Vixere

- Нет, я думаю, это ты меня хочешь. Воцарилась тишина. Шокированный и сбитый с толку Чайльд воззрился на Люмин, которая фальшиво улыбнулась и захлопнула за собой дверь. - Господи, зачем я это сказала? – прошептала девушка сквозь зубы и сжала кулаки, прислонившись к стене. Ее живот скрутило от страха, и всё, что она могла сейчас, это отчаянно корить себя за сказанное. - Почему я такая глупая?.. Чайльд, вероятно, смеялся сильнее, чем когда-либо: утирал слезы веселья, хихикая над ее заявлением. Предвестник сам сказал, что Люмин не по силам и лопату соблазнить. И он был прав. Она чувствовала себя полной дурой, прислушиваясь к звукам в его комнате. Парень вздохнул, от чего матрас скрипнул под его весом, и Чайльд мрачно пробормотал что-то на языке, которого она не знала. Наверное, он сожалел о том, что им придется снова путешествовать вместе и высмеивал ее после этого нелепого комментария. Если, конечно, он действительно не хотел ее. Незримый ангел на ее правом плече - который, как ни странно, звучал как Паймон - прошептал сладкую полуправду обо всех возможностях, которые она могла вообразить. Чайльд действительно мог хотеть ее и поцеловать, осознавая все последствия такого поступка. Был шанс, что он не лгал. Как приятно было размышлять над чем-то идеальным, представляя себе, что в мире есть кто-то, кого она может привлекать романтически. Но затем, конечно же, фигуральный дьявол на ее левом плече - тоже звучащий как Паймон - очень строго напомнил, что у Чайльда есть соулмейт, и у нее нет абсолютно никаких шансов изменить что-то во вселенной. Дьявол, реализм и холодная правда сразу же выиграли ее внутренний спор. - Эх, - Люмин оттолкнулась от стены и пошла по коридору, разговаривая сама с собой как сумасшедшая. – «Дорогой Чайльд, я думаю, что это ты меня хочешь», - простонала она и запрокинула голову. – Идиотка! Почему я так сказала?! Почему я вообще говорю?! На этот вопрос она не могла ответить, не оскорбляя себя еще больше. С последующим стоном девушка открыла дверь в свою комнату и захлопнула ее, стараясь как можно быстрее устроиться на кровати. Уткнувшись лицом в подушку, она свернулась калачиком под одеялом: - Впервые мне нужно, чтобы Паймон накричала на меня, а ее здесь даже нет. Архонты... – Люмин зажмурилось от осознания, - она наверняка начнет больше любить Чжун Ли и станет его компаньоном! С силой ударив кулаком по подушке и ногой по одеялу, Люмин обмякла от поражения. Всё, что она любила, было отнято в считанные минуты: её собственное достоинство, Паймон, кошель с морой, который дал ей Чайльд - Чжун Ли постоянно носил его при себе и забыл вернуть перед своим поспешным уходом. Консультант похоронного бюро оставил лишь аккуратно написанную записку возле кровати Люмин, подложенную под большую вазу с букетом, и инструкцию о том, как правильно ухаживать за астрами и сесилиями. Девушка увидела письмо прошлой ночью, когда у нее было самое романтичное свидание в жизни - она зашивала рану Чайльда на полу отеля, гадая, что означает его «я хочу тебя». Это была безумно трудная ночь, и это послание только усугубило ситуацию. Оно гласило следующее:

«Путешественница, Мы с Паймон решили пораньше вернуться в Ли Юэ. Не волнуйтесь, я позабочусь о некоторых процедурах Церемонии вознесения, пока вы с Чайльдом ищете подходящий образец полуночного нефрита. Я не хочу обидеть вас, поэтому, пожалуйста, не делайте предположений о причинах моего ухода. Я слышал, что это явление раньше называлось «фазой медового месяца». Возможно, когда это закончится, мы сможем продолжить наши путешествия. Мне бы очень этого хотелось. С нетерпением жду встречи с вами и Чайльдом в гавани Ли Юэ по вашему возвращению. Пожалуйста, оставайтесь в безопасности. С уважением, Чжун Ли. (ЛЮМИН, ЭТО ПАЙМОН ! ПАЙМОН ПЕРЕДАЁТ ПРИВЕТ И ПАЙМОН ТЕБЯ ЛЮБИТ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ СЕРДИСЬ)»

Девушка не могла сердиться, обнаружив, что ее лучшая подруга даже пишет о себе в третьем лице. Это было очаровательно, словно Паймон, как младшая сестра, не могла сделать ничего плохого. Если бы только она не бросила Люмин из-за полного разочарования в том, что ей пришлось быть третьей лишней. Если Паймон не станет, кто сможет уберечь девушку от обмана? Кто будет тянуть ее за волосы, когда она говорит полный бред? Кто будет кричать на нее за то, что она без конца мирится с выходками Чайльда? Никто. Вот в чем проблема. Остались только она и Предвестник. Нет, я думаю, это ты меня хочешь. Воспоминание ударило ее кирпичом по лицу. Люмин снова застонала в подушку, хватаясь за ее края, пока костяшки рук не побелели, а пальцы не начали болеть. - О чем я вообще думала?! Я выглядела как дура! - Люми? - внезапный стук в дверь оторвал ее самобичевания. Она вздрогнула, резко садясь и откидывая назад наэлектризованные волосы. - Люми, я слышал крики. - Ой, - бессознательная гримаса, сопровождаемая неприятным ощущением в животе. - Чайльд, это ты. - Ты звучишь… эм, - его смех был почти неловким, как будто он вообще знал, что это такое, - разочарованно. Ждешь кого-то еще? Вовсе нет. Здесь были только он и она. Даже Эмбер с Кэйей ушли - последний, скорее всего, на какое-то время заляжет на дно, ведь он пырнул ножом Предвестника, оставив истекать кровью в полном одиночестве. Люмин отказалась от укладки волос и вздохнула: - Нет, всё в порядке. Извини, у меня просто был... эм, момент. - Нужна помощь? Помощь с криком в подушку и избиванием неодушевленных предметов, как двенадцатилетний ребенок? Ни за что. Тем не менее, прежде чем Люмин смогла открыть рот, чтобы возразить, дверь распахнулась и на пороге возник ухмыляющийся Чайльд. Кровь на его одежде была засохшей, но бросающейся в глаза, хотя к тому времени прошло уже почти пятнадцать часов. Люмин нахмурила брови, глядя на него, пока он стоял в дверном проеме. Нет, я думаю, ты меня хочешь. Всё, чего она хотела – это блевануть. - Ты в порядке? - Чайльд обеспокоенно приподнял бровь. - Выглядишь так, будто тебя тошнит. Принести ведро? Теперь он пытался о ней позаботиться. Сначала он соврал, что хочет ее, а теперь снова морочит ей голову. Искусственная любезность Предвестника больше не тронет её, какой бы большой букет он ни доставил. Глядя на него, Люмин крепко обняла подушку, в надежде набраться эмоциональной силы. - Я в норме. Тебе стоит постирать одежду, ты пахнешь отвратительно. С широко раскрытыми глазами, как будто парень не осознавал своего нынешнего состояния, он посмотрел вниз и кивнул: - Да, это довольно мерзко. Я... фу, - Чайльд поморщился, - пойду постираю. Девушка вспомнила, что он ненавидел стирку. Она закатила глаза: - Ты такой ребенок. Скучная работа тебя не убьет. - Смерть подстерегает за каждым углом. Конечно, хозяйственное мыло могло стать разумным и попытаться убить его. - Эй, о том, что я сказала ранее… - не о фразе, вызывающей рвоту, которую она с дуру ляпнула. У Люмин не было абсолютно никакого желания произносить это снова. - Ты не должен оставаться со мной. Если хочешь, можешь вернуться в Ли Юэ. - Уже сдаешься? - Чайльд усмехнулся. - Что случилось с твоими замашками под босса? Не говори мне, что больше не злишься. Он улыбнулся, как будто ему понравилось бесить ее. Скорее всего, это была еще одна черта, из-за которой он высмеивал ее, когда общался с другими Фатуи и говорил, какой на самом деле путешественница была ребячливой. Люмин скрестила руки, сердито глядя: - Я не позволю тебе играть со мной в свои интеллектуальные игры, Чайльд. Мой мозг - неприступная крепость, которую никто не может победить. - ..