Star Wars. Байки Тёмной Стороны: Дарт Вейдер

*** 7 ДБЯ ***

      «Опустошитель», грозное порождение верфей Куата, вышел на орбиту Фоллина. На фоне оливкового, расцвеченного серо-голубыми пятнами озёр шара планеты крейсер казался не таким уж огромным. Но десятки тяжёлых орудийных установок на сверкающем корпусе говорили сами за себя — даже одного имперского звёздного разрушителя достаточно, чтобы подтвердить незыблемость власти Галактической Империи в любом уголке галактики.       Но в этот раз «Опустошитель» прибыл с иной целью. Привёз на своём борту его…       Дарта Вейдера — грозного и таинственного исполнителя воли самого Императора.       Замершая у обзорных иллюминаторов монументальная фигура представала перед вахтенными офицерами воздвигнутым на пьедестал войны божеством — зловещим и могущественным. В своей чёрной броне — словно высеченный из мустафарского вулканического оникса — Вейдер казался массивным, и, одновременно, почти бесплотным: тяжёлая ткань просторного плаща и накидки струилась с доспехов ситха, ниспадая до самой земли. На борт «Опустошителя» будто ступило воплощение жестокой высшей правоты, чьи порождённые мрачными кошмарами черты составляли ярчайший пример имперского облика, демонстрирующего суровость и абсолютизм Нового Порядка. И только монотонное механическое дыхание, вырывавшееся сквозь треугольную решётку респиратора, напоминало, что за слоями дюрастали и армированной ткани находится живое существо, а не концентрированная Тьма, как порой казалось окружающим владыку старшим офицерам.       Герметичная маска повелителя была обращена к необъятной черноте космоса. Там, под крейсером, медленно плыла и вращалась планета. Но поскольку глаза ситха скрывались за непроглядными линзами, сказать, куда именно обращён его взор было невозможно. Могло оказаться, что он и вовсе не обращал внимания на перемигивающиеся звёзды, а пребывал в медитации, взывая к таинственной Силе, или погружался в одному ему ведомые мысли.       Зато вахтенные на своих постах уж точно старались не смотреть на чернеющий на фоне иллюминаторов силуэт. Они чётко, словно на экзамене в военной академии, выполняли свои обязанности — как и положено имперским офицерам на корабле уровня «Опустошителя». Никто не хотел привлекать к себе внимание Дарта Вейдера — эту честь экипаж всецело и единодушно уступал своему начальству.        Капитан Бóлван обладал самой обыденной внешностью. Таких мужчин в армии и флоте служили тысячи, или даже миллионы. Но сам Бóлван видел в этом исключительно плюс: на свой по-военному строгий, даже в чём-то ограниченный взгляд он целиком и полностью укладывался в чётко очерченные уставом рамки «образцового имперского офицера». И невероятно гордился этим. Даже сомнительная честь служить под началом тёмного повелителя его совершенно не беспокоила.       Он исполнял свой долг — каждый день поддерживал имперский порядок — и верил, что этим обеспечивает и себе карьерный рост и блестящее будущее. Возможно, по окончании долгого путешествия «Опустошителя» он мог бы даже стать… адмиралом. Кто знает?       Закончив сверяться с информацией в своём датападе — техники загрузили её из имперской базы данных, обновившейся после первого же сеанса связи с Фоллином, — Бóлван шагнул к ситху.       — Мой повелитель.       — Что у нас здесь? — железный бас Вейдера даже на невозмутимого Бóлвана каждый раз действовал подавляюще. Его глубина и сила вызывали необъяснимую тревогу в душе. Казалось, будто таинственное могущество этого тёмного владыки обволакивает всё вокруг холодными щупальцами, готовыми вот-вот сомкнуться на шее провинившегося подчинённого…       Но ничего такого, разумеется, не произошло, ведь Бóлван, как и всегда, старательно и безукоризненно исполнял свои обязанности старшего офицера и командира.       И ситх знал это.       Как знал и то, что казнь Бóлвана ничего не изменит. Его место займёт очередной имперский служащий, такой же безликий во всех отношениях, и полёт продолжится, не задержавшись ни на одну стандартную минуту.       Полёт долгий… Почти утомительный, в котором Фоллин — очередная и далеко не последняя точка в изломанной маршрутной линии. Эта планета, вовсе не самая заметная из планет Среднего кольца, хотя и расположенная почти удачно — близь Кореллианского пути, мелькнёт в поле зрения Дарта Вейдера, и останется позади, не оставив по себе никакой памяти.       Ситха не интересовали ни местные достопримечательности, наверняка — до серости скучные, ни пейзажи, ни торгово-экономические перспективы Фоллина. Он был здесь сугубо по делу.       Как эмиссар Императора…        Это было почти забавно: будто Палпатин вдруг решил исполнить чью-то мечту… не свою, что уже — фантастично, но, что куда страннее, мечту мертвеца, о котором и воспоминаний почти не осталось... Маленького мальчика из давно ушедшего прошлого — Энакина Скайуокера, мечтавшего посетить каждую звёздную систему в галактике…       Тёмный повелитель ситхов взглянул на звёзды за обзорным иллюминатором «Опустошителя», быть может — те же самые, что были видны с Татуина… Сейчас на многих из них лежала тень Империи, и Императора, и его собственная — Дарта Вейдера — тень.       Тень человека, ставшего одним из двух избранников Тёмной стороны Силы... И эмиссаром Императора, заодно.       Звучало это куда более зловеще и внушительно, чем было на самом деле. А было это тем, что Вейдера превратили в какого-то… ревизора, отправив в долгий тур по секретным научным объектам, занятым разработкой нового оружия для Империи. Ведь кому, как не тёмному повелителю ситхов проверять эффективность работы научных сотрудников?        Впрочем, кое в чём Император был прав… Кто, как не тёмный повелитель ситхов способен подстегнуть работу лабораторных майноков, присосавшихся к жирным имперским военным бюджетам? У него есть все средства, чтобы заставить их удвоить, а то и утроить усилия…       Конкретно на Фоллине ещё в первые годы Нового Порядка была устроена лаборатория по разработке оружия массового поражения, к чему Дарт Вейдер был причастен лично, хотя этим его вмешательство в ход дел ограничилось.       До сего дня. Дня, когда настало время спросить о результатах.       — …Что у нас здесь? — ситх задавал этот вопрос далеко не в первый раз: он повторял его на десятках миров, куда приводил его приказ Императора.       — На данном объекте разрабатывалось биологическое оружие, повелитель, — ответил капитан. — К сожалению, череда досадных ошибок и недосмотров привела к утрате контроля над ситуацией. Плотоядная бактерия, которую планировалось использовать, вырвалась наружу. На данный момент осуществляются попытки сдержать распространение, однако локализовать очаги заражения пока что не удаётся. Имеется угроза гражданскому населению.       Чтобы подтвердить свои слова, капитан передал повелителю ситхов датапад. На светящемся экране графики и таблицы наглядно демонстрировали растущее по экспоненте количество жертв, пока ещё — преимущественно прогнозируемых. Основанное на полученных из лаборатории статистических данных резюме предрекало необратимые катастрофические последствия для всей экосистемы планеты. Большой алый символ угрожающе мерцал, указывая на сроки наступления этого невесёлого для фоллинов будущего...       Кратчайшие сроки.       Требовалось принять решение.       — Какая досада, — произнёс Вейдер: в его голосе звенели нотки недовольства, и это можно было понять. — Империи могла пригодиться подобная сила. Каковы шансы на успешное разрешение ситуации? Последствия воздействия бактерии обратимы?        Всё же, Тёмный Повелитель не хотел лишать Империю любых перспективных наработок. Отчасти — из-за Императора, способного весьма болезненно для окружающих реагировать на любые потери. Особенно если потери уносили с собой, словно в чёрную дыру, миллиарды стандартных кредитов.        Увы, капитан не смог обнадёжить своего командующего:       — Нет никакого лечения, повелитель.       — Вдвойне досадно, — край чёрного плаща ситха колыхнулся от какого-то его незначительного движения, но этого хватило Бóлвану, чтобы вздрогнуть: он почему-то вспомнил о незавидной судьбе тех гонцов, что имели несчастье доставлять Тёмному Повелителю дурные вести. Чтобы избежать подобного печального конца, капитан поспешил продемонстрировать инициативу, озвучив возможное — лучшее с его точки зрения — решение.       — Сэр, если мы реквизируем боеприпасы проекта X271 во Внешнем Кольце, сможем испепелить бактерию с орбиты…       Но Вейдер, к разочарованию Бóлвана, не принял столь радикальное решение.       — И уничтожить все живое на планете? Нет, — ладонь в чёрной перчатке сжалась в грозный кулак, — Император все еще может использовать фоллинов, — ситх обернулся к капитану, и голос его зазвучал решительно и страшно, как приговор. — Ограничимся региональной стерилизацией. Радиус — сорок километров.       — Да, мой повелитель.       Капитан не стал спорить, или задавать уточняющих вопросов. Не упомянул даже, что в зону «очистки» попадёт довольно крупный город — столица одного из множества фоллинских королевств, пока ещё избежавшая заражения плотоядной бактерией…  Это была не трусость, и не подлость. Просто Бóлван знал, что секрет успеха на флоте — умение быстро и точно исполнять приказы. Особенно, если это приказы самого Дарта Вейдера.       К тому же, с приказом капитан был солидарен. Абсолютно.

***

      «Опустошитель» завис над планетой, словно машинизированный дух смерти, и его испепеляющий «меч» уже был занесён для удара. Судьба Фоллина решена. Капитан Бóлван рассматривал его пока ещё нетронутую огнём поверхность через иллюминаторы, когда к нему обратился вахтенный офицер — главный орудийный офицер лейтенант Хиджи.       — Сэр, орудия заряжены на сто процентов. Готовность к ведению огня — максимальная.       — Отлично, — улыбнулся капитан, не разжимая губ. — Начнём, господа.       Как только команда «огонь» была отдана, заговорили тяжёлые турболазеры. Первой мишенью стала сама биологическая лаборатория. Башни и купола секретного комплекса разлетелись на тысячи осколков, словно яичная скорлупа, и наружу вырвались протуберанцы неуправляемого пламени. В многочисленных взрывах гибло дорогостоящее оборудование, наработки, прототипы оружия, сгорали миллиарды имперских датарий… Но «Опустошитель» на этом не остановился. Пушки продолжали упорно утюжить территорию лаборатории, вгрызаясь в слои дюрастали и феррокрита. Вскрыв фундамент, они заливали очищающим огнём спрятанные глубоко под землёй уровни повышенной секретности с их защищёнными камерами испытаний и запечатанными склепами биологических отходов.       С огневой мощью имперского звёздного разрушителя это не заняло много времени. Когда с секретным комплексом было покончено — когда от него не осталось ничего, способного навести настырного искателя на след Империи и лично Дарта Вейдера, и только глубокая чёрная воронка продолжала дымиться, канониры навелись на новые цели. Всё в радиусе сорока километров должно было быть уничтожено.       Приказ был понятен, и Вейдер не стал наблюдать за точностью его исполнения. Удалившись в свою каюту, он проводил время в медитации. В залитом тьмой коконе гипербарической камеры ситх мог сконцентрироваться на своих чувствах.       Мир внизу горел. Тысячи живых существ гибли. Их смерть эхом отдавалась в Силе, поднимая на поверхность мощь её Тёмной стороны.       Когда всё было кончено, и невидимая простому глазу рябь улеглась, явился капитан Бóлван с докладом. Баракамера, словно гигантский дюрасталевый цветок, раскрылась.       — Повелитель, орбитальная бомбардировка успешно остановила чуму, — сообщил вытянувшийся по стойке смирно старший офицер.       — Жертвы? — буднично спросил Вейдер.       — По нашим подсчётам — двести тысяч.        Вейдер одобрительно кивнул — с его точки зрения это была незначительная потеря, незаметная в масштабах не то, что всей галактики, но даже Империи. Куда печальнее смерти аборигенов была утрата ценной лаборатории и практически бесценной бактерии. И всё из-за какого-то жалкого, безымянного существа — бактериального агента, на котором учёные проводили свои испытания, и которому удалось сбежать... Впрочем, Вейдер был уверен — скоро случившееся на Фоллине забудется. Огонь «Опустошителя» стёр с лица планеты все доказательства существования секретного комплекса, правда о произошедшем никогда не откроется, и на беспредельном полотне галактики не возникнет даже самой жалкой искры возмущения, способной обратиться против тёмного повелителя ситхов. А у него было ещё очень много дел. Дел во имя его Империи.

