Наследник Магии

В субботу утром Гарри проснулся с тяжёлым предчувствием. Позавтракав за гриффиндорским столом, он заметил, что Гермиона уже ждала у входа в Большой зал вместе с Годриком, Салазарой, Пенелопой и Ровенной. Драко Малфой появился последним — хмурый и обиженный. Когда все собрались, к ним подошёл Хагрид с большим фонарём в руке, рядом трусил Клык — его трусливый, но преданный бульдог. — Доброе утро, ребята, — сказал он, потирая руки. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули… потому что впереди вас ждёт работа не из лёгких. — Мы действительно идём в Запретный лес? — пискнул Драко. — А как ты думал, Малфой, — буркнул Годрик. — Это тебе не чаепитие у бабушки. — А ты помалкивай, рыцарь недоделанный, — огрызнулся Драко, но при виде взгляда Салазары мгновенно прикусил язык. — Тихо вы, — остановил их Хагрид. — Не до споров. У нас серьёзное дело — кто-то нападает на единорогов. Чистейшие существа… А мы должны узнать, кто за этим стоит. Он раздал всем фонари. Клык робко завыл, будто заранее предчувствовал опасность. — Вы пойдёте парами, — объявил Хагрид. — Гарри, Годрик, Гермиона — со мной и Клыком. Салазара, Пенелопа, Ровенна — с Аре́йоном, моим давним знакомым… кентавром. А ты, Малфой, пойдёшь с девушками. — Что?! — вскрикнул Драко. — Почему я не с вами?! — Потому что ты первый начал ныть, — с усмешкой бросил Годрик. — Довольно! — рявкнул Хагрид. — Мы тратим время. Все готовы? Тогда пошли. Запретный лес встретил их тишиной и полутьмой. Снег лежал на земле, но густая крона деревьев скрывала небо. Звук шагов, редкие потрескивания веток — всё казалось приглушённым. Фонари отбрасывали зыбкие, дрожащие тени. Клык шёл впереди, прижимаясь к Гарри. Гермиона нервно сжимала палочку, Годрик шёл рядом, настороженно прислушиваясь. Внезапно Хагрид замер. — Смотрите. На снегу — серебристая капля. — Кровь… — прошептала Гермиона. — Единорожья, — подтвердил Хагрид. — Свежая. Они двинулись дальше, теперь ещё медленнее, каждый звук казался громче. И тут в глубине леса — почти незаметная тень. Скользнула между деревьями. Гарри затаил дыхание. Годрик машинально положил руку на плечо Гарри, словно защищая. Даже Клык зарычал. Что бы это ни было — оно всё ещё рядом. Гарри с друзьями замерли. Лес будто затаил дыхание вместе с ними. Фонарь в руках Хагрида дрожал, отражая в глазах страх и тревогу. — Это было… существо? — прошептала Гермиона, прижимаясь к Гарри. — Да, — ответил Хагрид. — И, похоже, оно следит за нами. — Оно ранит единорогов ради крови? — спросил Гарри, глядя вглубь тьмы, где на миг мелькнула тень. — К сожалению, да, — кивнул Хагрид. — Это… тёмная магия. Очень древняя. Тот, кто пьёт кровь единорога, спасает себе жизнь… даже если он на грани смерти. Но за такую цену… проклятие будет следовать за ним вечно. Гарри почувствовал, как его ладони покрываются потом, несмотря на зимнюю прохладу. В груди что-то сжалось — это существо, кем бы оно ни было, являлось злом, из тех, что оставляют след даже в воздухе. — Нам нужно уходить, — сказал Хагрид, — пока оно не решит, что мы помешали ему в очередной раз. Они начали отступать, не отводя взгляда от того места, где видели движение. И лишь когда деревья за их спинами стали редеть, а холодный ветер вновь донёс запах снега, Гарри выдохнул. *** Тем временем в другой части леса Пенелопа напряжённо слушала, как Аре́йон — высокий кентавр с серебристой гривой — рассказывал о странных знамениях в звёздах и ночных пробуждениях леса. Малфой всё время хмурился, но молчал. — Звёзды предупреждают, — говорил Аре́йон. — Прежняя Тьма, давно изгнанная, шевелится вновь. Ваш друг Гарри Поттер, дитя света и искры древних сил, приближается к выбору. И лес это чувствует. Пенелопа и Ровенна переглянулись. Салазара промолчала, но сжала палочку крепче. …Из тьмы снова послышался хруст веток — куда ближе. Хагрид шагнул вперёд, заслоняя Гарри и Гермиону собой, а Норберта, стоявшая рядом, сердито зарычала, раздувая ноздри. — Кто-то идёт, — прошептала Гермиона, поднимая палочку. — Не стреляй! — раздался знакомый голос. — Это мы! Из густых зарослей вынырнули Пенелопа, Ровенна, Салазара и… крайне встревоженный Малфой. Все были взволнованы, напряжены, и явно слышали то же, что и Гарри. — Мы заметили