такая, как ты

      — Ты же понимаешь, что мне нужен перерыв после отношений с Джесси? Мы были с ним чуть меньше года, но судя по тому, насколько сильно он расходовал мои моральные силы, то ощущаются эти месяцы как несколько лет.       Дина скептически смотрит на сидящую напротив Кэт, что умиротворенно потягивала через трубочку охлаждённый кофе и задумчиво рассматривала раскидывающееся у учебного заведения поле. Услышав слова темноволосой девушки, Кэт с коварной улыбкой переводит на неё взгляд, подпирая подбородок ладонью.       — Ты сама иногда говорила, что не можешь не сходиться с ним из-за твоих плотских замашек.       Глаза подруги заметно сужаются, словно она пытается подловить Дину на чём-то сверхъестественном и запретном; и в чём-то Кэт оказывается права — на такие темы они обычно не разговаривают, особенно если рядом присутствует Элли, сейчас незамысловато проводящая пальцем по экрану своего телефона и листающая новостную ленту.       Даже если Элли делает вид, что не вовлечена в чужой разговор, она с неоспоримой точностью следит за его развитием и слышит каждое слово. Дина прикусывает внутреннюю часть щеки, чувствуя, как краснеет лицо не только от утомляющей жары, но и от сработавшей уловки.       — Кэт,— голос звучит предостерегающе. Строжайшую тайну из окружения Дины не знает никто, но сидящая прямо напротив девушка довольно проницательна, и именно поэтому мимо её глаз никогда не проходят интересующие её детали.       Кэт уже не раз ловила Дину в те моменты, когда та засматривалась на рыжеволосую, невзначай устанавливала с ней тактильный контакт или сбавляла собственное раздражение, чтобы мягко рассказать что-то именно Элли. Однако есть одно «но» — Кэт никогда не углублялась в слабости Дины и не добивалась от неё правды посредством давления; и за это стоит быть ей искренне благодарной.       — Это не я придумала. Это то, что говорила постоянно ты. Нет ничего страшного или задорного в том, что ты зависима от секса, Дина,— подруга пожимает плечами, пока в её тёмных-тёмных глазах пляшут смешинки, придающие взгляду игривости, дружественной шутливости. Темноволосая девушка слегка машет головой в знак курьёзного высказывания, с однобокой улыбкой посматривая на Кэт.       — Я не зависима, просто ты не понимаешь, на что может сподвигнуть период течки. Тем более, я не прыгаю в постель к первому встречному, если ты не заметила,— Дина отвечает с приподнятой бровью, ожидая ответной реакции на пояснение. Ухмылка подруги становится только виднее и ехиднее, давая понять, что хитроумный ответ моментально пришёл на ум.       — Однако сейчас тебе хочется это сделать, признайся.       — Нет.       — Не ставь крест на Альфах,— предлагает в виде дружеского совета Кэт, зубчиками пластмассовой вилки указывая на темноволосую девушку.— Да, они могут быть тупыми, но некоторые из них чуть менее глупы. Правда ведь, Эл?       Дина переводит вопросительный взгляд на рыжеволосую девушку, выжидая некоторое время, чтобы дать той возможность ответить.       У Элли есть близкий знакомый, Сэм, с которым она отлично ладит. Он и правда прекрасный друг, ломающий стереотипы и более устоявшееся поведение Альф, и именно поэтому Кэт могла косвенно упомянуть его, ставя в пример, как вполне разумного, тактичного человека.       Но всё же не многие разделяют мировоззрение Сэма. Большинство людей предпочитают жить, следуя уже сформированным устоям и принципам. Психология осталась практически такой же, и только нынешнее поколение постепенно начало ломать его, менять ориентир.       — Элли, не слушай её.       Рыжеволосая только сейчас поднимает голову, позволяя естественному свету попасть на глаза и осветить их, превращая в бездонный край лесов. Дина не замечает за собой уже вошедшие в повседневную рутину действия, и по этой причине Кэт приходится шумно прокашляться, чтобы отвлечь девушку от слишком очевидного рассмотрения чужого лица. Элли, если и заметила проявление внимания в свою сторону и пристальный, заглядывающий в душу взгляд, то промолчала об этом, словно давая безмолвное разрешение на всё, что угодно сердцу.       