*** 3,5 ПБЯ ***

      Корусант… сверкающий экуменополис… Имя давно сменилось, но Центром Империи его называли разве что мелкие бюрократы из забитых бесконечными очередями государственных учреждений столицы. Но это было и не важно. Главное, что здесь никогда не прекращалось биение жизни. Темнота не приносила покоя на запруженные мириадами живых существ улицы. Ночная сторона города-планеты не то, что не отставала, а может и обгоняла дневную по накалу кипящих страстей. То же самое можно было сказать о погружённых в вечный неоновый сумрак нижних уровнях Корусанта.        Центром этого галактического плавильного котла был, без сомнений, Императорский дворец. Чем-то он напоминал логово чрезвычайно опасного кашиикского виишока, куда тянулись со всей планеты и с далёких звёзд нити незримой паутины, сплетённой тысячелетним великим планом ситхов...       Планом Дарта Бейна, что трудами многих поколений тёмной династии воздвиг престол галактики и утвердил на нём Дарта Сидиуса...       Планом, давшим галактике Дарта Вейдера.       В этом отношении Императорский дворец был одним из самых ярких и многозначительных триумфальных монументов ситхов. Вейдер часто видел эту громаду с борта своего аэроспидера, когда летел на встречу с призвавшим его учителем. Если при отражённом орбитальными зеркалами солнечном свете во Дворце ещё угадывались очертания старого Храм с его громоздким зиккуратом-основанием и венцом из пяти башен-шпилей, то ночью хитроумно устроенная подсветка рисовала совершенно иной облик. Дворец начинал соответствовать своему новому, истинному предназначению, как важнейший символ Нового Порядка и резиденция Галактического Императора. Но эта мистическая двуликость не шла ни в какое сравнение с масштабом внутренних перемен. И не только потому, что все внутренности бывшего джедайского оплота изрядно перетряхнули и пересобрали армии безумно талантливых имперских архитекторов и строителей, но и потому, что на Дворец уже давно лег читающийся в Силе, звенящий голосами Тёмной стороны отпечаток природы и личности его нового… его истинного хозяина — Тёмного повелителя ситхов Дарта Сидиуса, когда-то прятавшегося под добродушно-улыбчивой маской Палпатина, а теперь ставшего для целой галактики Императором.       Была и какая-то ирония в том, что ситхи заняли место джедаев здесь, на корусантской высоте. Хотя Сидиус утверждал, что всего лишь вернул принадлежащее ему. Что ситхи владели этим местом задолго до поселившихся здесь же светолюбивых и многословно мудрствующих рыцарей. Но Вейдеру, в общем-то, было всё равно: Корусант был миром Императора, и тёмный мастер мог делать здесь всё, что заблагорассудится. Он же предпочитал находиться где угодно, лишь бы подальше отсюда, и причины у него для этого имелись…       Вейдер терпеть не мог подобные шутки Императора. Преклонив колено перед мастером, он невольно оказался в такой приниженной, покорной позе и перед его советниками — этими нелепыми вельможам, всюду следующими за всемогущим властелином галактики. Это уже само по себе казалось смехотворными — чтобы ситх преклонялся перед разодетыми фиглярами из дворцовых кулуаров, жадно побирающимися крохами с императорского стола власти, величия и силы! Но это ещё можно было стерпеть… В конце концов, они — ничтожества в пышных одеждах из неприлично дорогого синтешёлка — не считались. Вейдер не признавал эти надушенные вялые тела за достойные внимания формы жизни. Они — не более, чем тени Императора, отброшенные им на галактику: жалкие актёры театра теней, разыгрывающие поставленные Палпатином пьесы. Или того меньше —мебель, интерьер Дворца...       Но был среди них один, чьё присутствие уязвило гордость Вейдера, заставив особенно остро почувствовать весь дискомфорт, который в этой позе доставляла ему дефективно-ограниченная конструкция доспехов, имплантов и протезов.       Ксизор…       Надменный экзот — фоллин — неведомо как умудрившийся пролезть, хотя это вполне естественное свойство для рептилии — ползать, на вершину болезненно-человекоцентричного корусантского общества. Хотя, как — было вполне объяснимо. Деньги и влияние. Возможности. Помимо обычной для гостей Императорского дворца мишуры из богатства и мнимого «влияния», которое на деле было не больше, чем пылью перед доступным Вейдеру могуществом Тёмной стороны, Ксизор обладал ещё кое-чем. По-видимому — важным. Он возглавлял один из крупнейших синдикатов галактики — «Чёрное Солнце». Разумеется — неофициально. Не могла же Империя открыто поощрять разворачивающуюся на её территориях преступную деятельность? С точки зрения Вейдера, не должна она была этого делать и из тени, но Император считал иначе. Вероятно, это было наследие его прежних дней, когда он исподволь и тайно манипулировал делами галактических корпораций, развязавших в итоге Войну Клонов...       Так или иначе, Вейдер, в отличие от своего учителя, питал к Ксизору искреннюю и глубокую неприязнь, и тем болезненнее принял это пусть и непрямое, но преклонение перед ним...        И Император уловил это тёмное поветрие в душе ученика. И почти наверняка — ухмыльнулся, и блеснули жестокие глаза в тени чёрного капюшона из зейд-ткани. Дарту Сидиусу нравилось играть своим окружением, стравливая и наблюдая, как марионетки грызутся за переменчивую благосклонность владыки. Но если он ждал гневной реакции от ученика, то ошибся.       Вейдер не собирался доставлять удовольствие Императору, и тем более не желал тешить эго Ксизора.       — А, владыка Вейдер…— знакомый жест бледной морщинистой длани позволил Вейдеру подняться, избавляя ситха от неудобного положения, но, всё же, это произошло далеко не сразу: Император сегодня благоволил фоллину, и дал тому прочувствовать это маленькое унижение соперника. — Знаете, принц Ксизор поделился со мною некоторыми своими мыслями по поводу нашей борьбы с мятежниками. Думаю, было бы неплохо и вам побеседовать с ним. Я предвижу, что ваш тесный союз пойдёт на благо Империи.       — Как вам будет угодно, повелитель, — ответ Вейдера был типичен и ожидаем: разумеется, он не мог выступить против воли своего мастера, пусть даже облечённой в форму мягкого пожелания. Но внутри ситха всё сопротивлялось даже мысли о подобном «сотрудничестве». Он скорее вышел бы один на один с ранкором, чем начал водить деловые разговоры с Ксизором. И Вейдер был убеждён, что фоллин, этот скользкий тип, много что нафантазировавший о себе, придерживается точно такого же мнения. Однако внешне это никак не выразилось.       — Я буду рад помочь владыке Вейдеру всем, чем смогу, Ваше Величество, — тонкие губы на оливковом лице Ксизора сложились в сладкую улыбку, но в глазах Вейдера она сочилась ядом.       — Отлично, отлично, — откликнулся Император, кивая скорее собственным мыслям, чем словам фоллина. — Теперь, у нас ещё дела, которые следует обсудить…

***

      Мало у кого в галактике было столько же денег, как у «Чёрного Солнца». Доходы целых звёздных секторов уступали доходам синдиката! Уже одно только это, не считая сил, влияния и связей делало принца Ксизора третьим по могуществу существом в галактике. Двое, стоявшие выше него, были очевидны.       Первый — Император. Ксизору мерещился запах разложения и смерти, исходящий от дряхлого, разрушающегося тела этого человека, но каким бы старым ни был Палпатин, его безграничная сила не вызывала сомнений.       И всё же, что-то словно разъедало Императора изнутри…       Вторым был Дарт Вейдер — тёмный повелитель ситхов. Правая рука Императора, он год за годом мотался по галактике, всюду уничтожая очаги саботажа, недовольства, сопротивления и мятежа. За собой он вёл легионы штурмовиков и флотилии звёздных разрушителей, но действительно опасным его делало иное. Нечто непонятное для Ксизора.       Сила.       Совсем как у рыцарей-джедаев, эпохе которых положила конец Империи. В том числе и руками Вейдера… Что же, против этого Ксизор не возражал — Империя была ему выгодна. Она куда больше подходила для процветания «Чёрного Солнца», нежели Республика. Но что касалось Силы Вейдера — хотя тёмный принц не понимал её, он признавал скрытое в ней таинственное могущество. Ксизор своими глазами видел доказательства этого, и не собирался испытывать удачу, глупо упорствуя в неверии. Как и не думал даже вступать с ситхом в открытое, прямое противоборство — здесь у него не было иллюзий: что можно противопоставить существу, способному легким движением руки остановить чужое сердце, или силой мысли сдавить шею неугодному? Тёмный повелитель слишком могуществен, чтобы сталкиваться с ним один на один.       Но это и не входило в планы Ксизора…       Он полагался на коварство и холодный расчёт — как и свойственно происходящим от рептилий фоллинам — и поэтому претендовал на успех.       Третий…       Ксизор был твёрдо намерен стать вторым! И не только ради удовольствия подняться на одну ступеньку выше, но и ради страстного, любовно взращённого в глубокой душевной тайне желания отомстить… Столкнуть в пыль, растоптать и уничтожить Дарта Вейдера — человека, по чьей вине сгинули в пламени орбитальной бомбардировки двести тысяч фоллинов, чьи дома волею несчастливого случая оказались в зоне «стерилизации» вокруг имперской биологической лаборатории.       Для Империи… для Дарта Вейдера цена предотвращения распространения по галактике опасной плотоядной бактерии была не велика. Для Ксизора она ровнялась утрате матери, отца, брата, двух сестёр и троих дядей… Сожжённых заживо… обращённых в пепел, развеявшийся без следа по пустыне, в которую обратилось королевство благородного фоллинского дома Шизран, принцем которого был Ксизор.       Он и сам мог погибнуть в тот злополучный день, если бы дела «Чёрного Солнца» не увлекли его за много световых лет — на другу планету. Что же, он немало потрудился ради укрепления могущества синдиката, и теперь по праву мог использовать его для свершения своей мести.       Он не просто столкнёт Вейдера с его места… Нет, месть тёмного принца будет изощрённой — мучительнее, нестерпимее для человека, обитающего на нынешнем, высочайшем уровне бытия. Вейдер, убийца семьи Ксизора, будет обесчещен, сломан и выброшен на мусорную кучу.       Это будет справедливо.

