Тьма его сердца

      I bring the pain       Я причиняю такую боль,       You can't imagine       Что ты и представить не можешь.       Nothing but flames       Здесь нет ничего, кроме огня.       This is what happens       Вот что здесь происходит!              Here I am       Я здесь!       A game you won't ever win       Тебе никогда не победить в этой игре.       It's your grave, hear it beckoning'       Это твоя смерть, услышь, как она манит тебя к себе.       Oooh, here I am       О-оу, я здесь!       (Here I Am — Tommee Profitt, Brooke)

      — Зачем? Зачем ты это делаешь? — заскулила Натрия. По ее щекам текли крупные слезы. Голос дрожал и срывался. — Отпусти меня, пожалуйста…       Брэнд довольно рассмеялся, получая наслаждение от ее обреченного вида. Наконец-то он отомстит всем. И дому Оврит’тар за давнее оскорбление. И ненавистному Эллохару за то, что когда-то обошел его.       — Ты уже уничтожил мою семью… — всхлипнула эльфийка. — Что еще тебе надо? Отпусти меня, и я попрошу Даррэна пощадить тебя…       — Пощадить? Меня? — он снова рассмеялся. — Это тебе надо умолять меня, чтобы я пощадил твоего ненаглядного принца. Умрешь ты, умрет и он… Но перед этим я собираюсь насладиться его болью сполна…       — Почему? Что мы сделали тебе?       Ее глаза были полны ужаса. Понимание, что через нее Брэнд достанет и Рэна, лишало способности здраво мыслить. Он ясно видел это отчаяние у нее на лице. Как же давно он мечтал об этом…       — Что ж… У нас есть немного времени до того момента, пока мой слуга не приведет твоего жениха в ловушку, — мужчина с наслаждением отхлебнул вино из бокала. — Во всем виновата твоя семья, моя милая. Не ожидала?       — Почему? Что мы сделали? Если бы попросил руки Ауннис, отец бы не отказал…       — Сдалась она мне, — презрительно фыркнул Брэнд. Гнев заполнил сердце Натрии, но она не подала виду. — Мне отказала старшая дочь… Предпочла принцу Хаоса какого-то оборванца и сбежала с помолвки! Опозорила меня!       Он со злостью отшвырнул бокал в сторону, и тот рассыпался на сотни мелких осколков. Красная жидкость разлилась по плитке, в свете свечей явно напоминая кровь. Натрия словно завороженная смотрела на нее, а в мозгу складывались кусочки пазла.       — И ты решил отомстить нам, соблазнив Ауннис? — эльфийка прикрыла глаза. — Но мы были не виноваты в действиях ЛиНиэры. Она опозорила и нас. Ее имя даже никогда не упоминалось… Отец вычеркнул ее из семейного древа…       — Если бы не вседозволенность и высокомерие, царившее в вашем доме, она бы послушно исполнила свой долг, — буквально выплюнул со злостью Брэнд, вскакивая на ноги. — Но твой отец слишком обожал ее и прощал все. Он во всем виноват. Он несет ответственность за поступки своих дочерей!       — Так ты мстил моему отцу? — Натрия смотрела во все глаза на нависающего над ней мужчину. — Хотел опозорить нас? Но почему представился Даррэном?       — К нему у меня личные счеты, — он больно схватил ее за подбородок и приблизил свое лицо к ее. — Это я должен был стать наследным принцем Хаоса, если бы этот идиот все не испортил своим появлением.       — Но твой обман раскрылся бы…       — Твоя наивная, слишком романтичная сестрица, пускающая на меня слюни, должна была подохнуть от горя, когда я ее бросил. А вместо этого ваш папаша все испортил, написав Владыке.       — И твой план опять не сработал, ведь лорд Арвиэль приказал Рэну жениться. Как только они с Нисси встретились бы, сразу вскрылся бы обман, — во взгляде Натрии плескалась такая лютая ненависть, что Брэнд отшатнулся, выпуская ее лицо. — И ты убил ее, чтобы никто не узнал правду!       Он сделал шаг назад, когда эльфийка поднялась со стула. Веревки, связывающие ее запястья, упали на пол. В его противно-коричневых глазах сквозило непонимание. А Натрия с удовольствием рассмеялась. И столько сумасшествия было в этом жутком смехе, что Брэнд вздрогнул и повернулся к двери.       