фигуру. Она приближалась к раненому единорогу, — сообщила Салазара. — Мы хотели предупредить вас. — Где она? — спросил Гарри. — Может, ещё рядом? — Там, — Ровенна указала между деревьев. — Мы почувствовали, как магия дрогнула. Тёмная, зловещая… она уходит. — Мы не можем её просто отпустить, — твёрдо произнёс Гарри. — Что бы это ни было — оно убивает. Кто-то должен его остановить. — И мы остановим, — твёрдо сказала Салазара, делая шаг вперёд. — Я... с вами, — выдавил Малфой, глядя на остальных. — Кто-то должен сказать, что я был смелым. Хагрид вздохнул, но в глазах его промелькнула гордость: — Только держитесь рядом. Они двинулись вглубь леса, ведомые странным ощущением, которое переполняло каждого — будто тьма наблюдала за ними. Темный лес поглотил их, когда они с осторожностью продвигались через мрак, следуя за Хагридом и Клыком. Хагрид, словно знал, что впереди их ждет нечто опасное, всё время оглядывался. Его громкие шаги звучали тревожно, а огромный Клык был насторожен, как никогда. — Мы почти на месте, — сказал Хагрид с низким, почти невозмутимым голосом. Гарри знал, что впереди будет нечто опасное, но даже он не ожидал того, что они увидят. Поляна открылась перед ними, и в свете луны они увидели страшную картину: единорог, величественное существо, лежал на земле, его белоснежная грива была пропитана кровью. А рядом стояла фигура в черном балахоне, склонённая над телом животного, высасывая жизнь из единорога. — Нет, не может быть… — прошептала Пенелопа, её глаза полны ужаса. Хагрид рычал сквозь зубы, пытаясь подавить ярость. Фигура в балахоне медленно повернулась к ним. Ледяной взгляд пронизал воздух, и лицо скрытой личности оставалось в тени. — Столько любопытных, — прошептала фигура с зловещей улыбкой. — Но вы не успеете спасти этого единорога. Без предупреждения темная фигура взмахнула рукой, и из земли начали вырываться тени, которые сразу же направились в их сторону. В воздухе пронзительно запахло чем-то гниющим, а магия, исходившая от фигуры, заполнила пространство. Гарри почувствовал, как магия этой сущности вытягивает силы из его тела. Он быстро поднял палочку. — Ступефай! — выкрикнул он, но заклинание едва коснулось одного из теневых существ, и тот лишь замедлился. — Мы должны остановить её! — крикнула Салазара, махнув своей палочкой, но её заклинание с трудом пробило темную магию, создавая лишь слабую защиту. — Мы не можем! — закричала Пенелопа, чувствуя, как её силы убывают. — Эти тени, эти твари — они забирают нашу магию! Годрик, осознав, что обычных заклинаний будет недостаточно, сделал шаг вперёд, чувствуя, как боль пронизывает его тело. Но в глазах горел огонь решимости. — Мы должны использовать силу, не важно, как больно! — сказал он. Он поднял свою палочку, и мощный поток магии начал собираться в его руках. Все, кто был рядом, почувствовали, как магия древнего рода заполнила атмосферу, но не без последствий. — Это опасно! — вскрикнула Салазара, чувствуя, как её тело начинает давить от невыносимой боли. — Ты не можешь... Ты разрушишь свое тело! Годрик не мог остановиться, его глаза наполнились решимостью. В этот момент его сила превратилась в боль, в невыносимое ощущение разрывающего его изнутри. Но он стиснул зубы и произнес заклинание. — Эмиссио! Мощный удар магии вырвался из его палочки, и земля под ногами фигуры в балахоне взорвалась, но та смогла быстро создать щит, отразив мощное заклинание. Но от того, как они сражались, они чувствовали, что их магия, их сила истощает их тела, и это было невыносимо. — Мы не можем продолжать так! — крикнула Ровенна, едва стоя на ногах, её дыхание было учащённым от боли. — Наши тела не выдержат! В этот момент фигура в балахоне вновь подняла палочку, готовясь к более мощному и опасному заклинанию. Всё казалось потерянным, как вдруг раздался громкий лай. Из-за деревьев выскочил огромный Клык, его зубы блеснули в свете луны, а его лапы топтали землю с мощью. Он был насторожен и готов к бою, но при этом обрадовался, увидев своих хозяев. Хагрид, заметив, что Клык будет готов сражаться, крикнул: — Клык, стой! Это опасно для тебя! Но тут же появился другой звук — рев дракона. Все обернулись и увидели маленькую, но уже значительно выросшую Норберту. Несмотря на то, что