Что? Девушка отодвинулась, скрестив руки на груди и игнорируя его присутствие. - Ты можешь делать, что хочешь, Предвестник. Либо оставайся со мной, либо уходи. Мне всё равно. Задумчивая пауза. Он приложил руку к подбородку: - Хорошо. Я уеду. - Стой! - Люмин мгновенно вскочила с кровати и быстро пересекла комнату, чтобы добраться до него, прежде чем он уйдет. Сердце девушки бешено забилось, когда ей удалось схватить Чайльда за запястье и упасть на колени к его ногам. Задыхаясь и держа его за руку, она посмотрела на парня щенячьими глазами. - Признаюсь, я… не знаю дороги в ущелье Дадаупа. Я не хочу заблудиться и опоздать на похороны, не хочу разочаровать Чжун Ли… Как прекрасна жизнь. Казалось, что каждое утро доставляло ему разные подарки, напоминая, какой же он счастливчик. Улыбка, появившаяся на губах Чайльда, была холодной и расчетливой, в то время как он пытался игнорировать внутреннее биение своего сердца. - О, тебе нужна моя помощь? Ты умоляешь меня, любимая? Щенячьи глаза сразу исчезли, сменившись сверкающим взглядом: - Я отрежу тебе пальцы и скормлю их волкам. - Знаешь, ты все еще стоишь на коленях. Люмин взлетела, как стрела. Отвернувшись от Предвестника с детским раздражением и скрестив руки на груди, будто так она могла защитить себя, девушка смотрела на всё в комнате, кроме его понимающей улыбки. Ситуация слишком быстро поменялась, и она не должна была в одночасье терять свои уверенность и хладнокровие. - Делай, что хочешь. Беру свои слова назад, - Люмин попыталась произнести это безразлично и отстраненно, медленно возвращаясь к своей кровати. - Мне правда не нужна твоя помощь. Я сама найду дорогу. - Хорошо, - Чайльд невинно склонил голову, - думаю, это означает, что я могу вернуться в гавань Ли Юэ и спокойно найти Сердце Бога. Отлично. Девушка посмотрела на него через плечо. Было небольшое утешение в том, что Чжун Ли был достаточно умен, чтобы не позволить Чайльду так легко выиграть. По какой-то причине консультант похоронного бюро хотел, чтобы Люмин была вовлечена в процесс, бегая по городу и выполняя его поручения. Почему - она понятия не имела, но была благодарна за это. Не беспокоясь, Люмин положила руку на подбородок, задумчиво глядя в окно: - Я просто попрошу пойти со мной Альбедо и Сахарозу, чтобы не заблудиться, - еще один взгляд на него через плечо с насмешливой улыбкой, - ты мне совсем не нужен, Предвестник-неудачник. - Замечательно, - он поднял руку и вышел из комнаты, - до встречи в Ли Юэ. Она невозмутимо подняла подбородок: - Да, увидимся. - Я ухожу… - Хорошо, - она небрежно махнула рукой, все еще стоя спиной к нему, - пока. Он на секунду заколебался в коридоре: - Я... пока. - До встречи, Чайльд. Было ощущение, что они вовсе не целовались. Было ощущение, что он не стоял перед ней, шепча, что хочет ее. Интересно, беспокоилась ли она вообще об этом? Хотя, зная Люмин, она, вероятно, очень переживала, пыталась понять смысл его слов. Чайльд давно понял, что ему не нужно беспокоиться о своих фразах, ведь Люмин все равно интерпретирует их по-своему. Если бы он только знал, о чем она на самом деле думает. Если бы только он мог читать ее мысли и умел заглядывать за стену наигранной гордости. В какую бы игру она ни играла, он не знал, как ей подыгрывать. - Adiós, - Чайльд сделал нерешительный шаг назад, и его взгляд задержался на неподвижной фигуре девушки. - Пока, до скорого… - еще одна пауза тишины. Возможно, она лучше поймет сленг Мондштадта. - Auf wiedersehen, schatzi. Люмин напряглась. Она обернулась, ее взгляд стал еще хуже, чем раньше. - Ты только что назвал меня своим сокровищем? - Ха! - он радостно воскликнул. – Ты меня понимаешь! Ее нос сморщился от отвращения: - Я поняла только это, и лишь потому, что Лиза иногда меня так называет. Архонты, - Люмин прикрыла рот рукой, глядя в сторону, - будешь таким милым – меня точно стошнит. Она оставалась очаровательной, даже признавая, что он милый. Об этом ему часто говорила его собственная мать. Смеясь, Чайльд наконец двинулся к выходу: - Хорошо, я ухожу. - Пока, - ответила Люмин, не проявляя никакого интереса. - Надеюсь, что по дороге тебя съест лавачурл. - Ты так любезна. Когда вернешься, у меня уже будет Сердце Бога! - Оки-доки! - Я серьезно! - Конечно-конечно. - Я ухожу… - он сложил руки за спиной и пошел задом-наперед по коридору, чтобы видеть Люмин. Но осталась в своей комнате, даже не взглянув на него. - До свидания, мой товарищ! Ничего. Ни ответа, ни даже вздоха. Парень нахмурился и повернулся, чтобы спуститься вниз по лестнице. Чуть ранее она так уверенно дразнила его, тыкая лицом в то нелепое признание. Чайльд явно никогда не сможет предсказать настроение этой девушки. Предвестник покинул гостиницу в ужасном настроении. Не только кровь на одежде Тартальи удерживала жителей Спрингвейла от разговора с ним, но и выражение его лица. Он засунул руки в карманы, проходя мимо пруда к главной дороге, ведущей на восток. Он не был уверен, чего ожидал. В полубессознательном состоянии, истекая кровью, он признался Люмин в своём желании ею обладать. Он даже несколько раз это повторил, что было чересчур для его собственного достоинства. А девушка ничего не сказала. Она лишь ответила на поцелуй, но это вполне могло быть от напряжения в воздухе или паники из-за того, что он проиграл битву с Кэйей. А затем Чайльд совершил невероятно романтичный поступок - потерял сознание и, скорее всего, это испортило все его шансы стать желанным для нее. Тарталья не часто сталкивался с проблемами. Когда это всё же случалось, он обычно хватал их за хвост и избивал, пока те не были повержены. Но ему никогда раньше не приходилось сталкиваться с подобным, поэтому парень понятия не имел, куда бить дальше - он решил вернуться в Ли Юэ просто назло Люмин. - Чувак, ты слышал о битве прошлой ночью? Чайльд замер. Внезапный голос из-за угла дома был незнакомым. Он отозвался эхом из-за угла и застиг его прямо на дороге. Предвестник тихо подкрался ближе, чтобы подслушать разговор. - Это было из-за путешественницы… - задумчивое хмыканье, - той, которая недавно помогала в кулинарном конкурсе? - Да! Она ранена? Чайльд наклонился еще больше, прижимаясь спиной к стене. Другой мужчина на мгновение замолчал, прежде чем ответить: - Нет, из-за нее сражались капитан кавалерии и какой-то другой парень. Я слышал, это было довольно жутко. - Чувак, это же глупо. Это было ужасно глупо. Чайльд никогда бы не проиграл кому-то вроде Кэйи, если бы был внимателен. Зато теперь шрам на боку будет всю жизнь напоминать ему про наставление своего учителя: затуманенный разум не дает адекватно мыслить и достойно сражаться. Парень скрестил руки на груди, продолжая слушать. - Ага, - сельский житель прочистил горло, - все ведь знают, что между путешественницей и главным алхимиком что-то происходит. Главный алхимик? - Кажется, его зовут Альбедо... около месяца назад они вместе были на Драконьем Хребте и занимались неизвестно чем. Альбедо. В тот момент Чайльд мог дышать огнём, слушая, как эти безликие людишки делают предположения о том, в каких интрижках замешан его соулмейт. Он собирался похитить Хоффмана, устроить хаос в Мондштадте и признаться в том, что хотел быть с ней – совершенно не для того, чтобы в последнюю секунду появился какой-то непонятный алхимик. Тарталья прошел через слишком многое, чтобы прямо сейчас расслабиться и позволить другому мужчине занять его место в роли Главного Раздражителя Люмин. И он хотел ее. Он так отчаянно ее хотел. Единственное, чего он хотел больше, чем она - это знать, взаимны ли его чувства. Злобы больше не хватало. Злоба не вернет его к Ли Юэ, а Сердце Бога может подождать. Чжун Ли, по какой-то странной причине, явно предпочел бы, чтобы там присутствовала и Люмин. Чайльд тихонько залез в карман и вытащил смятый плакат о пропавшем человеке, который он нашел вчера. «Свяжитесь с Альбедо, если Люмин недоступна (и с Кли)!!!» Тарталья не знал, кто такая Кли и почему ее имя было специально выделено красным карандашом, однако в углу эскиза была едва видна подпись Альбедо - как и любой художник, он подписал свое творение. Этот парень, вероятно, сидел вместе с Люмин, слушая, как она описывает своего брата, и часами глазел на нее, пока срисовывал ее черты лица. И Драконий Хребет - эта леденящая кровь гора вдалеке. Она очень напоминала Чайльду родную страну, и, по его мнению, Снежная была самым романтичным местом в Тейвате. Как могло быть иначе? Во время метели и ледяных ветров можно было свернуться калачиком с возлюбленным у костра, чтобы бороться с холодом и сберегать тепло. Сама эта мысль заставила его смять листовку и швырнуть в воду. Он хотел что-то пнуть. Он хотел найти этого макаронщика и вызвать его на смертельный поединок. Должна была быть причина, по которой эти жители думали, что он с Люмин вместе, и Чайльд собирался докопаться до сути. Но только после ущелья Дадаупа и похорон дракона. Конечно же, работа была на первом месте. Чайльд бросил подслушивать и побежал обратно по дороге мимо пруда, к гостинице на холме выше. - Люми! - он замахал рукой, поймав ее на выходе говорящей