной к Предвестнику, появившемуся позади него. Напрягаясь от внезапной влажности в воздухе, Хоффман поднял взгляд на небо: - Дождь, что ли, будет?.. Холодная сталь на его шее послала дальнейшую дрожь по спине и пальцам. Чайльд держал копье как можно небрежнее, вдавливая острие в открытую шею Хоффмана. - Если ты не сделаешь то, что я говорю, - прошипел Предвестник, - в Мондштадте будет кое-что гораздо страшнее, чем дождь. Лица рыцаря он не видел, но мог представить его гримасу: наморщенный лоб и широко распахнутые от страха глаза. Хоффман был максимально напряжен, когда медленно поднял руки, едва касаясь острого копья, вонзившегося в его кожу: - Я… я знаю этот голос. Кто ты? Тарталья мог сказать что-нибудь невероятно крутое по типу «твой худший кошмар» или «это месть, сука» - Тевкру бы понравилась эта история. Его младший брат всегда поощрял его быть крутым в «работе по продаже игрушек» - но он не знал, что продавцы игрушек обычно не вступали в драки, как Чайльд. К несчастью для Тевкра и к счастью для рыцаря, Тарталью не особо заботило то, насколько круто он выглядит в бою. Единственный раз, когда он волновался о своем образе - это когда на него смотрела Люмин, но ее не было здесь в этот прекрасный момент. Всё, что он позволил себе - это вонзить острие клинка сильнее в шею Хоффмана и резко сказать: - Молчи и иди за мной. Будешь паинькой, и никто не пострадает. Ложь. Он закрыл глаза, чтобы взгляд не метнулся влево, хотя Хоффман всё равно не видел его лица. В ту ночь в любом случае кто-нибудь пострадает - вероятно, Дилюк - и, возможно, несколько рыцарей в его запланированной на вечер битве. Но Хоффману совсем не обязательно об этом знать. - Х-хорошо... я всё сделаю. Отлично. Предвестник удовлетворенно улыбнулся: - Ладно, а теперь пошли к Люми. - К-к кому? Чайльд точно убьет Хоффмана за это. - Двигай давай, - с раздражением, сочившимся через каждое слово, парень схватил рыцаря за воротник и потащил по улице. Он отозвал копье и заменил его небольшим кинжалом, легонько втыкая его Хоффману в бок, чтобы тот не рыпался в случае чего. Рыцарь оказался умнее, чем мог показаться: его плечи были расправлены, а лицо не выражало ни одной эмоции. Он должен был знать, что любой признак сопротивления выльется в неприятности для граждан Мондштадта. И хотя Чайльд обычно предпочитал, чтобы его противники продолжали бороться, он был благодарен за тишину. Они преодолели главные ворота, прокрались за деревья и вышли на мост. Сам по себе Чайльд легко бы переправился через озеро, но ему совершенно не нравилась идея держать Хоффмана на руках и мчаться по воде, как с Люмин - рыцарь точно выглядел бы куда менее привлекательным в мокрой рубашке. С наступлением вечера стражники расслабились и не обращали на них никакого внимания. Было настолько темно, что парень еле различал повозки торговцев, прибывающих и выезжающих из Мондштадта, что давало ему явное преимущество. На мосту даже отсутствовал тот маленький мальчик, постоянно наблюдающий за голубями. Пока он не заметил Кэйю, стоящего на другом конце берега с уже обнаженным мечом. Восхитительно. - Мой товарищ! - Чайльд занял место рядом с Хоффманом, закидывая руку ему на плечи. Его улыбка могла убить – она была пронизана всем тем, чем Пульчинелла его когда-либо учил. Пятый Предвестник возлагал большие надежды на Одиннадцатого. Он часто говорил, что Тарталья запросто мог бы стать самым коварным ублюдком в Снежной, если бы просто захотел. Это всегда напоминало Чайльду школьную систему, будто манипуляции можно оценить от 2 до 5. Если так, то он получил бы 2. Он ужасно манипулировал людьми. Даже издали он заметил невнятную усмешку Кэйи. Эмбер стояла рядом с ним, а ее глаза в ужасе расширились. Она прижала руки к груди и повернулась на каблуках, пока Чайльд вел Хоффмана через мост. Блеск клинка теперь был отчетливо виден в лунном свете. - Я пойду за Люмин! - В этом нет необходимости, - крикнул ей Чайльд, - я все равно собирался ее увидеть! - Ты... - Эмбер в шоке уставилась на него, - ты похитил ее первую любовь! - Ну, технически они никогда не были вместе. Хоффман загорелся осознанием, словно над его головой зажглась лампочка: - О, Люми – это же почетный рыцарь! Теперь я вспомнил! В груди пробежала вспышка раздражения. Кем себя возомнил этот скучный комок однообразия? Люмин была сияющей звездой Тейвата, самой красивой девушкой в мире, а он даже не помнил ее имени. Чайльд вонзил острие кинжала глубже в его плоть, пуская струйку алой крови: - У твоих ног был целый мир, а ты так легко всё просрал. Кэйа смотрел на них издалека, сжимая в руке меч. Он усмехнулся еще больше, когда Эмбер развернулась и побежала в сторону Спрингвейла. Чайльд как мог игнорировал капитана, хотя выражение его лица заставило Предвестника напрячься. Хоффман всхлипнул от боли, когда оружие снова вонзилось ему в бок, а пятно крови выступило на его рубашке. - Я-я всего лишь рыцарь, у меня никогда не было ничего подобного. Вероятно, вы просто ошиблись… Чайльд никогда не ошибался. Хоффман был тем самым высоким парнем с каштановыми волосами и тёплыми глазами цвета шоколадного печенья, который так нравился Люмин. Чайльд никогда бы не вошел в список ее влюбленностей, ведь его глаза всегда были холодными, как бурное Снежное побережье, и в них не было абсолютно ничего теплого. - Ты всё просрал, - повторил он игривым голосом, - потому что думал, что она тебя кастрирует. Как ты мог? - Ох… Кэйа шагнул к месту происшествия. Он поднял руку: - Ну же, не трогай Хаффлемда, он не виноват. Рыцарь воскликнул: - Я Хоффман! Чайльд впился взглядом в Кэйю: - Хаффпаффу нужно заплатить за то, что он расстроил Люмин. Ты не видел ее в тот момент - она была абсолютно разбита после того, как он ее отверг! - Я понимаю, - капитан медленно направился к середине каменного моста, распугивая голубей Тимми, - правда. Когда Люмин впервые оказалась здесь, то ей изначально понравился другой парень... Другой парень. Чайльд напрягся, приподнимая бровь и прижимая кинжал плотнее к коже Хоффмана. - Кто? - Его зовут Сайрус и он... странный. Послушай, - Кэйа небрежно отмахнулся, - Люмин рассказала ему о своих чувствах, но он ничего не понял. Он решил, что она предлагает ему напиться. Люми, очевидно, улетела после одной рюмки и попыталась сказать ему обо всем еще раз, но узнала, что… - выжидающая пауза. Девушка когда-то была так сильно влюблена в этого типа – Чайльду определенно придется найти его и убить. Кэйа закончил фразу взмахом своего меча: - У него есть жена и дети. Это была словно бомба, упавшая с неба. У этого странного человека по имени Сайрус, которого раньше обожала Люмин, были жена и дети. Чайльд мог представить, как она хандрила и плакала около недели, лежа на кушетке Кэйи в полном отчаянии. Люмин была настоящей королевой драмы, оплакивая, как она думала, свой единственный шанс на любовь. Между Кэйей и Чайльдом возникло определенное взаимопонимание. Несмотря на предстоящую битву, они поняли друг друга. Оба