она ещё была маленькой, её чешуя блестела в свете луны. Дракон с рыком влетел в поляну, её глаза горели ярким огнём. Норберта подняла голову, её грудь наполнилась огнём, и она выпустила мощный поток пламени, который с жаром обрушился на фигуру в балахоне. Огненный вихрь осветил всё вокруг, и фигура, несмотря на свои защитные чары, была отброшена назад. Она попыталась отступить, но Норберта снова обрушила на неё пламя, уничтожив её магическую защиту. Темная фигура, ослабленная огнём, исчезла в мгновение ока, растворившись в ночной тени. Ребята стояли, тяжело дыша, пока Норберта приземлилась рядом, её глаза всё ещё пылали, а её тело подрагивало от напряжения. — Мы спасены… — прошептал Гарри, удивлённый, как маленький дракон смог спасти их, когда их собственные силы почти иссякли. Хагрид тяжело выдохнул, отпустив напряжение, которое сдерживал всё это время. Он подошёл к Норберте и погладил её по голове. — Ты спасла нас, малышка, — сказал он с улыбкой. Малфой стоял в стороне, всё ещё потрясённый случившимся. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, поняв, что даже ему будет трудно обыграть произошедшее. Однако он не мог удержаться: — Ну, ладно... Это было... впечатляюще. Но все равно, слабовато. Мы должны сообщить об этом в школу, — сказал он, скрывая смущение под сарказмом. Ребята смеялись, но этот смех был сдержанным. Они знали, что это было не просто случайное происшествие. Сила Норберты была чем-то удивительным и неожиданным, и они ещё не осознавали до конца, как им повезло. Пенелопа подошла к драконёнку, и её глаза наполнились благодарностью. — Ты наш союзник, — сказала она, поглаживая Норберту по спине. Гарри, наблюдая за всем этим, осознал, что будущее может быть куда более сложным, чем он мог себе представить. Ребята осторожно возвращались в замок, неся с собой тревожные новости о случившемся в Темном лесу. Каждый из них чувствовал усталость, но также и облегчение, что они выбрались из этой смертельно опасной ситуации. Хагрид шел впереди, сдерживая свои эмоции, а Клык шагал рядом, его огромные лапы оставляли следы на снегу. Малфой был странно молчалив, но в его глазах всё ещё отражались сомнения и нерешительность. Когда они наконец вошли в замок, вся тяжесть пережитого сразу же накрыла их. Гарри чувствовал, как напряжение, которое сковывало его тело в лесу, теперь растворялось, но не исчезало полностью. — Нужно сообщить Дамблдору, — сказал Годрик, оборачиваясь к остальным. — Он должен знать, что произошло. — Согласна, — добавила Салазара, её лицо оставалось напряжённым. — Нам нужно рассказать ему обо всем. И о фигуре в балахоне, и о том, что мы ощутили... магию, которую мы не ненавидим. Гарри кивнул. Охота на единорогов, тёмная магия и неожиданное вмешательство Норберты всё это требовало объяснений. В кабинет Дамблдора они вошли одним большим шагом. Увидев старого мага, они почувствовали, как напряжение нарастает. Дамблдор сидел в своем кресле, и его взгляд сразу же приковал внимание. Он внимательно выслушал все, что они рассказали, не перебивая, но его глаза наполнились тревогой. — Я подозревал, что в Темном лесу не всё так просто, — сказал он после короткой паузы. — Темные силы пробуждаются, и это только начало. Благодарю вас за вашу храбрость, но будьте осторожны. Ваши тела растут, и со временем вы вернёте свое могущество. После этой встречи каждый из ребят отправился в свою гостиную, и все почувствовали, как, наконец, они могут немного расслабиться, пусть даже на краткий момент. Гарри, Годрик, Гермиона и Салазара зашли в свою, где уже было тепло и уютно. Сев на диван, они задумался о том, что произошло. Они не могли забыть, как Норберта спасла их в последний момент. Этот момент был одновременно удивительным и пугающим. В Равенкло Ровенна сидела у камина, углубившись в мысли о случившемся, обдумывая, как Норберта проявила свою силу, и о том, как им нужно быть готовыми к тому, что предстоит. Малфой, как всегда, был в своей гостинной. Его лицо было мрачным, но он пытался скрыть это. Он чувствовал, что его отношение к этим событиям будет сложно объяснить, даже себе самому. И так, каждый отправился в свои личные размышления, зная, что завтра будет новый день, полный вопросов и неизведанных путей.