Entre devorar

Райнер еще с детства знал, что будет принесен в жертву, и нисколько не боялся такой участи. Семья всегда им гордилась, ведь подобная смерть считалась по-настоящему благородной, а потому, даже находясь в шаге от гибели, он нисколько не сомневался в своем предназначении. Связанный, он лежал на алтаре и молча смотрел вверх — на небо, усеянное яркими звездами. Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь редкими звуками ночной природы. Все тело Райнера опутывали веревки, крепко затянутые для того, чтобы он не смог вырваться. Однако даже мысль о побеге казалась парню абсурдной. Ему выпала огромная честь послужить на пользу своего народа и, будучи принесенным в жертву, спасти людей от натиска кровожадных чудовищ, бродивших по их родным землям. У него не было причин сопротивляться. Пастор Ник оставил Райнера на священной горе и тут же ушел в сопровождении группы солдат. Он искренне верил в эффективность проводимого ритуала, однако меньше всего хотел становиться свидетелем безжалостного жертвоприношения. Уже через пару минут Райнер почувствовал, как земля содрогнулась, и услышал тревожное щебетание птиц, спешно разлетавшихся в разные стороны. Его сердце замерло и болезненно сжалось, когда в какофонии ужасающих звуков он смог различить громоподобные шаги титана. Лицо Райнера побелело от страха, и он задрожал, близкий к тому, чтобы потерять сознание. Крепко затянутые веревки болезненно впились в кожу. И все же, несмотря на всепоглощающее чувство безысходности, в этот момент он находился в гармонии с внешним миром. Райнер был готов умереть и стать единым целым с пустотой, к которой вскоре свелось бы все его существование. Когда титан наконец-то предстал перед ним в своем первозданно чудовищном, но в то же время грандиозном виде, парень едва не дал страху взять верх над собой. Это было неописуемо жутко — чувствовать себя уязвимой жертвой, на которую был направлен хищный взгляд изумрудных глаз пятнадцатиметрового монстра, воспринимавшего его лишь как очередное подношение. Райнер смотрел на титана, широко распахнув глаза, и тяжело дышал, с трудом втягивая воздух в раскаленные легкие. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал несколько миль, не сделав ни единой передышки. Время шло, а гигант продолжал стоять на месте, внимательно изучая свою жертву, ни на секунду не отводя от нее глаз. Райнера начинала охватывать паника, и он уже едва мог скрывать собственное волнение. Ему просто хотелось, чтобы эта пытка поскорее закончилась, чтобы неизбежная смерть наступила как можно быстрее, а не подкрадывалась к нему медленно и мучительно. Вдруг титан сдвинулся с места и аккуратно сел на землю рядом с алтарем. Парень внимательно следил за его действиями, удивленно наблюдая за тем, с какой осторожностью он опустился вниз, стараясь не разрушить все вокруг своим огромным телом. Титан продолжал разглядывать Райнера, и тот понятия не имел, какими были его намерения. Взгляд чудовища не выражал ни единой эмоции, и нельзя было с уверенностью сказать, хотел ли тот съесть его на самом деле. Оставалось лишь надеяться на то, что принесенная жертва не оказалась бы им отвергнута. Ведь в противном случае Райнеру пришлось бы вернуться в деревню и рассказать обо всем пастору Нику. Он даже не хотел думать о том, как бы стал смотреть ему в глаза после такого позора. Спустя несколько долгих минут титан, будто бы очнувшись, наклонился вперед и медленно протянул руку к его дрожащему телу. Парень облегченно выдохнул и закрыл глаза, будучи готовым принять свою смерть. Он знал, что погибнет с честью и станет гордостью для своей семьи, а потому не боялся такого конца. Когда гигант наконец-то дотронулся до Райнера, слегка надавив пальцем на тревожно вздымающуюся грудь, его прикосновение оказалось на удивление осторожным. Если бы веревки на теле парня не были затянуты настолько туго, он бы точно отпрянул назад, охваченный непреодолимым страхом. Однако прикосновения гиганта оставались мягкими, даже слегка заботливыми, что само по себе казалось Райнеру какой-то бессмыслицей. Титан провел пальцем по его хрупкому телу и, постаравшись не задеть кожу, аккуратно перерезал веревки острым