с владельцем. - Я передумал! Я пойду с тобой! Ее взгляд сверкнул. Казалось, это всё, что она могла сделать после их разговора. Парень остановился и положил руки на колени, наклонившись, чтобы сделать глубокий вдох, когда она попрощалась с персоналом отеля. Повернувшись к нему, девушка скрестила руки на груди: - И что же заставило тебя передумать? Ревность. И Альбедо. Он выпрямился, улыбаясь и нахмурив брови: - Царица хочет получить Сердце Бога как можно скорее, и если ты заблудишься, то задержишь планы. Она закатила глаза: - Ты ужасен. Хорошо, - пройдя мимо него, Люмин начала свой путь по грунтовой дороге с высоко поднятой головой и прямой осанкой, - но я больше не позволю тебе морочить мне голову. - Ты бы поверила мне, скажи я, что не очень хорош в этом? - Чайльд следовал за ней по пятам, как потерянный щенок. - Это правда, я даже не смогу сыграть в покер, чтобы спасти свою жизнь. - Это не покер, - огрызнулась она, - это мои чувства! Ты просто манипулируешь мной! Он вздохнул, продолжая идти за девушкой: - И каким образом я это делаю? - Ты сказал, что хочешь быть со мной! Люмин точно ударилась головой, раз подняла эту тему. Чайльд устало потер переносицу: - Я думаю, это довольно очевидно, разве нет? Она повернулась к нему лицом, сжав кулаки и широко раскрыв глаза: - Нет! Ты постоянно твердишь о Сердце Бога и служении Царице, а потом говоришь такое! Ты продолжаешь меня целовать, намереваясь в итоге предать! Всё было не так просто. Чайльд скрестил руки на груди, встретившись глазами с Люмин и не позволяя себе отвести взгляд в сторону. - Разве это считается предательством, когда я все время рассказываю тебе о своих планах? - Ты знаешь, что мне тоже нужно Сердце Бога! - Что ты вообще собираешься с ним делать? - он усмехнулся. - Царица нашла бы ему лучшее применение. - Я хочу, чтобы твоя Царица перестала терроризировать людей! Его взгляд сменился на раздраженный: - У нее есть свои причины. - Ты вообще знаешь, что это за причины? - Люмин сплюнула. - Назови хоть одну. Дай мне четкий ответ, а не болтовню об идеальном мире. Я жду. Самое ужасное то, что у Чайльда его не было. Ему это в принципе было не нужно. Он был частью Фатуи из-за своей силы, из-за того, что его потребность как воина была удовлетворена. Тарталья следовал за Царицей, потому что искренне уважал ее. Ему не нужно было заботиться о ее конечных целях, пока они не причинили вред его семье и не лишали власти. Если Фатуи получат Сердце Бога, то это никак не навредит Люмин. Она жива, а Рекс Ляпис уже давно мертв. Она не могла вечно злиться на Чайльда, ведь это было всего лишь частью его работы. - Люми, - начал парень, успокаивая дыхание и закрывая глаза, - я не манипулирую тобой. - Ты уходишь от вопроса. Он распахнул глаза от колкости ее голоса: - Я просто выполняю приказ. - Ты слишком хороший, чтобы беспрекословно выполнять приказы, - она отвернулась, безразлично мотнув головой. - Не могу поверить, что ты с этим соглашаешься. Злобная гарпия. Иногда он с трудом выносил ее, особенно то, как она формулировала свои мысли и держалась за них, как за правдивую истину. Ее слова были подобны ножам, нацеленным на его слабые места. Когда девушка снова двинулась по дороге, Чайльд скрестил руки на груди и сердито посмотрел: - Ты ошибаешься. Она замерла. Злобно зыркнув на Предвестника, Люмин продолжила путь с исходящими от нее волнами гнева. По крайней мере, приятно было так на нее влиять. Устало проведя рукой по волосам и вздохнув, Тарталья последовал за ней: - Не могу поверить, что хочу быть с тобой. Люмин ускорила шаг, пытаясь освободить между ними больше пространства: - Я не собираюсь слушать твою ложь! - Ты такая упрямая! - А ты лжец! - Ты просто отрицаешь правду, потому что боишься быть отвергнутой! - Чайльд, - она резко обернулась, заставляя его застыть на месте, - полегче. Я уже по горло сыта твоими уловками. Засунув руки в карманы и расправив плечи, он наклонил голову с усмешкой: - Я настолько глубоко в тебе? У нее перехватило дыхание. Люмин отступила на шаг, ее щеки покраснели как никогда прежде, а глаза расширились, когда она посмотрела сквозь него. Девушка смущенно стиснула в руках подол платья, закусив губу. Она была такой милой. - Я… я никогда больше не буду говорить, - гордо кивнула сама себе Люмин. - Всё, это официально. Теперь ты не сможешь использовать мои же слова против меня. - Что?.. Она прищурилась: - Ты сказал, что хочешь быть со мной, потому что нашел это веселым, а потом какая-то тупица внутри меня решила действовать. И я ответила на поцелуй, - она загибала пальцы, - позаботилась о тебе, сказала эту приторную дребедень сегодня утром... а ты просто собираешься вернуться в Снежную и посмеяться над этим со своими глупыми друзьями-Предвестниками. Так вот, в чем была проблема? Куда вообще направился ее поток мыслей? Может ли она быть более глупой? Чайльду отчаянно хотелось не смеяться. Он отчаянно хотел, чтобы радость не закипала в его горле, когда он смотрел на Люмин. Он ничего не мог с собой поделать, как бы сильно ни прикусил язык. Смех вырвался наружу вместе с фырканьем, когда он держался за живот: - О, черт возьми. Люми, правда? Смущенный хмурый взгляд, равнодушный взгляд: - Что? - Т-ты, - он задыхался, - думаешь, я сказал это, потому что хотел подшутить над тобой? - Ну... зачем еще тебе это делать? - Может быть, потому что… ох, я не знаю, - он подавил еще один смех, - потому что ты мне нравишься? Она моргнула. Сузив глаза, любопытный взгляд превратился в сверкание. Она приподняла подбородок, обрабатывая его слова в напряженном молчании. - Я... не верю тебе. - Люми, - его смех растворился в мгновение ока, - ты такая упрямая! Просто поверь мне на минутку! - Нет, я больше не доверяю тебе, - она скрестила руки на груди и отвернулась, - отныне я не наивна и легковерна! Это просто доставит мне неприятности, как и всегда. С этого момента, - девушка ударила кулаком по ладони, - я буду молчать. Повисла полная тишина. Были времена, когда Чайльд действительно этого хотел, но сейчас всё иначе. Он бросился за путешественницей, пока она быстро шла по тропинке, поджав губы. - Люми, детка, ну же. Она бросила на него смертоносный взгляд, но ничего не сказала. - Я просто буду называть тебя милыми прозвищами, пока ты не скажешь мне заткнуться, милая. Он очень ясно мог прочитать отвращение на ее лице. Продолжая, он занял место рядом с ней: - Пупсик, солнышко, сладкая слюнка. Это было лучшим. Люмин заметно вздрогнула. - Пирожочек, букашечка, - так часто говорила его мама, - моя вселенная. - Еще минута ходьбы в оглушающей тишине, но ее красные щеки говорили громче слов. - О, что насчет медвежонка? Монстр-обнимашка... Хм, нежная попка младенца? - Нежная попка младенца?! - девушка оказалась возле него в мгновение ока, ударяя парня по рукам и ногам в попытке сбить с ног. - Что с тобой? Это так мерзко, фу! - она задыхалась от негодования, и ее щеки порозовели. - Не могу поверить, что целовалась с тобой! У меня, наверное, сейчас какая-нибудь отвратительная болезнь! Он засмеялся, обхватив ее запястья руками: - Ты ничем на заразишься, если являешься распространителем. - Единственное, что я распространяю - это хаос! Это было правдой. Чайльд наклонился и его дыхание обожгло ее шею, когда Люмин застыла от внезапной близости. Сделав шаг вперед, когда она отступила от него, парень прижал ее к стволу дерева у дороги. Воздух раздражения и поддразнивания исчез, а на смену этому пришла определенная тяжесть, которую Люмин не могла подавить. Низ ее живота тянуло от возбуждения, и колени предательски ослабели. Чайльд не оставил даже сантиметра пространства между их телами, когда провел губами по ее шее. - Я заставил тебя говорить, - шепот, наполненный весельем. - Ты снова не поверишь мне, если я скажу, что хочу быть с тобой? - Ни за что, - почти прорычала она, прижимаясь своим телом к нему, - это верный способ пораниться. - Люми, я буду честен: как только я получу Сердце Бога и всё закончится, то я хочу попробовать быть с тобой. Не могу больше этого отрицать… я хочу быть рядом. Его сердце бешено колотилось, мышцы напряглись. Медленно он ослабил хватку на ее запястьях и отступил. Люмин уставилась на него, как будто не знала, ударить его или обнять. Не имело значения, насколько искренне говорил, насколько отчаянно смотрел на нее. Никакие признания