видели, как Люмин влюбляется и обжигается за секунду, осознавая всю боль этого чувства. Единственная разница между ними заключалась в том, что Аякс был ее соулмейтом. Он был вынужден наблюдать, как Люмин любит всех, кроме него. Чайльд никогда больше не чувствовал себя Аяксом, понимая, что девушка, в которую он мог влюбиться, была самым невнимательным и глупым человеком во всем Тейвате. - Тебе не нужно мучить Хаффлпаффа, - осторожно сказал Кэйа, сжимая свой меч в руке и глядя на Предвестника. - Люмин будет здесь к завтрашнему дню. Всё, чего она хочет – это почувствовать себя в безопасности, получить помощь в поисках брата и шанс на счастливую жизнь. Но она продолжает выбирать этих неудачников... Хоффман съежился: - Я не неудачник! - Ей просто нужен кто-то, кто не бросит её, - Кэйа проигнорировал слова рыцаря. – Самое лучшее в тебе то, что ты буквально не можешь от нее оторваться, Предвестник. Что бы ни случилось, ты не оставишь ее одну, и ты начинаешь это понимать. Разве я не прав? Эти слова эхом отдались в голове Чайльда. Он не может оставить ее одну. Несмотря ни на что, он не сможет жить без Люмин. Это предначертано звездами, которые никогда не изменят положения, сколько бы он ни боролся. Они соулмейты. Их созвездия переплетены, и даже если ему удастся оттолкнуть Люмин с помощью своего коварного плана, вселенная найдет способ свести их вместе. Это пугало. Тот, кто придумал эту тему с созвездиями - должен быть психически больным. В любом случае, на него был наставлен меч Кэйи. Рефлекторно Чайльд блокировал его призванным копьем, напрягая плечо. Крио заполнил воздух между ними, угрожая проникнуть внутрь и заморозить все органы. Тарталья бы этого не допустил - он сражался не хуже, чем этот рыцарь-пират, хотя имел дело с гораздо более серьезными элементальными проблемами. - Это нехорошо, - еще один взмах его копья и серьезный взгляд. - Я думал, что рыцари слишком благородны для скрытых атак. - Эй, - Кэйа пожал плечами, - делай то, что должен. Хоффман был откинут в сторону, когда Чайльд развернулся и атаковал Кэйю в живот. Как и ожидалось, капитан увернулся и, воспользовавшись случаем, выпустил поток ледяного воздуха. Чайльд не использовал Гидро, зная, что тогда мгновенно превратится в ледышку. Эту битву нельзя было воспринимать так же просто, как раньше, ведь это уже не игра. Когда он позволил прохладе привести чувства в порядок, то улыбнулся перед очередной серией своих атак. Для Кэйи было невероятно прискорбно, что Предвестник был мастером смены оружия. Когда он начал привыкать к копью, Чайльд отбросил его, призывая двойные лезвия, которые позволили ему двигаться с увеличенной скоростью. Он крутил их, атаковал и парировал. Вдали у ворот стражники побежали в город, чтобы вызвать подкрепление. - Прекрати, - голосу Кэйи не хватало игривого очарования, когда он парировал очередную атаку Чайльда, - ты только навредишь себе! - Я просто хочу лучшего для Люмин, - удар, уклонение, переключение на меч за полсекунды, прежде чем снова призвать двойные клинки. Педролино научил его, как важно сбивать врага с толку. Как только они привыкнут к одному оружию, вернитесь к другому, чтобы застать их врасплох. Кэйа с трудом поспевал за его бесконечными призывами. - Хоффман разбил ей сердце, поэтому он должен извиниться! - еще один лязг мечей, и они оказались лицом к лицу – напряжение искрилось между ними в ледяном тумане. - Он даже ее имя вспомнить не может. Кэйа застыл, его здоровый глаз метнулся к дрожащему рыцарю. - Правда? Рыцарь замялся: - Она просто… такая незапоминающаяся… Он не мог сказать ничего хуже. Он не мог произнести ничего более оскорбительного, более ужасного и отвратительного, чем слова, которые вылетели из его рта. Чайльд, продолжая сдерживать атаку Кэйи, посмотрел на него широко раскрытыми от недоверия глазами. - Я не ослышался? Ты сказал, что Люмин незапоминающаяся? Хоффман начал заикаться. Кэйа же, недолго думая, воспользовался подходящим моментом, чтобы нанести удар Чайльду в живот своим спрятанным кинжалом. В прошлом Чайльду много раз наносили ножевые ранения, и это не было самым приятным опытом. Парень столько раз был на грани переохлаждения, получал бесчисленное количество сотрясений мозга - и ко всему этому он мог привыкнуть. Однако ножевые ранения - совсем другое дело. Чайльд не мог думать ни о чем другом, кроме как об ощущении стали, пронизывающей его кожу и посылавшей волны нестерпимой боли прямо в мозг. Он упал на колени. Он ненавидел стоять на коленях. Зрение Чайльда затуманилось. Как он мог этого не предвидеть? Псевдо-оскорбление Хоффмана на секунду подавило его инстинкты, не давая заметить, как рука Кэйи тянется к ножу. Он проиграл, истекая кровью на мосту Мондштадта и отчаянно прижимая пальцы к горячей липкой ране на боку. Глядя на землю перед собой, он сумел задать вопрос между неистовыми хватками воздуха: - Почему ты… - взгляд на залитые кровью пальцы. – Н-не вонзил кинжал мне прямо в сердце? Кэйа выпрямился, смотря на Предвестника. Ветер развевал его волосы, когда он поджал губы: - Потому что ты принадлежишь Люмин. Потому что он принадлежит Люмин. Это была самая глупая вещь, которую он когда-либо слышал. У Чайльда заболел живот, когда он засмеялся и высокомерно поднял глаза: - Я не принадлежу никому, кроме Царицы. - Гм, - Кэйа игриво приложил руку к подбородку и задумчиво произнес. - Конечно, конечно. Не веди себя так, будто мы этого не видим. Ты влюблен в Люмин, не так ли? Ты бы подарил ей весь мир, если бы мог. Да, несомненно. Он бы завоевал Тейват и положил его как трофей к ногам девушки, просто чтобы увидеть ее улыбку. Кэйа наклонился к нему и ухмыльнулся: - Предвестник, вот тебе мой искренний совет. Не обижай Люмин, просто дай ей почувствовать себя в безопасности. Прекрати этот детский сад, - он взглянул на испуганного Хаффмана, - я знаю, что ты бы прикончил меня, если бы был сосредоточен, но увы. Так что я пользуюсь этой возможностью, - он щелкнул пальцами по колотой ране сбоку, заставляя Чайльда вздрогнуть от невыносимой боли, - чтобы сказать, что ты ведешь себя глупо. Я сохранил тебе жизнь только ради нее. Расплачивайся за содеянное. С размытым зрением и звоном в ушах, он услышал, как Кэйа схватил Хоффмана за руку: - Давай расскажем о произошедшем Джинн. Уверен, Царице понравится письмо об одном из ее головорезов, терроризирующих наш город. Чайльд вовсе не собирался раскрывать, что он был Предвестником, когда шел в Мондштадт - он был не настолько глуп, чтобы ставить на кон дипломатию Фатуи. После этого Царица скорее всего пошлет ему гневное письмо, хотя никто не мог доказать, что это был именно Одиннадцатый Предвестник. Раздосадованный, Чайльд обернулся, схватившись за рану и наблюдая за расплывчатыми лицами Кэйи и Хоффмана. Это было худшей раной для его гордости, которую он когда-либо получал - Кэйа даже не пытался его убить. Расплачивайся. Он сохранил ему жизнь ради Люмин, так что нужно было расплачиваться. Чайльд ненавидел быть в долгах.