***

      Чтобы расставить ловушку на Вейдера, Ксизор пустил в ход всё: от собственных фоллинских феромонов, до прямого шантажа. Трудно переоценить убеждающую мощь инфокарты с записанными на ней щекотливыми секретами. А уж раздобыть эти данные для обладающего всеми возможностями «Чёрного Солнца» было не трудно. В конце концов, в случае Ксизора знание — это власть, а отсутствие знаний — слабость, которую он позволить себе не мог.       Агенты «Чёрного Солнца» изрядно постарались, чтобы раздобыть такую информацию, одна угроза передачи которой Вейдеру заставила потеть и нервно ворочаться даже высокопоставленных братьев и сестёр Инквизитория. Далеко не все они были так хороши и ловки, как указывали в своих отчётах. И вовсе не каждый джедай, на след которого удалось выйти, действительно был «обезврежен»... Эти попавшие на крючок инквизиторы, конечно, ещё пытались упрямо мотать головами, но очень быстро превратились из грозных кат-гончих в лот-котов, с которыми Ксизор мог делать всё, что пожелает.       Например — потребовать выдавать информацию, напрямую касающуюся их господина — тёмного повелителя ситхов!       Дальше следовал методичный сбор данных.        Ксизор твёрдо верил: победу приносит знание, особенно — знание слабостей врага. Но чтобы раскрыть их, нужно было знать личность врага. И вот здесь-то на пути тёмного принца, несмотря на всех завербованных агентов, встали большие трудности.  Личность Дарта Вейдера оставалась тайной.       Он возник из ниоткуда в часы после памятного приказа 66... Кем был до этого — не известно. Зато, очевидно, кем стал.       Все, кто хоть немного приближались к секрету происхождения темного повелителя — исчезали прежде, чем успевали поделиться открытием с кем-то другим. Император и Вейдер — по разным, как подозревал Ксизор, причинам, и из разных целей, — единодушно берегли эту тайну... Это сильно отличало Вейдера от тех же инквизиторов — их историю можно было отследить. Почти все они происходили из сельскохозяйственного корпуса Ордена джедаев, были вывезены с Бендомира, Телоса IV и Таанаба по секретным гиперпостранственным маршрутам на неизвестную планету в Ядре галактики, после чего — вернулись уже в новом качестве. А Вейдер... оставался неразгаданным.       Но кое-что о нём было известно — его болезненная помешанность на так называемой Великой чистке — охоте на уцелевших джедаев. Как подозревал Ксизор, за этим должно было таиться нечто большее, чем простая борьба с врагами режима. Тем более, как заметил тёмный принц, сам Палпатин не считал этих беглецов за угрозу.       И всё же, разбирая и анализируя детали Чистки и участия в ней Вейдера, Ксизор нашёл кое-что интересное.       Номером первым в списке разыскиваемых джедаев числился не легендарный магистр Йода, совершивший покушение на жизнь только что провозглашенного Императора, а Оби-Ван Кеноби. Любопытно, что во времена Войн Клонов имя этого рыцаря всегда шло в паре с именем Энакина Скайуокера. В списке разыскиваемых последний не значился… Для галактики он был «бесстрашным героем» и «парнем с обложки». Джедаи считали его неким мистическим Избранным. Империя утверждала, что он погиб во время операции «Падение рыцарей», развёрнутой в последние часы Войны Клонов, когда 501-легион взял штурмом Храм джедаев. Была ли тут какая-то связь с розыскными списками инквизиции, составленными под влиянием Вейдера?       Ксизор считал, что это весьма вероятно. Но даже если прошлое Вейдера оставалось сокрытым, с провозглашением Нового Порядка он вышел из тени, и Ксизор, глядя на деяния тёмного повелителя, смог постичь его характер, и тщательно спланировать месть.  Дальше — дело техники. Всего-то и нужно, найти исполнителей. Наёмников достаточно опытных, чтобы рассчитывать на успех, и, одновременно, в подходящей степени «отбитых» — готовых рискнуть, хотя бы и по частичному незнанию. Весьма желательно — неоднократно проверенных делом. Но, что важно, без прямых и даже косвенных связей с «Чёрным Солнцем». Ни в прошлом, ни в будущем! Только через запутанную цепочку подставных лиц, с переводами денег через сомнительные мелкие банки и «левые» компании-однодневки.       С этой задачей отлично справилась Гури — дроид-репликатор, обошедшийся Ксизору в целое состояние, но оправдавшая каждый затраченный на неё кредит, и заслуженного занявшее место по правую руку от тёмного принца.       В этот раз верная помощница предложила для целей своего хозяина группу наёмников под названием «Багровая Нова». Их специализация — охота на беглых джедаев — делала их весьма пригодными для задуманного дела.       — Думаешь, они справятся? — Ксизор растянулся в весь свой немаленький рост в большом джакузи, заполненном приятно согревающей его теплолюбивое рептилье тело водой.       — У них внушительный послужной список.       Ксизор задумчиво кивнул: выбор помощницы был весьма неплох, но…       Но.       Просто серьёзного послужного списка могло быть мало, когда речь шла о противостоянии Дарту Вейдеру. О тёмном повелителе ходило такое огромное количество невероятных слухов, в которых он представал человеком-армией, или, скорее, машиной-смерти, что невольно начинало казаться, что лучшим решением будет сбросить на него целую луну… И даже тогда результат мог оказаться... неожиданным.       А Ксизор привык действовать наверняка.       Просто численного превосходства было недостаточно. Нужно было техническое превосходство и подавляющая оружейная мощь. И — некоторые особые средства.       Последнее Ксизор брал на себя.       Соединив кончики когтистых пальцев, Ксизор глянул на помощницу:       — Начинаем.       Всё же, тёмный принц был убеждён, что всё просчитал.

***

      — Система Циркарпус далека и незначительна... — несмотря на все старания флагманских техников, лучших специалистов во всем имперском флоте, передача шла с серьезным искажением. В знакомый старческий голос вкрадывались зловещие шипения и призрачные отзвуки. Это могло значить только одно... Императора не было на Корусанте.       Глубина мистических уз между учителем и учеником — двумя темными повелителями ситхов — были велика. Это было отражение Диады Силы, воспроизведённое правилом Дарта Бейна... И Вейдер, потянувшись чувствами сквозь пространство галактики, мог попытаться отыскать на темном полотне вселенной эхо могущества своего мастера...       Но не стал.       С точки зрения Дарта Сидиуса у «них» не было секретов друг от друга, и тайны ученика были тайнами учителя, но у «него», у Сидиуса, тайны были...       Императору могло не понравиться излишнее любопытство Вейдера.       — ...вы уверены, что дела там требуют вашего присутствия?       Едва услышав эти слова, Вейдер понял — Император все знал. Не известно, как, но знал. Может быть — ему донесли люди из той же цепочки, что добывали сведения самому Вейдеру, а может — нет... Старшему ситху не требовались агенты и шпионы, хотя их у него было в достатке, чтобы узнавать все.       Это было могущество Темной стороны.       Пришлось приоткрыть правду: — Есть сведения о возможном участии джедаев.       Недовольство Императора можно было почувствовать даже сквозь тысячи световых лет:       — Возможном?       Вейдер немедленно пожалел, что использовал это слово — в устах Императора оно преисполнилось усталым укором, будто Вейдер, словно нерадивый ученик, уже утомил своего мастера этим набившим оскомину «джедайским вопросом» — вопросом давно минувших лет, незначительным и ненужным, почти детским... Никакой веры в эту призрачную «возможность» у Сидиуса не было. Однако он, все же, не запрещал заниматься им, предоставляя ученику возможность решать самому.       — Мои источники вполне заслуживают доверия, — решил прибавить веса своим словам Вейдер.       — Как будет угодно, владыка Вейдер, — Император так и не был убежден. — Прислушивайтесь к своим чувствам.       Трансляция прервалась —многократно увеличенная голограмма полускрытого капюшоном лица Императора погасла, оставив Вейдера в одиночестве его каюты. Он поднялся с колена. Тут же, повинуясь его пропущенной сквозь Силу воле, заработала прямая связь с капитанской рубкой «Палача». На занимавшем часть стены экране вспыхнуло изображение: вытянувшийся по стойке смирно старший офицер в сером флотском мундире.       — Повелитель Вейдер, — адмирал Пиетт был готов принять приказ.       — Курс на систему Циркарпус, адмирал.

***

      Император был прав в одном: мимбанское подполье, каким бы хорошо организованным ни было, не заслуживало внимания Эскадры Смерти — военных сил, находящихся под личным управлением самого Дарта Вейдера. Если бы не сведения о джедаях, тёмный повелитель никогда не обратил внимания на пятую планету системы.       Циркарпус V, или Мимбан, покрытый бесконечными болотами и джунглями, медленно плыл под серыми тушами имперских звездных разрушителей. Присутствие Империи здесь было незначительным — лишь небольшой гарнизон. Но планета активно использовалась как источник сырья для требующей всё новых и новых поставок военной промышленности: добыча руды шла на пяти крупных месторождениях. К труду на благо Нового Порядка были привлечены две местные расы аборигенов — низкорослые, покрытые серым мехом ковеи и похожие ростом на людей, но костлявые, отличающиеся зелёным мехом мимбаниты. Первые обитали в скрытых за джунглями пещерах, и сохраняли примитивный строй, вторые отличались некоторой, хотя и убогой цивилизованностью, живя в городах.       Когда-то на Мимбане обитал ещё один народ — треллы — но они давно вымерли.       Зато от них остались редкие руины.       В одной из развалин — Храме Помоджемы — и устроили свое логово, согласно донесениям, уцелевшие джедаи. И, что было особенно важно, и что Вейдер предпочел утаить от Императора, в этом храме имелся некий таинственный камень.       Кристалл Кайбурр.       Согласно древним мимбанским легендам, с его помощью жрецы Помоджемы обретали таинственную силу исцеления...       Эту силу джедаи планировали обратить против ситхов и свергнуть Империю.       Эту силу Дарт Вейдер желал заполучить, чтобы исцелить собственное тело... Измученное, обожженное, запертое в неуютную и ограниченную броню.       Эта сила придавала вес расплывчатым донесениям агентов.

***

      Дворец принца Ксизора — настоящее произведение искусства — был возведен в элитном районе Корусанта, где каждый квадратный метр стоил баснословных денег и был давно и плотно застроен. Преимущественно — особо охраняемыми памятниками культуры эпохи Высокой Республики, а то и раньше.       Чтобы возвести достойную своего статуса резиденцию, Ксизор выкупил и снёс один из таких памятников — небоскреб "Фарфелла". Этим он, конечно, вызвал бурю протеста со стороны защитников старины, но не обратил на это шевеление никакого внимания. Главное, что Империя была не слишком щепетильна в деле сохранения республиканского наследия. А может, сыграла неприязнь Императора к джедаям. Ведь небоскреб носил имя знаменитого рыцаря Ордена, лорда Валентайна Фарфеллы, бок о бок с лордом Хотом ведшего Армию Света во времена так называемых Новых войн ситхов, и, в том числе, в Семи Руусанских сражениях, где потерпели крах древние ситхи Братства Тьмы, предшественники Вейдера...       Тёмный принц ухмыльнулся при мысли о том, как причудливо закручиваются детали истории. Когда-то джедаи одолели ситхов, затем — их кажущийся вечным Орден рухнул, как рухнул носивший имя одного из джедаев монументальный небоскрёб… Но на его месте Ксизор возвёл стены своего дворца. При желании, в этом можно было разглядеть высокопарный символизм. Как на смену устаревшему памятнику пришёл новый архитектурный шедевр, так на место одряхлевших рыцарей встал тёмный принц… Не в роли поборника морали, разумеется, а как достойный соперник ситхам, которых теперь воплощал в себе Дарт Вейдер.       Но это всё был присущий млекопитающим романтизм. Ксизор — потомок хладнокровных рептилий — не мог полагаться на окрашенное примитивными эмоциями восприятие реальности. Он полагался на холодный расчёт, и даже сейчас, сидя в своём кабинете, где принимал «сильных мира сего», не уставал анализировать каждый пункт плана. Конечно, иногда даже самым важным посетителям приходилось ждать, когда тёмный принц отвлечётся от своих дум, и  обратит на них крупицу драгоценного внимания, но он мог себе это позволить. Ведь все эти измазанные грязными скандалами министры, проворовавшиеся моффы и главы увязших в болоте имперской бюрократии корпораций приходили к нему в качестве просителей, и, в соответствии с этим не самым почётным статусом, вынужденно смиренно принимали подобное обращение со стороны вероятного покровителя и заступника.       Ксизор уже в который раз прогонял свозь призму своего придирчивого разума каждую деталь задуманной мести. Тёмный принц никогда бы себе в этом не признался, но он испытывал неприятно колющее затылок нетерпение. Теперь, когда старательно созданный механизм пришёл в движение, он хотел поскорее вкусить желанный плод.       Сомнений в успехе не было.       Тёмный принц всегда с лёгкостью просчитывал своих врагов, и, в итоге, брал над ними верх. Так же хорошо он просчитал и поведение Вейдера. От начала и до конца. Ксизору было известно, что в закрытых глубинах своих дворцов на Корусанте, Вджуне и Мустафаре ситх скрывает сложные медицинские приспособления... Для чего, как не для собственных нужд? По-видимому, под пугающей бронёй скрывалось существо далеко не столь крепкое, каким его рисовал расхваленный имперской пропагандой на всю галактику могучий образ...       Поэтому Мимбан со своими легендами об исцеляющие кристалле Кайбурр подходил идеально. Из-за него Вейдер ещё крепче вцепился в закинутую Ксизором наживку, приправленную лживыми слухами о джедаях.        Дальше? Дальше Вейдер, желая скрыть от Императора свои медицинские изыскания, опасаясь императорских шпионов в своем окружении, а также из-за свойственной теплокровным существам необоснованной самоуверенности, отправится в одиночестве в Храм Помоджемы, попадется в ловушку и...       Не успев понять, что случилось, окажется в руках Ксизора.       Настроение тёмного принца улучшилось настолько, что он готов был удовлетворить просьбу не ведающего о своём счастье просителя… почти даром.

