Если что, исчезай

      Зима в Сан-Франциско была совсем иной, нежели на родине Джейн, мягкой и не кусающей щёки. Некоторые местные жители даже не видели снега. А вот туманы периодически посещали маленький студенческий городок. В туман Джейн часто выходила побродить по территории университета, представляя, что она дома. За пеленой густой холодной дымки здания учебного заведения исчезали, а равнинная местность давала место воображению. За несколько дней до начала учёбы поля перед зданиями кампусов заволокло туманом.       На часах было 4:36 утра, Джейн выдохнула в форточку едкий сизый дым, морщась от отвращения. Сегодня бродить в тумане она не пойдет. Заснуть удавалось лишь под утро, когда исчезали тени в углах комнаты, когда она могла убедиться в собственном одиночестве. Все полторы недели каникул она просидела в своей комнате, выходя лишь для того, чтобы утолить голод в кафешке, где, по объективным причинам, не задерживалась. Тишина в кафе звучала громче обычного, в памяти витали воспоминания о её недавних посиделках с братом. Собственно, после его внезапного появления на пороге её комнаты она впала в лёгкую меланхолию, не спеша из неё выбираться. Все полторы недели её одолевали кошмары во снах и наяву и если в жизни она могла списать всё на усталость, то в царстве сновидений в ней танцевали бесы, путая мысли. Ей снилось то, чего не было, вперемешку с тем, что случилось и что могло бы произойти; эти яркие сны курсировали картинками перед глазами. Тени в комнате по ночам улыбались ядовитой ухмылкой, до боли знакомой, но она не могла вспомнить этот оскал, поэтому боязливо прятала ноги под одеяло. А ещё в ней развилось странное и совершенно иррациональное желание. Она хотела всё же с ним поговорить, вдруг ответы на давно забытые вопросы стали жизненно необходимыми. Всё произошедшее казалось морем страстей, её захватывало то безумное желание ещё раз увидеться, то ярость от собственной дезориентации.       Слова Джеймса о том, что он не упускал её из виду, напрягали и не давали дышать спокойно. Но не из-за параноидального подтекста, а по причине банальной обиды. Он бы мог её спасти. Он бы мог не давать ей так больно падать. Этих «Он бы мог…» за шесть лет накопилось немыслимое количество. Но он ничего не делал, был всего лишь обычным зрителем шоу, в котором участвовала его родная кровь, и зачастую у этого шоу были слишком высокие рейтинги. Спаситель всегда был рядом и всегда держался на расстоянии. Именно эта мысль выбивала из неё желание увидеть его ещё хотя бы раз.       Днём, перед приездом своей соседки по комнате, Джейн, напитавшись злостью к Мориарти, решила покинуть это место в течение нескольких недель. Ей надо было исчезнуть, желательно так, чтобы он не смог её больше найти, не смог продолжать быть невидимым зрителем.       В интернате с самого первого дня чуть ли не палками начали выбивать из неё надежду, за которую Джейн держалась как за спасительный круг, когда грозное море уносило её от корабля с названием «Дом». Она захлёбывалась слезами и тонула в них же, но до самого последнего момента не могла поверить, что больше не нужна никому. Конечно, за шесть лет она смогла убедиться в этом, смогла, возможно, даже простить тех, кто безбожно кричал ей о том, что она одинока и останется такой навсегда. Но худшим из всего пережитого было то, что она знала о том, что он жив, её любимый старший брат был жив, знал о её существовании и знал о том, где она и что с ней. Всё это рассказала одна из нянечек, которые присматривали за сиротами. Джейн сломалась в буквальном смысле, ей словно стёрли всю любовь, стёрли его имя из памяти. Она больше никогда не произносила его имя и слова «брат» в одном предложении, в будущем сторонясь любой привязанности, избегая людей.       