________________________

Спрингвейл, восемь вечера, четверг. Люмин даже не подозревала, что в этой маленькой деревушке есть отель, но прямо сейчас она стояла посреди гостиной, где ей вручили самый большой букет цветов, который девушка когда-либо видела. - Для тебя… э-э, - произнес Фатуи искаженным голосом, который она слышала миллион раз. Все они звучали одинаково – Люмин невольно начала думать, что застрельщики были роботами, как та же Катерина. Технологии Снежной на фоне остальных регионов действительно казались намного более продвинутыми, и она не сомневалась, что снежане достигли успехов в клонировании солдат. Тем не менее, этот конкретный солдат был похож на обычного человека, просто заключенного в громадную броню, превышающую рост любого мужчины. Он был из электро-авангарда: у них всегда имелись при себе огромные молоты, которыми они сбивали Люмин с ног, пока та пыталась зарядить свой ветряной клинок. Девушка смотрела на него пустыми глазами, не в силах подобрать слова. Позади электро-молотобойца стояли крио-бомбардир и пиро-мушкетер. Все трое Фатуи неловко переминались с ноги на ногу, будто веками не были внутри цивилизованного здания. Судя по тому, как они выглядели вживую, Люмин могла сказать, что ее предположение было верным - она никогда не видела таких набитых стероидами новобранцев на улицах городов или деревень. Но вот, они находились прямо перед ней, протягивая букет ветряных астр и сесилий, как и обещал Чайльд. Чжун Ли стоял сзади, и гримаса на его лице отражала весь спектр эмоций, на который он вообще был способен. Люмин повезло, что Кэйа и Эмбер к этому времени уже уехали. Здесь бы не обошлось без криков и нотаций, ведь ее самые ненавистные враги заявились к ней в гостиницу с цветами от Предвестника. Кэйа определенно захотел бы надрать им задницы. Конечно, он также заметил бы сияние в глазах Люмин и не смог бы это проигнорировать. Потому что по какой-то загадочной причине сердце девушки екнуло. Она прикрыла рот, глядя на букет и новобранцев Фатуи широко раскрытыми глазами. Люмин чувствовала, как ее щеки краснеют. Когда она потянулась, чтобы взять цветы из слишком больших рук молотобойца, то прошептала: - С-спасибо. Позади нее Чжун Ли откашлялся, напоминая о своем присутствии: - Должен сказать, это… довольно необычно. Вы принимаете заказы на доставку ото всех или только от Тартальи? При упоминании Тартальи пиро-мушкетёр чуть не закашлялся. Все трое новобранцев почувствовали жуткий дискомфорт и выглядели так, будто готовы выбежать отсюда с позором, только чтобы стереть этот опыт из памяти. Главарь склонил голову: - Только от Предвестника. - Что ж, прискорбно. У меня есть несколько знакомых, которые ждут письма… - Только от Предвестника, - жестко повторил молотобоец, после чего поклонился Люмин. - Мастер Тарталья сказал, что вы очень важный человек. Букет был больше головы Люмин. Она прижала его к груди, позволяя цветочному аромату проникнуть в нос и окутать теплом. Девушка никогда раньше не получала букетов от мужчины - только от Итэра в далеком прошлом. Ее сердце сжалось, а воздух покинул легкие. Люмин зарылась лицом в цветы, глядя исподлобья на новобранцев: - Это он сказал вам доставить цветы? - Д-да, моя леди! И снова румянец залил ее щеки. Глаза Паймон за ее спиной расширились от ужаса: - Почему глупый Предвестник не подарил тебе их сам?! - Не знаю… - она рассеянно погладила лепестки. - Не могу понять, чего я хочу больше: поблагодарить его или убить. Очевидно, убить. На это искаженное проявление любви был очевидный ответ. Паймон и Чжун Ли обменялись обеспокоенными взглядами, которые распространились на персонал отеля, ближайшего дворника и даже самих Фатуи. Не считалось нормальным, чтобы обученные солдаты, сидящие на стероидах, приносили кому-то цветы. Фея подлетела к Чжун Ли и, повиснув на его плече, прошептала: - Паймон думает, что Люми сходит с ума… - Скорее всего, - он откашлялся, - думаешь, у нее жар? Она не понимает, что делает? Нет. Люмин послала новобранцам улыбку, что заставило их встать по стойке смирно. - Спасибо, я ценю это... Не могли бы вы сделать кое-что для меня? Электро-молотобоец покраснел и отдал ей честь: - Д-да, моя госпожа! Его Госпожа. Ей понравилось, как это прозвучало. С покалыванием от возбуждения - полностью игнорируя ужасающий крик Паймон позади нее - Люмин приподняла подбородок, глядя на Фатуи. Даже если они были выше нее - в тот момент она была намного выше них. Внутри появилось потрясающее чувство, о котором она и не подозревала. - Я хочу, чтобы вы отправились в ущелье Дадаупа и зачистили все лагеря хиличурлов. Паймон ахнула от ужаса: - Л-Люмин! Ты не можешь просить их об этом! Это твоя рабо- - Всё хорошо. Зато будет меньше мороки для нас. - Нет! Ты не можешь командовать Фатуи! - Могу, - девушка невинно моргнула, делая свое самое ангельское лицо. - Он назвал меня своей Госпожой. Чжун Ли задумчиво приложил руку к подбородку: - Похоже, так и вправду будет быстрее, чем делать всё самим... - Не соглашайтесь с ней! - фея завизжала, бешено пиная ногами воздух. - Не поощряйте плохое поведение! Единственным плохим поведением было то, что Люмин манипулировала новобранцами, которые очевидно боялись Чайльда, но она не считала это чем-то ужасным. Прижав букет поближе и воззрившись на солдат, она понизила голос в угрозе: - Идите. Делайте, как я говорю, или мастер Тарталья узнает о вашем отказе мне помочь. Паймон снова воскликнула: - М-мастер Тарталья? Этот неудачник Предвестник? - Мне нравится человек с властью, Паймон. - Это отвратительно! Чжун Ли вежливо зажал рот рукой: - Думаю, я схожу прогуляться… и попытаюсь навсегда стереть эти слова из своей головы. Прошу прощения. Новобранцы смотрели, как Чжун Ли прошел мимо них и направился к двери - его лицо было бледным, а брови нахмурились. Показав пальцем в его сторону, молотобоец повернулся к Люмин: - Вы хотите, чтобы мы от него избавились? - О, нет-нет, - она махнула рукой и снова уткнулась лицом в цветы, - он в порядке, просто немного старомодный. Паймон пулей подлетела к ее плечу: - Не нужно быть старомодным, чтобы чувствовать отвращение к подобному! Паймон тошнит от этого! - Тогда прочисти желудок, размазня. - Ч-что?! Люмин посмотрела через плечо: - Я люблю цветы, Паймон. Мне нравятся цветы, власть и сила. Это преступление? - Когда речь идет о Предвестнике Фатуи, - фея скрестила руки, широко раскрыв глаза и приподняв подбородок, - то да! Он совершает преступления каждый день! Паймон думала, что твои стандарты выше! Авангард и его группа нервно посмотрели на дверь. Молотобоец показал большим пальцем через плечо: - Мы можем идти? - Да, - буркнула Люмин, - идите и очистите ущелье Дадаупа. Сейчас же. - Д-да, мэм! - О, - Паймон положила руки на бедра и прищурилась, когда солдаты Фатуи направились к дверям, радуясь тому, что они окажутся подальше от разгневанного дуэта феи и странной девушки. - С чего вдруг Люми командует этими парнями? Ты не их Госпожа и не девушка Предвестника! Девушка Предвестника. Мир Люмин почти остановился от этих двух слов. Девушка Чайльда. Его. Предвестника. Хотя Люмин никогда не станет кому-то принадлежать, сама мысль о том, чтобы быть чьей-то девушкой закралась ей в голову и настойчиво поселилась там. Девушка Чайльда? Могла ли она ею стать? Никогда за миллион лет. Она совершенно не интересовала его - Люмин могла судить по тому, как он на нее смотрел. В глазах Тартальи не было любви. Никаких мягких прикосновений с его стороны, которые выдавали бы его эмоции. Если он и касался ее, то только по необходимости. Если заговаривал с ней, то только из-за работы и желания использовать ее для получения Сердца Бога. Он даже поцеловал ее из чистого разочарования - девушка это прекрасно понимала. Между ними не было абсолютно ничего, кроме дружбы, и Чайльд послал ей эти цветы только для того, чтобы ее рассердить. Но забавно то, что это ее совсем не раздражало. Люмин была очень тронута. Она была даже немного очарована, как бы странно это ни казалось Паймон и Чжун Ли. - Ты слишком остро реагируешь, - сказала Люмин фее, обнадеживающе улыбаясь - и игнорируя то, что застрельщики Фатуи с трудом могли протиснуться через дверной проем. - Он просто пытается вывести меня из себя. - Тогда почему ты краснеешь?! Девушка почувствовала себя пойманной с поличным. Она напряглась и отвернулась: - Я же сказала тебе, что люблю цветы. В этом нет ничего плохого. - Да, только если они не от Предвестника! Люмин не любила пререкаться с Паймон - это сильно отличалось от выяснения отношений с Чайльдом. С феей она зачастую была наивной и милой - та редко заслуживала