такая, как ты

      Время замедляется, почти останавливаясь для Дины, которая вдруг осознаёт, насколько глупа была всё это время.       Пазл в её голове самостоятельно собирается в правильную картину, теперь давая возможность провести анализ каждой детали, которую когда-либо Элли давала знать о себе. Поведение девушки, её стойкость и желание быть кому-то опорой, серьёзность, невозмутимость и осторожность,— всё это являлось самовоспитанием Элли, которое в конечном итоге помогло ей совладать с собственным запахом и скрываться ото всех глаз, называясь Бетой.       Когда на самом деле она Альфа.       Необычайно строптивая в своих желаниях Альфа, что сейчас выглядит, словно пойманный зверь, боящийся за скорое будущее. Но как бы то ни было, Дина ни за что не изменит своё отношение к рыжеволосой, никогда не осудит её и не позволит даже думать о том, что в ней что-то может быть искажено.       Но если сейчас Дина даст слабину и позволит себе растеряться, то находящиеся поблизости люди смогут с абсолютной точностью определить источник такого сильного, доминирующего над остальными и отличающегося интенсивностью запаха. И если Элли с самого начала не позволяла никому знать о себе правду, она делала это намеренно; ей ни в коем случае не хотелось бы теперь таким способом дать знать о себе каждому. Дина обязана взять ситуацию под контроль и подарить Элли ту безопасность, которой она обычно снабжает Омегу.       — Эл,— темноволосая девушка намеренно обхватывает ладонями чужое лицо, на котором веснушки загораются с новой силой, и направляет бегающий взгляд на себя. Дина не уверена, что в собственных глазах сохранилась хотя бы ничтожно маленькая частичка уверенности, но поступить по-другому просто невозможно,— Элли, посмотри на меня. Смотри мне в глаза и медленно дыши, слышишь? Дыши вместе со мной,— и рыжеволосая послушно кивает, давая сигнал о том, что всё ещё слышит знакомый голос и готова следовать ему, его указаниям и просьбам.       — Вдох. Выдох. Только не спеши. Ты молодец,— Дина следит, насколько правильно Альфа выполняет поручение, действительно прилагая усилия, чтобы дышать медленнее и глубже. Девушка слегка улыбается получившемуся успеху и на мгновенно пролетающие секунды прислоняется своим лбом к чужому. Сердце продолжает биться в бешеном ритме, и неясно, чьё бьётся быстрее.— Пойдём, нужно срочно уходить.       — И-извини,— Элли тяжело сглатывает, переплетая пальцы с предложенной раскрытой рукой, пока мысли сбиваются в кучу, не давая возможности говорить отчётливо,— я не знала, что это случится.       — Всё хорошо,— большой палец в успокоении поглаживает дрожащую ладонь, пока Дина глазами выискивает более освобождённый от столпотворения вход в один из корпусов,— не переживай.       — Дина...       — Давай поторопимся.       — Прости меня.       Темноволосая девушка решает окончательно убедить Элли в нормальности произошедшего, и снова разворачивается к ней лицом для этого. Она уверенно смотрит в зелёные глаза, наполненные переживанием, и хватает подрагивающие плечи обеими руками, слегка встряхивая их.       — Элли, правда, всё хорошо. Мне нужно, чтобы мы как можно быстрее нашли свободный кабинет, чтобы никто не почувствовал твой запах.       На самом деле, оказаться рядом с рыжеволосой в такой момент — поданный свыше знак, ведь в одиночестве Элли не смогла бы так просто сориентироваться в увеличивающейся толпе студентов. Страх заполонил её тело настолько, что инстинкт самозащиты не сработал бы, оставляя девушку на обозрение сотням глаз. И такой расклад событий обязательно имел бы свой плачевный итог, к которому Элли никогда и не готовилась, будучи уверенной в том, что до конца своих дней сдержит охраняемую тайну.       Когда Дина выволакивает их из скопища, воздух становится более прохладным и свежим. Это позволяет вдоволь отдышаться и наполнить лёгкие кислородом, который грозился подойти к концу ещё минуты назад. Множество кабинетов в близлежащих зданиях могут быть с точной вероятностью открыты, но понадобится именно тот, что посещается крайне редко.       