horny

      — Уважай старших! — со смехом, но грозно кричит Чон на брата поздним вечером.       — Но мы родились в один день, — обида в глазах, ведь переспорить Гука не может, а тот только продолжает давить, даже когда Тэхен молчит.       — Но я старше на пять минут. ____       Чонгук такой популярный, красивый, сильный, общительный, что Тэхен иногда даже не может оторвать от него глаз. Парень по-истинному восхищается братом, ведь таким ему никогда не стать. Кажется, что даже в утробе матери старший забирал все себе, поэтому вырос таким кабанчиком. Даже при рождении весил прилично больше, чем Тэ. Все же младший не был каким-то изгоем, также имел достаточно друзей и был популярен благодаря брату. Только со здоровьем его обделили, ведь болеет каждые три месяца, а этот кабан хоть в шортах зимой выйдет — здоровее станет только. Они совершенно разные: для Тэхена нужны уют и спокойствие, а для Чона — веселье и какая-то активность. Очень часто из-за этого происходят ссоры, незнакомые компании уже достали младшего в доме, поэтому каждый вечер заводятся скандалы, в которых младший слезливо проигрывал, уходя в свою комнату.       Тэхену нравится, когда им командуют, зажимают скандалами и указывают, что делать. Он любит подчиняться, все время ищет себе половинку сильную характером, уже и неважно, какого пола, но все оказываются такими мягкими спустя несколько дней общения. Только Чонгука никто не переплюнет, этот парень знает все слабые места своего брата и с наслаждением давит на них. Мысленно Тэхен даже кайфует от этого, иногда специально зля старшего, чтобы увидеть его эмоции. Безумно красив, серьёзен, жесток, это даже заводит, пока не переходит границу, из-за чего на глазах появляются слезы.       Чаще всего Чона на учёбу забирают друзья на машине, а Тэ трясётся в набитом автобусе больше получаса, но на этот раз что-то случилось и Чонгук стоит вместе с братом на остановке, даже не разговаривая после очередной ссоры. Оба залипают в телефонах, но друг от друга далеко не отходят. Вот долгожданная карета, в которую толпой запихиваются люди, что свободного миллиметра нет. Братья стоят рядом, почти вплотную друг с другом, у окна. Только вот Тэхен не знает, нравится ли ему это все или нет, ведь за спиной стенка, а перед лицом старший брат.       Не обращая никакого внимания на всякие повороты, младший Чон смотрит ленту новостей и вообще никак не реагирует на то, что Гук иногда может прижаться довольно плотно. Ну практически не реагирует, только если сердце начинает биться быстрее, а, когда чужой пах прижат к собственному каким-то странным образом, вовсе готов умереть. Член медленно начинает возбуждаться, Гук, казалось, с каждый разом только сильнее прижимался, будто специально. Тэхен игнорирует это, хотя ноги временами подкашиваются. Он стойко держится в том же положении, не подавая вида, а только убирает телефон в карман. Все, что может он сейчас сделать, так это шумный глоток слюны, но слышится это только ему, ведь вокруг довольно шумно от звуков двигателя и разговоров людей.       Весь оставшийся день парень проходил со стояком, очень болезненным стояком. Скрывался от всех глаз, чтобы не выдать свой такой небольшой секрет, но самое главное для него — он не видел брата в перерывах, а на уроках страдал от любого его взгляда, (они сидят в двух партах друг от друга) . Тэхен не может терпеть уже, ему хочется признаться всем, что он как сука течёт по своему брату, по звезде школы, по главному тусовщику района. Ладно бы ещё Тэ был обычным подростком, влюблённый в бэд-боя, но мешает только один момент. Родной брат, который старше на пять минут. Домой парень вернулся даже раньше своих родителей, но не смог справиться со своим возбуждением, сразу принимаясь за дела. Да и учитель все настроение испортил на самом последнем уроке.       К вечеру все вернулись, даже брат, который обычно до поздней ночи зависает с друзьями в какой-нибудь кафешке или играет с ними на футбольном поле. Родители решили устроить семейный ужин, ведь давно так не собирались вместе в одно время, и ни у кого не было планов. Новенький телевизор никто не включал несколько месяцев, а сейчас, с тарелкой лапши, семья Чон выбирала подходящий фильм для этого тёплого вечера.       — Подвинься уже, — ворчит Гук, пихая локтем младшего брата.       — Тебе места что ли мало? — тот стойко держит руки на низком столике, на котором и располагаются тарелки мальчиков.       — Да, мало, ты весь стол занял!       — Так, парни, давайте тише. Фильм уже начинается, — спокойно попросил отец, после чего все затихли, вслушиваясь в историю главного героя.       Следующий день начался точно также, но продолжился хуже. Старший Чон снова едет на автобусе, снова толпа людей и братья снова стоят рядом. Только Тэхену уже кажется, что брат специально наклоняется к нему, ведь никаких поворотов на дороге нет. Он дышит прям над ухом, непринуждённо смотря в свой телефон. На новой остановке заходит ещё больше людей, пихая парня в спину, чтобы подвинулся, но ему-то все равно, а Тэхену не очень, потому что они стоят грудь в грудь, чувствует каждый чужой вздох на своей грудной клетке, а выдох — на шее. И им так ехать ещё минут десять точно.       Поворот на все девяносто, вынуждающий всех пассажиров наклониться, а Чонгуку — поддаться вперёд всем телом, прям на младшего брата. Никто не замечает, но он хитро ухмыляется, чувствуя своим бедром все то, о чем Тэхен никому бы не хотел рассказывать. Для младшего кажется это все адом, но до последнего он надеется, что его не раскрыли, ведь влечение к брату снова даёт о себе знать в виде стояка. Он чуть ли не сдерживает уже писк, когда сильное тело так зажимает.       Тэхен не может так больше жить, на нужной остановке он пулей выбегает на ватных ногах. Кончил так позорно в автобусе, наполненным людьми, из-за собственного брата. Парень боялся, что вовсе свалится на грязный пол, потому что во время оргазма абсолютно все перестало ощущаться под ногами. А чтобы не выдать себя, пришлось кое-как отвернуться и со всей силы сдержать стон, накативший откуда-то с низа живота. Приятно до жути, была бы воля — простонал бы во весь голос, но теперь мерзко от самого себя: в штанах мокро, да и вся ситуация абсурдна. Были мысли даже не идти ни на какие занятия, а отсидеться где-нибудь и успокоиться, а желательно ещё и переодеться.       На первые два урока Тэхен не явился, пытаясь стереть и отмыть себя от всего не нужного в штанах, прийти в чувства. Ещё ему не хотелось показываться брату, потому что казалось, что он все понял и специально довёл до такого состояния: голова все ещё немного кружила, а ноги при напряжении тряслись, про мокрое от воды белье даже не нужно говорить. Один урок — единственное, что смог осилить парень, чувствуя давление брата, сидящего позади. Сейчас же Тэхен дома один, спокойно принимает душ, забывая о всех проблемах, также усердно старается все с себя стереть, чтобы ни мелкого напоминания не осталось на теле.       Тишина и спокойствие в доме, никого нет, даже кот куда-то запрятался после плотного обеда. Тэхен, повязав одно полотенце на бедрах, а второе оставив на мокрых волосах, ходил по кухне и рассуждал, что лучше ему сейчас поесть или вовсе что-то приготовить для всей семьи на ужин. Тихая музыка из динамика телефона бодряще играла, заставляя части тела парня двигаться в такт мелодии и что-то подпевать, пока на плите жарилась сочная курица. Тело и волосы давным давно высохли, но переодеваться или просто оголяться полностью не хотелось, так что бедное полотенце на божьей воле держалось на бедрах, особенно при ленивых танцах.       Входная дверь хлопает, но не настолько громко, чтобы вытащить парня из своих мыслей и отвлечь от столь занимательной готовки. Нежданный гость так и остался незамеченным до конца «кулинарного шоу», пока усталый Тэ не вышел в коридор, замечая появившуюся пару ботинок. Из интереса он пошёл к комнате брата, предварительно постучавшись.       — Ты будешь обедать? — забывает обо всем, что произошло с утра. Или просто делает вид, будто все в порядке.       — Нет. Мне нужна твоя помощь, — не отрывая взгляда от телефона произносит старший, дергая себя за губу. — Я не могу открыть файл на телефоне, который нам прислал учитель. Ты ведь разбираешься в этом?       