Не смотреть на Элли невозможно. Она всегда притягивает взгляд. Иначе нельзя обьяснить, почему Кэт захотела подойти в первый учебный день именно к ней, познакомиться, чтобы не оставаться в стороне и не поддаваться скуке; по той же причине к рыжеволосой однажды подошёл и Сэм, который подумал, увидев чужое крепкое телосложение, что та вполне может сойти за нового игрока университетской сборной по футболу.       Только вот Дина не обходится одними лишь дружескими взглядами — ей необходимо большее. Она не хочет пугать Элли, но искренне желает рассказать ей в какой-нибудь наиболее подходящий день о своих мыслях. Возможно, её отвергнут, но держать всё под строжайшим занавесом, закрывать на самый сложный замок — не выход.       Омега неосознанно касается пальцами собственных губ, снова думая о том самом вечере в подъезде её дома, когда охмеление помогло создать самое замечательное воспоминание за всю жизнь. Она смогла коснуться лишь уголка красивых губ, но этого хватило, чтобы запомнить их жар.       От крутящихся повторно в голове грёз отвлекает вполне знакомая, но чересчур неожиданная боль — Дина тут же сжимает челюсти, но старается не зажмуриваться, чтобы не вызвать волнение у друзей. Тёплая ладонь машинально ложится на низ живота, прикрытый плотной тканью мешковатых штанов, чтобы прогреть кожу и на мгновения успокоить посылаемые оттуда по всему телу мурашки.       Дина наизусть знает язык своего тела и его недовольства, когда те возникают в особенно неподходящее или неожиданное время. В запасе был ещё целый день, который она могла бы провести в спокойствии, подготавливаясь к ненавистному периоду своей природы. Темноволосая девушка и не замечает за собой, как хмурится, слегка оседая в плечах. Зато это замечает Элли, сконцентрировано наблюдающая за чужими эмоциями.       — Дина, всё хорошо?       Её беспокойство служит подобием будильника, который тут же выводит Дину из забытья, не прогоняя расфокусированность во взгляде, но всё же принуждая попробовать совладать с собственным недугом. Точный смысл заданного вопроса теряется, будто бы выветриваясь из головы лёгким сезонным ветерком, которого в тени дерева чуть больше. Веки немного тяжелеют, но Дина устанавливает зрительный контакт с рыжеволосой.       — Что?       — Тебе нужно домой. Давай я отвезу тебя?— не дожидаясь ответа, девушка поднимается со своего места, беря в руку чужую раскрытую сумку и бережно закрывая её на молнию. Дина поднимает взгляд на возвышающуюся над ней Элли, чтобы тяжело вздохнуть. Она снова заставляет кого-то беспокоиться о себе, менять собственные планы из-за неё и, тем самым, совсем нехорошо влиять на учебное расписание.       — У тебя занятия, Элли, не нужно.       На самом деле, Омеге действительно необходимо как можно скорее оказаться в пределах свой комнаты, чтобы смочь аккуратно лечь на постель и принять наиболее удобную позу, что, возможно, сможет слегка уменьшить безудержную боль. Дина знает, что в течение следующих нескольких часов её желание быть наедине с самой собой будет только возрастать, потому что собственное желание будет вынуждать её сдаться в плен манящего удовольствия.       Но Дину не так легко сломить, она предпочтёт переждать этот бурный момент, перетереть боль, скрепя зубами, чтобы затем без очернённой совести вернуться к обычной жизни.       — Вставай,— Элли бережно берёт под локоть, помогая подняться на ноги, и Дина не находит никаких аргументов, чтобы отказаться. Крепкая рука рыжеволосой придаёт уверенности в том, что ничего плохого случиться никогда не сможет. И даже если внезапно упавшее давление заставит ноги подкоситься, Элли обязательно удержит её, не даст упасть.       Собственные же силы подводят, когда первый шаг оказывается неудачным, и Омега спотыкается о свою же ногу.       — Аккуратнее,— Элли ловит за талию, прижимая к себе. Этот жест тормошит сознание, слишком сильно пьянит.       — Сильно плохо?— Кэт спрашивает взволнованно, пока друзья не отошли далеко от места их прежнего отдыха. Она понимает, что рыжеволосая девушка сможет лучше любого другого человека позаботиться о Дине и сохранить её безопасность, поэтому помощь им обеим не понадобится.       Кэт понимающе следит за тем, как Элли с особой бережностью придерживает Омегу, и по одному взгляду зелёных глаз понимает, что та может опоздать на следующее занятие. Придумать отговорку для преподавателя не представит трудности.       