не стерли бы реальности между ними. Для Чайльда было печально осознать, что его соулмейт проходил сейчас первую из пяти стадий принятия. Он сам прошел через это, но уже близился к третьей стадии - торгу. Если бы только Люмин отказалась от Сердца бога, то они могли бы быть вместе без всяких препятствий. Люмин была на первом этапе - отрицании. Ее взгляд превратился в замешательство, удивление и снова в гнев. Она сузила глаза: - Я снова буду молчать. Он застонал, когда она выскользнула из-под его руки и пошла по дороге в холодной тишине. - Давай, Люми, перестань быть упрямой! Чайльд знал, что она мечтала с ним поспорить. Ей хотелось опровергнуть его слова о том, что она упрямая, злая и невероятно смущенная из-за его признания. Один поцелуй, одно «я хочу тебя», а она уже дразнила Чайльда так, будто была его девушкой. Не то чтобы он жаловался, ведь этого действительно хотел. Вздохнув, он последовал за Люмин. Теперь она шла в правильном направлении, пристально глядя на дорогу. В тишине Чайльд двигался за ней к ущелью, не обращая внимания на ворчливого продавца фруктов и его предупреждения об опасных монстрах впереди. Девушка продолжала молчать. За целый час – ни одного слова. Никакие провокации не могли заставить ее говорить. Даже когда на них напали хиличурлы, она не проронила ни слова. Чайльд всё больше начинал беспокоиться. Прошло два часа, и парень устал смотреть ей в затылок, пока они шли. Люмин даже не гонялась за птицами, как обычно. Это было совершенно ужасно. Примерно через три часа они остановились, чтобы отдохнуть на обочине дороги и в напряженной тишине перекусить закатниками. Это тоже было ужасно. Его тело разрывало на части от сдерживаемой энергии и разочарования, в то время как Люмин оставалась совершенно неподвижной и спокойной. - Эй, - он подтолкнул ее локтем, указывая на дорогу, - у того парня пёсик. Как и ожидалось, девушка резко обернулась, чтобы увидеть животное, но она не позволила себе завизжать от радости. Раньше Чайльд часто наблюдал за тем, как она бегала за собаками, каталась с ними по земле и чесала за ушком. Такое сдержанное и хладнокровное поведение было Люмин совершенно не к лицу. Если прохожий с милой собачкой не сработал, то подойдет что-нибудь еще. Парень задумчиво надкусил закатник и указал вверх: - Смотри, там птица. Выглядит довольно мясистой, а? Люмин даже не взглянула в ту сторону. - О, посмотри на эту ящерицу, Люми! Молчание. - Эй, хочешь, я потушу тебе этот пылающий цветок? Девушка отрицательно покачала головой. Хоть что-то. - Ты просто хочешь меня побесить? Кивок. Это было даже лучше. - Знаешь, это довольно грубо. В ответ снова тишина. - Люмин, перестань дурачиться и просто поговори со мной, - вздохнув и закатив глаза, Чайльд выкинул закатник, встав со своего места. - Я не понимаю, почему моё признание в чувствах закончились… этим. Она нахмурилась. Откусив еще один кусочек фрукта и тщательно его пережевывая, она пристально посмотрела на Предвестника. Полная и абсолютная сводящая с ума тишина. - Я вырос в доме из девяти человек, - Чайльд устало потер глаза. - У меня шесть братьев и сестер. Ты представляешь, как громко у меня дома? Постоянно, Люми, постоянно кто-то кричит, и я в том числе. Знаешь, как это странно для меня? Я так долго никогда не молчал. Даже в Бездне он бесконечно много говорил. Скирк чуть не вырвала ему язык. В конце концов, он научился вовремя затыкаться - ради своего же блага и бедных учителей, но Чайльд до сих пор не мог привыкнуть к полнейшему безмолвию. Собирая долги, он молчал только тогда, когда это действительно необходимо. Обращаясь к новобранцам, он кричал. В бою он не сдерживался, создавая нереально громкий хаос вокруг. Чайльд не был тихой тенью, как Синьора. Он был Тартальей, ходячим оружием Царицы, и парень просто ненавидел играть в молчанку. Люмин же загоняла его на стену. - Люми, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь! - Что-нибудь. - О-о, - его сердце екнуло, когда он указал на нее пальцем, - она говорит! Безмолвная статуя женщины из Мондштадта наконец заговорила! Она благословила меня своим прекрасным нежным голосом! - Хватит, я всё еще злюсь на тебя. - Но почему? - он плюхнулся на землю рядом с ней, поднимая пыль с дороги. Сложив руки за спину, он откинулся назад, смотря в небо и игнорируя ее тяжелый взгляд. - Извини, но я действительно не понимаю. Ты всегда так молчалива с парнями, которым нравишься? Она фыркнула и скрестила руки на груди: - Только когда они лгут об этом. Еще один стон и закатанные глаза: - Тогда почему ты так ведешь себя со мной? - Потому что ты лжешь о том, что я тебе нравлюсь. Эта девушка не могла стать хуже. Он вздохнул, наконец, оглянувшись на нее, чтобы встретить взгляд: - Я думаю, ты напугана и боишься признать, что я действительно испытываю к тебе чувства. Ты не хочешь соглашаться с тем, что я победил. - Каким образом ты можешь победить, испытывая ко мне чувства? - она чуть не взорвалась от негодования, вставая и быстрым шагом направляясь к дороге, чтобы создать дистанцию между ними. - Ты такой странный! - Это ты странная! - Чайльд вскочил и погнался за ней. - Я говорю тебе, что хочу быть рядом, а ты почему-то считаешь, что я пудрю тебе мозги! - Потому что так и есть! - Нет, Люми, - он схватил ее за запястье, останавливая на полушаге, - я хочу быть с тобой. Внезапная тишина была настолько громкой, что казалось оглушительной. Как будто кто-то заморозил время, удерживая Люмин и Чайльда на месте, пока они смотрели друг на друга. Медленно, нерешительно он ослабил хватку на ее запястьях и шагнул к ней. Напряжение было тонким, как стекло. Если он заговорит громче, то оно разобьется. Парень прошептал: - Правда хочу. Не могу поверить, что должен сказать это в сотый раз. Я хочу быть с тобой. Люмин пристально смотрела на него. Ее губы приоткрылись, когда она наклонила к нему голову, но потом тихонько вздохнула и отвела глаза в сторону. Постепенно, как при просмотре сцены убийства, ее лучезарный и вожделеющий взгляд растворился в… абсолютном отвращении. - Это твои проблемы. Она выдернула руку из хватки и прошла мимо. Чайльд провожал пустыми глазами ее силуэт, сжав губы в тонкую линию. - Не могу поверить в это, - прошептал он себе, - не могу поверить, что застрял с ней. Когда она отошла на некоторое расстояние, у нее хватило смелости вонзить нож ему в сердце еще глубже. Девушка запрокинула голову и рассмеялась над ним. Чайльд впился в нее взглядом, сжимая кулаки и глядя, как она уходит. - Люмин... Путешественница была гораздо более проницательной, чем кто-либо мог предположить, ведь она слышала такой тон его голоса раньше. Это означало одно из двух: Чайльд хотел сразиться с ней или собирался сделать что-то ужасное. Она решила, что это все-таки второй вариант, и сразу же помчалась по дороге. Ветер свистел в ушах и хлестал ее по щекам, развивая платье на бегу. Ей нужно продолжать бежать, иначе Чайльд сотворит что-нибудь жуткое. Возможно, попробует защекотать ее до смерти или бросит в пруд, а может спрыгнет с обрыва, держа ее на руках, и будет скользить вниз, пока она кричит во все горло - это случилось на прошлой неделе, и девушка все еще не простила ему эту выходку. К несчастью для Люмин, Чайльд оказался быстрее. Он легко догнал ее, схватив за талию и перебросив через плечо, как мешок с картошкой. Она ахнула от возмущения и ударила его по спине, когда он вздохнул: - Ты сама виновата, звезда моя. - Прекрати оскорблять меня на снежанском! - девушка стукнула его еще раз. Ее сердце учащенно билось, а легкие практически лишились воздуха. - Я убью тебя! Я вырву твои внутренности и намажу ими тосты! - Звучит классно. - Я сделаю из тебя кожаный костюм! - А вот это немного мерзко. О чем ты думаешь, говоря такие вещи? - О том, как сильно я хочу тебя убить! - Детка, - Чайльд поудобнее перехватил ее, улыбаясь воспоминаниям. Он ведь сделал то же самое в день их встречи, - просто помолчи минутку, пока я найду нам хорошее место для лагеря. Люмин почти прорычала: - Спи сегодня с открытыми глазами, Предвестник. - Я сплю так каждую ночь, - он засмеялся и пошел дальше по ущелью. Был только полдень, но после трех часов напряженного молчания Чайльд обнаружил, что ему нужен отдых гораздо больше, чем когда-либо. Чжун Ли с его нефритом могут подождать еще немного. - Опусти меня. - Ты