гнева Люмин, ведь это напоминало девушке споры с малышом. Обернувшись, она вздохнула: - Я занесу их в свою комнату, вернусь через минуту. Паймон вздохнула и уткнулась лбом в ладонь: - Только будь осторожна, Люми, Паймон не хочет, чтобы тебе было больно. - Я не… - ее грудь сжалась от чувства вины. - Он мне даже не нравится, Пай. Просто цветы действительно чудесны. - Предвестник-неудачник даже не удосужился передать их тебе лично! В том-то и дело - это было главной фишкой этой ситуации. Люмин сражалась с сотнями этих застрельщиков, чтобы теперь командовать ими и видеть, как они в страхе преклоняют колени. Это было похоже на сбывшуюся мечту. Казалось, Чайльд прочитал ее самые потаённые, самые садистские желания и выполнил именно то, что она хотела. Цветы, конечно, тоже были хороши. Люмин взбежала по лестнице под присмотром Паймон, осторожно положив букет на кровать и не обращая внимания на бесчисленные раздраженные вздохи позади нее. Чжун Ли скрылся с места происшествия так быстро, как только мог. Люмин заметила его из своего окна - он стоял у небольшого пруда и разговаривал с сельским жителем. Довольно быстро стемнело. Девушка знала, что лучше не беспокоиться о безопасности Чайльда, ведь он и сам мог о себе позаботиться. Однако она обнаружила, что задается вопросом, куда он мог запропаститься: днем парень сбежал и не вернулся в Спрингвейл, как обещал. Эмбер и Кэйа отделились от группы, чтобы вернуться в Мондштадт и, скорее всего, уже давно были в городе. Люмин вздохнула и вышла в коридор, спускаясь вниз вместе с Паймон. Когда она вошла в прихожую, внезапно распахнувшаяся входная дверь заставила девушку замереть на месте от удивления. Сердце сжалось, когда Люмин подумала о Чайльде, врывающемся в комнату и целующим ее, как если бы она была в каком-то дрянном романе. К сожалению, это была Эмбер. Запыхавшаяся, она оперлась на дверной косяк с широко раскрытыми глазами, держась за часто вздымающуюся грудь. Паймон метнулась в ее сторону, натягивая головную повязку скаута: - Т-ты в порядке? Что случилось?! Что-то действительно произошло - глаза Эмбер расширились от нарастающей тревоги. Люмин бросилась вслед за Паймон. - Эмбер, в чем дело? Ты в порядке? Где Кэйа? Скаут закрыла глаза, словно хотела проигнорировать весь мир. Она опустила голову и каштановые волосы упали ей на лицо. Она глубоко вздохнула, прежде чем, наконец, произнесла: - Я бежала сюда всю дорогу. - Б-бежала? - Паймон в шоке дернулась, закрывая рот руками. Она и Люмин обеспокоенно переглянулись. - Да, - Эмбер снова глубоко вздохнула. - О, Архонт. Мне нужно попить воды, но на это нет времени! - Я принесу- - Нет! - скаут чуть не закричала. - Кэйа и этот глупый Предвестник! Они убьют друг друга, как бешеные собаки! О-они ... Как бешеные собаки, разрывая зубами кожу словно тонкую бумагу. Сердце Люмин забилось где-то в горле, когда она попыталась уточнить: - Что вообще случилось? Где они? - На мосту перед Мондштадтом! Я всю дорогу бежала… - Эмбер закрыла глаза и глубоко выдохнула, проводя рукой по вспотевшей шее. - Нам нужно остановить их, пока Чайльд не убил его! Чайльд не мог убить Кэйю, это было совершенно абсурдно. Люмин остановилась в раздумье, когда Эмбер отстранилась и вышла на улицу, готовая отвести подругу к месту происшествия. Ее слова застряли в голове Люмин, когда она посмотрела на Паймон в поисках поддержки, но та молчала. - Он... Чайльд не так уж силён, правда? Эмбер уставилась на путешественницу, будто та призналась, что ела пух одуванчика для развлечения. - С ним был Хоффман. Я не знаю, что он собирался с ним сделать... Хоффман. Предвестник был вместе с Хоффманом, тем самым нудным рыцарем Фавония, который целыми днями патрулировал город. Его даже не попросили отправиться в путешествие с Магистром Джинн - вот насколько он был скучен. Не то чтобы Люмин не знала этого, на самом деле это была именно та скука, которая и привлекла ее к нему - он не мог исчезнуть во время битвы с неизвестным Богом, если бы был тем человеком, который целыми днями гуляет и ничего не делает. Вот что в нём было хорошего. И теперь Хоффман стал частью чего-то большего, чем он сам. Скорее всего, Предвестник похитил его из соображений собственных чувств. Он был таким ярым защитником, пристально глядя на каждого мужчину, к которому Люмин когда-либо проявляла интерес, будто собирался разорвать их всех на части, конечность за конечностью. Она предполагала, что в какой-то момент Чайльд присоединится к Совету Больших Братьев, если, конечно, Дилюк ему разрешит. Не было времени размышлять над тем, что Предвестник мог стать ее ‘старшим братом’, ведь Люмин должна помешать ему убить Хоффмана. Хотя рыцарь не особо заботил ее последние несколько дней - благодаря способности Чайльда отвлекать ее от всего, кроме него - девушка не хотела, чтобы он оказался в руках Фатуи. Эмбер уже решительно шла по дороге, пробегая мимо испуганного Чжун Ли у пруда. Люмин последовала за ней, а Паймон исчезла в своей карманной вселенной. - Пора идти, - торопливо объяснила девушка консультанту похоронного бюро на бегу, не удосужившись даже взглянуть на него. - Чайльд и Кэйа дерутся, мы должны их остановить! Он смотрел на Люмин широко раскрытыми глазами: - Ты поставила цветы в воду? Ветряные астры нуждаются в большом количестве воды, говорят, что они выросли благодаря силе Барбатоса, и… - Чжун Ли, мне правда не нужны нотации сейчас! - Ты поставила их в воду? - Нет! - Тогда они умрут, - он задумчиво приложил руку к подбородку, а его кожа отражалась в сиянии пруда, освещенном светлячками. - Ты бы лучше положила их в воду... - У меня нет времени на это! - Почему? Люмин не удосужилась ответить. Она закатила глаза и бросилась вслед за Эмбер. Вдали виднелся мост, прокинутый через Сидровое озеро, которое озарялось вспышками голубого мороза и взмахами мечей. Когда Люмин убежала, Чжун Ли посмотрел на своего новообретенного товарища. Хопкинс Великолепный - мужчина, который развлекал его своими рассказами о ремесле и различных битвах. - Думаю, я мог бы вернуться к Ли Юэ и дать им самим во всем разобраться. Как вы думаете, это было бы неправильно? - Неа! - Хопкинс положил руки на бедра и поднял подбородок к небу. - Делайте то, что делает вас счастливым, мистер консультант похоронного бюро! Если вы будете счастливы от того, что оставите своих друзей и отправитесь в Ли Юэ, то сделайте это! - Да, - задумчиво произнес Чжун Ли, глубоко задумавшись. - Я никогда не чувствовал себя третьим лишним, но Чайльд и Люмин… Они перебарщивают. - Они справятся сами! - Конечно, - Чжун Ли решительно стукнул кулаком по ладони, - с ними все будет хорошо. Спасибо, мой друг. Утром я первым делом отправлюсь в Ли Юэ. Чжун Ли, будучи буквальным Богом, который вряд ли мог общаться с людьми на том уровне, котором ему хотелось - не имел ни малейшего представления о том, что Хопкинс Великолепный напился до чертиков. Тот сделал еще один глоток, едва не упав на землю. - П-просто будьте осторожны! Путешествовать одному страшно! - О, - Чжун Ли похлопал его по плечу, - я имел дело с гораздо более страшными вещами, поверьте мне. - Страшнее влюбленной женщины? У Хопкинса был закрыт один глаз, а рот полуоткрыт. От него слабо пахло потом и вином. Мудрость, которая текла из его уст, была непрекращающимся водопадом, лившимся над Чжун Ли, пока он барахтался в этом человеческом мире. Он хотел быть смертным, чтобы понять этих людей и почему они так поступали. Он так давно этого хотел. Зрелище влюбленной девушки действительно было устрашающим. Именно поэтому он хотел всего этого избежать. Если бы он был смертным, то никогда не взял бы на себя решение человеческих проблем. Чайльд и Люмин могли позаботиться о себе сами. - Я собираюсь... – Чжун Ли отошел от пьяницы, взглянув на гостиницу на холме. - Я поставлю цветы леди Люмин в воду и напишу ей записку. - Еще одна вспышка крио в воздухе, исходящая от моста перед Мондштадтом. - Она может справиться с этим сама. Это больше не моя забота. - Верно, чувак, - Хопкинс поднял кулак, - вставь им по самое не хочу! - Я… не совсем уверен, что это значит… но я постараюсь изо всех сил, - он повернулся, чтобы уйти. - Мне нужно собрать свои вещи и спросить фею, не хочет ли она присоединиться ко мне. Паймон кажется такой же измученной, как и я. Возможно, ей захочется сделать перерыв. Хопкинс снова засмеялся. Он поднял кулак в воздух, застигнув врасплох Гео Архонта: - Избавься от них! Укради всё, что у них есть! - Я... не буду ничего воровать... - Вставь им, братан! - Хорошо, - Чжун Ли сжал кулак и решительно кивнул. - Да, точно! Вставить... им, брат мой!