Эльфийка взмахнула рукой и дверь захлопнулась, отрезая их от окружающего мира. Мужчина вытянул руку, пытаясь создать энергошар, но у него не получилось. Он не чувствовал ни малейшего отклика магии, хотя сила Хаоса не подчинялась общим законам. Значит Владыка Хаоса провел ритуал…       — Как ты сказал? Хочешь «насладиться болью сполна»? Я предоставлю тебе эту возможность.       Натрия прикрыла глаза, выдыхая. Открываясь. Разрушая барьеры контроля, которые столько лет возводила кирпичик по кирпичику. Опуская стену, защищающую ее от боли, скрытой во тьме. И наконец-то с чистой совестью приветствуя давнюю подругу, дремавшую в глубине души. Позволяя ей заполнить каждую клетку жаждой мести, каждую мышцу — первобытным голодом, каждый оголенный нерв — силой, дарующей смерть. Отдаваясь во власть высшего существа, обещавшего покой истерзанному сердцу.       — Но как…       — Я не обладаю магией, Брэнд, — снова рассмеялась Натрия, смотря на него. — Мне это не надо. Во мне сама Тьма. Великая Богиня, когда-то покинувшая этот мир вместе с Хаосом. Но она смогла вернуться, и так получилось, что я приняла ее. А она — меня. Тьма есть везде, Брэнд. В любом месте. В каждом человеке. Ты и не заметишь, как она завладеет тобой…       Ее спокойный, мелодичный голос обволакивал его, лишая возможности двинуться. Но когда мужчина опустил взгляд вниз, то увидел, что все его тело спеленали черные воздушные нити. Ужас заполнил его сердце, и он снова посмотрел в расслабленное, улыбающееся лицо эльфийки. В ее золотых глазах он ясно увидел свою судьбу.       — Столько лет я искала тебя. Ждала этот час… Теперь ты весь мой.       Его оглушающий крик, полный нестерпимой боли, заполнил небольшой подвал. Тьма, оплетающая его тело, медленно сдавливала, впиваясь в кожу и обжигая словно тысячей раскаленных игл. Натрия растягивала эту муку, давая несколько секунд мнимой свободы, и снова укрывая Брэнда тьмой. Она стояла улыбаясь, получая явное удовольствие от разворачивающейся картины. Но при этом на ее лице было выражение полной умиротворенности, правильности происходящего.       А тем временем его кожа покрывалась все более глубокими ожогами. Кровоточащими. Лопающимися и истекающими вонючей желтоватой жижей. Из горла вырывались лишь хрипы и толчками плескалась кровь.       Натрия отпустила его, даря небольшую передышку. Мужчина рухнул на грязный, покрытый плесенью каменный пол. От высокомерного принца Хаоса не осталось ничего. Сейчас это был окровавленный мешок с костями, судорожно пытающийся из последних сил ползти к двери. Его одежда давно истлела, все волосы обгорели, а на обнаженном теле не было ни участка целой кожи. Он царапал по шероховатым плитам, обламывая ногти и стирая пальцы, оставляя кровавые разводы на полу.       — Отпусти…       Прохрипело нечто, умоляюще глядя на возвышающуюся над ним эльфийку. Но вместо нее на него равнодушно взирала сама Тьма. Изголодавшаяся. Беспощадная. Пришедшая за местью, у которой не было срока давности. Которая заботливо взращивалась много лет, превратившись в силу, сметающую все вокруг.       — Ты весь мой, — повторила Тьма.       Она приблизилась к нему и накинула призрачное лассо ему на шею, медленно сжимая. Брэнд захрипел, задыхаясь. Отчаянно царапая то, что осталось от собственной шеи, но его пальцы не могли нащупать веревку. А Тьма все сдавливала и сдавливала, пристально смотря ему в глаза. Не отводя взгляда. Даже когда дверь подвала распахнулась, и на пороге появились двое мужчин, она не обратила на них внимания, лишь сильнее натягивая удавку.       Предсмертный ужас в налитых кровью глазах стал самым ценным воспоминанием. Последний вздох демона, разрушившего ее семью, — прекраснейшей на свете музыкой. Удушливый запах смерти, который она с наслаждением вдыхала полной грудью, — долгожданным ароматом, который она мечтала повторить в своей маленькой лаборатории. А вид бездыханного истерзанного окровавленного тела — настоящим шедевром. Лучшей картиной, когда-либо созданной ею.