***

      Мимбан мало чем отличался от множества других планет галактики: бесконечный лес и непролазная грязь — вот и все, что мелькало под черным кокпитом и выгнутыми крыльями усовершенствованного TIE/x1. Предоставив войскам разбираться с местным мятежным подпольем, Вейдер вывел свой истребитель на другую цель. Это была затерянная посреди джунглей руина. Вскоре ее уже можно было рассмотреть в иллюминатор, не прибегая к системам приближения.       Огромный зиккурат, сложенный из черного вулканического камня, был украшен пилонами и венчался полуразрушенным куполом. К вершине святилища, к порталу во внутренние камеры, вела колоссальная лестница.       Не прекращая пилотировать истребитель, Вейдер потянулся к святилищу Силой — он надеялся почувствовать присутствие джедаев... Но уловил лишь пульсирующую ауру храма.       Сила была велика здесь!       Она скрывала за собой всех живых существ, если таковые и правда нашли пристанище в храме. Но это только подтверждало и укрепляло надежды Вейдера, его веру в могущество кристалла Кайбурр.       Верткий кораблик совершил изящный маневр, заходя на посадку на небольшую площадку позади зиккурата. Но прежде, чем это произошло, несколько ракет взмыли в воздух, намереваясь сбить нарушителя. Только Вейдеру они угрожать не могли. Сила возвестила его о нападении, и рефлексы превосходного пилота сработали моментально. Он увел истребитель в сторону, заложил лихой вираж, опасно скользнул между храмовых пилонов, и открыл огонь. Лазерные лучи вгрызались в древний камень, пытаясь добраться до прячущихся за стенами неприятелей. Ракет больше не было. Правда, огонь теперь вёлся из бластеров, но полет в такой обстановке был для ситха не опаснее прогулки по коридорам собственного флагмана.       Его противники явно не были джедаями... Но на планете была ячейка сопротивления. Видимо, бунтовщики уже вступили в сговор с джедаями, а может и с Альянсом повстанцев.       Вейдер сделал ещё пару кругов над храмом, но это сражение нельзя было выиграть, оставаясь в небе, и он снова повел машину на посадку. TIE/x1 ещё оставался в воздухе, а пилот уже покинул кабину. Черные бронированные сапоги бесшумно коснулись древних каменных плит, которыми было вымощено пространство перед храмом. В следующую секунду угрожающе вспыхнуло алое пламя светового меча, и тут же отразило несколько бластерных разрядов. Лучи вернулись обратно, и выпустившее их оружие смолкло — сжимавшие его в руках мятежники были мертвы.       Дарт Вейдер ступил на увитую плющом лестницу к храму.

***

      Багровый клинок без труда рассекал броню, панцири и чешую — любую защиту, которую могла дать природа или производящие военную амуницию корпорации. Храм быстро наполнился зловонными запахами озона, обугленной кожи и жженной плоти. Словно вернулись темные времена варварства и кровавых жертвоприношений.       Только крови-то как раз не было.       Световой меч, цивилизованное оружие джедаев, работал чисто. В этом тоже был триумф ситхов, присвоивших наследие врага и обративших его на служение собственной идеологии. Той, где упор делался не на бесполезные финты, не на блокировку и отражение атак, а на уничтожение.       Головы, руки, ноги и рассеченные туловища падали на храмовые плиты.       Но по мере того, как росло число трупов за спиной темного повелителя, в его душе крепло окрашенной кровавой дымкой гнева понимание...       Он был обманут!       По действиям врага, по их уверткам и ухищрениям, даже по тому, как они вели огонь, ситх распознал: перед ним вовсе не сражающиеся за идеалы революции мимбанские подпольщики. Это были охотники за головами.       За его головой.       Список врагов темного повелителя был огромен, и даже Император время от времени «испытывал» силы и реакцию своего ученика, но сейчас Вейдер практически чувствовал вползающий сквозь фильтры маски сладковатый аромат фоллинских феромонов...       Ксизор. Они с темным принцем нередко обменивались подобными «любезностями». Чаще всего — без всякой надежды хоть на какой-то успех. Просто чтобы напомнить о себе. Это был их способ общения друг с другом. Но в этот раз... Ситх распробовал на языке всю серьезность намерений Ксизора.       И ярость смешалась с удовольствием: расправившись с наемниками, Вейдер мог наконец-то заключить в своей железной хватке ненавистную рептилию, и ощутить, как трепыхается тело «темного принца», как бьётся в конвульсиях, познавая силу, гнев и ярость настоящего темного повелителя ситхов!       Но для начала необходимо было расправиться с наёмниками. Их было много, и они были хорошо обучены и вооружены. Вот только им нечего было противопоставить подавляющей мощи Дарта Вейдера. И мощь эта только нарастала. Чем ближе ситх подходил к святилищу алтаря, тем легче… тем желаннее становились убийства. Если сперва он ещё планировал захватить одного из охотников в плен, чтобы допросить, это «человеколюбивое милосердие» быстро прошло. Осталась только жажда убийств.       Что-то подобное уже случалось с кем-то, кого он знал раньше... Так Энакин Скайуокер расправился с жителями песков, захватившими и пытавшими его мать. Та же кровавая дымка затмевала рассудок... Взор Вейдера уже давно был окрашен алым: только такой свет лился сквозь линзы его герметичной маски, несущей на себе черты боевых дроидов древних ситхов.       Световой меч кромсал наёмников: каждый шаг — удар, каждый удар — шаг. И смерть. Вейдер не чувствовал усталости, только мерцание кристалла Кайбурр впереди.        Преодолев последнюю долгую галерею, он шагнул в святилище. Купольный зал освещало трепещущее пламя факелов и жаровен. Его свет отбрасывал на стены долгие пляшущие тени, и в их движении живым казалось изваяние древнего божества, простёршего над святая святых своего храма огромные перепончатые крылья.       Помоджема.       Большая безволосая голова божества не имела ни носа, ни рта. Вместо них — переплетение множества щупалец. Зато узко прорезанные глаза с гневом взирали на нарушителей многовекового покоя. И Вейдер собирался умилостивить жаждущего воздаяний кумира. Взмахнув затянутой в чёрную перчатку ладонью, ситх сбросил двух зазевавшихся наёмников в жертвенный колодец — пасть бездонной чёрной ямы откверзалась у самых ног гигантского изваяния. Далёкое эхо разбившейся о камни плоти дал знак, что подношение принято. Но ситха это уже не интересовало. По воле поднявшейся Тёмной стороны в воздух взмыл один из тяжелых камней — обломков рушащегося свода — и тут же проломил череп следующему охотнику за головами. Его тело ещё билось в конвульсиях и истекало кровью, а Вейдер двигался дальше вглубь зала. Его манил сверкающий в каменной в груди Помоджемы багровый кристалл. Парочка наёмников кинулись на перерез ситху, пытаясь помешать, но он просто обрушил на них часть украшенной барельефами стены… Поднялась жуткая пыль, и тут же внезапный каскад искр и клубы дыма окутали Вейдера.       Погрузившись в наслаждение от убийств, он не заметил, как несколько наёмников обошли его с тыла, и один из бластерных выстрелов сумел задеть ситха: прожёг армированную ткань и дюрасталь чуть выше левого локтя, незначительно повредил схемы и оплавил провода. В руке что-то затрещало, искусственные пальцы на миг перестали отзываться на команды, но затем всё пришло в относительную норму. Но Вейдер уже был охвачен гневом.       Никто в целой галактике не был достаточно хорош, чтобы ранить тёмного повелителя, а значит — это он допустил слабость… несовершенство.       Алый клинок закрутился, пущенный в контролируемый Силой полёт. Промчавшись по залу, он срезал с плеч головы трёх наёмников. Их тела упали, но в зал уже заваливались новые цели. Много целей. Под маской обожжённые губы Вейдера сложились в зловещую ухмылку. Простое движение причиняло боль, но ситх не обращал на это внимания — он не мог не порадоваться тому обилию крови, которое собирался пролить.       Тёмный повелитель призвал меч — тот метнулся к своему хозяину… но ничего не произошло. Вместо того, чтобы послушно лечь в раскрытую ладонь, крупная рифлёная рукоять упала в пыль. В полёте её сбил удар силовой пики одного из наёмников.       Вейдер издал злобный, многократно усиленный вокодером маски рык. Ему не нужно было оружие джедаев, чтобы убивать. Могущество всей Тёмной стороны было с ним. Оно окружало повелителя ситхов, готовое служить. Нужна только решимость взять его…       Что Вейдер и сделал.       Выставив вперёд руки, он призвал Силу. Это далось ему невероятно легко, как в прошлом, бывшем до Мустафара… До того, как предавшие его Кеноби и Падме обрекли его на слабость! Зал мгновенное наполнился гулом Тёмной Стороны. Спрессованная с чистым гневом, она обретала под ладонями ситха вид быстро растущей сферы лучистой энергии, от которой во все стороны змеились всполохи бело-голубых молний.       Никогда прежде Вейдеру не удавалось создать нечто подобное. Чувство небывалой лёгкости и упоение Силой завладели им, наполняя тёмный возбуждением и тягучим удовольствием от собственного неодолимого величия.       Наёмники слишком поздно поняли, что происходит — первые ряды, оказавшиеся слишком близко к ситху, встретили мучительную смерть. С лёгкостью пробивая доспехи, молнии испепеляли их плоть и деформировали кости. Крики умирающих смешались с треском чистой энергии. Некоторые пытались бежать, но это им не удалось.        Став каналом для Тьмы, повелитель ситхов позволял текущей сквозь него мощь расти почти бесконтрольно. Это был поток Силы, доселе невиданный. Даже могущество Дарта Сидиуса меркло в сравнении с высвобожденной Вейдером энергией. Всё вокруг потонуло в ней, словно в первозданном океане хаоса…       ...даже сам повелитель Тьмы.       Но когда концентрация высвобожденной энергии достигла предела — когда хватка Вейдера уже не могла сдержать её — грянул ослепительный взрыв.       Превратившись в губительный шторм Силы, энергия объяла святилище Помоджемы, разрывая всё вокруг, кроша камень, сжигая тела уже мёртвых наёмников, терзая самого своего творца.       Лишь в последний миг, отбросив последние нити ускользающей от него власти над происходящим, Вейдер успел укрыться Тёмной стороной. Но для этого пришлось призвать все остатки сил, утёкших из него в сферу лучистой энергии. И всё равно молнии рвали на клочья плащ и накидку Вейдера, порой добираясь до брони, и тогда попавшие под напряжение системы жизнеобеспечения тревожно гудели и сипели, искрили, грозя выйти из строя.       Но Вейдер держался. Выставив вперёд правую руку, он упорно отталкивал бушующий вокруг шторм, пытаясь создать вокруг себя кокон безопасности. И когда казалось, что пик бури минул, одна из последних несущих в себе огромный заряд молний прорвала защиту. Во все стороны полетели части электроники и механизмов, когда чистая энергия Тёмной стороны разбила на тысячи осколков затянутую в чёрную броню ладонь.       Удар был такой силы, что сбил с ног даже Вейдера. Он тяжело упал, на миг потеряв сознание. Или это просто отключились визуализирующие системы маски… А когда сознание вернулось, или просто вновь заработали системы брони, ситх понял, что второй раз за краткий срок позволил собой манипулировать.       В этот раз это был кристалл. Мерцавший в груди забытого крылатого божества Кайбурр ждал этого всплеска страстей. Весь нарастающий гнев и ярость... Это кристалл усиливал восприятие Вейдером Силы. Но он не только наращивал могущество тёмного повелителя, но и разжигал в нем чувство гнева. Под действием Кайбурра ситх утратил контроль над собой. Утратил концентрацию… А ведь одним из уроков Сидиуса было наставление всегда оставаться сосредоточенным. Даже если убеждён, что враг уже повержен. Особенно, если убеждён в этом...       Вейдер почти чувствовал на себе укоряющий взгляд учителя. Но хотя бы не осталось свидетелей этой допущенной ошибки...       Нет.       Сила подсказала — он не один пережил взрыв. На другом конце зала из-под защиты обломков стен выбрался наёмник в броне убезийского налётчика. Встав на ноги, он потянулся к какому-то странному оружию.       Вейдер не мог допустить этого. Тяжело поднявшись, он призвал меч. Рукоять легла в уцелевшую левую ладонь ситха, и тут же зажглось алое пламя клинка. Наёмник замер.       Испугался…       Вейдеру это понравилось. Он сделал шаг, и… споткнулся.       Так просто...       Груды камней окружали его, и подобное могло случиться с любым… но не с тёмным повелителем ситхов! Увы, вся та мощь Тёмной стороны, которую Вейдер пропустил сквозь себя, создав сферу лучистой энергии, истощила его. Сила отхлынула, он ослабел, утратил контроль, и неудобная, тяжёлая, дефективная броня и убогие искусственные ноги тут же сыграли с ним злую шутку.        Ситх потерял равновесие лишь на мгновение, но этого хватило наёмнику, чтобы вскинуть ружьё и сделать прицельный выстрел.  Что-то с силой ударило Вейдера в грудь, прошибло потрёпанную молниями армированную ткань и впилось в живую плоть.       Из-за неудобного дюрасталевого воротника, поддерживающего маску и массивный шлем, Вейдеру требовалось согнуться почти пополам, чтобы разглядеть носки своих сапог, и поэтому он не мог просто наклонить голову и увидеть, что именно попало в него, но он это знал.       Дротик с транквилизатором!       С могуществом Тёмной стороны он почувствовал, как по венам заструился яд. Целый букет ядов. Все они были чрезвычайно опасны, и могли свалить любого, даже ситха… К тому же доза была словно для банты. Но опасны они были лишь для невнимательных, а не заметить их было невозможно. Ксизор ошибся. Вейдер буквально на языке ощущал вкус этих очевиднейших ядов. Обезвредить их было не трудно, но сперва ситх решил расправиться с выпустившим дротик охотником за головами. Так что он лишь замедлил распространение отравы в организме.       Когда тёмный повелитель ситхов шагнул вперёд, наёмник заметно занервничал. Отбросив в сторону ружьё, он взялся за свою силовую пику — собрался сражаться. Это Вейдеру тоже понравилось. Это было глупо, но храбро. Никакое оружие не могло противостоять напору его светового меча. Даже левой рукой Вейдер мог убить…       Это он и собирался сделать, когда на его глаза опустилась серая дымка…       Что?       Когда коварство Ксизора стало очевидным, предпринять ничего уже было нельзя. Фоллин умышленно использовал в составе транквилизатора «кричащие» яды. Вейдер отвлёкся на них, и не заметил, что перед ним обманка. Замаскированные сильнодействующими препаратами, в его кровь попали далеко не самые быстрые или смертельные, но зато абсолютно «бесцветные» и едва уловимые наркотики! Действовали они безотказно. Особенно — если предоставить им время, что Вейдер и сделал. Теперь они вторгались в мозг и… уже ничего нельзя было сделать.       Яды разрушали концентрацию, рвали в клочья мысли, отнимали эмоции. А без эмоций нельзя было призвать могущество Силы, чтобы исцелить себя. Тьма поглотила своего повелителя.