______________________

Единственным и самым ужасным завершением этого беспорядка было то, что Люмин увидела полумертвого Чайльда на мосту Мондштадта. Она узнала его силуэт, лежащий на земле и хватающийся обеими руками за бок. На первый взгляд он вел себя так, будто его просто ударили ногой, и это не под ним сейчас растекается лужа крови. Сердце Люмин забилось у нее в горле, когда она оставила Эмбер и побежала к нему навстречу. Она приземлилась рядом с ним, хватая его за лицо и кладя голову Чайльда к себе на колени. Девушка задыхалась от ужаса, как будто это она была ранена. Парень застонал от боли, когда путешественница обняла его: - Л-Люми? - Ты как? – девушка отчаянно провела руками по его груди и животу. От раны на боку одежда стала липкой и горячей. - Кто это сделал? - Кэйа, - хрипло ответил он, закрывая глаза. - Он… пытался доказать мне свою точку зрения. - Точку зрения? Он пырнул тебя кинжалом! - Ага... – Чайльд ухмыльнулся, - у него даже не хватило смелости убить меня. Некоторые люди такие невежливые. Если бы Люмин пришлось выбирать сторону, она бы согласилась с Предвестником. Было довольно невежливо воткнуть кому-то нож в спину и оставить истекать кровью на мосту. С ее сердцем, угрожающим заглушить каждый вздох, она прижала Чайльда ближе к себе. Он был теплым, пах морской солью и вечнозелеными травами, смешанными с подавляющим привкусом ржавчины и металла от его крови. - Из-за чего вы поспорили? - Не из-за чего, - его ответ был незамедлительным и слишком беспечным для человека, лежащего раненым на мосту. Он наклонил голову и открыл глаза, уставившись в небо. Несмотря на то, что его лицо было бледным - голос оставался бодрым и звучал почти нормально. - Не беспокойся обо мне, принцесса, это просто царапина. Люмин взглянула на его живот: вся одежда была пропитана кровью, капающей на землю. Сама рана была сбоку на талии, прямо над его Глазом Бога, и Чайльд вполне мог на время потерять сознание от кровопотери. Девушка вздохнула, когда поняла, что парень снова будет упрямиться. - Почему ты просто не можешь позволить мне позаботиться о тебе? Почему ты не можешь признать, что тебе больно? Он прищурился, глядя на нее: - Я не ранен. - Ты! - она с раздражением столкнула его с колен. - Ты такой придурок! Ты исчезаешь, прешься в Мондштадт, дерешься с Кэйей и заставляешь меня найти тебя в таком виде? Как думаешь, мне это нравится? - Я защищал тебя! Защищал ее. Эмбер посмотрела на Люмин, тонко поджав губы. Для скаута было очевидно, что парень не ранен серьезно - ​​скорее всего, он просто привлекал внимание, потому что если Кэйа действительно захотел бы его убить, то рана от кинжала была бы нанесена совсем по-другому. Люмин проигнорировала Эмбер и потянула Чайльда за волосы. Ее беспокойство сменилось гневом: - Я могу сама защитить себя! О чем ты думаешь, идиот?! - Я пойду, - Эмбер показала в сторону города. - Хочешь, чтобы я позвала Барбару? Люмин раздраженно процедила: - Нет, я хочу, чтобы он пострадал еще немного. - Хорошо, - скаут нерешительно посмотрела на путешественницу. - Я, э-э, пришлю тебе потом письмо, Люми. Наслаждайся своим... беспорядком. Ее беспорядок. Это правда, Чайльд был ее беспорядком. Даже Паймон исчезла с абсолютным отвращением. Люмин бросила взгляд на Эмбер с миллионом извинений в глазах за своего очень измученного друга. Казалось, что всё в ее жизни стало еще сложнее, когда она встретила Чайльда. Напоминание об этом заставило ее нанести еще один стремительный удар по его руке. - Послушай, - Предвестник посмотрел на нее серьезным взглядом, хотя и немного ошеломленным, как будто он понятия не имел, где он был. - У меня есть план, Люми, и я не позволю тебе испортить его так же, как и мою жизнь. - Ой, - в ее груди снова загорелся огонь. Она могла бы дышать чистым пламенем, если бы только использовала Пиро. - Я испортила твою жизнь? Как жаль это слышать! Да, ей следует потом извиниться. Она была преградой на пути к будущему Царицы. Чайльд схватил путешественницу за руку - его зрение затуманилось, когда он посмотрел на нее. Люмин подсвечивалась золотом в лунном свете, даже вкупе с ее убийственным взглядом. Она по-прежнему оставалась самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел. - Ты никогда не понимаешь правду, да? Ты не видишь дальше собственной задницы. - Я-я даже не вижу свою задницу! - Это фраза означает, - он крепко зажмурился, - что ты не можешь видеть дальше своих собственных проблем, Люми. Ты никогда не задумываешься, почему я делаю то, что делаю. Ты даже не знаешь, почему я был в Мондштадте и поссорился с Кэйей. - Ну, - фыркнула она, запутываясь пальцами в его волосах, - наверное потому, что ты мне ничего не рассказал. Она не была дурой, он это знал. Люмин была умнее, чем он мог себе представить, гораздо изобретательнее и остроумнее. Она была звездой из другой галактики, и ее жизненный опыт был настолько далек от его, насколько он даже представить себе не мог. Она не была хитрой и скрытной. Люмин была подобна мечу, острому и быстрому, нападающему на вас из углов, о которых вы даже не подозревали. Она просто хотела, чтобы правда была рассказана ей со всей честностью. В этот раз Чайльд мог дать ей знать, что он делает, даже если это было безумно. В конце концов, она была его соулмейтом. Ей пришлось смириться с ним, несмотря ни на что - у звезд действительно было ужасное чувство юмора. Или они просто были жестокими. Аякс - он был просто Аяксом в тот момент, когда истекал кровью на мосту в Мондштадт - приложил руку к ее щеке, наслаждаясь ощущением кожи под его пальцами: - Я хотел заставить Хаффмана извиниться перед тобой. Ее щеки покраснели - он чувствовал это ладонью. - Это был твой большой план, которому я помешала? - Нет, - он закрыл глаза от изнеможения, - я также хотел сразиться с Дилюком. - ...Сразиться с Дилюком? - Ага, и посеять хаос в Мондштадте. Тогда, - он серьезно кивнул, хотя его разум был полностью затуманен от кровопотери, - ты останешься здесь и поможешь защищать город, а я смогу вернуться в Ли Юэ и получить Сердце Бога. Затем… Люмин трясло от гнева. Он с трудом увидел ее взгляд, который мог остановить сердцебиение за секунду. Глаза девушки расширились, губы приоткрылись, а подбородок приподнялся. Воздух вокруг них стал густым, хотя Аякс едва ли мог заметить что-то еще, кроме того, насколько разрушительно красива она была. Люмин была всем, чего он когда-либо хотел: сильной, энергичной, решительной, любящей, интересной. Он никогда не знал, что может хотеть кого-то настолько сильно, пока не встретил ее. Хмурый взгляд путешественницы, ее жесткие, как сталь, глаза, смотрели на него сверху вниз. Чайльд упустил из виду, как ее пальцы с силой сжали его волосы: - И что же будет после этого? - Ты возненавидишь меня, - вздохнул он. Аякс больше не мог ей лгать, не сейчас, когда его мозг затуманился, а тело болело от огромного количества крови, сочащейся из его раны. - И тогда ты уйдешь, позволив мне победить. После этого ты в конце концов простишь меня, и мы сможем... ну, знаешь... - Что? Как она могла не знать? - …жениться и родить девять детей. Она в ужасе ахнула: - Девять детей? Девять детей. Медленно он моргнул, увидев ее расплывчатое лицо: - Я четвертый ребенок в семье из семи человек, и мои