Маленькая девочка со скрипкой

Чонгук

Настоящее время

— Нет, я думала, что ты ворвёшься в мой дом на белом коне и украдёшь из-под носа у дракона, — язвит мелкое недоразумение. Боже, как же он скучал по её голосу, строптивости, разговорам. Дышать и наслаждаться. Пить из этого источника, пока хватит сил. Время отступает, оставляя позади себя руины. Здания дряхлеют и рушатся, а подросшая девочка остаётся той же. Больше всего на свете Чонгук боялся, что она изменится. Станет другой. Просто скучной Хуан. Не его маленькой Эль. Той, что пролезла в душу и осталась там навсегда. — Дракон? — хмыкает он и поднимается, чтобы прибрать её вещи с порога и наконец-то закрыть дверь. — Боюсь, твоей маме не понравилось бы это сравнение. — Ей не понравится, даже если спеть дифирамбы. — Особенно, если их буду петь я, — прячет он глаза, понимая, что Эль нужно выплеснуть последствия испуга. — Я никогда не забывал её нежное отношение к моей скромной персоне. Она шумно выдыхает. Ей нужна передышка. — Прости меня, Хуан. Я знал, что напугаю тебя, но не удержался. — Дурак, — хорошо так, от души, но совсем по-детски. А у него сердце заходится от этого для кого-то обидного слова. — Но твой же? — смотрит он пристально из-под ресниц. Ему очень важно услышать правильный ответ. Поэтому он так настойчив. Это как пароль на входе. Не знаешь — отвали. В курсе — добро пожаловать! — Самый настоящий дурачище — Но твой? — Чонгук умеет быть настойчивым. — Мой… — выдыхает Хуан несколько мгновений спустя. Семь. Он успел досчитать до семи. Семь новых седых волос родилось, пока она сопела и сердилась. — Вот и хорошо. — Сумки пока не прячь, — командует Эль. — Что там? — ему на самом деле неинтересно, но это способ поддержать беседу. Больше всего на свете Чонгуку хочется спать. Упасть и отключиться. Спать пришлось до обидного мало. — Переодеться нужно, и тебя ждёт торжественный ужин от дракона. Ему показалось, или в её голосе сквозит удовлетворение? — А на торжественный завтрак это не потянет? — спросил и услышал, как протестующе завыл желудок. Он не только не спал, но и почти ничего не ел. И до этого момента не понимал, насколько голоден. — Там хватит и на завтрак и, боюсь, даже на обед. Жаль, так долго ехать не придётся. Да и часть продуктов спасть надо, понимаешь? Она издевалась. Он видел это по смеху в её глазах. — И нижняя полка! — рассмеялась звонко Хуан и с удовлетворением похлопала по постели рукой. — У тебя была верхняя? — приподнял он бровь. — Ни за что не поверю. — Нет, но могла случиться. Она рассказывает о пожилой паре, Чонгук слушает её, не особо вникая в смысл. Сейчас важнее слышать голос. Он рядом, а значит всё нормально. И пока он делал вид, что ему интересна история двух пенсионеров, Эль успела и вещи свои достать, и на стол накрыть. Чонгук повернулся на запах. Пахло умопомрачительно. — Голодный, я так и знала, — в её голосе сквозит удовлетворение. — Иди, руки вымой, а я пока переоденусь. Закроюсь, постучишь, когда вернёшься. Она преображалась, стоило ей вырваться из дома. Парень позволял ей командовать и даже помыкать собой — пусть. От него не убудет, а девочка расцветает. Его всегда это умиляло — её преображение. Умение расправлять крылья даже там, где не взлететь. Он послушно выходит в коридор, слышит, как за ним замыкается дверь. Правильно. И дело даже не в нём, а в общем целом. Пусть лучше принцесса посидит взаперти. Так спокойнее. Он заказывает кофе и наконец-то отвечает на телефонный звонок: телефон вибрировал несколько раз, но ему было недосуг. Встречал Хуан, наслаждался встречей. Всё остальное могло подождать. — Порядок, Чонгук, — отчитывается Мин Юнги. Всё тихо. Только это. Принцессу мажорчик провожал. Целоваться лез к твоей девочке. Может, накостылять ему, чтобы знал, куда лезет? — Не надо. Сам разберусь, — у него аж челюсти сводит, но объяснять, что Хуан не его девочка не стал. Засмеют ведь. — Ну, как знаешь. Но я бы ему накостылял, а то слишком плотно ошивается не по теме. Они глубоко убеждены, что Чонгук и Хуан — не просто так. И что не зря он примчался спасать свою красотку через столько лет. Никто не знает настоящей правды. Только он, Хуан и Кракен. Возможно. Никогда нельзя быть уверенным во всём наверняка. Всегда остаётся какая-то доля процента, что есть некто тихий, слишком много знающий. Поэтому Чонгук рисковать не хочет. Он моет руки и даже умывается. Слишком поздно понимает, что забыл полотенце. Приходится так и идти с мокрым лицом. Эль понравится. Она любит подшучивать. За последние три дня у него впервые отличное настроение. — Хуан, открой, это я, — стучится он в дверь.