Полтора года назад, может чуть больше, Джейн решила, что ей не хочется дышать одним воздухом с человеком, оставившим её, не хочется носить такую же фамилию — так и появилась Джейн Роуз Смит. Она решила тогда исчезнуть, прервать негласную связь между ними и больше никогда не вспоминать сгоревшую квартиру и брата.       Вечером перед занятиями Джейн открыла конспекты, и то не для повторения, а чтобы скрыться от назойливой соседки по комнате. Хлоя была обычной девушкой, выросшей в самом обычном городке Америки, где-то в Вирджинии, в семье с двумя детьми и средним достатком. Она была простодушной, верила каждому слову, и это шло на руку Джейн. За год учёбы они начали неплохо ладить между собой. Временами Джейн ловила себя на мысли о своей внезапной «нормальности» и сказать, что она не рада видеть в себе социальные перемены, было нельзя. Однако сейчас посредственность Хлои действовала ей на нервы, Джейн никак не могла найти себе место, ей хотелось остаться одной, ещё немного потопить себя в воспоминаниях, покрутить своих чертей в голове.       Ночью перед первым учебным днём Джейн наконец-то выспалась, тени в углах стали просто тенями, прошлое отступило на задний план, а кошмары больше не являлись ей. Она была не одна, только этого ей и надо было.       Забросив последнюю книгу в сумку, Джейн в компании Хлои и ещё одного сокурсника отправилась на обед. Прошло три лекции и сейчас был большой перерыв, который они обычно проводили на первом этаже в кафетерии. Все заметили, что Смит сегодня никак не могла собраться с силами, поэтому она тащилась поодаль от своих друзей. Разглядывая Хлою с Сэмом, идущих перед ней и мило воркующих, она вспомнила о том, что ей придётся исчезнуть из жизни этих людей, чтобы вернуться в своё привычное русло. Найдя впервые за долгое время людей, не смотрящих на неё сверху вниз, душа Джейн металась в муках, свалившихся на неё как ком. Она мечтала остаться с этими ребятами, мечтала остаться в этой жизни с хотя бы каким-то подобием семьи.       Джек Андерс присоединился к ним по пути, ловя Джейн за руку. Из-за всей этой кутерьмы, что произошла, она вправду забыла про данное парню обещание, поэтому, когда его губы коснулись её лба, Джейн, не раздумывая, его оттолкнула. Но конфликт был тут же исчерпан, когда он притянул её к себе и крепко обнял. Чего же ещё желать? В её жизни появился первый парень, вернулся старший брат, появилась подруга, и в целом, люди словно забыли о ненависти к ней.       Мест в кафетерии, как и предполагалось, было немного, они нашли компанию своих одногруппников, которые заняли, пожалуй, самый большой стол. Настолько, что у них осталось место рядом с Джейн, куда скинули пару курток и повесили сумки на спинку. Назвать беседу оживлённой не получалось. Хлоя что-то писала в тетради, а Сэм и Джек делились своими рассказами о неделе в доме родителей. Джейн разглядывала Джека, ловя украдкой его взгляд. Они познакомились в первый учебный день и с тех пор общались постоянно. Андерс несколько раз приносил ей лекарства, когда у Джейн поднималась температура на фоне акклиматизации которую она с трудом переносила; в целом, он проявлял заботу к ней, что просто не могло не нравится той девочке, что всё ещё уверена в том, что она никому не нужна. Перед каникулами он зашёл попрощаться — Хлои уже не было, она, кажется, уехала самой первой — оставшись наедине, безумно волнуясь и едва дыша, он всё же вымолил Джейн подумать о том, чтобы начать с ним встречаться. Но если Джек был взволнован, то Джейн просто в этот миг забыла, как дышать, удивлённо уставившись на парня. Он боязно попросил подумать и дать ему ответ. Ответа не последовало, ни через день, ни через два и даже не через неделю. Её молчание было воспринято как согласие. В целом, она не была против, просто обдумать как следует ей помешали. Сейчас, сидя напротив парня, Джейн изучала черты его лица заново, так, словно теперь ей это было можно.       