ногтем. Когда тот наконец-то расправился с оковами, Райнер услышал громкий звук и почувствовал, как его лицо обдало потоком раскалённого воздуха. Он начал задыхаться от жара, но, несмотря на полученную свободу, по-прежнему боялся сдвинуться с места. — Эй, красавчик, — парень испуганно дернулся и с грохотом упал на землю, когда услышал мягкий голос, раздавшийся в паре сантиметров от его уха. Кто-то ходил вокруг алтаря, пристально наблюдая за тем, как он ползал по земле, беспомощно вглядываясь в пелену густого дыма. — Кто ты? — спросил Райнер с небывалой решимостью. Он понятия не имел, с кем общался, и никак не мог проанализировать все те события, которые успели произойти с ним за несколько минут. — Что случилось с титаном? Я должен быть принесен ему в жертву и съеден. Я не могу… — Успокойся, красавчик, — перебил Райнера незнакомец и сел на корточки, чтобы находиться с ним на одном уровне. Тот слегка приподнялся на локтях и сквозь быстро рассеивающуюся дымку наконец-то сумел рассмотреть говорившего. Молодой, но суровый парень, чей сосредоточенный взгляд не выражал ни единой эмоции, медленно провел рукой по своим длинным волосам. — Я и есть титан. — Это невозможно, — ответил ему Райнер с нескрываемым скептицизмом. — Можешь не верить мне, — голос незнакомца звучал равнодушно. — Трудно постоянно находиться в форме гиганта, особенно когда тебя каждую чертову минуту донимают люди. Райнер не стал с ним спорить, а лишь перевел взгляд на огромное, быстро разлагающееся тело, отныне не подававшее никаких признаков жизни. Он понятия не имел, как такое могло произойти, но теперь начинал верить в то, что стоящий перед ним человек действительно был способен превращаться в титана. — Мне никогда еще не оставляли таких, как ты, — вдруг продолжил парень. — Таких, как я? — Райнер искренне не понимал, что тот имел в виду. — Настолько горячих. После этих слов он почувствовал себя жалким куском мяса, на который вот-вот должен был наброситься хищник. Райнер решительно смотрел вперед, слегка поджав губы. Ситуация казалась ему отвратительной, но положение, в котором он находился, усугубилось еще сильнее, когда незнакомец, называвший себя титаном, стал внимательно изучать его тело, рассматривая парня с нескрываемой жадностью. — Раз так, то давай скорее покончим с этим. Ты должен съесть меня. Я жертва, и таково мое предназна… — Мне правда интересно, кто же из вас первым начал нести этот бред про жертвоприношения, — его вновь перебили. — Я никого не убиваю, а только освобождаю людей, которых вы оставляете умирать на этом камне. Он повернулся к Райнеру и слабо улыбнулся. Тот по-прежнему отказывался верить в происходящее, будучи убежденным в том, что за дружелюбной улыбкой скрывались чудовищные намерения. Рано или поздно титан должен был его убить. Райнеру требовалось умереть, чтобы выполнить свой долг, ведь так было заведено. — В любом случае, я буду рад, если ты составишь мне компанию, — невзначай добавил незнакомец. Услышав его предложение, парень изумленно распахнул глаза. — Тебе? — Да, или ты все же хочешь вернуться в родную деревню? — Если я сделаю это, то обесславлю свой род, — тут же пояснил Райнер, с трудом скрывая нотки тревоги, сквозившие в его голосе. — Тогда давай продолжим путь вместе. Как видишь, это не только в моих интересах, но и в твоих, — вновь предложил ему незнакомец, неестественно улыбаясь. Его холодный взгляд по-прежнему был прикован к лицу собеседника и не выражал никаких эмоций. — Я Эрен. Узнав, как его зовут, Райнер на секунду почувствовал себя особенным. Он даже и не думал, что у титана, защищавшего человечество, могло быть имя. — Райнер, — в конечном итоге он решил пойти на уступки, всеми силами борясь с волнением, которое никак не отступало. — Значит, меня не съедят? Эрен засмеялся, теперь уже глядя на парня скорее с легким озорством, чем с откровенной злобой. Он даже не пытался скрыть свои намерения — скорее, напротив, хотел как можно яснее донести их до человека, уже и так готового провалиться сквозь землю от стыда. — Нет, Райнер. Есть людей слишком скучно. Вместо этого я люблю развлекаться с ними и делать все, что захочу, до тех пор, пока они не начнут молить о пощаде.