опять убежишь. Девушка вздохнула, снова ударив его кулаком по пояснице. - Живо отпусти меня, Тарталья! - А ты заставь меня. - Чайльд, опусти меня сейчас же. - Заставь меня. Вздох, еще одна пауза. Она конечно же заставит его, только силой. Люмин ухватилась за куртку Тартальи, чтобы подтянуться вперед и вытянуть ногу. Он даже не заметил, как она вызвала порыв анемо, фокусируя поток вокруг своего колена и резко ударяя его ногой в живот. Это сработало. Чайльд закашлялся, наклонившись и ослабив хватку на ее бедрах. Девушка тут же вывернулась из его рук, поблагодарив богов за твердую землю под ногами. Теперь она стояла перед Предвестником, наблюдая, как он держится за живот и кашляет - он был такой королевой драмы, она ведь даже не била его так сильно. Люмин высокомерно приподняла подбородок: - Ты сам попросил об этом. Да, просто нужно формулировать желания четче. Однако то, что произошло через пару секунд, стало настоящей неожиданностью. Чайльд поднял глаза, когда Люмин схватилась пальцами за его воротник, притягивая ближе к себе. Он был вынужден наклониться, когда она привстала на носочки и… поцеловала его. Сердце начало бешено колотиться, а разум в одночасье разбежался в миллион разных направлений. Потрясенный, парень заметил напористость ее поцелуя и то, как сильно она злилась. Предвестник тоже был зол - она полезла целоваться сразу же после того, как ранила его душу. Если она хочет сыграть в игру, то пожалуйста. С мягкой улыбкой на губах, Чайльд отодвинулся на полсекунды, прежде чем приподнять ее за бедра и провести руками под платьем. Щеки Люмин залились краской, и она смущенно фыркнула, обнимая его за талию. Парень вызывающе усмехнулся, впиваясь ногтями в ее кожу: - После этого ты думаешь, что я всё усложняю? - он рассмеялся. Нахмурившись и горделиво вздохнув, Люмин зарылась пальцами в его волосы. Потянув за пряди, она прильнула к Предвестнику, целуя еще более яростно и страстно, чем прежде. Не отрываясь от ее губ, Чайльд прижал девушку спиной к камням ущелья, наклоняясь к ней и шепча между поцелуями: - Я тебе правда нравлюсь, да? - Вовсе нет, - прорычала Люмин, плавясь в его руках и снова натягивая рыжие волосы, - я просто злюсь. - Твое первое желание при этом - поцеловать меня? Она закусила его губу, и по его спине снова пробежала дрожь. Отстранившись, она провела губами по его шее: - Да, полагаю, это так. - Что ж, - он закрыл глаза и почувствовал окружающий его аромат лаванды, - я определенно не против. Конечно, как он мог быть против, когда девушка его мечты таяла под его руками, запутываясь пальцами в волосах и целуя его? Она тихо рассмеялась и заткнула Чайльда своими губами, углубляя поцелуй и прижимаясь к нему настолько, насколько это было возможно. Казалось, что этот момент будет длиться вечно, пока они окончательно не растворятся друг в друге. И это было восхитительно. Это было так же прекрасно, как и сложная битва. Чайльд не знал, что поцелуй в порыве злости будет в списке его любимых занятий, прямо наравне со сражениями. Он всегда считал, что бои - это единственное занятие, которое делает его по-настоящему счастливым. Однако Люмин показала ему гораздо больше, заставив его сердце разорваться от переполняемых эмоций. Пока, конечно, она всё полностью не испортила. - П-подожди, - девушка отстранилась, обеспокоенно вздохнув и проведя пальцами по его волосам. - Думаю, мы не должны этого делать. - Почему? - он засмеялся. - Это все равно что сказать, что солнце не должно светить или снег не должен быть холодным. Целовать тебя - это как... - улыбка на ее шее, еще одно мягкое прикосновение его губ к ее коже, - это как дышать – так же естественно. - Боже, - Люмин почти растаяла в его объятиях, - это хорошо... Нет! – она неистово замотала головой. - Я не буду очарована твоей лестью! Чайльд отстранился: - Лестью? - Отпусти меня, пожалуйста. Как пожелает дама. Медленно он поставил девушку на землю. Когда ее ноги коснулись твёрдой поверхности, она сразу же встала вплотную к каменной стене, будто могла проложить между их телами барьер. Ее щеки раскраснелись, а грудь поднималась и опускалась после жаркого поцелуя. Самое ужасное было то, что Люмин отказывалась смотреть на Предвестника. Давным-давно она сказала, что он целуется, как морж. Неужели он правда так плох? Люмин сдулась, закрывая глаза и нарушая тишину: - Не знаю, почему мы продолжаем это делать… так мы никогда не закончим работу. Чайльда это заявление слегка оскорбило. Он не мог быть настолько ужасным потенциальным парнем, а она вела себя так, будто наступил конец света. Скрестив руки на груди и отступив назад, Тарталья бросил на нее бесстрастный взгляд, такой же, каким он награждал других Предвестников. - Но... ты мне нравишься, Люми, правда, и я хочу быть с тобой. И больше ничего. - Кое-что всё же есть - мягко возразила она. - Я должна бороться за то, что считаю правильным, Чайльд. А то, что я считаю правильным, сильно отличается от того, во что веришь ты. - Это всего лишь одна кочка на дороге. Как только это закончится, мы сможем легко двигаться дальше. Парень не мог поверить, что поцелуй с ней превратился в очередной спор. Он никогда не думал, что окажется тем парнем, который умоляет девушку дать ему шанс. Чувство разочарования достигло апогея в его животе, когда он понял, как жалко звучит. Ему очень нравилось целовать Люмин. Он давно миновал стадию торга, переметнувшись сразу на пятую. Он был готов принять всё происходящее и прекратить бороться с этим. Ему хотелось просто отвезти ее домой, чтобы познакомить со своими родителями. Но он снова потерпел неудачу. Он пытался разыграть слабые карты против звезд, и у него не было другого выбора, кроме как сбросить всю колоду. Люмин была его соулмейтом, и он безвозвратно влюблялся в нее. Она смотрела на него, скрестив руки и опираясь на камень. Даже в ее взгляде было сочувствие, как будто она только сейчас начала осознавать степень его чувств. Всё, о чем девушка могла думать в данный момент - у Чайльда был соулмейт, и, насколько Люмин знала, это была не она. - Думаю, я найду верный путь отсюда, - вздохнула она, глядя на землю, - тебе следует вернуться в Ли Юэ. Мы сможем поговорить снова, когда я получу Сердце Бога. - Думаешь, я так легко сдамся? - Я надеялась на это. - Люми, вот что должно произойти, - он поднял руки, - я собираюсь получить Сердце Бога, в конце концов ты меня простишь, и тогда мы сможем встречаться. Или, альтернативно и предпочтительно, ты просто сдашься сейчас, и примерно через неделю я смогу отвезти тебя обратно в Снежную, чтобы познакомиться с моей мамой. Она еще раз закатила глаза. Люмин быстро теряла терпение, и романтическое напряжение между ними исчезло, как призрачный туман: - Ты не должен хотеть моего знакомства с твоей мамой, неудачник. Знаешь, мы как бы на разных сторонах. - Это не навсегда. - О, - оживилась она, - так ты бросишь Фатуи и присоединишься ко мне в путешествиях? Замечательно, давай поженимся. Его взгляд поледенел: - Ты же знаешь, что я не могу этого сделать. - Можешь, просто не хочешь. Это тоже. - Люми, если бы ты просто отступила и позволила неизбежному произойти, то у нас бы даже не было этого разговора. И не было бы никаких проблем. Интересно, как бы повернулись их жизни, встреть он ее в другом месте, в другое время и не будь она путешественницей в поисках семи архонтов. Люмин призвала свой меч в правую руку и подняла подбородок, впившись в Чайльда взглядом, заставившим его кровь закипеть от внезапного возбуждения. - Разве ты не понимаешь? Это, - она помахала лезвием между ними, - не сработает. Если она решила призвать свой меч и усилить напряжение между ними, то он вызовет свой лук. Парень небрежно крутил его в руке, наблюдая за каждым движением девушки с нарастающим пожаром в воздухе: - Почему бы и нет? Если я тебе не нравлюсь, просто скажи об этом, и я тихонько отступлю. Однако думать, что ты никогда не сможешь простить меня за то, что я выполняю свою работу – очень странно. - Он сделал насечку на стреле, в то время как ее рука сильнее сжала рукоять меча. Его сердце начало биться в знакомом предвкушении. - Я просто выполняю приказы. Люмин сделала первый шаг. Быстрый взмах ее меча, нацеленный на его слабое место, от которого Чайльд с лёгкостью увернулся, в отместку прицеливаясь ей в плечо. Девушка успела отскочить в тот