Омега решает рискнуть, проверяя собственные догадки в том, что одно из самых отдаленных от входа в корпус помещение непременно будет и самым потаённым — никто не помешает, если сейчас там переждут некоторое время двое человек.       Внутри университета практически пусто, несколько неторопливо расхаживающих по коридорам прохожих встречаются на пути, но боковое крыло здания действительно оказывается абсолютно безлюдным. Дина дёргает ручку кабинета, предназначенного для проведения лекций и с облегчением вздыхает, когда та поддаётся её действиям, позволяя войти внутрь.       Темноволосая девушка незамедлительно открывает самое ближайшее окно, чтобы в помещении не застаивался запах всё ещё отчасти испуганной Элли. Им обеим повезло, что неожиданный приступ оказался не настолько импульсивным, каким вполне мог бы быть, иначе Дина просто-напросто не смогла бы так запросто вывести Альфу из состояния полного беспамятства. Сама Дина ни разу до сегодняшнего дня не была свидетелем вспыхивающих панических атак, но слышала о них от самой Элли — она рассказывала о своём печальном опыте и о том, что подобное состояние у неё бывает относительно редко.       Однако несложно догадаться, что в последнее время вокруг рыжеволосой происходит достаточно много событий и вещей, вызывающих крайнюю степень стресса. Дина может предположить, что сейчас спусковым крючком послужила заполненность пространства людьми, что давили со всех сторон и лишали возможности дышать полной грудью. Но Омега не будет путём расспросов добираться до точного ответа, ведь Элли в эту самую секунду нужна её поддержка, а не глупые слова, вызванные интересом.       На преподавательском столе стоит нетронутая бутылка воды — Дина проверяет, действительно ли та ещё ни разу никем не открывалась, и с волнением в глазах протягивает её в чужие руки. Элли, склонившись, раздраженно потирает колени вспотевшими ладонями, но поднимает голову, когда видит перед глазами предложенную воду.       — Попей хотя бы немного.       Рыжеволосая жадно припадает губами к горлышку бутылки, опустошая её четверть, и заполоняет тишину кабинета тяжелым дыханием. Стабильность полностью возвращается к ней, когда она исподлобья снова осматривает Дину, упирающуюся поясницей в одну из парт и склонившую голову к полу из-за множества разнообразных мыслей.       — Спасибо,— тёмно-карие глаза, освещённые дневным светом, поднимаются на Элли.— Ты, наверное, ждёшь объяснений?       — Только тогда, когда ты сама будешь готова к разговору.       Дина не просит о многом — всего лишь об обычном разговоре по душам, который сможет прояснить ей некоторые запутанные вопросы. Она не станет допытывать что-то, давить и дожидаться от Элли подробных рассказов, но ей однозначно важно войти в положение рыжеволосой и понять её мотивы.       Неужели кто-то однажды посмел загнать её в безвыходное положение, приставляя ко лбу дуло пистолета, если она всё прошедшее время не позволяла ни единой душе лезть в глубины своего настоящего «Я»? Об этом не хочется даже задумываться.       Однако с прояснением этой информации некоторые особенности Элли становятся явными, будто над ними рассеиваются сгустки туч. Это нотки её запаха Дина слышала в баре, когда чувствовала явную, настойчивую силу в её словах; именно по причине своей «особенности» она быстро покинула территорию дома Дины, подвезя её, потому что чужой запах начинал сводить её с ума; именно её кофта лежала на заднем сидении автомобиля и так рьяно напоминала темноволосой девушке о ком-то.       Дина, вдобавок ко всему этому, успевает осознать, по какой причине Кэт совсем недавно ссылалась на рыжеволосую, когда с уверенностью говорила о том, что не все Альфы глупы. И теперь слова обретают огромный смысл — Элли действительно имеет глубокие различия с теми Альфами, на которых можно натыкаться каждый день; Элли не вверяет свою жизнь инстинктам, она уважает чужое личное пространство, с осторожностью относится к любому другому человеку, никогда не переходя на грубость первая. В Элли нет никакого намёка на напыщенность и притворство.       