В ответ на заданный вопрос у Дины хватает сил лишь слабо кивнуть.       В уютном автомобиле пахнет лимонами — такой ароматизатор Элли покупает всегда и меняет его регулярно, поддерживая в салоне свежесть. Темноволосая девушка мысленно проклинает собственную природу, которая не позволяет унять ноющее раздражение с помощью искусственного запаха.       Если кто-то действительно однажды по крупинкам создавал, сколачивал, выстраивал человеческую жизнь, то он сделал глупую ошибку, заключив успокоение Омег именно в умиротворяющих феромонах Альф. Что-то похожее на стон, пропитанный болью, вырывается из губ; и то ли это из-за осознания, что сейчас машина провоняет нелепым запахом Дины, уже начинающим быть сильнее, или же из-за того, как не вовремя оборвались выстроенные планы.       Элли заводит мотор, обеспокоено оглядывая смуглое лицо, обращённое к окну, и старается дышать намного реже. Она не устраивает ненужные расспросы, потому ответ на каждый возможный вопрос уже достаточно очевиден — Дина находится в том положении, когда под воздействием особенно сильной слабости разум туманится, не давая здраво мыслить.       Омега с лёгкостью снимает обувь, решая прижать колени к груди и сгруппироваться на сидении в попытке отогнать боль от собственного внимания. Девушка роняет голову на колени, снова позволяя себе неожиданно застонать; не была бы она настолько погружена в пустоту собственных мыслей, ей стало бы невыносимо стыдно за себя и свои действия.       Рыжеволосая же сосредотачивается на дороге, маневрируя по уже знакомым перекрёсткам и поворотам; она отслеживает возможность увеличить скорость, бегло смотря в зеркала заднего вида и оценивая ситуацию. И пока Элли продолжает вести себя профессионально на проезжей части, стараясь не нарушать правила, мимо внимания Дины всё же не проходит одна незначительная деталь — девушка водит одной рукой, умело справляясь с управлением. На сжатой на руле ладони проявляются голубовато-зелёные вены, словно украшая её. Было бы прекрасно коснуться их губами, почувствовать ладонь на своей коже.       Дина прикрывает глаза, прогоняет непрошеные фантазии, но вместо этого голова начинает поспешно заполняться представлениями о самых привлекательных особенностях Элли. А она ведь вся особенная, неописуемая, практически нереальная. Каждая малейшая деталь в и о ней неповторима.       Путь кажется быстрым. Темноволосая девушка не замечает, что полностью зависает на Элли, которой хочется не только доставить Дину быстрее домой, но и самой расслабиться после такого близкого нахождения рядом с ней. Элли особо старается не задумываться о том, что случится с их отношениями, если однажды кое-что на самом деле жуткое станет явным, предстанет перед миром прозрачной истиной.       — Кто-то забыл у тебя кофту,— вот, что выбивает рыжеволосую из размышлений, ещё не успевших превратиться в пугающую путаницу. На задних сидениях довольно легко заметить бежевого цвета предмет одежды, контрастирующий с чёрной обивкой салона.       — Это...— Элли мнётся, показывая дискомфорт, и прочищает горло, чтобы занять ещё несколько секунд для обдумывания ответа. Держащая руль ладонь сжимается чуть крепче, а в автомобиле повисла бы несвойственная тишина, не раздавайся в ней приглушенное радио. Такое действие могло бы показаться темноволосой девушке странным в любой другой день, но не сейчас, когда любопытство нагло прерывается дополнительной порцией спазмов,— да, это одногруппника.       — У него очень сильный запах. И знакомый...       За один только день вне дома можно услышать множество ароматов, принадлежащих Альфам и Омегам: какие-то из них мимолётом проскальзывают перед носом, какие-то же запоминаются на некоторое время, если с их обладателями ты встречаешься более одного раза. Но слабым шлейфом гуляющий по автомобилю запах оказывается чересчур узнаваемым, хотя и невозможно соотнести его с лицом того, кто этот запах носит. Помехой для Дины становится плохое самочувствие.       Показывающийся из-за угла дом оказывается причиной некого расслабления для обеих девушек. Дина заметно успокаивается, уже готовясь к тому, что ближайшие два дня проведёт в собственной комнате, не впуская никого внутрь и не выходя за её пределы ни за чем иным, кроме как в дополнительный раз быстро подкрепиться. Она не прочь бы остаться с рыжеволосой, но собственная слабость не позволит ей поддерживать даже самый простой разговор. А Дина не любит быть слабой, более того — показывать слабость другим людям.       — Иди скорее в дом, вдруг станет хуже.       Элли, не отпуская руль, наклоняется чуть вбок и оставляет губами след на виске Омеги. Место прикосновения будто загорается красным, отпечатывается там ожогом. Дина не смеет ослушиваться.       Убегать от реальности не всегда получается, а если и выходит придумать ухищренный способ сделать это, то процесс зачастую оказывается не самым успешным. Но Дина закрывает на это глаза и старается отречься от проблем повседневной жизни, потому что теперь перед ней стоит иная задача — запастись терпением и силой воли на следующие несколько дней.       Сгибаясь от боли и ужаснейшего головокружения, что иногда заставляет остановиться на пару секунд и сделать пару глубоких вдохов, девушка собирает по комнате мягкие вещи: подушки, пледы, несколько тёплых пуловеров, которые надевает во время ночных прогулок. Она превращает собственную кровать в некое подобие безопасного места, куда существует доступ лишь ей одной, где возможно погрузиться в терзающие переживания. Сейчас же собственноручно созданное сооружение послужит ей спасением.       Большие, набитые пухом подушки укладываются по краям кровати, образовывая кольцо, похожее на птичье гнездо, а внутри него остальные вещи разбросаны настолько хаотично, что при обычной обстановке девушка начала бы корить саму себя за беспорядок. Она надевает самую удобную одежду, устраивается в центре постели и прилагает все усилия, чтобы забыться. Ранее ей могла помогать грелка, которая значительно уменьшала боли, но никак не ослабляла то дурацкое возбуждение, щекочущее под кожей. Это чувство буквально принуждало её, зазывало пением сирен прикоснуться к себе, ощутить вольность.       Порой Дина пристыжает себя, испытывает к себе неприязнь, когда всё, что ей оказывается нужным — это всего лишь доля внимания от Элли. Сейчас темноволосая девушка сделала бы многое, чтобы её коснулись длинные, постоянно шершавые пальцы, вызывающие рой мурашек. Чувство мощнейшего, не выдерживаемого тока заставило бы волосы электризоваться, а затем это неземное ощущение пробралось бы между ног — туда, где Омеге действительно не хватает прикосновений. Дине дико думать о том, что Элли смогла бы справиться с её временным недугом, найти способ успокоить её.       Элли смогла бы претворить все жалкие, порой и жуткие мечтания Омеги в жизнь, делая её своей навсегда. Это всё —совершенно странные мысли, которые категорически запрещено кому-то узнавать. Дина слишком отчаянна сейчас, чтобы думать о возможных последствиях, но одновременно с этим она продолжает терять контроль над просьбами, что собственный разум посылает судорогой по всему телу.       Кожа разгорается, рвётся на части, потеет и безумно покалывает, будто внутрь неё мучительно медленно погружают иглы. Девушка не готова сдаваться в плен примитивных инстинктов, но планка медленно рушится, а эфемерный образ Элли под закрытыми веками оказывается чересчур притягательным и искушающим. В ушах эхом отдаётся произнесённый твёрдым голосом приказ, словно изображение рыжеволосой напрямую обращается к ней: «Будь послушной, сделай себе приятно».       В такие моменты фантазии приобретают совсем другой оттенок, становятся настолько реалистичными, что вместе с неповторимой жаждой в голову просачивается ещё и боязнь. Нужно всего-то попробовать погрузиться в сон, чтобы скоротать хотя бы несколько часов, и после пробуждения обязательно станет чуточку легче. Нельзя позволить инстинктам взять над собой контроль, иначе Дина просто не сможет смотреть в глаза Элли, не сможет без запинки обратиться к ней.       Такое происходит не в первый раз, поэтому Омега найдёт возможность совладать со своими отнюдь не самыми невинными желаниями.       Экран телефона, находящегося на прикроватной тумбе, загорается, заставляя девушку обратить на него внимание и дотянуться до него рукой.

[ Элли; 14:33 ]: дина, всё в порядке? я хотела написать ещё днём и извиниться за то, что так быстро уехала. я знаю, что ты любишь гнездиться, и поэтому мне стоило провести тебя в комнату и немного помочь.

