Маленькая девочка со скрипкой

Настоящее время

Сегодня, наверное, день убийств словами. Всего двумя. Второе из них — вернулся. Но если «Чонгук вернулся» — это всё же радость, пусть и разбавленная горечью, обидой, то «Кракен вернулся» — это шок, ужас, полная дезориентация. — Хуан, — его шёпот обжигает. Дыхание вызывает дрожь. И когда он поправляет влажную прядь волос, меня раздирают противоречивые чувства. Одновременно хочется отпрыгнуть и прижаться к надёжной груди. Спрятаться, как раньше, знать, что ничего не будет, он всё решит, со всем справится сам. Это безумное желание — довериться ему. Просто стать маленькой и слабой, беззащитной. Свалить всё на его плечи — они у него мощные и широкие. Пусть решает! — Надо уехать, — заправляет он прядь мне за ухо. — Со мной. Больше я никому не могу доверять здесь, как раньше, помнишь? Я помнила. Разве такое забудешь? — Теперь придётся всю жизнь бегать? — невесело спросила я. — Я всё решу, Хуан, — он вздохнул и наконец-то прижал меня к себе. Именно так, как я мечтала. И слова сказал правильные, в унисон моим мыслям. — Главное, ничего не бойся. Всё сделаем без спешки. Ведь ты всё равно собиралась уезжать? — я слабо кивнула. — Вот и замечательно. Делай, как положено, не волнуй маму. А то она с годами, наверное, ещё крепче на страже стоять стала. Всё-то он знает. Я слабо улыбнулась, а он отпустил меня из объятий. Сразу стало холодно. В его руках как-то… защищеннее, что ли. — Эль? — я поднимаю на него глаза. Ловлю мимолётную улыбку, что слегка касается его губ. — Ты была права со шкафом. Вот это выбивает дух почище вести о возвращении Кракена — его умение признавать ошибки и по-своему просить прощения. — Вряд ли твоя мама по достоинству оценила моё появление здесь. И уж точно отреагировала бы неправильно. А точнее — резко негативно. Он прав. И это мягко сказано, но сейчас о маме думать хочется в последнюю очередь. — Всё будет хорошо, Эль. Пока я здесь, присмотрю. Хлюпика только своего отвадь, пусть не шастает вокруг тебя и не таскает никуда по ночам. — Он не хлюпик! — возражаю, защищая Тэхёна. — Он замечательный! Это слишком громкий шёпот. Как, оказывается, много оттенков может быть у шёпота. Я даже и не подозревала. Эти свистящие звуки, смесь дыхания и эмоций — новые ощущения. Но мне не нравится. Я бы предпочла чистые тона. В них больше жизни и огня. — Влюбилась, что ли? — щурит Чонгук глаза. Он вроде как ещё улыбается, но уже ничего тёплого в его лице нет. — Ревнуешь? — делаю ответный выпад. — Забочусь, опекаю. У моей Эль должно быть всё самое лучшее. Чонгук не тот, кто лезет за словом в карман. Мучительные размышления — не о нём. Молниеносные ответы, быстрые решения — почти дар. Не каждому такое под силу. Ему доступно всё. Я не помню таких дел, которые бы он не сумел раскрутить. «Моя Эль» — это метка. Для него я — собственность. Нечто кровное. То, что вырывается с мясом, если придётся. Мне казалось, тогда, четыре года назад, он это сделал, причём достаточно успешно. Но вот он здесь, и я уже сомневаюсь. Прискакал меня спасти?.. Надо же. — Ты прав, Чонгук. Я выросла. И научилась как-то жить без тебя. Думаю, смогу и дальше. Сумею себя защитить. А, возможно, у меня найдутся и другие защитники. Всё это я говорю из духа противоречия. От обиды, что живуча во мне, как кошка, у которой семь жизней. Наверное, мне хочется сделать ему больно. Отдать хоть часть боли, что взяла в плен сердце и душу и не отпускала очень и очень долго, а потом спряталась в кокон, чтобы изредка оттуда вылезать, когда кто-то вспоминал о нём. — Помечтай, помечтай, Эль. Мечтать, как известно, даже полезно. Мой удар не достиг цели. Это же Чонгук, он умеет уворачиваться. Он направляется к окну. Собирается уходить? Видимо, да. — Чонгук? — окликаю его. Для меня жизненно важно оттянуть этот момент, хоть и понимаю: он сказал всё, что хотел. Он живо оборачивается. Как подсолнух за солнцем. Создаётся впечатление, что он чего-то ждёт, а я, тупая, говорю, неправильные слова. — А ты зачем приходил? Он приподнимает брови. Смотрит на меня с покровительственной насмешкой. Я краснею — чувствую, как лицо и шею затапливает жар. — Я в том смысле, что ты мог и не появляться. Не рассказывать мне сказки на ночь о Кракене. Раз никуда спешить не нужно, то зачем, Чонгук? Мог бы следить издалека, оберегая мой покой и сон. — Мажорчика своего отвадь. Найди какой-нибудь предлог. Пусть не путается под ногами. — И только ради этого? — я всё ещё не могу поверить, что Тэхён ему как-то мешает — бред. Чонгуку никогда и никто не мешает, если он идёт к цели. Он делает решительный шаг мне навстречу, удаляясь от окна. Снова поправляет мне волосы, как маленькой. — С днём рождения тебя поздравить, глупая. Посмотреть на тебя, взрослую. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