родители остались довольны. Почему мы не можем достичь большего? - Не ты будешь выталкивать этих детей из своего тела! - Я проделаю другую работу, - он отвернулся, глядя на каменную мостовую, - заводить столько детей очень утомительно. - Ты придурок, - ее пальцы оторвались от его волос, и он внезапно ощутил холод, когда она встала. – Ты ужасный старший брат! Даже не удосужился спросить, хочу ли я, чтобы Хоффман извинялся. В этом заявлении было так много неправильного. Когда Люмин собралась уходить, Чайльд со стоном перевернулся на живот: - Люми? Неужели ты дашь мне истечь кровью в полном одиночестве? Она махнула рукой: - Ты в порядке, не драматизируй. Кэйа едва тебя поцарапал. Это было правдой, но не умаляло того факта, что он собирался потерять сознание. - Л-Люми, я хотел заставить Хоффмана извиниться за то, что он задел твои чувства. Разве это плохо? Она остановилась как вкопанная, положив руки на бедра и высоко задрав голову. Девушка стояла к нему спиной, а ее платье развевалось на ветру. - Меня больше не волнует Хоффман, мне нравится отец Сян Лин. Он дает мне бесплатную еду и помнит мое имя. - Я тоже помню твое имя! - Вставай, - она ​​одарила его самым ужасным взглядом, - ты не терроризируешь Мондштадт сегодня вечером и никогда впредь. Чайльд, не могу поверить, что ты даже думал об этом! - Я… - он действительно собирался потерять сознание, хотя это было больше от истощения, чем от чего-либо еще. Его мама и старшая сестра всегда называли его драматичным, когда он был ранен или болен. Аякс лежал в постели, умирая, пока кто-нибудь не приносил ему суп - обычно это была Тоня, благослови ее сердце. Она никогда не могла устоять перед его щенячьими глазами. Тем не менее, Люмин могла. Она была непробиваема, даже несмотря на то, что он лежал в луже крови. - Люми, мне просто нужно Сердце Бога, ты должна это понять. Она посмотрела на него через плечо: - Вставай. Я не собираюсь заботиться о тебе, так что давай шустрее. Как будто он снова был маленьким ребенком, марионеткой, движущейся в любом направлении, в котором хотели его родители. Вздрогнув, он обнаружил, что борется со своими усталыми конечностями, заставляя себя встать. У путешественницы осталось достаточно милосердия, чтобы подойти к нему и приобнять за талию, удерживая его на своем плече. Чайльд посмотрел вперед. Парень понимал, что не был близок к смерти, но, тем не менее, он потерял много крови. Его зрение помутнело, когда он оперся на Люмин и сделал шаг вперед, позволяя ей по сути перетащить себя через мост. Даже когда она была так явно зла на него, то все равно пыталась помочь. Это именно то, что ему нужно. Люмин идеально подходила для него. Чайльд резко осознал это, а значит, что ему никогда больше не будет нужно ничего, кроме нее. - Я не хочу быть твоим старшим братом. Люмин хмыкнула, глядя перед собой: - Что? У него еще хватало ума, чтобы понимать, что он говорит. Он точно знал слова, которые пытался передать, у него была куча аргументов против ее невнимательных предположений, которые раскололи его мир на части. Парень фыркнул, делая еще один шаг и игнорируя пульсирующую боль в боку: - Я не хочу быть твоим старшим братом. Ты ранее сказала, что я ужасный старший брат. - Ну, это потому, что ты действительно ужасный- - Я не хочу этого, принцесса. Принцесса, опять же. Он должен был быть разумнее, прежде чем опять называть ее этим дурацким прозвищем. Девушка удобнее перехватила его, таща окровавленное тело Предвестника к маячившим вдалеке огням Спрингвейла. Он нес полную околесицу от ужасного истощения. - Ты не понимаешь, что говоришь. Давай, я доведу тебя до гостиницы. - Нет! - внезапный рывок и вздох, когда он отшатнулся от нее. - Я не хочу этого, Люмин! Он вел себя нелепо. Единственный вариант - истечь кровью в дороге, чему она несомненно была бы рада. - Тогда в чем дело, Чайльд? Я не понимаю, в чем проблема! - Проблема в том, чтобы быть тебе как брат, - он хлопнул в ладоши, - хватит меня френдзонить. Френдзона. Она чуть не задохнулась от этих слов: - Так ты не хочешь быть моим другом? - Нет, - выдохнул он с поднятыми руками. – Я хочу, правда, но ты постоянно додумываешь что-то своё, Люми. Ты считаешь, что я делаю всё это, потому что пытаюсь быть тебе старшим братом! Все беспокоились о ней, так как считали, что ее нужно защищать. Девушка скрестила руки на груди, глядя на сгорбленную фигуру Предвестника в вечерней темноте: - Каждый мужчина, которого я встречала, был либо совершенно безразличным, либо как брат для меня. Что отличает тебя от других? Его отличало то, как он смотрел на нее, какие чувства испытывал. Он видел сны о ней, где Люмин томно вздыхала под его руками, и тот факт, что они целовались раньше, скорее всего, будет повторять эти сновидения снова и снова. После всего этого флирта и прикосновений, всех страстных взглядов и дней, проведенных вместе, она всё еще ничего не понимала. Люмин действительно была самой невнимательной женщиной в Тейвате. И в этот момент Аякс ничего не мог сделать, кроме как пристально смотреть на нее. Он вздохнул: - Тебе понравились цветы, принцесса? Ее щеки порозовели. Она отвернулась: - Д-да, понравились… Они ей понравились. Он знал, что Люмин была его соулмейтом, ведь начинал постепенно понимать ее желания и потребности. Даже если она ничего не подозревала, то всё равно была предначертана для него. А он для нее. Чайльд ничего не мог сделать, чтобы это изменить. Он прекрасно умел плыть по течению, выполнять приказы, определять конечную цель своей миссии и достигать ее за полсекунды. Он мог видеть, как движутся звезды, заставляя его действовать и думать, как они хотели, чтобы эти две очень разные жизни наконец-то соединились. Возможно, он действительно преувеличивал серьезность своей раны. Парень потерял много крови, его зрение оставалось нечетким, но он мог стоять самостоятельно. Он мог стоять лицом к лицу с путешественницей и высоко держать голову. Именно поэтому Кэйа нацелился на это конкретное место - он знал, что Предвестник быстро придет в себя. Но нет ничего хуже этого дня, стоящего в его списке четвертым. Не из-за ножевых ранений, а из-за того, что последовало за ним. Это была последняя нить напряжения между ними, наконец, не выдерживающая давления и молниеносно разрывающаяся. Аякс ничего не мог с собой поделать. - Я хочу тебя. - Шепот, еле слышимый из-за ветра. - Я хочу тебя, Люмин. Похоже, ты этого не понимаешь. Даже сейчас она не понимала. Ее плечи напряглись, а глаза расширились: - Ч-что? - Я хочу тебя, - еще один шаг к ней и протянутая рука. Каждый его мускул гудел от возбуждения. Ему казалось, что он вот-вот упадет в обморок, но при этом его голова светлела с каждым вдохом. Тем не менее, он продолжил: - Люмин, ты нужна мне. Я не хочу быть твоим братом или просто другом. С того момента, как я встретил тебя… - с того момента, как она наставила на него кинжал, цепляя своими янтарными глазами, - я хотел тебя. Люмин в шоке смотрела Предвестника. Она чуть не задохнулась от взгляда Чайльда, которым он поймал ее в ловушку, обволакивая и удерживая при себе. - Я хочу тебя, - его голос был настолько непохож на его обычный дразнящий тон, что ее колени задрожали. Парень нахмурился, смотря на нее в серебряном свете луны. - Люмин, пожалуйста, просто