самый момент, когда стрела просвистела мимо нее. Она свирепо уставилась на Предвестника: - И что же будет после этого? Что, если Царица велит тебе убить меня, ты это тоже сделаешь? Это был непростой вопрос, и он не хотел его слышать. Чайльд делал то, что у него получалось лучше всего в сложной ситуации - он боролся. Он выпускал стрелы одну за другой, нацелившись на Люмин, пока она ловко уклонялась от его атак. Сделав еще один шаг, он отбросил лук и призвал двойные клинки, немедленно парируя ее внезапный удар. - Отвечай мне, - скомандовала Люмин, перекрывая звук лязгающего оружия. - Мы не можем игнорировать реальность, как бы сильно ни хотели. Если Царица прикажет убить меня, ты это сделаешь? Он толкнул ее локтем, обернувшись, чтобы застать ее врасплох новым нападением. Девушка едва успела заблокировать атаку, обеими руками держа меч перед собой. Он продолжал толкать ее: - Она не прикажет этого, она не такой человек. - Ты вообще видел своих подчиненных? - еще одно столкновение, еще одна гримаса. - Они монстры! Если она такая добрая, то почему половина солдат ведет себя как полные животные? Еще один вопрос без ответа. Люмин не выдержала напора его клинков и откатилась в сторону прежде, чем они могли вспороть ей шею. Чайльд бы остановился, если бы она не двинулась с места, но Люмин снова вернулась в бой, еще более яростно хватая меч с земли. - Кроме того, - они стояли лицом к лицу, тяжело дыша между скрещенным оружием, пока она говорила, - у тебя есть соулмейт, помнишь? - Боже, - он закатил глаза, - иногда ты такая глупая. - Вернись в Ли Юэ! - Нет. - Уходи прочь! - девушка снова атаковала, но ее руки теряли силу с каждым взмахом меча. Она тяжело дышала, ее колени дрожали, а легкие разрывало от нехватки воздуха. Спустя пару минут отступила, закрыла глаза и вонзила острие меча в землю. - Всё, что ты делаешь - это причиняешь боль людям вроде Хоффмана и пытаешься предать меня, - с еще одним тяжелым выдохом Люмин встретилась с ним взглядом. - Как я могу верить тебе после этого? Я пыталась, правда, но я отказываюсь проигрывать, Чайльд. - Я тоже отказываюсь проигрывать, - он поднял подбородок, глядя на нее, пока она опиралась на свой меч. - Твоя решимость причиняет тебе боль, девчуля. Ты даже не знаешь, что делать с Сердцем Бога. Она приподняла бровь: - Дело не в самом Сердце Бога, а в защите людей. То, что Царица собирает их, не может сулить ничего хорошего, ты ведь понимаешь это? - Всё будет в порядке. - Перестань лгать хотя бы себе, - она закатила глаза, - ты же умнее этого. Тебя просто не заботит никто, кроме себя любимого. Вообще-то он заботился о своей семье, он заботился о Люмин. Даже когда она жутко бесила его, когда она делала его жизнь намного сложнее, он не мог не заботиться об этой девушке. Чайльд смотрел на нее исподлобья. Люмин отозвала меч и сделала шумный вздох: - Возвращайся в Ли Юэ, я не хочу тебя больше видеть. Эти слова, словно трещина, расползись по его сердцу, грозя разбить его вдребезги. В одну минуту они целовались, а в следующую пытались убить друг друга. Они даже не были вместе, а он чувствовал себя отвергнутым. - Хорошо. Ты решила всё самостоятельно. Она в замешательстве взглянула на него: - Что? - Я не хотел сближаться с тобой, - объяснил он, и в его голосе прозвучали резкие нотки, - но мне все время не удавалось держаться подальше. А сейчас ты просто… - горькое пожатие плечами и смех, - решила мою проблему за меня. Спасибо. - То есть, - Люмин впилась в него сверкающим взглядом, - я была твоей проблемой? - Понятия не имеешь, какой, - наконец, он встретился с ней глазами, погружаясь в этот бесконечный вихрь эмоций. - Хоть что-то из твоих слов было правдой? - она нахмурила брови. – То, что ты хочешь быть со мной? Что я тебе нравлюсь? Или ты снова лгал мне? Он действительно хотел быть с ней. Она ему нравилась, он любил ее. Каждое слово, сорвавшееся с его губ во время поцелуя - было правдой. То, как быстро Люмин поднялась на вершину в его жизни, сместив все остальные приоритеты с помощью одной лишь улыбки и прикосновений – было преступлением. Как же быстро любовь сделала его слабым. Между ними снова воцарилась тишина. Они провели этот день постоянно ссорясь, целуясь и в конце полностью разочаровавшись друг в друге. Он едва мог выдержать еще секунду. Пора было сорвать повязку и перестать откладывать всё на потом. В конце концов, он хотел оттолкнуть ее от себя все это время, а сейчас она подавала эту возможность на блюдечке с голубой каёмочкой. Чайльд устало вздохнул и произнес: - Как может нравиться камень в ботинке? Взгляд, которым она его наградила – был худшим из всех. В нем не было злобы и ярости. Ей было просто грустно. Люмин смотрела на него с широко раскрытыми глазами, приоткрытыми губами и розовыми щеками, и на ее лице было отчетливо видно горе. Укол вины разъедал его грудь, но он не позволял себе сломаться. - Тогда это к лучшему, - она тяжело кивнула, отвернувшись. - Прощай, Чайльд. Тарталья не стал прощаться. Послав ей последний взгляд и игнорируя ее трясущиеся плечи и очевидные слезы в уголках ее глаз, он согласился - это правда было к лучшему. Это было то, чего он так давно хотел. План C: вернуться в Ли Юэ; дать Чжун Ли достаточно моры, чтобы ему не пришлось снова видеть Люмин; попросить Екатерину следовать за ними попятам и подслушивать; узнать, где находится экзувия; получить Сердце Бога... И никогда больше не думать о Люмин.

___________________________________

Неделю спустя

Путешествие через Мондштадт в Ли Юэ сделало то, что должно было. Оно прочистило Чайльду голову и помогло ему успокоиться. И после нескольких дней разбивки лагеря на обочине дороги и пристального взгляда на звезды, он наконец понял правду о себе: Он был идиотом. Тарталья нечасто называл себя идиотом. Такая возможность предоставлялась нечасто. Хотя Чайльд не особенно любил себя, он знал свои таланты, свои сильные стороны и хорошо умел ими пользоваться. Он знал, когда прекратить битву, о каких вещах в жизни иметь мнение, с какими людьми ему нужно подружиться. Он знал, когда нужно убираться дома, когда у его матери был плохой день, или, когда не приходить домой в синяках и травмах, когда его отец страдал от мигрени. Он знал, что необходимо скрывать от Тевкра. И он умел выживать. Всё это Аякс, Чайльд, Тарталья усвоили с юных лет. Он вовсе не был глупым. Но в этот момент, когда он шел к гавани Ли Юэ, постоянно хмурясь и чувствуя камень, лежащий на его сердце, он знал, что был идиотом. Не потому что потерял Люмин - это было то, чего он хотел все это время – нет. Он был идиотом, потому что в первую очередь позволил себе влюбиться. Теперь потерять ее было больнее, чем следовало бы. Но, помимо того, что Чайльд был идиотом, он был честен с самим собой. Он знал, что навлек на себя эту боль в результате своих глупых решений и действий. Если бы он просто не влюбился, то никогда бы не почувствовал себя так. Он бы не шел сейчас в Ли Юэ один, вступая в каждую битву, какую только может, и не бодрствовал по ночам, гадая, в порядке ли Люмин. Это была худшая неделя в его жизни. Вдали сияла гавань Ли Юэ, пылающая жемчужина Востока. Город казался золотисто-красным, светясь даже ночью. Звезды на небе злобно подмигивали, будто насмехаясь над Чайльдом, когда он вернулся в этот город с поджатым хвостом без Люмин. Подойдя к Северным воротам, он вздохнул и заставил себя улыбнуться. Как бы он ни был зол на себя, он не мог позволить своим подчиненным заметить, что что-то не так. Фатуи были похожи на стаю голодных – если проявить слабость, то они набросятся, вцепляясь зубами прямо в горло. Тарталья расправил плечи, проходя мимо Миллелита, охранявшего мост. Было темно, приближалась полночь, но воздух всё еще был слишком теплым, доставляя дискомфорт. Чайльд очень хотел вернуться в Снежную. Он не мог дождаться, когда холодный ветер коснется его щек, чтобы разбудить от того оцепенения, в котором он находился с тех пор, как встретил Люмин. Он серьезно обдумывал идею купить лодку и отправиться в двухмесячное морское путешествие со своими братьями. Он с нетерпением ждал этого - прошли годы с тех пор, как он брал отпуск. Ни на кого не взглянув, Чайльд направился к Банку Северного Королевства. Ему не хотелось быть одному этой ночью, что было еще одним редким случаем в его жизни. Он думал о том, что будет