Не сказав ни слова, Тэхен заходит в комнату, подходя к кровати, на которой сидел Гук, и аккуратно присаживается рядом, чтобы полотенце окончательно не размоталось. Берет чужой телефон в руки и начинает думать, как можно справиться с проблемой, на минуточку, нового телефона. А Чонгук только наблюдает за пальцами младшего, чтобы тот не зашёл туда, куда не надо, видит как он закидывает ногу на ногу с недовольным вздохом и поправляет белое, уже сухое полотенце. Ничего не выходит, даже причина не ясна, это очень бесит Тэ, потому что ему уже хочется поскорее уйти к себе, а вместо этого чувствует только пристальный взгляд, даже не понять, какие эмоции испытывает брат, но его глаза будто поедают чистую и открытую для всех кожу.       — Я не понимаю, — устало вздыхает, но продолжает пытаться. — Купи нормальный телефон, а то понтоваться только им можешь, — безысходный вздох, а руки падают от усталости на колени.       — А вот это что? — Чон тыкает пальцем куда-то в угол экрана, где вылезает мелкий текст пояснения программы, вынуждая чуть ли не носом касаться мобильника, чтобы что-то разглядеть. — Ладно, забей, — с раздражением произносит парень, но не выхватывает телефон, давая возможность дочитать. Терпеливо смотрит и ждёт, пока закончит, но не выдерживает уже через минуту. Чонгук легко откидывает уголок полотенца одной стороны, которая еле-еле прикрывала ногу, и кладёт ладонь на доступную горячую ляжку. Он не смотрит младшему в глаза и вообще не поднимает голову, наблюдая только за своими действиями: как широкая ладонь медленно двигается то вверх, то вниз по такой худой ноге.       Тэхен в шоке, но не двигается, блокируя экран телефона, с недоверием смотрит на старшего брата с ещё большим непониманием. Спрашивать что-то считает, что нет смысла, тут и так все понятно, поэтому он резко отталкивает руки от себя и встаёт, держа два конца полотенца, что давно уже развязалось. Его хватают за руку и тянут обратно к кровати, не давая никакого шанса убежать. Чонгук силен, вдвое больше, от его одной хватки могут появиться синяки на нежной коже Тэхена.       — Ты больной, блять? — хрипло выкрикивает младший, когда уже оказался спиной на кровати, а возможность встать испарилась за секунду. — Съеби от меня! — нет, Тэхен, правильный и приличный парень, ни за что не будет ложиться под парня, так ещё и под своего брата, как происходит это все сейчас, но какой-то чертенок в голове напоминает о стояке на Чонгука, злорадно хихикая. — Слезь! — держит планку, выдавливая из себя агрессивный бас, смотрит на старшего горящими глазами, который спокойно держал дергающиеся руки, даже, наверное, не прикладывая никаких усилий.       — И что ты хочешь мне этим сказать сейчас? Что я противен тебе? Что ты никогда не возбуждался от меня в автобусе? — смеётся парень, а в груди Тэ неприятно кольнула обида, побеждая все порывы злости. Чонгук склоняется ближе и шепчет прямо в губы: — так я ведь тоже, — опускается ещё и проводит носом по бархатной шее. Шевеления со стороны младшего прекратились, он пытался понять и осознать все, что сейчас происходит и все, что он сейчас услышал. А Чон старший только и наслаждается, ведя кончиком языка за ухом и одаривая мочку горячим дыханием.       Рука Чона старшего лёгким движением окончательно развязывает полотенце, которое уже не прикрывает ничего, предательски скатившись. Тэхен ерзает, толкает, но без толку, это только злит Гука, вынуждая впиться пальцами в чужие плечи и прижать к кровати. Его губы нагло и без спроса гуляли по шее и ключицам, пока Тэхен от страха перед мускулами просто смотрел в одну точку над собой и изредка пыхтел, сбиваясь с дыхания. Парень нависает сверху, а после полностью прижимает своим телом, обхватывая руками вокруг шеи, как ловушка, дышит прямо в губы своего младшего и пристально наблюдает за его эмоциями.       — У тебя ведь уже все не так спокойно, — шепчет Чон и ведёт языком по нижней губе Тэхена, сразу после вовлекая в поцелуй, от которого не отказываются, а наоборот активно принимают участие. Гук водит своим в домашних штанах тазом то вверх, то вниз, заводя своего братика только сильнее и показывая ему все, что чувствует сейчас сам.       