скажи, что тоже хочешь меня... И прежде, чем она успела понять его отчаянную мольбу, он сделал еще один шаг. Люмин не возражала, когда он наклонился – от него пахнуло запекшейся кровью и мятой - и его рука коснулась ее щеки. Ее сердце начало бешено колотиться, кровь буквально закипала, а живот скрутило от волнения и чего-то еще. Он был в паре миллиметров от ее губ. - Я хочу тебя, - снова прошептал он, настолько отчаянно, что она с трудом узнала мужчину перед собой. И, наконец, после нескольких секунд молчания, он накрыл ее губы своими. Люмин обнаружила, что приподнимается на носочки и обвивает руками его шею, притягивая Чайльда ближе к себе и углубляя поцелуй настолько, насколько это было возможно. Ее ноги подкашивались, а сердце было готово вырваться из груди. Девушка почувствовала, как его рука легла к ней на бедро. Еще один поцелуй - более глубокий, наполненный всеми словами, которые никто из них не мог сказать. За ним еще один и еще. Он хотел раствориться в ней. Чайльд переместил руку на ее поясницу, а пальцы путешественницы запутались в его волосах. Люмин легонько прикусила Предвестника за нижнюю губу, вызывая дрожь во всем его теле. Он хотел ее. Он так отчаянно хотел ее, что это было больно. То, как быстро он отстранился, было преступлением. Ей сразу же стало холодно из-за его отсутствия. Молчаливая, потрясенная, Люмин смотрела, как Чайльд уставился на нее, положив одну руку ей на бедро, а другую - на ее щеку. - Итак... - он моргнул, - я... сделал это. За эти несколько секунд мир мог быть разрушен, и никто из них этого не заметил. Люмин глубоко вздохнула, просто чтобы проверить, жива ли она еще, не приснилась ли она в этот момент. - Да, ты сделал. - Но... - его глаза потемнели, - я не очень хорошо себя чувствую. -...Что? Чайльд был бледен. Его глаза покрылись пеленой, а руки дрожали. Он сглотнул, глубоко вздохнул и сделал шаг назад. Это произошло в одно мгновение. Люмин увернулась, когда Тарталья упал лицом в траву. Напряженный воздух между ними рассеялся, как туман. Его руки были раскинуты по бокам, а рана кровоточила сильнее. Он упал в обморок. Она наблюдала, как страшный Предвестник, предзнаменование зла и смерти, упал в обморок, как драматичная актриса. Вот вам и романтика. Люмин закатила глаза и подтолкнула его тело ногой: - Ты умер? Он вздохнул, но не ответил. Он даже не застонал, будто крепко спал с полным ртом земли. - Ты потерял сознание, да? Никакой реакции. Этот нелепый парень хотел ее. Он хотел ее. Почему это был именно он, худший из всех возможных вариантов во вселенной? Люмин готова поспорить, что мертвая рыба была бы лучшим спутником жизни, чем он. Одна из бомб Кли будет относиться к ней лучше. Кэйа, из всех людей, был бы лучшим выбором! Девушка просто не могла поверить в свою удачу. Но, по крайней мере, он был милым. - Ладно, - фыркнула путешественница, схватив Чайльда за лодыжки и потащив по грунтовой дороге, - давай доставим тебя в безопасное место и обработаем рану. И, надеюсь... - еще один кульбит ее сердца, - надеюсь, завтра ты вспомнишь про этот разговор.

______________________

Чайльд не вспомнил. Нечасто Тарталья, Одиннадцатый Предвестник Фатуи, просыпался от мигрени. Его ноги и руки были ватными, а язык пересох. Парень вздрогнул от солнечного света, проникающего через окно, и сильно удивился теплу камина возле его кровати. Чайльд чувствовал себя так, словно перепил огненной воды. Только вот той ночью он не выпил ни капли спиртного. Его бок жгло с каждым вдохом, напоминая об ощущении, как холодная сталь впивается прямо в кожу. Конечно, Кэйа пырнул его ножом. Воспоминания об этом инциденте резко вернулись, отчего головная боль стала еще сильнее. Единственное, что могло усугубить ситуацию - это звук мягкого голоса Люмин и ее холодные руки, касавшиеся его виска. Он почувствовал, как кончики ее пальцев проводят линию от его лба к щеке и шее, где она проверила пульс, который значительно участился от запаха ее лавандового шампуня, наполняющего воздух. Медленно и нерешительно он повернул голову, чтобы посмотреть на парящего над ним золотого ангела. На ней была ночная рубашка, а на нем была окровавленная и плохо высушенная форма. Девушка хорошо вписывалась в комнату – вся такая белая, чистая и мягкая, как восход солнца. Она не потрудилась улыбнуться, только еще глубже вонзила ногти в его кожу, пока ему не стало больно. - Тарталья… У него неприятности. Она никогда не использовала этот титул, если всё было в порядке. Имитируя улыбку, он заставил себя встретиться с ней взглядом: - Люми? - Ты планировал убить Дилюка прошлой ночью? Поправка: - Прошлой ночью я планировал искалечить Дилюка, а не убить. Ее ноготь глубже вонзился ему в шею. - Ты собирался устроить хаос в Мондштадте? - У меня были на это свои причины, - фыркнул он от дискомфорта. - Я был зол, и что-то обязательно должно было пострадать... - Целый город? - Никто бы не умер. - Чайльд отдернул голову, перекатился под одеяло и натянул простынь на голову, прячась, как кролик в норе. - Я должен был как-то тебя отвлечь. Люмин точно знала почему. Он не поверил ей, когда она пообещала решить этот вопрос справедливо. В конце концов они оба выиграют, даже если ни один из них не получит Сердце Бога. Гнев поднялся в груди Люмин, когда она поставила свой кофе и встала со стула. Она затащила бессознательное тело Предвестника в гостиницу Спрингвейла, всю ночь обрабатывала его раны и целое утро ждала, пока он проснется. Девушка надеялась, что ему больно. Она надеялась, что у него болит бок. Она надеялась, что ее небрежные швы оставят ему шрам на всю жизнь, при любом удобном случае напоминающий о его собственной глупости. Он будет в порядке через неделю или около того, но она не будет. Ни после того разговора, ни после того, что она узнала. Люмин откинулась на спинку стула, желая отодвинуться как можно дальше. От него пахло зимой, мятой и травами, смешанными с запекшейся кровью. Кэйа почти не пострадал, и он считал, что ему повезло. Если бы Чайльд не был так отвлечен своими планами, то он бы убил его. В ярости Люмин скрестила руки на груди: - Из-за тебя Хоффман теперь должен лечиться. Если бы Тарталья лечился от каждого случая, когда кто-то втыкает в него нож, у него никогда не было бы ни минуты свободного времени. - Он будет в порядке. В голосе Люмин был резкий оттенок: - Это правда, что ты просто хотел меня отвлечь? - Да, это правда. - Как она могла не поверить ему к этому моменту? Он чувствовал, будто они вели этот разговор снова и снова. - Разве мы уже не говорили об этом? - Просто чтобы убедиться, - раздраженно ответила она. За окном светило солнце, как будто ничего никогда не происходило, как будто Хоффмана не держали на острие ножа, как будто Кэйа не пырнул Предвестника кинжалом. Парень нахмурился, наблюдая, как деревья за окном колышутся с каждым порывом ветра. - Объяснись, - вздохнула Люмин, - в этом нет смысла. Если ты хотел меня отвлечь, зачем было похищать Хоффмана? - Мне казалось, что я уже объяснял это, - он был уверен, что стал похож на Тевкра, когда надулся, свернулся калачиком на простынях и уставился в окно. Он смотрел на всё в комнате, кроме Люмин, в поисках возможности отложить свое долгое и сложное объяснение. Между ними повисла напряженная тишина. Взгляд девушки не отрывался от его спины. Он чувствовал, как ее глаза впиваются в него, посылая волны дискомфорта. Наконец Чайльд вздохнул с поражением: - Как я уже сказал вчера - я знаю, что Хоффман обидел тебя своими словами про кастрацию, и как твоему… другу, мне это не нравится. Просто одновременно я запланировал терроризировать весь Мондштадт. Зачем делать две поездки? Слово «друг» было произнести труднее всего. Оно душило его, обвивая руками шею и не давая встретиться глазами с Люмин. Девушка какое-то время молчала, обрабатывая сказанное. - То есть ты меня защищал. - Да. - Получается, ты хотел убить двух зайцев одним выстрелом и отвлечь меня настолько, чтобы удержать в Мондштадте и получить Сердце Бога? - ...