[ Дина; 14:35 ]: о чём ты? ты ведь и так очень помогла мне, эл. спасибо тебе.       И это — абсолютная истина. Без настоятельных слов рыжеволосой Омега не оптравилась бы домой — она сочла бы свои резкие, периодичные боли за временные и решила бы до конца учебного дня присутствовать на занятиях. Вряд ли в таком невозможно людном месте, как институт, на неё кто-нибудь бы покусился.

[ Элли; 22:36 ]: мне очень жаль, что я не могу сделать больше. прости.

      Липкое возбуждение отступает на задний план, когда Дина пробегается глазами по последнему сообщению; она может представить, с какой интонацией и мимикой говорила бы эти слова рыжеволосая девушка, будь она сейчас рядом. Элли чувствует себя виноватой, когда на самом деле её поступкам нет подходящих благодарностей — даже если отблагодарить её тысячу раз, этого будет критически мало, ведь она выручала Дину всегда, независимо от своей занятости или состояния. У неё всегда получалось отстаивать права Дины, быть хранителем её безопасности и хорошего самочувствия.       Наверное, такие красивые жесты и послужили одной из главнейших причин влюбленности. Элли делает всё бескорыстно, наплевав на собственную выгоду; она следует лишь тому варианту, что действительно является правильным в той или иной ситуации. И её доброта делает её ещё красивее, будто недостижимее. Дине иногда кажется, что коснуться её — это будто попробовать рукой дотянуться до небес.       Сон всё же решает сжалиться и прийти, забирая Омегу в своё царство, но даже там её продолжают преследовать выдуманные сознанием сценарии, где один превосходит другой. Чьи-то сильные руки держат её, не дают упасть из-за ватных ног; тёплое, как языки пламени, дыхание обводит кожу; ресницы щекочут заднюю часть шеи. Но виновника происходящего увидеть нет шансов — он близко, но настолько отстранён, что о его внешности можно лишь догадываться. И нет смыла скрывать, кого на месте того самого человека хотелось бы видеть Дине.       Да, она зависима. Но обычно у неё получается сдерживаться, не пугать и не отталкивать Элли от себя. Просто её теперешнее положение усугубляет ситуацию, превращая Дину в рабыню собственных грёз и вожделений.       Звук пришедшего уведомления снова разносится эхом по комнате.

[ Кэт; 19:34 ]: как ты, малыш?

      Приятное обращение заставляет темноволосую девушку вяло улыбнуться, а затем поморщиться от очередного приступа боли. Кэт не остаётся равнодушной; она так же сильно, как и рыжеволосая девушка, заботится о самочувствии Дины, регулярно узнаёт у неё последние новости, если они не находят времени, чтобы увидеться. Все те годы, что Омега знает её, она была добра, открыта и по-особенному добросердечна к своим друзьям. В школьные годы их свело какое-то смутное недоразумение: кто-то решил подшутить над Диной, спрятав её спортивную форму, и только лишь Кэт помогла ей в поисках. [ Дина; 20:01 ]: терплю. пока получается не очень.       Кэт — душа абсолютно любой компании. Возможно, у неё бывают свои падения, во время которых она не так рьяно вовлекает себя в разнообразные разговоры и знакомства, но в повседневной жизни она совсем не прочь скоротать с кем-то день, даже если человек ей будет незнаком. У девушки есть собственная установка — разговаривать обо всём и ни о чём одновременно, потому что так шанс найти общую тему или заинтересованность возрастает до наивысшей точки.       Этим способом можно разговорить и тех, кто предпочитает молчание, или же по натуре застенчивых людей; вторая группа будет участвовать в диалоге чуть спокойнее, но не будет опираться на постоянное безмолвие.       Так, в общем-то, Кэт вызволила интересные детали жизни Элли из её же уст. Рыжеволосая относится к более сдержанным людям, иногда по её скованности нельзя даже предположить, какие чувства она испытывает, что ощущает особенно ярко в своём неизведанном никем подсознании. По этой причине Дина лелеет минуты её широкой улыбки, постоянно неловкие касания и сменяющийся на радостный голос, когда происходит что-то действительно волнующее сердце.       У Элли такое свободное поведение проступает излишне редко, и большую часть времени она отзывается обычной полуулыбкой или ничего не значащими движениями рук. И всё равно она остаётся для Омеги ярчайшим источником света; от неё словно исходят лучи солнца, под которыми можно согреться в вечерний холод. Узнавать Элли было интересно, и даже по сей день Дина продолжает это делать.       