***

      Ожидание действовало на Ксизора изматывающе — вопреки натуре. Даже изысканный деликатес из причудливо приготовленного орканского ската казался каким-то не таким. Пресным. Будто несвойственное тёмному принцу волнение высосало из него способность наслаждаться вкусами. Ксизор попытался отвлечься, представив, что поглощаемое им существо ещё недавно плескалось в безграничном океане Манаана, и было выловлено и живьём доставлено на Корусант, чтобы быть приготовленным лучшими поварами ресторана Манараи специально для него...       Увы, не помогло — вкус не улучшился.       Ксизор даже задумался: уж не испортились ли повара? Но сразу отмёл эту мысль — у Манараи работали только настоящие мастера своего дела — и велел себе сосредоточиться и не уподобляться млекопитающим. И всё же, когда к нему в отдельную, всегда забронированную только за ним комнату ресторана зашла Гури, тёмный принц не сдержал пробежавшего по телу трепета. Помощница молча положила на столик перед ним инфокарту. — Что это? — тёмный принц вопросительно выгнул бровь.        — Послание от наёмника.       — От одного? — удивился Ксизор.       — Да, остальным не повезло, — Гури, похоже, воспринимала эту информацию совершенно спокойно. Ксизор подумал, что она, вероятно, ожидала именно такого финала. Будучи невероятно сложным дроидом, запрограммированным на убийства всеми возможными способами, Гури могла проанализировать все имеющиеся данные о наёмниках и Вейдере, и прийти к близкому реальности выводу.       — А «груз»? — Ксизор намеренно использовал это слово, опасаясь возможных чужих ушей, хотя и знал, что из всех существ галактики только шпионы Императора и, может быть, Дарта Вкейдера, могли бы подобраться к нему достаточно близко. Но как раз их-то и следовало опасаться.       — Захвачен.       Ликование, охватившее Ксизора, трудно было передать словами. Даже остававшийся на языке кусочек орканского ската под дивным фруктовым соусов вдруг заиграл новыми, доселе незнакомыми нотками вкуса. Но тёмный принц быстро взял в себя в руки. Хотя высокоточные рецепторы Гури, в точности имитирующие человеческие глаза, всё же зафиксировали странное изменение лица хозяина.        Ксизор откинулся на мягкую спинку кресла, но это было только внешнее расслабление. Его разум был активен, как никогда. Теперь требовалось скорейшим образом реализовать остальные части задуманного. И не в последнюю очередь — разобраться с последним уцелевшим исполнителем. А по совпадению и свидетелем...       — Чего он хочет? — наконец спросил ксизор       — Денег, — ответ был вполне ожидаем.       — Но он же и так получит всю сумму.       — Он хочет на пятьдесят процентов больше. Утверждает, что выполнение заказа далось сложнее, чем предполагалось, и он растратил все свои ресурсы.       Ксизор позволил себе усмешку: убезиец — Боушх, припомнил имя наёмника принц, — хотел много. Очень много. Даже больше, чем целое состояние. Но причин отказывать не было.       —  Что же… — Ксизор уже принял решение. — Передайте ему, что он всё получит. И займись этим сама. Доставь деньги, а затем — проследи, чтобы не осталось следов. Даже теоретических. «Груз» доставишь в «док».       Под «доком» подразумевалась одна из тайных крепостей «Чёрного Солнца», расположенная на безжизненном камне посреди космоса. Туда едва ли могла сунуться Империя, и уже давно всё было приготовлено к приёму важного «груза»... Получив приказ, Гури сразу ушла, оставив Ксиpора в одиночестве наслаждаться возвратившимся вкусом.

***

      В наркотической тьме, объявшей его сознание, он снова начал видеть сны… Коварно ломающиеся сюжеты сплетали изощрённое полотно кошмаров. Видений, или бреда.       У джедаев не бывает снов… Бывают ли сны у ситхов? Мысль возникла и тут же исчезла — не хватало концентрации, чтобы удержать её. А ещё через мгновение Вейдер уже не мог вспомнить, что же только что занимало его? И было ли это важно?       Сны...       Кое-что Вейдер, даже сквозь отравляющую разум дымку, видел, как прежде ярко: так быть не должно. Сны — для слабых и жалких, ничтожных существ, для примитивных жизненных форм. А кошмары… у него не может быть их. Он сам — кошмар! Возможно, это всё же видения. Внушённые ему кем-то? Едва ли. Кто мог быть настолько силён, чтобы вторгнуться в разум тёмного повелителя ситхов и навязать ему эти образы? Разве что, только сама Сила. Но он больше не её слуга! Он подчинил её своей воле…       Эта скоротечная мысль была достаточно яркой, чтобы пронзить окружающий разум мрак.       Наркотический сон отступил, словно море в отливе, оставляя на обнажённом берегу сознания боль...       Боль… Для Вейдера её значение изменилось. Давно. Он породнился с нею в миг, когда пал на раскалённый песок Мустафара. Она срослась с ним, словно ещё один слой доспехов — их и его неотъемлемая часть. Стала не просто элементом жизни, но её источником.        Боль распаляла гнев, а гнев разжигал пламя жизни в разрушенном теле.       Теперь она была чем-то даже более естественным, чем дыхание… Ведь это была его боль, а дыхание… За него дышали механизмы, нагонявшие отфильтрованный кислород в обожжённые лёгкие.       Дарту Вейдеру больше нельзя было причинить боль, это он принял её другим. И то, что он почувствовал, когда объявшая сознание тьма расступилась, не стало для него чем-то новым, или неожиданным. Даже свет не мог быть слишком резким — встроенные в линзы фильтры автоматически понизили яркость, транслируя повелителю ситхов искажённое, окрашенное в багровые тона отражение мира за непреодолимой темницей доспехов. К этому Вейдер давно привык — слишком малое он мог увидеть теперь собственными глазами: фактически, только темноту гипербарической камеры в недолгие часы медитаций...       Это не важно.       Мир, открывшийся ему после пробуждения, был невероятно тесен. Не только из-за доспехов. Эту преследовавшую его в первые месяцы новой жизни клаустрофобную ярость запертого в клетке зверя он научился обуздывать, направляя в могущество Тёмной стороны. Мир действительно был мал — он сузился до четырёх жалких стен.       До камеры — пустой и абсолютно серой. Глухое мандалорское железо окружало Вейдера со всех сторон. Во всяком случае, это должно было быть оно, если Ксизор действительно надеялся удержать пленника взаперти...       Но и это было не так уж значимо, и быстро оставило размягчённый транквилизатором разум ситха.       Этот мир — хотя темнота наркотического сна рассеялась — оставался неверен. Всё вокруг расплывалось, в линиях не было чёткости… как и в мыслях тёмного повелителя. Они спутывались и рассеивались, потому что не удавалось ухватиться за них, сконцентрироваться…        Яд всё ещё всевластно царил в его крови, отравляя погружённый в гнетущий серый туман разум.       Он попытался воззвать к Силе, но не сумел. Она всё ещё была… где-то… Но не с ним. Вейдер словно оказался в ненавистной татуинской пустыне, и, бредя от бархана к бархану, безнадёжно пытался отыскать живительную влагу Тёмной стороны.       Попытки пошевелиться, ощутить кажущееся под действием наркотиков не вполне своим тело привели к неожиданному эффекту. От одной из стен отделилась тень…       — Надеюсь, вы довольны приёмом, повелитель Вейдер?       Этот голос ситх узнал сразу. Даже сквозь стоящий в ушах шум — или это сбоили обрабатывающие звук системы шлема — он распознал сладковато-насмешливые интонации, и ту презрительную издёвку, в которую превратился гордый титул «повелитель».       Ксизор!           Будь Сила всё ещё с Вейдером, он не задумываясь пустил бы её в ход, чтобы свернуть нахальному фоллину шею. Но Силы не было… Только и без неё ситх оставался опасен. Его железные руки… Одна рука оставалась при нём. Левая, ведь правая, как он вспомнил, взорвалась в вихре тёмной энергии, который он выпустил на волю в храме Помоджемы. Но и этого должно было хватить…       Если бы не одно «но».       Он не мог — тело не подчинялось.        На шее, поверх тяжёлого и неудобного дюрасталевого воротника, поддерживающего маску, и шлем, был нацеплен широкий ошейник.       Нейронный усмиритель.       Действуя вместе с разливающимися по венам наркотиками, он лишал ситха воли и сил. Это было оскорбительно, унизительно и невероятно. Даже чувствуя всю сковавшую его по рукам и ногам беспомощность, Вейдер не мог признать её власти над ним. Он дёрнулся, пытаясь сорвать с этой невидимой, но вполне реальной привязи.       Ничего не вышло. Только голос Ксизора зазвучал ещё надменнее.       Склонившись над Вейдером, этот ублюдок мог торжествовать.       — Не стоит так нервничать, повелитель Вейдер. Моим мед-дроидам пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти хотя бы одно живое место на вашем теле, куда можно ввести все эти иглы, так что, прошу вас, ведите себя хорошо.       Массивный шлем, жёсткая маска и бронированный воротник всегда были неудобны, сковывали движения, но под действием наркотиков всё стало ещё хуже. Вейдеру с большим трудом удалось чуть повернуть и наклонить голову, чтобы увидеть, что в его грудь и правда вонзено несколько катетеров. По трубкам в тело тёмного повелителя неустанно поступали всё новые дозы препарата...       Вспыхнувшая злость смогла на миг выжечь отравляющие мозг вещества, и у Вейдера хватило сил, чтобы прорычать:       — Ты... умрёшь…       Слова прозвучали не пустой угрозой: тёмный повелитель был готов вынести что угодно, пройти любое испытание, чтобы исполнить вынесенный приговор. Эта железная решимость не могла укрыться от внимания Ксизора, и вызвала ответный гнев, прорвавшийся сквозь напускное хладнокровие.       — Вздор! — выпалил Ксизор. — Вы — просто кореллианская гончая на коротком императорском поводке. И, похоже, Палпатин не слишком усердствовал в дрессировке. Что же, я займусь этим. Лично. Думаю, выйдет чудесно.       Вейдеру трудно было сконцентрироваться на своих эмоциях, гнев уже ускользал, а вместе с ним и силы противостоять действию наркотика, но он всё же сумел ответить, вложив в короткое слово всю глубину питаемого им к Ксизору презрения.       — Думаешь?..       Фоллин надменно фыркнул.       — О, у меня есть мысли на этот счёт, — и зловеще добавил. — Вам понравится.