Да. Тяжелый вздох, смешанный с раздражением: - Разве ты не понимаешь, насколько это противоречиво? - Да, - Чайльд перевернулся на спину и уставился в потолок, в то время как его бок разрывался от боли. - Неважно, друзья мы или нет, Люми, у меня всё еще есть приказ, которому я должен следовать. Царица велела мне получить Сердце Бога, поэтому я сделаю всё возможное, чтобы исполнить ее желание. И даже если ты веришь, что можно добиться справедливости, - он бросил на нее взгляд, - я знаю, что это невозможно. Фатуи должны победить. Смысл его слов был очевиден. Так или иначе, его сторона победит. Сколько бы огромных букетов он ей ни дарил, он будет выполнять приказы Царицы. Как бы Тарталья ни заставлял ее улыбаться и смеяться, он будет выполнять приказы Царицы. Сколько бы он ни говорил ей, что хочет ее, он будет выполнять приказ Царицы. - Это глупо, - согнулась Люмин, подперев подбородок ладонью и глядя в окно, позволяя утреннему солнцу согреть ее кожу. Она выглядела почти безмятежной, почти умиротворенной, если бы не нахмуренные брови и едва заметные синяки под глазами. - Ты идиот. Ты ведь всё это время играл со мной, не так ли? Какая королева драмы. Он закатил глаза и вытянул руки над головой, игнорируя боль в боку. Слова Люмин ужалили, будучи сказанными так правдиво и уверенно. Чайльд закинул руки за голову и нахмурился: - То, что я немного с тобой поиграл, не значит, что все было умыслом. Я заметил... - парень задумчиво сузил глаза, - что Чжун Ли гораздо охотнее работает с Фатуи, если ты участвуешь в процессе. В ту ночь он долго не решался назначить встречу, пока ты не пришла- - Та ночь? Он кивнул: - В ту ночь я нанял агента, чтобы он пригласил тебя на свидание, пока ты не вклинилась в нашу беседу. Чжун Ли сразу почувствовал себя более непринужденно, когда ты появилась. На самом деле это довольно подозрительно. - Я не знаю, почему так. - Люмин пожала плечами, стараясь не смотреть на Предвестника. - Ты мог бы сделать все сам. Сомневаюсь, что я действительно нужна тебе, чтобы найти Рекс Ляписа. Это было правдой. Изначально он собирался полностью исключить ее из этого плана. - Верно, но Чжун Ли настаивал, чтобы ты поехала. Он клиент, поэтому... - Клиент всегда прав. - Да, - Чайльд задумчиво уставился в потолок. – И не веди себя так, будто ты не подозревала о моих намерениях, я не очень-то старался их скрыть. Он послал Хоффмана к Ли Юэ в попытке отвлечь ее; он попытался заставить своего подчинённого встречаться с ней, чтобы отвлечь ее; он планировал оставить ее среди хаоса в Мондштадте, чтобы отвлечь. Люмин была уверена, что пропустила и другие мелкие предательства с его стороны, которые в конце концов добьют ее. - Что ж, - Люмин встала со стула, - к несчастью для тебя, Предвестник, я питаюсь гневом и злобой. Поскольку ты так уверен, что завладеешь Сердцем Бога, моя цель - убедиться, что этого не произойдет. Чудесно. Люмин могла быть такой же упрямой, как и Чайльд. Она повернулась и подошла к двери, а он поднялся, чтобы увидеть, как она уходит. Когда она открыла дверь и оглянулась через плечо, на ее губах появилась хитрая улыбка. - Я выиграю, - предупреждение, угроза, уверенность в сочетании с тихим смехом, - потому что теперь я кое-что знаю о тебе. - И что же? - Ты хочешь меня. Мир мог бы перестать вращаться, и Чайльд бы этого не заметил. Его кровь застыла в жилах, мышцы напряглись. Игнорируя боль в боку, он смотрел на Люмин через всю комнату широко раскрытыми глазами с автоматической фальшивой улыбкой на лице. Она буквально схватила его за горло и держала неподвижно, сковывая своими словами. Он думал, что ему приснился этот разговор. Он думал, что это подавленное воспоминание в глубине души. Тем не менее, ухмылка Люмин сказала всё, что ему нужно было знать. Она была злой. Еще один смешок. Она так злилась за то, что он с ней играл, и теперь делала то же самое в отместку. Он почти мог видеть нависшую над собой угрозу, готовую и ожидающую взрыва, когда она сочтет нужным. Он хотел ее. Он так сильно ее хотел и наконец сказал это. Он наконец перестал балансировать на краю обрыва и действительно упал. Какое бы ужасное событие Люмин ни планировала, она все равно знала об этом. Мерзкое чувство впилось когтями в его грудь и отказывалось уходить. Люмин смотрела с озорным блеском в глазах. Она ухмыльнулась, прислонившись к дверному косяку, пока он обрабатывал ее слова с широчайшим спектром эмоций, которые она когда-либо видела на лице Чайльда. Неверие, переходящее в гнев и выливающееся в недоумение. Смеясь, девушка прервала напряженную тишину: - Чжун Ли уехал вчера вечером. Он сказал, что у него есть дела в Ли Юэ. Паймон, видимо, ушла вместе с ним. Тарталья с трудом мотнул головой: - Думаю, я тоже вернусь обратно- - Неа! - еще одна хитрая ухмылка Люмин, еще один разряд электричества в его груди - осы снова оказались в его животе, хуже, чем когда-либо, он никогда не думал, что ему понравится ее злая ухмылка, из всего, что может быть привлечено. - Я не могу тебя отпустить. Ты можешь осуществить свой коварный план и покалечить Дилюка, пока меня не будет рядом. Теперь не было бы смысла устраивать хаос в Мондштадте, это было бы пустой тратой времени и энергии. Он вздохнул и скрестил руки на груди: - Можно хотя бы сразиться с Дилюком? - Что? - Люмин растерянно усмехнулась. - Нет, тебя только что ранили, ты не можешь ни с кем драться. - Я переживал и худшие времена. - Чайльд, - она уперлась лбом в ладонь, - пожалуйста, не надо лезть к Дилюку. - Но когда-нибудь потом?.. - Хорошо, - она помахала рукой, признавая поражение, - только не сейчас. Сначала нужно найти подходящий для ритуала полуночный нефрит, затем вернуться к Ли Юэ, - она прокручивала в голове свой список дел, загибая пальцы, - купить шелковицу, приготовить ароматические масла, найти Колокольчик очищения, купить воздушных змеев, нанять людей и получить Вечный ладан. Так много работы для одной мертвой ящерицы. Парень застонал и закатил глаза: - Я рад, что Чжун Ли в тебя верит. Давай я просто дам тебе немного моры и- - Чайльд, ты будешь мне с этим всем помогать. - Так сильно хочешь, чтобы я был рядом, а? Ухмылка Предвестника исчезла, когда Люмин уставилась на него. Она приподняла подбородок, словно оценивая его достоинства и держась гораздо лучше, чем когда-либо. - Нет, я думаю, это ты меня хочешь. Она была подлой, слишком хитрой и коварной. Когда Люмин закрыла за собой дверь, оставив его в покое, Чайльд наконец выдохнул. Он даже не заметил, что задерживал дыхание. Он действительно хотел ее.