Высокий лоб, прямой небольшой нос, чёрные волосы, большие карие глаза, лёгкое смущение во взгляде. Её нервно передёрнуло, когда всё это описание в её голове закончилось строчкой «Точно такой же, как Джим». Больше смотреть на Джека она не решилась. Где-то на заднем фоне, среди вечного шума переговаривающихся между собою людей, она несколько раз отчётливо услышала своё имя, но всё же не стала оборачиваться. Вдруг зовут не её. Хлоя, оторвавшись от обеда, взглянула куда-то за спину Джейн, когда на её плечо упала чья-то рука, сдавившая ключицу.       — Джейн, — когда этот голос произнёс её имя вновь, в голове пронеслась одна лишь мысль: «Теперь точно попала».       — Дженни, — протянула Хлоя, выпрямляясь на стуле, всё ещё смотря на человека, стоящего позади.       У него был южный акцент со смесью британского лоска, ей не надо было оборачиваться, чтобы узнать этот голос — он всё ещё отчётливо в её голове звал домой. Стул по правую руку отодвинулся, и тяжесть с плеча исчезла.       Джейн потребовалась пара секунд чтобы собрать в себе все мысли разом, не впасть в крайности и всё же поприветствовать гостя. Получилось не очень. С предыдущей встречи он слегка зарос щетиной, раздобыл футболку с какой-то ужасной надписью и джинсы. Резонанс между ними пропал, теперь они были, так сказать, на одной волне.       — Джим.       Голос Джейн звучал неуверенно, с придыханием, она задумалась о своём разоблачении. Её мир, из которого ещё секунду назад ей не хотелось уходить, вдруг начал рушиться. Джим, изобразив удивление, придвинулся к ней ближе. Может быть так она его узнает. Можно было рассмотреть лучики морщинок вокруг глаз, невольно она даже удивилась тому факту, что он успел постареть. Он был куда более измученным и уставшим, чем до того, как исчез.       — Крис, — поведя бровями, он отдалился от девушки облокачиваясь на спинку стула, но не прервал зрительный контакт, уж слишком ему хотелось ею вдоволь налюбоваться. — Крис Норман, — в его голосе звучала обида, словно она должна была знать это имя. Смутившись, она лишь обречённо выдохнула, натянуто улыбнулась. Если бы хоть один человек в этом помещении знал их двоих, они были бы оба раскрыты. Но в этом богом забытом месте напрочь отсутствовали ирландцы, так, словно они были отсюда гонимы. У неё не возникло мысли спросить его о том, что он здесь делает, для неё ответ лежал на поверхности. Надо было смириться с его присутствием, может, и вовсе пытаться не обращать внимание.       — Музыкант из Smokie? — спросил кто-то за столом.       Вопрос повис в воздухе, Джеймс шумно выдохнул, и, оторвавшись от сестры, обернулся к столу. Улыбаясь, он рассказал довольно смешную историю о своей матери, помешанной на солисте Крисе Нормане, и ее нездоровому желанию назвать сына в его честь. Вся эта блажь зашла компании собравшейся за столом. Джейн натянуто улыбнулась, подыгрывая этой сказке, утвердительно кивнула, когда Джим легко толкнул её в бок, рассуждая о сумасшествии своей матери.       — Крис, — Раздался благоговеющий голос Хлои, — Что же вы тут делаете? На студента вы не совсем тянете. Уж простите, — Она была глупа, но хотя бы какие-то прописные истины всё же замечала и делала из них выводы. Очередная ложь в сопровождении слащавой улыбочки слетела с губ Мориарти. Он наплёл ей что-то про познание себя и про профессора, его дядю, который пригласил его на несколько дней в гости. Хлоя была сражена наповал, остальных он доработал во время шутливых историй о Джейн, взятых исключительно из головы мужчины.       Таким образом оказалось, что он учил её играть на фортепьяно, к слову, безуспешно. Также она просила его покупать билеты в кинотеатры, а однажды в полиции, что-то стащив из магазина, она дала его номер телефона, сказав, что это её старший брат. Весь этот спектакль Джейн учтиво кивала, улыбаясь каждому из-за стола, ловя на себе чужие взгляды.       — Так что я ей как второй старший брат, — для пущего эффекта Джим обнял сестру за шею, притянув к себе, и шлёпнул её по носу. Это было довольно-таки опрометчиво, учитывая какой она бывает язвительной. — Ты у нас такой очаровательной стала, надо тебя в кино что ли позвать.       За столом все замерли. Джим, лукаво улыбаясь, прислонился губами к её виску, всё ещё не отпуская из объятий, больно давя на плечи. Джейн почудилось, что она даже не хочет сопротивляться этой его силе, какая уже разница, всё равно тонуть. Джеймс ослабил хватку, проводя большим пальцем по её щеке, словно выпрашивая взглянуть на него.       — Она занята на этот вечер, — голос Джека вернул её душу на место. «Точно такой же, как Джим» — опять эта мысль мелькнула между мыслями и захотелось куда-нибудь убежать, ведь Джек, вжившись в роль «парня», качал свои права, доступно объясняя слово «занята». Спасительный голос Хлои прервал тираду Джека.       — У тебя есть брат? Ты ни разу не говорила.       Джейн задумчиво улыбнулась, выползая из-под крыла старшего брата, сейчас она отыграется и за этот спектакль, и за навязанное его присутствием состояние, что будоражило её кровь. Взяв в руки помидорку черри из салата, что стоял перед ней, она откинулась на спинку стула.       — Да в общем-то и не о чём рассказывать. Он погиб, — на секунду, она поймала «сострадающий» взгляд Джима на себе, — Он попал под грузовик и ему оторвало голову. Я приехала на место происшествия первой. Картина была жуткой. Столько крови, впервые что-то подобное видела, — помидорка отправилась в рот Джейн и она, довольная своим рассказом, оглядывала людей вокруг.       Повисло молчание, если кто-то из присутствующих ещё не успел доесть, то уже вряд ли мог это сделать. Хлоя в порыве сожаления попыталась её обнять, от чего Джейн открестилась, объясняясь, что её это больше не трогает.       Джим молча выпил воды, с которой пришёл за их столик, оглядывая разношёрстную компанию. В его голове собственная внезапная смерть с оторванной головой была столь же реалистична, как и у всех за этим столом. Естественно, сквозь зубы он произнёс что-то типа соболезнований, представляя как после припомнит ей эту замечательную зарисовку.       У Джеймса бесконечно звонил телефон, Джейн обречённо считала минуты до начала занятий, в кафетерии становилось всё меньше народу, некоторые ребята из-за их столика уже ушли. Джим всё чаще обращался к Джеку, то спрашивая у него что-то про Джейн, то просто интересуясь, на кого он учится или откуда его семья. Этот ад всё никак не мог закончиться. Джим несколько раз бесцеремонно показывал шрамы то на шее Джейн, то на предплечье, изображая увлечённость беседой. Каждый раз холодные пальцы брата били по коже, запуская один и тот же импульс. Гнать от себя мысль о том, что не хватало его, было сложно. Врать людям — нормально, врать себе — вот самое ужасное преступление.       — Ну что ж, с вами хорошо, но мне надо ещё успеть к дяде до начала занятий, — вставая из-за стола неожиданно произнёс Джим, протягивая руку Джеку и Сэму — чисто американская манера пожимать руки, словно меряетесь силой, будто давно знакомы.       — Думаю, встретимся ещё.       «Ложь» — пронеслось в голове Джейн, пока она вставала из-за стола, не осознавая, что делает. Это был такой обычный порыв, словно уже привычный для неё. Схватив вещи со спинки стула, она ринулась за Мориарти, ничего не сказав ребятам. Это был импульс, который не остановить, может быть, в самую последнюю секунду, когда она ещё не ринулась вслед за Джимом, она и хотела бы остановиться, развернуться и сесть обратно на свое место. Остаться в своём мире. Но уже было поздно. Нагнать его вышло только у самого выхода в коридоры университета.       — Джим, — настойчиво повторяла Джейн, пока не поравнялась с братом. Он словно её не слышал, но после того, как она появилась возле, удивленно вскинул брови; скорее всего, он хотел продолжить игру в Криса Нормана, но не вышло. Джейн его осекла, — О, боги! Да кончай ты уже этот спектакль! Было бы что! Ответь на один вопрос: какого чёрта ты тут забыл?        — Джон этот, — Джим кивнул в сторону, расплываясь в блаженной улыбке, пропуская вопрос мимо ушей, — славный малый. Я расцениваю нашу с ним схожесть, как признание в любви. Не меньше.       Хотелось провалиться на месте, она смогла только выдавить из себя скупое «заткнись».       Джим мчался куда-то вперёд и Джейн с трудом поспевала за его шагами, передвигаясь перебежками. Дыхание сбивалось, недельное курение не прошло даром.       — Ты пробыл в университете всю неделю? — устав гнаться за Джимом она попыталась его затормозить, схватившись за предплечье, но он не поддался на провокацию, по-прежнему гоня вперед, — Ты мне, наконец, ответишь?       — Ты сказала заткнуться. Я заткнулся, — невозмутимо ответил он, чуть замедлив свои шаги.       — Ты только сейчас стал таким послушным?       Они вышли из здания кампуса, на периферии сознания она понимала, что они двигаются к парковке, но это как-то не волновало. Всё своё внимание она сосредоточила на Джеймсе.       — Помимо заткнуться я ещё просила убраться из моей жизни! Но вместо этого ты просидел всю новогоднюю неделю в паре метров от меня!       — Ты, по-моему, чётко дала понять, что мы чужие люди. Какой смысл проводить праздники в компании какой-то малолетки, — Джейн звонко шлёпнула его по плечу. Мориарти словил её за руку, с силой толкнув вперед. Влетев в машину и приложившись о крышу затылком, она осознала, что они дошли до парковки. Джим потянул её за руку на себя, — Или ты сейчас успокаиваешься, или я тебе в этом сам помогу.       Удар был не сильным, слегка саднило в затылке, но это и вправду её успокоило. И напугало. Когда-то давно он защищал её от вспышек гнева, окружающей их действительность. Сейчас же сам стал её обидчиком, пусть она и первой начала. Это было словно подтверждение. Её брат остался в прошлом. Исчез в пожаре.       Сбегая впервые из интерната, Джейн отправилась домой, ожидая увидеть ремонт после случившегося. Она оправдывала Джима за то, что за все три месяца тот так и не появился на пороге интерната: «Он занят ремонтом».       В квартире по-прежнему стоял едкий запах горелого, дверь по-прежнему открывалась тем же ключом, что и раньше. Она прожила там двое суток в ожидании, что он всё же появится. Под конец второго дня бдительная соседка заметила шум и уже через двадцать минут Джейн ехала обратно в свой собственный ад. Джеймс не появился ни через полгода, ни через год, и даже не через три. Постепенно надежда стала в ней угасать, пока не исчезла полностью. Джеймс стал для неё чужим, постепенно его образ оброс спутанным клубком душевных переживаний. Брат стал страшным наваждением, приходившим в самых страшных снах. Родственная связь с ним рушилась, выстраивалась стена непонимания и ненависти. Накануне шестнадцатилетия закопала на заднем дворе интерната их совместное фото — единственное напоминание о прошлой жизни. Джейн больше не вернулась в стены этого огромного серого здания, в котором сотни таких же неприкаянных душ пытались просто выжить.       Джим больше не добился от неё и слова, оставив её возле машины, он просто ушёл. Остаток дня Джейн провела в кафе, развивая паранойю и рефлексируя. К концу занятий народу в кафе прибавлялось, шумное кафе — не то место, где можно нежиться в собственной беспомощности. Заказав кофе с собой, она осталась ждать заказ у кассы, бесцеремонно разглядывая народ вокруг.       — Привет, ты же Джейн? — голос звучал за её спиной. Обернувшись, она увидела молодого человека, одного из учащихся, у него была слишком слащавая внешность, что бы не запомнить его среди серой массы. Парень улыбнулся ей, когда она кивнула на его вопрос, и повинно опустил взгляд куда-то вниз.       — Мне тут сказали, — он запинался на каждом слове, легкая улыбка бродила по его губам, а сам он постоянно поправлял волосы, — Что Хлоя вернётся через двадцать минут.       Он в последний раз поправил волосы и, наконец, поднял глаза на Джейн, ожидая её реакции. Джейн застыла, не находя подходящих слов. Парень проговорил настойчивее: «Хлоя через двадцать пять минут вернётся». Всё ещё читая замешательство на лице девушки, он попытался ещё раз: «через тридцать?». Джейн сдалась, отрицательно покачав головой и проводив парня полным непонимания взглядом.       «Хлоя вернётся через двадцать минут» — кодовая фраза, которая могла звучать только текстом и только в SMS. Кто-то неверно осведомил юнца и он по глупости решил, что покупать травку лучше всего в кафе при полной посадке. Но если фраза эта улетела в народ, то человек, сокрытый под номером, на который падали эти SMS, так и должен был оставаться в тени.       Что-то пошло не по плану.       Обжигаясь горячим американо, она неспешно прогуливалась до общежития, силясь не озираться по сторонам. Паранойя постепенно усиливалась, вибрирующий всё это время телефон в кармане куртки раздражал. Она воображала, что может случиться, если кто-нибудь узнает о её заработке, о фальшивой личности Джейн Роуз Смит, о её побеге из интерната, о поджоге. Избавиться от сим-карты казалось ей верным решением своей проблемы. Лучше подкинуть её какому-нибудь первокурснику, этого несчастного вряд ли свяжут с распространением марихуаны в университете. Травкой она торговала из-под полы, никто из её окружения не знал об этом. Так что ниточки никуда не приведут. Если следствие и ведётся, а в этом она не сомневалась, всё остановится на симке и загадочной личности некой девушки. О том, что искать надо девушку, она намекнула сама, отправив однажды (случайно) сообщение о том, где можно получить товар. Виновата и признаёт это.       Размышляя о своих будущих действиях, она добралась до своей комнаты. Хлоя что-то усердно учила, одновременно подкрашивая ресницы и интересуясь у Джейн, куда та пропала, почему пропустила занятия. Она не стала врать (не совсем), сказала, что просидела весь день в кафе из-за мигрени. Мигрень, собственно, Джейн назвала своё приземление на крышу машины, когда Джеймс в гневе пытался усмирить её.       Час после возвращения она просидела в неком подобии коматоза. Сейчас же, придя в себя, Джейн задумчиво следила за соседкой, которая лёгкой пташкой летала по их маленькой комнате, куда-то явно собираясь.       — Куда ты собралась?       — Я тебе уже говорила.       — Я не расслышала, — оправдывалась Джейн.       — Мне иногда кажется, что мы с тобою на разных языках говорим.       Сейчас Хлоя стояла возле шкафа, по её лицу было видно, как сложно ей даётся выбор одежды. Про себя Джейн с лёгкой усмешкой отметила, как бы глупо выглядела она на месте этой всегда беспечной девицы. За плечами Хлои не было никакой гильотины и уж тем более в её шкафу, полном всякого, не было никаких скелетов. Её прошлое было прекрасным и безоблачным, не было периодов унижения и пренебрежения. Джейн признавала зависть даже в открытой форме, она спокойно могла сказать об этом, для всех здесь она была девочкой с какой-то далекой и загадочной страны, которую и на картах-то не сразу кто-либо найдет. Мысль о зависти уносила Джейн в прошлое, пока в неё не прилетала кофта.       — Я на новогоднюю вечеринку, ты со мной.       