У Тэхена непроизвольно срывается стон, когда до его мозга дошло, что у старшего крепкий стояк, а ноги для удобства чуть раздвинулись. Он хватается одной рукой за чёрные волосы на чужой макушке, а второй обвивает шею. Трение продолжается и только ускоряется, доводя оба органа до каменного состояния. Тэхен выгибается, извивается, прижимается к брату сильнее, пока тот не отстраняется полностью, а у младшего уже голова кругом, дыхание сбито напрочь, он только смотрит щенячьим взглядом за Чоном, приоткрыв рот и пихая язык то за одну, то за другую щеку. Брови его слабо сведены, перед чем Гук устоять не может, только больше заводясь от энергии в этих глазах, он снимает с себя штаны вместе с бельем так, что член пружинит, сталкиваясь головкой с животом.       Глаза Тэхена закатываются, а сам он падает головой обратно на кровать, когда чувствует мокрое, горячее давление по всей длине своего органа: Чонгук прислоняет себя к брату и нежно обхватывает оба ствола своей широкой ладонью. Ему и это доставит максимум удовольствия, ведь больше интересно и приятно наблюдать за братом, который готов из кожи вон выпрыгнуть, но в то же время желал остаться на месте; как он извивается, закидывает голову и чуть ли не кричит. Он открыт полностью, не стесняясь абсолютно ничего и никого при свете дня, двигается к Чону только ближе, хватаясь за одеяло кулаками.       Парень двигает бёдрами, имитируя толчки, и сильнее сжимает оба члена, вторую руку кладёт на тонкую шею и душит. По пальцам проходит биение чужого учащенного пульса. Тэхен одновременно задыхается и ловит головокружительный кайф, но инстинкт самосохранения хватает руками предплечья Гука и без какой-либо силы пытается уберечь от опасности. Старший не обращает на это должного внимания, а жмёт только сильнее, наблюдая, как щеки брата покрылись лёгкими покраснениями, хрипит, ведь в грудной клетке начало гореть.       Чонгук резко перебрасывает руку с горла на затылок, что Тэхен не успел и вдоха сделать, как оказывается приподнятым над кроватью за волосы. Он пытается отдышаться, высунув язык как собака, кашляет, а к мозгу снова приливает кровь, снимая давление с глаз. Тэхен смотрит из-под ресниц на брата, который находился уже достаточно близко к собственному лицу.       — Мой пёсик, — язвит тот и ускоряется в бедрах и руке, массирует обе головки, трёт между друг другом. Сам рвано дышит, иногда издавая звуки похожие на рык; изучает лицо младшего, наслаждается его эмоциями. Тэхен выглядел как самый лучший персонаж хентая: язык все ещё был снаружи, рот приоткрыт, забывал о том, что нужно сглатывать слюни: они мелко и вязко стекали вниз, взгляд затуманен, иногда закатывая глаза от удовольствия.       — Слушаюсь тебя, братик, — писклявый голос у него сделать не получилось, больше похоже на смягченный хрип, после удушения.       Вся рука парня мокрая, как животы и сами члены от большого количества смазки, что возбуждает обоих только больше. Так мокро и скользко. Тэхену хорошо, он будто в раю, не чувствует своего тела, вокруг все плывёт, а внимание сосредоточено только на взгляде и действиях старшего. Чонгук от чувства скорой разрядки мнет чужие волосы больнее и набирает бешенный темп, сам, в унисон с криками Тэ, постанывая. Но не успел опомниться, как младшего затрясло, будто тот сидел на вибро-кресле, а все тело свело в судорогах, спина его прогнулась с тихим хрустом.       — Чонгук-а, не останавливайся, — полукрик, Тэхен сам начинает вбивать свой член в ладонь и изливается промежутками так, что капли спермы долетали до груди. Продолжает скулить и кричать имя брата, не замечая никакой боли в ногах из-за судорог.       Его волосы отпускают и не держат дальше, поэтому он падает на постель, хнычет от смешанных чувств. Его сперма обжигает орган Чона, стекая по плоти как какое-то новое открытое ощущение, не объясняемое никакими словами.       Две горячие вязкости смешиваются, пачкают тела. Чонгук рычит, кончает, но не может остановиться. Его мальчика передергивает с каждым движением, но получает не меньше эйфории, он сладко стонет, отдавая последнюю энергию, хоть даже глаза сейчас открыть не может.