***

      Маленький контроллер в руке Ксизора регулировал силу подачи и состав наркотика. Играясь с ним, тёмный принц мог заставить Вейдера, ту его часть, что была жива, испытывать невероятные страдания. Мышцы ситха скручивали мучительные спазмы, между рёбер начинало нестерпимо резать, а позвоночник выгибало под неестественными углами… Даже механизмы брони не могли снизить идущие на сердце тёмного повелителя нагрузки…       Но Вейдер терпел. Вокодер маски не уловил ни малейшего стона: обгоревшие губы были плотно стиснуты.        Разочарованный Ксизор прекратил пытку. Он, конечно, не рассчитывал услышать мольбу о пощаде, но ждал хоть какого-то отклика.       — Сила вашего сопротивления поражает, — констатировал тёмный принц.       — Я полон сюрпризов…        Синтезированный голос ситха звучал почти без изменений, всё так же грозно. Ксизор даже на мгновение подумал, не снять ли ему шлем, чтобы взглянуть в лицо врага, увидеть его глаза, заставить говорить собственным голосом. Но не стал: отчёт тюремных мед-дроидов гласил, что тело Вейдера слишком серьёзно повреждено, и без маски он мог даже умереть. Этого тёмный принц не хотел. Пока. Поэтому удовольствовался звуком сбившегося механического дыхания. Оно стало сиплым, и на его фоне голос ситха всё же потерял часть своей зловещей силы.       По-видимому, что-то в системах брони нещадно барахлило — всё же, в храме Помоджемы Вейдера изрядно потрепало.       Но это не значило, что Ксизор собирался терпеть дерзость.       Когтистый палец тёмного принца вдавил одну из клавиш контроллера, и пыточный механизм через катетеры впрыснул в тело ситха дополнительную дозу отравы. Закованного в темноту гиганта изрядно тряхнуло и выгнуло в неестественную позу. Чёрный шлем звучно ударился о стену из мандалорского железа — камера была слишком мала, и на голом полу, на котором лежал Вейдер, ему не хватало места.       — Вам лучше запомнить — я не люблю сюрпризы, — наставительно произнёс Ксизор, наблюдая за муками своего врага.