дальше с Фатуи, с экзувией и Сердцем Бога. Парень поднялся по лестнице к экстравагантным дверям и коротко кивнул Наде, когда она подпрыгнула от неожиданности. Он отсутствовал целых две недели, не сказав никому ни слова, и мог только гадать, что устроил персонал в его отсутствие. - Добрый вечер, Мастер Тарталья. – Поклонилась портье, когда он зашел внутрь. - Вы довольны своей поездкой? Казалось, прошла вечность с тех пор, как его назвали официальным титулом. Люмин предпочла бы съесть свой собственный язык, чем назвать его Мастер Тарталья. Он замедлился на пути к кабинету, послав ей спокойный взгляд: - Да. Были какие-то новости с тех пор, как я ушел? - Екатерина сказала передать вам, что мистер Чжун Ли вернулся, - перебирала она бумаги, пока говорила, - он спрашивал что-то о финансовом спонсорстве… - Верно. Что-нибудь еще? Она задумчиво закусила губу: - Те вещи, что вы хотели, уже доставили - агент Ла Синьоры занес их сегодня утром. Они заперты в сейфе в вашем кабинете. Идеально. Все шло по плану. - Ой, - она поймала его перед тем, как он ушел, отчаянно размахивая рукой, - я кое-что забыла, извините! Вы получили еще одну пачку писем от семьи. Он застыл на полпути. План может подождать около часа и Печати согласия останутся на месте, когда он закончит читать письма. Чайльд быстро схватил пачку конвертов, которые протянула девушка. Те были перевязаны растрепанной нитью и исписаны почерком его младших. - Спасибо, - ответил он с успокаивающей улыбкой, и в его груди воцарился некий покой. - Я буду в кабинете. Доброй ночи. - Спокойной ночи, мастер Тарталья. Он подавил в себе желание взбежать по лестнице. Как бы то ни было, в банке все еще находились клиенты. Оказавшись в безопасности своего кабинета, он быстро запер дверь, прислонившись к ней спиной и прижимая пачку конвертов к груди. Дом. Маленький кусочек дома в его руках. До этого он даже не осознавал, что так отчаянно в этом нуждался. Усмехаясь про себя, Чайльд подошел к своему стулу и неуклюже плюхнулся на него, откидываясь назад, чтобы закинуть ноги на стол и рассмотреть каждую букву. Кабинет был чистым, совсем нетронутым с тех пор, как он входил сюда в последний раз. Он знал, что за потайной стеной был сейф, где лежали Печати согласия. Тарталья очень надеялся, что ему не придется их использовать, если, конечно, Люмин снова не встанет у него на пути. Чайльд решительно подавлял желание взглянуть на кушетку под окном, где девушка провела неделю, дуясь на Хоффмана. Он также старался не замечать то место на краю своего стола, где она сидела, скрестив ноги и наблюдая, как он листает однообразные документы. Путешественница подвергала сомнению каждый долг, который нужно было взыскать, пока он распоряжался чужими жизнями. Спорила с ним каждую секунду, пока он, наконец, не сдался и не отвел ее в ресторан «Ван Минь». Со вздохом, парень переместил стопку бумаг на то самое место. Так оно было прикрыто, и больше никто не мог сидеть там со скрещенными ногами, пахнуть лавандой и красть его внимание. Нужно сосредоточиться. Выбросить из головы эту упрямую злобную гарпию. Чайльд вскрыл первое письмо - поток беспорядочной информации от Тони. У нее был самый красивый почерк, он был округлым и милым, но, когда она быстро и много писала, все слова сливались, превращаясь в одну сплошную неразбериху. Она называла Аякса своим рыцарем, вызывая улыбку на его лице, когда он читал о ее последних выходках на школьном дворе. Тоня пнула мяч так сильно, что случайно сломала своей однокласснице нос. Ему придется послать ей цветы в качестве поздравлений. Далее его старшая сестра Анастасия. Ее сыновья - его племянники - чувствовали себя неважно. У обоих была простуда, и они недавно узнали силу слова «нет!» в сочетании с новообретенной способностью бросать тарелки с супом на пол. Чудесно. Он должен послать Анастасии и ее мужу немного спиртного в помощь. Он продолжил читать. Головные боли отца прошли, но его артрит до сих пор давал о себе знать. Мама получила книгу традиционных рецептов Ли Юэ, которую он ей отправлял, и настаивала, чтобы они приготовили что-нибудь вместе, когда он вернется. Антон был влюблен в местную девушку, в конце концов, он был уже в том самом возрасте. Вестей от старшего брата не было - он был очень занят женой и детьми. Второй старший же написал очень сжатое письмо о том, как он поднялся на гору, пошел на свидание с «любовью всей его жизни» - каждая женщина, которую он когда-либо встречал, была, по-видимому, любовью всей его жизни - и основал новое предприятие. То самое старое и давно забытое чувство спокойствия укрылось в его груди, заставляя вздохнуть с облегчением. Все были в порядке. Мир все еще вращался, двигался так, как всегда. Последний конверт был от Тевкра. Он нарисовал подмигивающего руинного стража на лицевой стороне. С улыбкой Чайльд раскрыл письмо, откинувшись на спинку стула еще сильнее, чтобы почувствовать себя как дома. Даже если звезды пытаются управлять его миром, ничто не сможет изменить его семью, даже Люмин.

Старший брат Аякс, Привет!! !! Надеюсь, у тебя все хорошо! Брат Антон помог мне написать это :) Пжлст, оставайся в безопасности! Я знаю, что продажа игрушек может быть очень сложной, но ты сильный и неукротимый.

Неукротимый. Слово было написано почерком Антона - Тевкру нравились его громкие слова.

У меня всё хорошо !! я завел несколько новых друзей в школе. Я сказал им, что ты можешь надрать им задницы (не говори маме что я это сказал). Я также работал над своими ударами и прецелом ! однажды я стану даже сильнее тебя! Но до этого еще долго :) Ты завел новых друзей? Надеюсь, у тебя все хорошо. Я очень по тебе скучаю, пожалуста, пришли нам хорошие новости! Отец беспакоится (я нет я знаю что ты в порядке) С любовью, Тевкр P.s. я стал выше на 3 см! Разве это не круто?

Это было чертовски круто. Его младший брат заводил новых друзей и работал над своими ударами. Он мог только надеяться, что Тевкр не будет доставлять родителям столько проблем, как Аякс когда-то. Ему было всего восемь, а он уже хотел научиться драться. Чайльду было двенадцать, когда началась его адская фаза - он все еще находился в ней. Ему придется написать матери извинения за то, что он так плохо влияет на малышей. Тем не менее, сначала он должен ответить Тевкру. Только вот Тарталья понятия не имел, как ответить на вопрос брата. Завел ли он новых друзей? Парень скрестил руки и задумался. В некотором роде. Немного приукрасить правду не повредит, и его младший брат будет счастлив услышать о Люмин и его новых путешествиях с ней. Чайльд часто писал о ней в письмах для своей матери и сестры. Тоня будет безумно рада, что он общается с девушкой - она часто оплакивала его полное отсутствие знаний о женщинах. Он схватил ручку, крутанул ее между пальцев и уставился на чистый лист пергамента. Ему не нужно было упоминать, что они поссорились, или что они соулмейты, или что она оттолкнула его и больше никогда не желает видеть. Не обязательно упоминать о том, что она является его врагом, или то, что он влюбился в нее. Это было просто письмо о его новой подруге. И всё. Примерно к двум часам ночи «простое письмо» каким-то образом превратилось в трехстраничную исповедь о том, насколько ему нравилась Люмин. Тем не менее, Чайльд его отправил. Бросая пачку писем в почтовую корзину и протирая усталые глаза, парень решил, что это точно последний раз, когда он думает об этой девушке. Упоминания о ней в письме будут для того, чтобы доставить удовольствие его близким, а не себе. После этого дня он больше никогда не вспомнит о Люмин. Если бы только Паймон не ворвалась в банк ровно в девять утра вместе с Чжун Ли. Если бы только Паймон не проскочила мимо охранников и не напугала администраторов, крича во все горло своим писклявым голосом: - Где Предвестник?! Предвестник заснул прямо в своем кабинете. Его спина болела от неудобной позы, а на щеках остались следы от стопки бумаги, которую он использовал в качестве подушки. Пока Паймон и Чжун Ли обыскивали вестибюль банка, Чайльд стоял в комнате отдыха для сотрудников, прислонившись к стойке и потягивая кофе. - Этот кофе из Сумеру? - спросил агент Фатуи искаженным голосом - он был одним из тех застрельщиков, которые бродят по глуши и останавливаются в Банке только чтобы вернуть взысканный долг. Он поднес кружку к лицу и