Элли настоящая, но в силу некоторых обстоятельств она вынуждена быть жестокой по отношению к себе и не казаться подозрительной для остальных.       Совсем нетрудно было догадаться, что Альфа захочет обустроить более интимную обстановку для долгого разговора. И Дина вполне понимает её выбор, когда та привозит их в уже знакомое место: находящееся на выезде из города озеро, окружённое таким количеством невысоких деревьев, через тонкие стволы которых ещё виднеются просветы засыпающего города. Ночные огни особенно яркие в такое время суток, они не потухают до самого утра и освещают даже находящуюся вдалеке темноту.       Они успели перекусить, обмениваясь редкими репликами о том, как удачно выпало именно это время для разговора, потому что впереди целая звездная ночь, в процессе которой не нужно волноваться о завтрашнем утре. Завтра есть возможность проснуться к полудню и вместе провести ещё один день, будто заново привыкая друг к другу и по второму кругу переживая те же эмоции, как и в первые месяцы знакомства.       — Так почему именно аэрокосмическая инженерия?— Дина убеждается, что стоит не слишком вплотную к новой знакомой, чтобы не смутить её непрошеной близостью. Ещё с первых минут их своеобразного общения стало предельно понятно, что Элли не так просто вливается в компании и отнюдь небыстро привыкает к новым людям; но она всё же поддерживает диалог, и это уже даёт надежду на что-то хорошее.       Дина совершенно не была против, когда Кэт с отличительным энтузиазмом представила ей Элли, как свою самую первую знакомую со всего учебного потока. Девушке и самой требовалось познакомиться с кем-нибудь для более быстрой адаптации к новому месту.       — Я люблю всё связанное с космосом.       — Что-то типа планет, звёзд, чёрных дыр и инопланетян?       — Вроде того,— Элли отвечает, пожимая плечом. Именно в эту секунду, теперь уже зная чужие интересы, темноволосая девушка позволяет себе задуматься о том, как могла бы выглядеть комната Элли. Возможно, она включает прожектор ночного неба, когда не может заснуть, и считает искусственные звёзды, высвечивающиеся на потолке. А может быть, она относится к коллекционерам, у которых на видном месте хранится старая кассета с записью первого полёта в космос? Это всё Дина попробует узнать позже.— Извини, если это странно звучит.       — Это же интересно. То есть ты собираешься в будущем построить ракету, да?— Омега подносит стакан к губам, отпивая немного сладкого вина, и глупо улыбается, зная, что озвучила совершенно глупую мысль.       — Надеюсь хотя бы увидеть её одним глазком.       Шатёр, в котором они находятся, приятно обдувается прохладным ветром через сеточные стены, а половина собравшихся здесь людей всё равно веселится за его пределами на открытом воздухе, где места заметно больше. Это и является плюсом, потому что Элли так чувствует себя комфортнее, рассматривая небольшую долю студентов, пока ведёт действительно спокойную беседу с малознакомым человеком.       Дина уже предпринимала попытки оглядеть чужое лицо, хотя она и не может припомнить собственную привычку заглядываться на кого-то уже при первой встрече. Возможно, её интерес вызвали рыжие волосы, которые не горели огнём, но при правильном направлении света отдавали оттенком крыльев феникса. А может, всё дело в красивых пропорциях лица с таким прекрасным дополнением к нему, как нескончаемые веснушки. Дина не знает, но упорно пытается не смотреть слишком часто.       — Привезёшь фотографию с Луны, когда станешь космонавтом?       — Думаю, да,— Элли перенимает на себя такую же чудную полуулыбку. Они не смотрят друг другу в глаза, но разговор даётся легко; темноволосой девушке не приходится чувствовать напряжение.       — Я как-то спрашивала Кэт, почему она выбрала именно это направление, и оказалось, что её просто заинтересовало название.       