***

      — Похоже… — чтобы говорить, Вейдеру приходилось собирать свой разум по камешку, и прорываться сквозь тягучие облака давящего наркотического тумана, — слухи о вас… преувеличены…       Пара мед-дройдов поддерживали повелителя ситхов, чтобы он мог стоять в выбранной Ксизором позе — на коленях перед тёмный принцем. Но любование на своё отражение в шлеме Вейдера не приносило должного удовлетворения. Тем более, что ситх то и дело ронял дерзкие комментарии, чем распалял гнев своего пленителя. Холодный разум Ксизора уже едва сдерживал это пожиравшее его изнутри пламя       — Вам стоит вернуться… когда подготовитесь получше.       Вместо ответа фоллин грубо пихнул Вейдера носком сапога в плечо. Дроиды, не ожидавшие такого, не удержали тяжёлое тело ситха, и он повалился обратно на пол.       — Вон! — взревел взбешённый Ксизор, обращаясь к бесполезным железякам. Те поспешно прошаркали на выход, оставив своего хозяина и его пленника наедине. — Я покажу вам, насколько я готов!       Эта неприкрытая ненависть и ярость фоллина заставила губы Вейдера дёрнуться в подобии слабой улыбки. Он уловил отголосок этих чувств, и даже этого хватило, чтобы на мгновение прояснить разум.       Тёмная сторона никуда не уходила. Она просто ждала, пока Вейдер будет достаточно решителен… чтобы взять её… чтобы принять путь, который ведёт к ней.       Спокойствие — ложь, есть только страсть.       Со Страстью я приобретаю Силу.       Никакой наркотик не мог выжечь из памяти Вейдера слова древнего кодекса ситхов.       С Силой я приобретаю Власть.       С Властью я приобретаю Победу.       С Победой я разорву свои цепи,       И Великая Сила освободит меня.       Вейдеру нужны были эмоции, чувства, любая боль, чтобы разрушить цепи сковавшего его наркотического дурмана, и снова стать сильным. И Ксизор теперь делал всё, чтобы дать Вейдеру желаемое.       Над ситхом угрожающего нависла тень. Одежды Ксизора из драгоценного синтешёлка были свободны и не сковывали движений. И они совсем не мешали обнажать некоторые особенно впечатляющие части его отменно развитого миостимуляторами тела. Оливковая кожа туго обтягивала рельефные мышцы, а на спине возбуждённо подрагивал, раскрываясь, начинающийся внизу шеи гребень — наследие древних предков-рептилий.       Через мгновение когтистая рука легла на чёрный шлем, и решительно вжала голову Вейдера маской в пол. Другая рука содрала с ситха остатки изорванного плаща и накидки, открывая взору фоллина широкую спину под слоем армированной ткани. И то, что было ниже пояса. Туда Ксизор и направил свои когти. Они с лёгкостью подцепили и вспороли чёрный стёганный материал...        — Как очаровательно, — злорадно промурлыкал Ксизор. — Жаль, вы не видите. Здесь есть кое-что симпатичное. И, похоже, оно так и просит внимания.       Тонкие пальцы принца ласково, почти любя прошлись между обнажённых ягодиц ситха, ловко раздвигая их упругие мышцы, чтобы Ксизор мог получше всё рассмотреть. Через мгновение туда же упёрлось что-то горячее.       Член.       Вейдер дёрнулся, вероятно — пытаясь сопротивляться, но движение вышло неловким, словно он хотел совершенно обратного, подаваясь навстречу нависшей над ним угрозы. Это вызвало усмешку на губах фоллина.       — Но, но… — по-своему извращённо истолковав движение пленника, он ладонью погладил зад ситха, словно пытался успокоить какого-то зверя. — Если вас не подготовить, вы можете пострадать. Или вам так не терпится? Мы и правда должны сделать нечто весьма приятное.       Головка задержалась, прижатая к ещё узкому, кажущемуся таким уязвимым анусу. Интимное, почти целующее касание длилось мгновение, затем последовал грубый толчок.       Ксизор вошёл резко, словно под ним была исполняющая любое плотское желание зелтронская проститутка из портовой кантины на Кейорине. Старательная и весьма подготовленная в своем ремесле.       Хотя, в чём-то, это было правдой.       Тело под черной бронёй получало свое питание через продающиеся прямо в кровь инъекции, а значит — в любой момент готово было отдаться, не тратя время на утомительные приготовления. Не заставляя ждать себя.       Проникновение на сухую не стало чем-то неожиданным, или мучительным. В Центре хирургической реконструкции, где рождалось его новое тело, новое обличие, по желанию Императора анестетики не использовались: каждое лезвие, каждый инструмент, проникающий по обожжённую кожу, в истерзанные мышцы и повреждённые внутренние органы... Всё это он прочувствовал в себе сполна. Вейдер даже был благодарен члену Ксизора: его солидный размер до предела растянул анус ситха, заставляя мышцы работать.       Это было приятно — это позволяло чувствовать себя живым человеком, а не ограниченной машиной.        Движение не прекращалось. Ксизор решительно проталкивался все глубже, пока не упёрся пахом в ягодицы ситха. Кожа Вейдера была здесь белой, как снег, и невероятно восприимчивой. У темного повелителя уже давно не было своих рук, своих пальцев: он забыл, каково это, на самом деле чувствовать прикосновения. Сложные, но несовершенные сочленения механизмов и электроники, заменившие ему все основные органы восприятия, давали лишь блеклую иллюзию контакта. Даже то, что он видел и слышал проходило фильтрацию маски, искажалось, и воспринималось иначе. Но здесь, внизу, под доспехами, теперь разодранными, он ещё мог чувствовать сам.       И наслаждался этим.       Натертое членом колечко ануса нежно зарделось, словно смущенное неожиданным вниманием. В ответ на вторжение оно только сильнее сдавило распиравший его член. Пытаясь войти ещё глубже, пронзить Вейдера, Ксизор с силой вжался в безвольное тело под собой. Под таким диким напором забывшие, что такое прикосновения ягодицы ситха задрожали, словно дразня темного принца. Оливковые ладони фоллина по-хозяйски уверенно легли на представленный их безраздельной власти зад ситха, тонкие пальцы уверенно сжали его, вгоняя в тонкую, с таким трудом восстановленную хирургами кожу острые когти.       Разведя ягодицы Вейдера как можно шире, Ксизор насладился зрелищем своего члена, распирающего зад врага.       С его точки зрения это было прекрасно. Не столько с эстетической, привязанной к физической составляющей секса стороны, сколько с эмоциональной. Его всегда больше возбуждали не просто мужчины или женщины, не красивые тела, но личности, скрывающиеся за ними. Овладеть таким существом, как Вейдер было само по себе невероятно приятно. Потому что это был таинственный и могущественный тёмный повелитель ситхов. Но ещё — это был злейший враг и соперник, убийца семьи Ксизора, и подмять его под себя было вдвойне приятно. Это будоражило разум, и физическое удовольствие от процесса было пускай и сладким, но второстепенным бонусом.       Качнув бедрами, Ксизор начал вынимать член. Для этого приходилось преодолевать изрядное сопротивление — анус ситха не хотел расставаться со своим нежданным, но весьма солидным гостем. Он сжимал его, и будто засасывал внутрь. Благодаря такому тёплому приему член выделял обильную смазку, которая подготавливала зад ситха к предстоящему испытанию. Ксизор не мог сказать, что вполне доволен этим — он предпочел бы, чтобы Вейдер помучался чуть дольше, принимая его размер. Но было не похоже, чтобы ситх страдал даже сейчас. Он не проронил ни слова, позволяя насиловать себя. Темному принцу хотелось знать, чем вызвана такая покорность: гнетущим наркотическим туманом, нейронным усмирителем, или ломающихся под весом происходящего мироощущением?       Когда внутри Вейдера осталась только головка, крупная и влажная от смазки, Ксизор снова толкнулся внутрь. Быстрее, чем в первый раз. Пах фоллина звонко хлопнул по белым ягодицам. Вейдер молчал, пока навалившихся сверху Ксизор разрывал его внутренности горячим членом, вбиваясь в упругое и узкое, отлично подходящее для секса очко. Ситх с трудом осознавал происходящее. Голова гудела, системы жизнеобеспечения в доспехе сбойчиво постанывали, словно подвывая в такт движениям фоллина. Ксизор, несмотря на прекрасные физические данные, на развитую мускулатуру, был не слишком тяжёл — Вейдер мог бы запросто скинуть его с себя... Но не мог пошевелиться под ним. Или не хотел.       Словно уловив эти обрывочные мысли жертвы, Ксизор перевернул его на бок, продолжая размеренно трахать. Каждое движение темного принца отдавалось каким-то странным эхом внизу живота, но Вейдер не чувствовал боли или отвращения. Только тепло и желание.       Желание... его...  Члена внутри...       И... чего-то ещё.       Вдруг Ксизор остановился. Толкнув ситха, он заставил его лечь на спину. Тут же руки фоллина перехватили и, высоко задрав, широко развели ноги Вейдера. Следующим движением фоллин резко насадил ситха на свой член, словно секс-дроида.       Мышцы ануса ныли от невиданного доселе напора, и надёжно скрытый под бронёй, стиснутый системами стимуляции и поддержки член повелителя тьмы начал подавать признаки возбуждения, подрагивая в такт движений насильника.       Вейдеру стало жарко в его доспехах.       Чувство, когда он оказался во власти мужчины, который с животным остервенением хотел показать своё превосходство над ним, мучительно терзало гордость. В раздробленных наркотиками и нейронным усмирителем мыслях, приведенных таким образом в противоестественный для ситхов покой, расцветали багровые цветы гнева...       И страсти.       Это было нужно Вейдеру... чтобы обрести утраченную силу. И разорвать свои оковы. Внезапно пришла разочаровывающая, неприятная для начавшего распаляться тела пустота. Ксизор вытащил из ситха член, и теперь развлекался, разглядывая разработанный анус. Покрасневшее колечко растянулось, открылось и развратно подёргивалось в ожидании продолжения праздника чувств.       — Пожалуй, вы... несколько интереснее чем, я предполагал, повелитель Вейдер, — усмехнулся Ксизор, с издёвкой упомянув высокопарный титул своего пленника.       Член фоллина с лёгкостью снова скользнул в раскрытый зад, заполнив его до предела. Это было восхитительно... Но движений не последовало.       Вейдер не мог сконцентрировать разбегающиеся мысли, чтобы понять, что задумал Ксизор, но он отлично понимал, что не может просто ждать. Не может лежать пассивным куском мяса под членом надменного, играющего фоллина. Эго ситха требовало большего — важной роли в происходящем... Даже таком постыдном. К тому же просто ощущать в себе толстый и длинный член ему было недостаточно. Чтобы получить достаточно ярких эмоций, способных штормом гнева и страсти смести наркотические путы, вернуть ему мощь и даровать свободу, этот член должен был пронзать его, растягивая и натирая анус буграми толстых вен.       В поисках ускользающих нитей желанной страсти Вейдер взял инициативу на себя.       Под черными линзами маски глаза ситха закрылись. Изогнувшись, он снялся с позволяющего чувствовать себя живым куска плоти, и снова насадился. Мышцы ануса с силой сокращались, и Ксизор громко застонал от наслаждения. Имплантированные прямо в уши тёмного повелителя сенсоры звука, по-видимому, начали барахлить. Фиксируя и передовая прямо в мозг стоны тёмного принца, они словно в насмешку выкручивали громкость на максимум, да ещё прилепляли эффект зычного эха, из-за чего голос фоллина заполнял собой все сознание Вейдера, заглушая обрывки мысли.       —  Так... хочешь еще? Какое бесстыдство… Даже неожиданно. — смысл слов Ксизора хлестал гордость ситха, словно плеть, но эта сладкая боль только наращивала возбуждение. Скоро оно стало настолько объемным, что Вейдер целиком погрузился в ощущения...  Каждый сантиметр скользящего внутри члена...  Вжимающийся в ягодицы горячий паха... Падающие на оголенную кожу капли напитанного фоллинскими феромонами пота... Всё это было так ярко и ново.       Оживляюще.       Вейдер не просто открыл себя с самой интимной стороны. Его, темного повелителя ситхов, насиловал злейший соперник! Это жгло разум сильнее огней Мустафара, и в этом пламени постепенно испарялись затуманившие сознание наркотики...       Какую силу может принести темная, извращенная страсть, когда тело униженно служит чужой похоти, смакуя чувства от проникновения в него члена. Какой освежающий гнев это приносит, когда злейший недруг овладевает тобой!       Чтобы подстегнуть этот вихрь, ситх подавался всем телом навстречу Ксизору, который, не желая уступать ведущую позицию пленнику, снова активно работал бедрами. И не просто трахая, а демонстрируя умения. Сделав несколько медленных неглубоких движений, внезапно с силой насаживал Вейдера на свой член до упора, от чего все тело ситха тяжело сотрясалось, и жалобно свистели системы жизнеобеспечения в доспехах. Под барахляще-сипящее дыхание темного повелителя фоллин взял высокую скорость. От такого темпа в правой Вейдера ноге щелкнул какой-то кабель, но Ксизору на это было плевать: он имел своего пленника, словно последнюю сучку... И плавящиеся обломки мыслей ситха растворялись в потоках ощущений - порочного возбуждения от того, что в нём орудует член, а он делает единственное, что мог и даже должен был сделать — принимает его.       Это продолжалось долго, но Вейдер готов был даже на большее, зная, что в конечном итоге так обретёт свободу.       Наконец, Ксизор ускорил темп. Его дыхание участилось, с губ стали слетать хищные рыки, а пах максимально вжался в ягодицы ситха. Вейдер ощущал в себе каждое подрагивание члена фоллина, каждый выстрел обжигающе-горячей спермы. Она заполняла его.       Это был пик унижения и гнева.       Блестящий от взбитой в пену белой спермы член Ксизора потянулся наружу. Натруженный, пульсирующий анус провожал его пошлым хлюпаньем — словно желал продолжения пиршества.       Напоследок максимально растянув ситха, из него выскользнула багровая головка. Следом прыснула сперма. Вейдер прочувствовал каждую каплю этого фоллинского нектара, которую так мастерски выжали его мышцы из члена Ксизора, и которые сбегали теперь по его раскрасневшимся ягодицам на пол камеры.       В голове ситха было пусто: все обрывки мыслей и чувств концентрировались на одном — всё ещё крепком, подрагивающем члене, которым Ксизор властно постукивал по выполнившему свою работу заду ситха. Стряхнув так на Вейдера последние капли спермы, тёмный принц отступил на шаг назад, чтобы полюбоваться на удивительную картину.       — Так это настоящая тёмная сторона нашего знаменитого повелителя ситхов?       Ксизор усмехнулся и вышел. Вейдер слышал, как закрылась за ним дверь камеры, и практически ощутил, как заработали сложные запорные механизмы и блокировки. Но даже без них мало что изменилось бы. В том состоянии, в котором он находился, невозможно было не то, что идти, но просто подняться на ноги, над которыми он словно утратил контроль.       Вместо всех этих ненужных движений Дарт Вейдер предавался действительно важному — концентрировался на своих чувствах… А чувствовал он себя паршиво. Как самка нерфа после случки, которой просто воспользовались. В которую самец вставил, кончил, вынул и пошёл дальше, довольный. А он остался валяться, как сломанный секс-дроид, в котором больше нет необходимости. Вот только…       Разве не этого он хотел сам? Разве не это было важно?       Вейдер намеренно разжигал гнев Ксизора, надеясь, что это чувство вырвется на свободу, и от этого жара распалятся, словно сухая ветошь, его собственный чувства. Эмоции, столь необходимые для Тёмной стороны. Питающие её, и дающие могущество…       Быть может, хотя бы отчасти, паршиво себя чувствовал ситх не из-за той пассивной роли, которую принял на себя, и не потому, что оказался под Ксизором, а потому что провёл под ним недостаточно долго?       Он мог взять больше страсти, и обрести большее могущество.       Сзади саднило. Дырочка периодически сжималась и расслаблялась, все ещё не способная забыть недавнее пиршество... 

***

      Корабль Ксизора — модифицированная штурмовая платформа типа «Звёздная гадюка» под названием «Вираго» — уже мчал сквозь гиперпространство к Корусанту, но в четырёх стенах тайной тюрьмы Дарт Вейдер не остался один…       С ним была Тёмная сторона — мощь, не идущая в сравнение ни с чем.       А Ксизор… Надменный фоллин кое-чего не понимал… Вся слабость, все то, что можно было изломать и исковеркать в Дарте Вейдере, навсегда осталось на покрытом черным песком берегу лавовой реки.       Все его жалкие потуги были ничем!       Тот, кого опалил огонь Мустафара, стал сильнее. И как на Мустафаре, где ненависть к Оби-Вану разжигала в нем желание жить, Вейдер вновь питался эмоциями.       Гнев и страсть, замкнувшись в темное кольцо, очистили сперва часть сознания темного повелителя. Незначительную, спрятанную глубоко в недрах души, за слоями льда, но цепко хватающуюся за представившийся шанс. Теперь эта крупица разума старательно смаковала все произошедшее, как топливо бросая порочные и унизительные картины в пламя разгорающейся силы.       У тёмного повелителя была цель.       Наверное, Вейдер мог бы ждать спасения от Императора... Возможно — напрасно. Как минимум дважды Сидиус уже приходил ему на помощь. Первый — на Мустафаре, после схватки с Оби-Ваном. Второй — на Кесселе, куда его заманила группа джедаев, куда он сунулся в одиночку, и едва не погиб.       Этот урок, как видно, он не усвоил...       Но в обоих случаях Император преследовал собственные цели. Вейдер был нужен ему после Мустафара, когда Империя едва родилась и ещё не окрепла. И события на Кесселе Палпатин выставил в таком свете, чтобы устрашить фигурой Вейдера галактику, и, опять же, укрепить собственную власть. Но теперь... Оставался ли ученик нужен учителю? Действовало ли ещё пресловутое Правило двух, или Сидиус задумал сменить его на правило одного, и править галактикой, быть может, вечно, обретя тайны Дарта Плэгаса?       Нет.       Вейдер не собирался ждать, и не собирался смиряться с «судьбой», которую ему столь убогим образом попытался навязать Ксизор. Догматы Бейна гласили: ученик должен быть силен, должен быть достоин учителя и каждой крупицы его учения. Слабый должен погибнуть, не подвергая более опасности ослабления темную династию.       Вейдер не собирался умирать. Он не был слаб.       Гнев, нарастающий безостановочно, вспыхнул таким ярким пламенем, что смог выжечь из крови весь яд, державший в плену тело и разум. Это оказались не те цепи, что могли удержать тёмного повелителя ситхов.        Всё ещё испытывая слабость, шатаясь, Дарт Вейдер встал на ноги. В следующую минуту заскрежетало мандалорское железо. Металл, способный выдерживать удары даже светового меча, сперва не желал поддаваться нарастающему давлению Тёмной стороны. Но эта сила была превыше него. И хотя у Вейдера ушло на это гораздо больше времени, чем хотелось бы, створки двери всё же были смяты. Изломанные, искорёженные, они развалились, выпуская своего пленника на свободу.       Впереди лежал полутёмный, освещённый только алыми аварийными огнями коридор. Выдернув из груди катетеры, Вейдер шагнул вперёд.       На тяжёлом пути по коридорам тайной тюрьмы «Чёрного Солнца» только гнев, не иссякающий тёмный гнев был самым верным спутником тёмного владыки. Благодаря ему он призывал достаточно энергии Тёмной стороны, чтобы поддерживать едва ли не распадающийся на части, барахлящий доспех, свои повреждённые искусственные конечности и органы, делать каждый новый тяжёлый шаг.       К счастью, Ксизор слишком полагался на наркотик и крепость запоров, а также явно планировал сохранить пленника в тайне ото всех, поэтому на пути Вейдера не попадалось живых стражей. Только дроиды, которых он сминал могуществом Силы. Некоторые из них, самые современные и хорошо вооружённые, заставили с собой повозиться. Кое-кто даже сумел нанести ситху удары вибромечами и бластерами — слишком слаб он ещё был, чтобы избежать повреждений, — но продвижение вперёд продолжалось.       Наконец, он достиг ангара — огромной искусственной пещеры. Среди контейнеров и кучи хлама, стоял единственный истребитель — «Плащевидный» от Верфей Куата, старый, но явно ещё на ходу. Так же там Вейдера ждали несколько живых существ — наёмники «Чёрного Солнца». Двигатели «Плащевидного» уже прогревались, когда ситх обрушил на этих ничтожеств каменные своды ангара.        Под крики умирающих наёмников истребитель с ситхом на борту вырвался на свободу.