вдохнул аромат. - Он… довольно дорогой… Чайльд взглянул на свою чашку: - Думаю, он от Фонтейна. У него такой мягкий вкус. - Что написано на этикетке? - агент взял в руки упаковку. - О, жареный и молотый, это здорово. Э... - он вдруг взглянул вверх. - Мастер Тарталья, вы слышите крики? Единственный крик, который он слышал, был сильнейшей головной болью, а также болью в шее и спине. Он закрыл глаза и сделал еще один глоток кофе. - Я почти уверен, что он из Фонтейна. Знаешь, у него такой вкус… Еще один крик раздался из вестибюля, на этот раз принадлежащей взрослой женщине. Послышался стук карандашей по мраморному полу, за которым сразу последовал звук глубокого голоса, эхом разносящегося по коридору: - Паймон, пожалуйста, перестань дергать даму за волосы. - Паймон хочет знать, где находится Предвестник-неудачник! Где он?! Чудесно. Чайльд закрыл глаза и откинулся на стойку еще больше: - Думаю, мне стоит пойти проверить, что там происходит. Можешь сварить для меня еще одну чашечку? Агент встал по стойке смирно: - Д-да, Мастер Тарталья! - Отлично, - он поставил чашку и вздохнул, - сейчас вернусь. В его «доброе утро» совершенно не входила рассерженная фея. Обычно Чайльд предпочитал рано вставать, прокручивать в голове список дел, варианты того, как он может стать сильнее и после съедать всё, что было под рукой. В этом ритуале никогда не участвовала Паймон, нападающая на сотрудников Банка. Он покинул комнату отдыха и направился к источнику звуков по коридору. - Паймон просто хочет знать, где он! Симпатичная дама в приемной может сделать это либо по-хорошему, либо по-плохому! Она была абсолютно невменяемой, и он будет скучать по этим угрозам, когда покинет Ли Юэ. Войдя в вестибюль, он скрестил руки на груди и стал наблюдать за происходящим. - Мне действительно интересно, что ты подразумеваешь под «плохим». Не хочешь поделиться? Фея вскрикнула, отрывая руки от волос секретарши и стремясь занять свое место на плече Чжун Ли. Взгляд Паймон был подобен кинжалу, а консультант похоронного бюро выглядел еще более измученным, чем когда-либо. Между ними воцарилась тишина. Паймон подняла подбородок, продолжая пялиться на Чайльда. Он вздохнул, когда понял, чего они ждали: - Пошли. Он повернулся на пятках и пошел вверх по лестнице в свой кабинет. Чжун Ли последовал за ним и прочистил горло: - Спасибо, что принял нас. - Ну, - Чайльд недовольно посмотрел на Паймон, - я должен был что-то сделать, прежде чем она вырвала бы все волосы той бедной девушке. - Она это заслужила! - Да? - он открыл дверь, отступив в сторону и пропуская вперед Чжун Ли. Паймон высунула язык, когда пролетала мимо, заставляя его улыбнуться несуразности всего происходящего. Без Люмин фея была просто рассерженной живой консервой – Чжун Ли совсем не соответствовал ее ребячеству. - Она бы не сказала Паймон, где ты. Ей повезло, что ты появился! Вздохнув, он скрестил руки на груди: - Могу я узнать причину вашего визита? Чжун Ли умел чувствовать себя комфортно - он расположился на ближайшем стуле, положив одну ногу на другую и скрестив пальцы. Паймон же подплыла к нему и заняла место на подлокотнике, болтая ногами словно ребенок. Она впилась взглядом в Чайльда, в то время как Чжун Ли только приподнял бровь: - Где Люмин? Чайльд лишь пожал плечами. Ему больше не нравилось слышать ее имя. - Боюсь, что не знаю. - Как это ты не знаешь?! - фея взвизгнула, сжав кулаки. - Паймон оставила тебя с ней! - Наши пути разошлись. В глазах Чжун Ли мелькнуло понимание - Тарталья ненавидел, когда кто-то мог видеть сквозь его натянутую на лицо маску вежливости и беспечности. - Что произошло? - спросил мужчина, наклонив голову и нахмурив брови. - Мы с Паймон ушли, чтобы… эм, - он откашлялся, - оставить вас двоих наедине. Казалось, это именно то, что вам нужно. Как же он ошибался. И каким лжецом он был. Чжун Ли и Паймон чувствовали себя неловко из-за их постоянного флирта и напряжения в воздухе - Чайльд не был слепым идиотом. Он оперся на свой стол, скрестил руки и уставился в стену: - Ну, в ту секунду, когда ты оставил нас одних, мы попытались убить друг друга. Всё пошло через одно место. Паймон ахнула: - Что случилось? - Ничего, - парень покачал головой, словно мог избавиться от воспоминаний. - Мы поссорились, потом начали сражаться, а после она сказала мне навсегда оставить ее в покое, - он хмуро обвел взглядом свой кабинет. – А вы чем занимались? У Чжун Ли был отстраненный вид, пока он размышлял: - О, мы пробовали разные блюда, слушали местные истории, посетили несколько комиссионных магази- - Не говори об этом прямо сейчас! - Паймон прервала его визгом. - Сконцентрируйся, паразит с мертвым мозгом! Он кивнул: - О-о да, конечно. Итак, Чайльд, - пристально глядя, Чжун Ли сузил глаза, - если вы с Люмин не разговариваете, то что ты будешь делать дальше? Этот паразит с мертвым мозгом понимал, что Предвестник не может сдаться. Он должен был знать о Фатуи и их намерениях, каким бы это не являлось секретом. Чайльду больше не хотелось играть вежливо, не тогда, когда одно лишь упоминание о Люмин вызвало у него неприятную дрожь в животе. Он выпрямился и обошел стол, открывая ящик и на мгновение роясь внутри. - Когда путешественница вернется, продолжайте свои планы относительно Церемонии Вознесения. Возьмите это, - он вытащил мешок моры, наблюдая, как Паймон и Чжун Ли застыли на месте, - делай то, что нужно. Если понадобится больше денег, то просто найди меня. - Так… - Чжун Ли осторожно взял кошель - Паймон почти сразу же вырвала его у него из рук. - Что ты будешь делать? В эту секунду Чайльд резко понял, где находится Сердца Бога. Он небрежно пожал плечами: - Просто буду вашим финансовым спонсором. - А... если ты встретишь Люмин? Парень улыбнулся и засмеялся, запрокидывая голову от явной драматичности всего этого. Чжун Ли вел себя так, будто Чайльд разводился после 50-летнего брака. - Все будет хорошо, я просто скажу привет и продолжу жить своей жизнью. Паймон скривилась. Чжун Ли только приподнял бровь - похоже, он ему не поверил. Вздохнув, мужчина встал со стула, позволяя фее бросить мешок моры обратно в его руки: - Хорошо, тогда мы будем действовать по плану. - Предвестник-неудачник, лучше не причиняй ей вреда, - Паймон свирепо посмотрела на него. - Иначе Паймон вырвет тебе все зубы. - Звучит весело. - Это не должно быть весело! - Я сказал, что это звучит забавно. - Простите нас, - сухо поклонился Чжун Ли, - мы пойдем. Спасибо за уделенное время. Чайльд прошел мимо злой феи и открыл дверь: - Не стоит. Это то, что делает хороший спонсор. Он повел их вниз по лестнице, не обращая внимания на вздрагивание администратора, на волосы которой покушалась Паймон. Когда Чжун Ли прошел мимо и уже направился к выходу, он на мгновение повернулся, нахмурив брови и открыв рот, как будто собирался что-то сказать. Терпеливо Чайльд ждал, изображая вежливую улыбку. Вестибюль гудел от количества голосов людей, которые приходили сюда за ссудами и кредитами, обрекая тем самым свои жизни. Спустя секунду мужчина покачал головой и отвернулся. - Хорошего дня, Мастер Тарталья. - Всего хорошего, Чжун Ли, - он взглянул на фею, - тебе тоже, Паймон. Она снова показала ему язык, сразу же бросаясь за консультантом похоронного бюро. Чайльд смотрел им вслед, пока двери за ними не закрылись. Наконец, он снова смог дышать. Он вздохнул, расслабляя плечи. Его головная боль от этого визита только усилилась. Обернувшись к Екатерине, он, как всегда, прислонился к ее столу, подперев руку щекой и ни на что не глядя. Молча, она продолжала писать, пока не закончила делать небольшую заметку, затем улыбнулась и подняла глаза: - Сэр? - Ты… - задумчиво цокнул он, прищурившись и скрестив лодыжки, - хочешь поработать для меня? - Конечно! Что это за работа, сэр? Чайльд снова посмотрел на нее: - Когда путешественница вернется в Ли Юэ- - Люмин? Ей не нужно было выглядеть так взволнованно при упоминании его соулмейта. - Да, Люмин. Когда она вернется в Ли Юэ, я хочу, чтобы ты следила за ней, пока она будет занята приготовлениями вместе с Чжун Ли. Записывай всё, что она говорит. Если услышишь что-нибудь о Сердце Бога или экзувии, то обязательно сообщи мне. - Хорошо, мастер Тарталья. - И… - еще одна задумчивая пауза, - не дружи с ней больше, если можешь. Теперь она враг. - Д-да, мастер Тарталья, как пожелаете.