И это на самом деле так. Дина первое время неустанно дивилась, что настолько дикий интерес может стать толчком к тому, чтобы рискнуть и попробовать себя в такой нелегкой профессии. Успеваемость Кэт в школьные годы никогда не уходила вниз по наклонной. Она старалась держаться стабильной середины и не переуртуждаться, чтобы не вызывать слишком высоких ожиданий о себе. Именно поэтому она могла бы выбрать любое иное направление, но предпочла остановиться на этом — том, про которое однажды прочла и загорелась желанием узнать больше.       Элли усмехается услышанному, прослеживая глазами, как ещё несколько людей покидают шатёр, чтобы выбраться к более активному веселью. Внутри остались лишь те, кому комфортнее находиться в свете ламп, без музыкального сопровождения и в спокойной обстановке. Этим осенний съезд студентов и был хорош — даже не зная никого из присутствующих, всегда есть шанс найти ту группу людей, которая поможет тебе привыкнуть к атмосфере вечера.       Это была идея Кэт — посетить упомянутый на вывешенном на доске объявлений листе праздник, чтобы не только отметить начало первого года в институте, но и попробовать разговориться с кем-то. У неё самой это отличительно хорошо получается. И чтобы не останавливаться на одной знакомстве, девушка познакомила рыжеволосую с Диной, отчего-то предполагая, что их характеры смогу дополнить друг друга.       Сама Кэт отлучилась сразу после этого. Она слушала то, о чём говорят шумные группы студентов, и незаметно втягивалась в разговоры, если затронутые темы её действительно заинтересуют.       Стоило Дине немного упомянуть подругу, та появилась в поле зрения с полным стаканом алкоголя и в приподнятом настроении. Нет и надобности спрашивать, познакомилась ли она с кем-то, потому что ответ в любом случае будет положительным. Кэт, пританцовывая под отдаленный звук музыки, приближается к двум девушкам, подмигивая им и вызывая у них одновременный смешок.       — Вот и я,— Кэт неряшливо встаёт между ними, предварительно оттолкнув каждую в сторону, и устало вздыхает. По её лицу можно понять, что вечер складывается как раз так, как она и хотела, и это автоматически радует Дину.— Элли, ты чего такая напряжённая?— чужая рука с глухим звуком ложится на плечо рыжеволосой, принуждая её посмотреть на находящуюся навеселе знакомую.— Расслабься.       Дина с прищуром смотрит на подругу, не совсем понимая, зачем та настолько непристойно упомянула чужую манеру поведения. Озвученный вопрос с легкостью мог поставить Элли в неловкое положение, заставить её стушеваться и захотеть покинуть помещение, но та лишь отводит взгляд в сторону, застенчиво улыбаясь.       — А ты всегда такая бестактная, Кэт,— Дина выбирает тактику обратного нападения. С совершенно серьезным выражением лица она смотрит прямо в затуманенные глаза подруги, чтобы вызвать в ней хотя бы каплю стыда.— Прекрати.       Кэт уходит восвояси через некоторое время, желая продолжить собственные похождения. Возможно, она заметила, что между темноволосой девушкой и Элли сложилась иная атмосфера, и просто захотела оставить их наедине. Дина не стала задумываться об этом.       — Не обижайся на Кэт, она всегда такая. За все года нашей дружбы я и не такое от неё слышала.       — Её можно понять,— рыжеволосая смотрит на собственные руки.— Я действительно не особо общительная.       — В новой компании всегда так. Надеюсь, однажды мне удастся помочь тебе почувствовать себя комфортно.       Неаккуратно сказанным «однажды» Дина проложила дорогу к будущим встречам и неожиданным столкновениям в коридорах учебных зданий, но в конце концов девушке и правда удалось вывести общение с Элли на новую ступень, где их ожидало много совместных воспоминаний.       