***

      Вынырнув из гиперпространства в точке, максимально близкой к планете, корабль резко пошёл на снижение. Так резко, что вхождение в атмосферу мгновенно превратилось в едва управляемый штопор. Прорвав завесу из жёлто-коричневых облаков, он мчал к поверхности Вджуна. Многочисленные столпообразные скалы внизу быстро увеличивались в размерах. На вершине одной из них тускло мерцал сигнальными огнями шпиль замка Баст.       Через миг посадочная площадка тайной цитадели заполняла собой всё видимое сквозь иллюминатор пространство. Только тогда — в последний момент — разваливающийся на части от перегрузок транспорт едва заметно выровнялся. И всё равно врезался носом в пермакрит, проскрёб брюхом несколько метров, высекая искры, и только потом — остановился.        Исковерканный кокпит с трудом, но открылся, и наружу почти вывалилась тёмная фигура. Холодный химический ливень застучал по чёрным доспехам. Обычно это не заслуживало никакого внимания, но этот раз слои дюрастали и армированной ткани были серьёзно повреждены, и в прорывы обильно затекали жгучие капли. С таким трудом восстановленная кожа сразу начала нещадно зудеть, а повреждённые сервоприводы и провода заискрили, окисляясь.       Впрочем, с жаром Мустафара ничто не могло сравниться. А боль… она только добавляла сил жить, питая эмоциями вьющуюся вокруг Тёмную сторону Силы.       Дарт Вейдер шагнул в сторону нависающего над частью посадочной площадки козырька. Шаг вышел жалким, почти шаркающим — словно ситху была уже тысяча лет, и весь он разваливался на части. Всё из-за барахлящих искусственных ног. Они едва слушались, и тёмный повелитель с трудом отрывал от земли неимоверно тяжёлые бронированные сапоги. Но упрямо двигался вперёд, и не остановился, даже когда увидел, что навстречу ему семенят готовые помочь дроиды-слуги — единственные существа, которым он доверял беречь свой дом. Доверял, потому что сам собрал их. Почти так же, как им теперь предстояло едва ли не заново собрать своего изрядно потрёпанного хозяина.       Долго возиться он им не дал. Несмотря на то, что тело нуждалось в длительном пребывании в особом бактовом составе, а искусственные конечности требовали тщательной калибровки, Вейдер велел вызвать шаттл. Он должен был доставить ситха на встречу с флагманом, а тот — на далёкий Корусант.       Как можно скорее.

***

      Пространство над Корусантом было буквально запружено прилетающими со всех краёв галактики шаттлами, челноками, баржами и лайнерами. Были здесь и остроносые звёздные разрушители, и крейсера классом пониже, а также орбитальные станции, платформы и искусственные спутники. Но особую категорию искусственных орбитальных объектов Центра Империи составляли так называемые небесные крюки. Эти репульсорные платформы соединялись с поверхностью Корусанта прочными карбонитными тросами, по которым мчались вверх и вниз с огромной скоростью турболитвы повышенной защищённости. Удовольствие иметь такой небесный крюк было не из дешёвых. Это был символ статуса — настоящий орбитальный дворец.       Разумеется, Ксизор владел одним таким.       «Кулак Фоллина» уступал по роскоши разве что небесному крюку самого Императора. Палпатин мог позволить себе целый экзотический ботанический сад на орбите, Ксизор в этом плане был чуть скромнее. Прежде всего, потому что предпочитал хранить богатства на земле, а не в космосе. Но принцу всё равно нравилось порой проводить время в своей космической резиденции. Она как ничто другое подходила для размышлений. Способствовал этому невероятный вид, открывавшийся из личный апартаментов Ксизора. Они же по совместительству служили командным пунктом. Их огромный купольный свод из транспаристали давал обзор на триста шестьдесят градусов, позволяя любоваться Галактическим Городом и кипящим вокруг сумбуром.       В этот визит на «Кулак Фоллина» у Ксизора действительно было над чем подумать.       Дарт Вейдер...       После случившегося в потайной крепости-тюрьме тёмного принца переполняли двоякие чувства. С одной стороны — всё прошло хорошо, с другой… росло странное ощущение, будто это вовсе не он руководил процессом.       Не была ли здесь замешана пресловутая Сила? Ксизор знал, что вымершие джедаи практиковали трюки с разумом, внушая другим существам свои мысли. Мог ли повторять подобное ситх? Наверняка. Но тёмному принцу не хотелось думать, что он входит в число тех, кто уязвим перед такими приёмами...       Но даже если так, если Вейдер мог играть с его разумом сквозь наркотический туман и давление нейронного усмирителя, физическая победа оставалась за Ксизором. Это было его торжество, его наслаждение, которое он продолжал смаковать, ощущая не проходящее лёгкое возбуждение.       Он даже подумывал вызвать Гури… Но отказался от этой мысли, предпочтя поберечь силы для следующих «тренировок». Под их воздействием некогда могущественный и зловещий тёмный повелитель ситхов должен был «дозреть», и понять, что сопротивляться бесполезно...       Добровольно склонившийся, покорно ждущий милости тёмного принца слуга — вот судьба Дарта Вейдера, уготованная ему превосходящим разумом и холодным расчётом теневого короля «Чёрного Солнца»…       Внезапный сигнал интеркома нагло прервал мысли Ксизора. Он готов был в тот же миг разрушить судьбу посмевшего побеспокоить его наглеца, но это оказался офицер безопасности «Кулака Фоллина». И весьма встревоженный.       — В чём дело? — Ксизор позволил своему тону демонстрировать явное неудовольствие: пусть офицер поволнуется.       — Господин, имперский звездный разрушитель в красной зоне, и мы у него на прицеле!       — Что? — тёмный принц вскипел постоянно: он не мог терпеть подобных оскорбительных угроз. — Кто посмел? Немедленно дайте канал связи!       — Слушаюсь, — сказал офицер, и отключился.       Несколько долгих мгновений тянулось ожидание. Утомительное не из-за страха — его Ксизор не испытывал — а из-за растущего гнева. Наконец, на контрольной панели вспыхнули зелёные огоньки.       — Что вы себе позволяете, вы хоть знаете, кто я? — Ксизор выплеснул свой гнев на имперцев сразу, как появилась связь. Звук пошел раньше, чем появилось изображение... Но когда на экране вдруг возникла хорошо знакомая фигура в черной броне, тёмный принц не смог сдержать удивления. — Вейдер?       — Повелитель Вейдер, — невозмутимо уточнил ситх. — Удивлены?       — Что вы намерены делать? — Ксизор не был настроен на светские беседы, и, убедившись, что сигнал идёт по защищённым каналам, перешёл в наступление. — Вы же знаете, Император...       — Императора нет на Корусанте, — отрезал Вейдер. — Но это не важно. Я здесь, чтобы сообщить вам неприятную новость.       — Какую же? — Ксизор позволил себе дерзкую усмешку, но за ней скрывалась нарастающая нервозность. Холодный мозг фоллина стремительно просчитывал возможности и искал выход из сложившейся ситуации.       — Мы неплохо провели время, — с явной издёвкой ответил Вейдер, — но, боюсь, вы оказались не на высоте. С прискорбием сообщаю, что второго раза не случится — нам нужно расстаться.       — Что это значит? — вспылил Ксизор, грозно хмуря брови, но экран уже погас. Вейдер оборвал связь. В следующий миг заговорили тяжёлые турболазеры имперского супер-разрушителя.

***

      Безопасность «Кулака Фоллина» обеспечивал настоящий космический флот, составленный из корветов, фрегатов и сотен истребителей, но нечего было и думать, что он может противостоять Империи. Но если бы и мог, то просто не успел среагировать. Канониры «Палача» прекрасно исполнили свою работу. Но наблюдая, как роскошный небесный крюк превратился в шар быстро гаснущего пламени, Вейдер не испытывал ничего.       Он всего лишь поставил точку в затянувшемся противостоянии, и все случившееся больше не имело значения. Тёмного повелителя не беспокоила даже маячившая впереди необходимость объясняться перед Императором.       Быть может, ему следовало захватить Ксизора в плен и немного поучить? Отплатить той же монетой…        Вейдеру было интересно, почувствовал бы он тогда что-то?       Скорее всего — нет. Слишком мелкой фигурой был этот самозванный «тёмный принц». А у тёмного повелителя было немало действительно важных забот.       — Адмирал Пиетт, — повернувшись к старшему офицеру пробасил Вейдер, — распорядитесь забрать с Мимбана мой истребитель...

***

      — Что же, — флегматично произнес Дарт Сидиус, глядя в одно из окон своего тронного зала, расположенного на вершине самой высокой башни Дворца: снаружи цвела иллюминированная корусантская ночь, — итог вашего противостояния был ожидаем. Принц Ксизор заблуждался, считая, что может сравниться с ситхами, и понес заслуженную, хотя и не одобренную мною кару... Он мог быть полезен, но и его смерть полезна тоже — она послужит уроком каждому, кто мечтает о большем в нашей галактике, и забывает, что значит подчиняться. — Император помолчал, словно прислушиваясь к нашептывающим видения будущего голосам Тёмной стороны, или давая ученику время поразмыслить над его словами. — Теперь «Чёрное Солнце» поубавит спеси, и нам даже проще будет заставить его служить нашим интересам. Новый теневой король будет куда сговорчивее и менее амбициозен, чем предыдущий.       — Да, учитель, — Вейдер должен был признать, что Сидиус всё ещё может его удивлять: взрыва гнева не случилось, учитель словно ждал, что все случится именно так, и оставалось лишь гадать, знает ли он особо пикантные подробности… Объяснить их было бы… затруднительно. А вот для расправы над Ксизором у ситха было заготовлено оправдание. Он намеревался обвинить фоллина в заигрываниях с повстанцами за спиной Императора, и в покушении на свою жизнь на Мимбане.        Но это не потребовалось — Император сделал вид, что забыл о случившемся, обратившись к насущным делам их с Вейдером Империи.       — Однако теперь, друг мой, — с нажимом произнес Дарт Сидиус, властно вклиниваясь в мысли ученика, — я желаю, чтобы вы сконцентрировались на действительно важном. На строительстве нашей новой Звёзды Смерти…