Кэт заслуживает благодарность за то, что три года назад познакомила двух девушек друг с другом. Элли была для неё первой знакомой с собственного факультета, Дина — той, кому свои секреты она доверяет ещё со школьной скамьи. Именно поэтому идея дать им узнать друг друга получше показалась действительно заманчивой. И Кэт также очень не любит сидеть на месте, из-за чего решила связать излишнюю активность со студенческой жизнью, став завсегдатаем на всяческих представлениях, фестивалях, награждениях и праздниках. Быть ведущей мероприятий ей шло.       Она зачастую выходит за рамки сценария, увеселяя публику, выводя её на смех. За это её ценит и преподавательский состав, которому гораздо приятнее наблюдать за иногда наслаждающимися учащимися, чем за их скучающими эмоциями.       К началу очередного «собрания», которое, к счастью, проходит на свежем воздухе, а не в замкнутом пространстве, где маловероятно можно найти комфортное место, Дина успевает найти рыжеволосую девушку. Та стояла в обговорённом месте, озираясь по сторонам, чтобы не упустить из виду приближающуюся к ней подругу. Даже если эмоции Элли остаются неизменными, внутри неё разгораются противоречия, что борются друг с другом. Дина знает об этом, поэтому и заботится о том, чтобы сопровождать девушку при каждом подобном случае и быть источником её уюта.       — Пойдём,— Омега тянет за запястье медленно волочащуюся позади Элли, которая свободной рукой поправляет сползающую с плеча лямку рюкзака,— уже скоро начало.       — Кэт всё равно не узнает, опоздали мы или нет. Пара минут ничего не испортит.       — Нужно же занять хорошие места, иначе ты ещё сможешь что-то разглядеть, а вот я — нет.       — Я не виновата, что у тебя такой рост,— со смешком в голосе дразнит Элли, наверняка демонстрируя сейчас полную довольствия ухмылку.       — Уилльямс, лучше не заводи разговор на эту тему.       — Молчу-молчу. Но я, если что, могу посадить тебя на свои плечи.       — Правда?— Дина скрывает появившийся после озвученного предложения энтузиазм, оборачиваясь через плечо. В её глазах загораются светлячки, прыгая и весело резвясь, потому что ей бы хотелось испытать это чувство — быть у Элли на руках.       — Не-а.       Темноволосая девушка закатывает глаза, продолжая теперь уже нерасторопно протискиваться между толпами студентов. Ей всего-то хочет подойти ближе к небольшой сцене, откуда Кэт впоследствие сможет легко увидеть друзей и быстро поприветствовать их улыбкой, но тянуть Элли за собой вдруг становится всё тяжелее, будто та упирается пятками в землю.       Адреналин всегда пахнет. Он имеет собственный запах, который вбрасывается в обычный воздух необъяснимо рьяными парами, будучи способными затуманить разум каждого, кто попадёт под его чары. Каждого, кто вдохнёт его хотя бы на долю секунды. Более того, в выстроившемся за многие века мире невозможно спрятать боязнь — она просвечивается даже не через глаза, являющиеся отражением твоего внутреннего состояния, а через более видные вещи, что можно заметить даже невооруженным глазом. Главное — наблюдать, принимать во внимание малейшие изменения.       — Дина, постой,— Элли вдруг останавливается, буквально замирает на месте, не позволяя более вести себя в нужном направлении. И это оказывает необходимый эффект — Омега поворачивается к ней лицом, предвещая ещё одну попытку выпутаться из предстоящей пары часов студенческого праздника.       — Ну, что ещё?       — Мне немного нехорошо,— грудная клетка начинает вздыматься чаще и прерывистее, а зелёные глаза — бегать по округе, будто выискивать путь отхода, выход из непредвиденной ловушки в виде капкана. По изменившемуся поведению, страху, заполонившему мысли, будто дымом выветривающемуся из головы, Дина улавливает похожие эмоции внутри себя.       Она в ту же самую секунду подходит ближе, всё ещё держа Элли за запястье, но уже не так крепко — более озадаченно и взволнованно. Но когда терпкий запах тёмного шоколада неожиданно касается обоняния, она делает судорожный вдох через успевшие приоткрыться губы и растерянно смотрит на Элли, начинающую мгновенно теряться в собственных эмоциях и распространять по округе шлейф собственного испуга.