Девушки некоторое время сидят в абсолютной тишине, позволяя мыслям взорваться непоправимым беспорядком. Дина может только догадываться, о чём задумалась рыжеволосая, не сводя глаз с водяной поверхности озера. В автомобиле повисает кромешное, жуткое безмолвие, и даже с закрытыми окнами отчётливо слышен звук едва заметных волн, прибивающихся к песчаному берегу слабым ветром. Наверное, за тёмной гладью наблюдать интересно, но не так занимательно, как за озадаченным лицом Элли.       Дина никогда не избавится от привычки нагло засматриваться. Рыжеволосая вдруг ухмыляется, в раздражении облизывая губы; она обращается к Омеге, но целенаправленно не смотрит на неё, предпочитая отвлечься на предстающий перед ней природный пейзаж — тихий и не обеспокоенный людьми в такое позднее время.       — Тебя совсем не смущает то, что ты общалась со мной всё это время, и что сейчас с тобой находится непонятно кто?       И действия Элли вполне объяснимы, ведь Дина тут же хмурится, не понимая ни одной причины, почему такой вопрос вообще смог возникнуть в чужой голове. Никто не должен думать о себе в таком ключе. А то, что об этом на скоротечные минуты думает рыжеволосая, заставляет Дину почувствовать колющее ощущение в сердце, будто её умышленно пронзили насквозь острой иглой.       — Не говори так,— она произносит шёпотом, аккуратно, чтобы не спугнуть момент и не оказать на Элли ненужное давление. Ей не хочется слышать такое из чужих уст. Не хочется совершенно не понимать, что нужно предпринять в такой ситуации. Она может обнять Альфу, вложить в объятия все свои обдуманные, но не сказанные никому чувства, но тактильный контакт маловероятно сможет помочь.       — Как?— в глазах, которые Элли злостно направляет на рядом сидящую девушку, плещется злость. Ярость и неприятие, которые она более не считает нужным сдерживать в глубинах собственной души. Кто угодно может не понять её, оскорбить, уличить в неправильности и уродстве, но быть готовой к тому, что это сделает темноволосая девушка, невозможно.— Дина, я не знаю, кто я.       — Элли...       Но Дине не дают даже начать говорить. У рыжеволосой накопилось чересчур много эмоций, намеренно сдерживаемых до того состояния, когда становится страшно от собственной вспыльчивости. И если Элли станет легче от появившейся возможности выговориться, то Дина готова просто молчать и внимать.       — Каждый раз, когда я захожу в женскую раздевалку или уборную, мне всё время кажется, что я не должна там находиться, потому что потенциально могу навредить. Это так мешает спокойно жить.       Элли отчаянно проводит рукой по волосам, сжимая, в конце концов, челюсти, чтобы успокоить внутреннее бушевание.       Дина глубоко вдыхает, прикрывая глаза, и заново начинает то, что ей изначально хотелось сказать:       — Элли, то, что ты Альфа, не означает, что с тобой что-то не так.       Всё, что когда-либо Дина говорила рыжеволосой девушке, было нерушимой правдой. Будь то приятные комплименты, суровые упрёки, попытки поддержки, слова благодарности,— Дина никогда не врала, потому что не считала нужным скрывать что-то от своего близкого человека. Даже в моменты их недопониманий она не поддавалась отрицательным эмоциям, чтобы не задеть чужие чувства и не натворить глупостей неосторожными словами.       Конечно, глупо думать, что в мире всё разделено строго на две половины. Когда-то люди узнали о существовании Бет и добродушно приняли их в обществе, о чём говорит их нынешнее положение. Но до сих пор родившиеся Омегами парни, Альфами — девушки считаются кем-то запретным, далёким от привычного, и это нечестно, ведь каждый имеет право чувствовать себя открыто, не иметь надобности скрываться под видом кого-то совершенно иного.       Сейчас Дина задается вопросом, сколько на своём пути ей повстречалось людей, которые прятали себя и отчаянно старались подходить под принятые стандарты, чтобы не попадать в неприятности.       Она рада, что Элли вдоволь доверяет ей, чтобы рассказать что-то крайне важное. Её злость оправдана, но неизвестно, легко ли разрешима.       — Скажи,— Элли смотрит с прищуром, собираясь с мыслями,— а сколько раз в жизни ты сталкивалась с такими, как я? Могу поспорить, что ни разу. Тебе должно быть противно даже сидеть рядом со мной.       В неверии Дина машет головой из стороны в сторону, слыша собственное учащенное сердцебиение. Она горько усмехается, не зная, даст ли ей грозящийся задрожать голос сказать нужные слова с такой уверенностью, которая отрезвит их обеих.       — Не решай за меня. Элли, неважно то, о чем могут подумать остальные, ты — это ты, и если ты ощущаешь себя девушкой, значит, ты девушка, и нет никаких других вариантов.       — Ты не понимаешь,— хмурость вырисовывается на лице, когда девушка начинает волнительно перебирать пальцы, но чужая смуглая ладонь хватает её за запястье.       — Тогда позволь мне понять. Расскажи мне всё, что тебя тревожит, я хочу знать. Ты всегда была рядом, поэтому позволь теперь помочь тебе.       У Элли в глазах плещется усталость. Она выглядит хорошо, как и всегда: никаких синяков от недосыпа под глазами, отсутствуют даже небольшие раны, которые она обычно получает во время тренировок, её не впалые щёки покрыты естественным румянцем,— но жуткое изнурение невооруженным глазом читается в зелёных глазах.       — Кэт ведь знает, да?       — Она узнала так же случайно, как и ты. Я не хотела, чтобы кто-то вообще знал.       — А Джоэл?       — Забавно то, что при рождении в документах я была записана, как Бета. Но оказалось, с моими феромонами было что-то не так, и запах стал проявляться позднее положенного. Это произошло, когда Джоэл уже оформил надо мной опекунство. Я думала, он сдаст меня обратно, но нет,— Элли пожимает плечами, с осторожностью смотря, как темноволосая девушка поглаживает кожу её руки большим пальцем, стараясь поддержать состояние на плаву, не дать ему обрушиться.       — Видишь, он не испугался. Он захотел, чтобы в его семье была именно ты. Так почему кто-то другой должен бояться?       «Ты ведь так прекрасна». Дина сдерживается, чтобы не проговорить наскоро проплывшие в голове слова вслух, потому что спугнуть Элли — самое последнее, что ей хотелось бы в образовавшийся момент доверия. У неё будет ещё много времени, чтобы набраться достаточно храбрости для признания.       Элли достаёт из бардачка небольшую пластиковую коробочку, где на всякий случай затаено несколько самокруток, наполненных не слишком терпким веществом. Она закуривает, предлагает Дине и, когда не встречает отказ, протягивает зажигалку. Окна машины открываются, и в салон тут же проникает свежий воздух, забирая с собой первые струи выдыхаемого дыма.       Альфа засматривается на витиеватые узоры, которые создаёт самостоятельно, глубоко затягиваясь, и оттого Дина вдруг думает, что на сегодня разговоры прекращены. Элли хранит молчание, превращая ночь в уютное облако лёгкости, и редкие затяжки способствуют ещё большему расслаблению. Темноволосая девушка довольно привыкла к подобному — когда вокруг лишь звуки, воспроизводимые самой природой, тепло, исходящее от близкого человека, и глубокая ночь, которую можно потратить на лёгкое молчание.       — Тогда, в уборной, тоже была я,— Элли целенаправленно избегает чужого взгляда. Ей стыдно сознаваться в этом, ведь произошедшее является прямым доказательством того, что Альфа не может самостоятельно разобраться со своими редкими недугами и нуждается в помощи.— Прости, что заставила тебя беспокоиться. И спасибо, что попробовала успокоить меня. Твой запах, на самом деле, сильно помогает мне.       Дина улыбается, обнажая зубы.       — Это ты сейчас делаешь мне комплимент?       — Просто говорю правду. Всё это время ты не знала, что я могу чувствовать тебя, но это и было плюсом, потому что ты не стеснялась расслабляться передо мной.       — Элли, даже если бы я знала с самого начала, я бы не боялась. Я доверяю тебе так, как никому другому.       Есть люди, с которыми обязательно нужно поддерживать диалог, чтобы не создавать неловкие ситуации, но Элли не относится к такой группе. С ней очень приятно просто слушать тишину и задумываться о чём-то своём, а затем снова заводить разговор, который может растянуться на целые часы. Особенно разговорчивой Элли становится, когда нет постороннего шума чужих голосов, и поэтому она так любит выбираться за город в вечернее время, забирая с собой Дину. Она даже не подозревает, какое обожание к таким поездкам питает Омега.       Дина зачастую позволяет себе вольности, заключающиеся, в основном, в нарушении чужого пространства, но рыжеволосая обычно не высказывает недовольства. Элли никогда не избегала её касаний, но абсолютно каждый раз показывала собственную неловкость, ведь все эти жесты продолжают по сей день порождать неописуемый трепет. Возможно, Омега просто поступала необдуманно, вводя Элли в неудобное положение, когда не скрывала отношения с Джесси, но продолжала быть слишком близкой к ней.       Просто Дина может без затруднений подтвердить, что с Джесси её не связывала огромная любовь, не держала друг с другом привязанность или нужная поддержка. Они были, скорее, друзьями с определенными привилегиями, готовые в любой подходящий момент разойтись разными дорогами. В то время парень лишь казался отличным помощником для того, чтобы отвлечься от чересчур частых мыслей об Элли, которая тогда тоже пропадала вечерами.       — Любовь, отношения — это всё не для меня. Андреа и Райли находили во мне что-то,— девушка наглядно рисует кавычки пальцами в воздухе, давая понять, что ни разу не верила добрым словам, сказанным в свой адрес,— но каждый раз мне приходилось разочаровывать их, потому что они хотели немного большего, чем обычные прогулки. Я бы хотела, чтобы моей единственной проблемой был просто запах, но здесь всё немного хуже.       Всё это время, пока их разделяли отношения с другими людьми, Дина думала лишь о том, чтобы наплевать на всё и разрушить молчание. Она безумно хотела превратить один из вечеров в нечто запоминающееся своим глупые поступком. Ей просто желалось почувствовать губы Элли на своих и улыбнуться в лелеянный поцелуй, но страх каждый раз одолевал до разрастающегося по телу остолбенения.       Перед темноволосой девушкой образовывалось уже множество моментов, когда она могла воплотить нереальное в жизнь, но сознательно отговаривала себя, питаясь только чужой красотой и умиротворением. Они часто засыпали вдвоём в машине, что позволяло Дине рассматривать веснушчатое лицо и дивиться, как Элли настолько сильно может отличаться от всех людей в мире.       Дине никогда не хотелось ломать на маленькие кусочки то счастье, которое рыжеволосая постепенно выстраивала для себя. Но быть эгоисткой порой хотелось сильнее, чем терпеть боль от того, что Элли держится с кем-то другим за руку и смотрит на кого-то сверкающими глазами.       — Ты боишься саму себя?       Альфа высовывает руку через открытое окно наружу, чтобы стряхнуть пепел с сигареты.       — Дина, я не просто боюсь, порой я не хочу быть собой.       Не нужно долго размышлять, чтобы понять, насколько ей сложно обсуждать собственные проблемы. Элли всю жизнь молчала о настоящей себе, а теперь она открыто, вслух говорит те мысли, в которых топила себя до этого дня. Она действительно сильная, ведь любой другой на её месте не сдержал бы эмоции. И хотя Элли даёт знать о своём негодовании, она всё ещё продолжает держать себя в руках, чтобы не испортить о себе впечатление. Она всё ещё возводит перед собой стену, потому что Дина и сейчас не чувствует её настоящий запах.       — Всё хорошо. Ты — это ты.       Элли смотрит ей в глаза, превращая секунды в безумно медленные минуты. Элли потеряна, но на душе всё же становится теплее от того, как близко к ней находится темноволосая девушка, у которой никогда не нужно просить обещаний, чтобы быть уверенным в том, что она поможет выбраться даже из самой глубокой ямы.       — Спасибо, что выслушиваешь меня.       Вместо обыкновенного ответа Дина прислоняется щекой к её плечу и устремляет взгляд туда, где рыжеволосая находит вдохновение для возможности наладить сложности. Однажды она тоже расскажет ей о своей неприятной тайне.