Джейн расценила это как знак свыше. Вечеринка — это хорошо. Вечеринка — это хорошо, потому что ей надо было избавиться от сим-карты, а где лучше всего это сделать?       Вечеринка проходила в доме у студентов, что сняли его на время учёбы. Сложно представить, сколько подобных гулянок уже пережили стены этого дома. Часть студентов находились в доме, вторая часть — на заднем дворе. Музыка громыхала на весь квартал, а крики были слышны ещё дальше, поэтому, как только Джейн с Хлоей переступили порог, первая тут же ринулась обходить гостиную, чтобы добраться до заветной террасы: там было тише, но всё равно многолюдно. Из поля зрения Хлои даже не пришлось исчезать, такие девочки быстро исчезают сами в подобных местах.       Голова всё ещё гудела от удара, громкая музыка била по вискам, Джейн вышла на террасу. Этот праздник жизни ещё только начинался, народ был вялый и расслабленный, хотя на заднем дворе, кто-то громко выяснял отношения, а остальные зеваки перешёптывались и заводили этих двоих. Людям зачастую надо только две вещи в жизни. Еды и шоу. Джейн осточертело находиться здесь. Уже подходя к этому дому она понимала, что не выдержит здесь больше часа, а значит, ей надо как можно скорее избавиться от сим-карты, которую она предварительно вытащила из своего телефона. Ей хотелось, как можно скорее уйти отсюда, конечно можно было бы расслабиться, допить пиво, которое чудесным образом оказалось в руках, и пожить обычной студенческой жизнью. Возможно, даже можно было бы дождаться Джека, который собирался на эту вечеринку ещё в декабре, но ей хотелось как можно скорее раствориться, оказаться в своей комнате и накрыться с головой спасительным одеялом.       Ей подфартило быстро, пройдя на левое крыло террасы Джейн обратила свое внимание на кем-то не предусмотрительно забытый телефон прямо на перилах террасы. Так как в близи никого не находилось, а большая часть людей были увлечены процессом на лужайке. Джейн подошла к перилам, якобы увлечённая зрелищем, не глядя она поменяла свой телефон на чужой, уходя за угол дома, туда, где никого не было. Слот для второй сим-карты пришлось сломать, чтобы телефон не стал отражать на дисплее не пойми откуда взявшуюся вторую симку. Когда симка была уставлена, Джейн словно почувствовала облегчение на своих плечах. Телефон был опять незаметно подменен на свой, можно было идти искать Хлою, и оправдываться больной головой. Вечеринка только набирала обороты, студенты весело и громко общались небольшими компаниями, некоторые, в основном первокурсники, стояли по углам. Музыка отбивала ритм, то утихая, то с новой силой набирая звук. Непосредственно рядом с импровизированным диджеем, стояла маленькая настольная ёлочка — единственный атрибут сегодняшнего веселья. Усмехнувшись, Джейн поймала себя на мысли о том, как бы ей хотелось отпраздновать новый год. Где-нибудь может быть в Праге, или вообще в Сицилии. Одновременно хотелось и тепла, и новогодних морозов. Хотелось покоя. Поймав взгляд карих глаз, она двинулась через всю гостиную. В голове крутилась навязчивая мысль, которой она даже хотела поддаться, но что-то в ней же самой её же и тормозило. Подходя к Джеку, Джейн смущенно улыбнулась, прикрывая губы рукой и подставляя щёку под поцелуй. Она убеждала себя, что те сны, одолевающие её все каникулы, мучительные, жаркие, липкие, были об этом человеке, а не о том, о ком бы думать не хотелось. Просто похожи. Глупое оправдание для той, что рушит моральные устои. Чужие руки были чужими и она топила в себе всё накапливающееся отвращение, и ещё немного пыталась приглушить сердце, которое стучало по-юношески резво, где-то в ушах.       Стоять вот так в компании нескольких ребят, чьи имена она как будто нарочно не могла вспомнить, было сложно. У Джека хватило мозгов не лезть руками куда не просят, за что Джейн была ему безмерно благодарна, но всё же он медленно пытался сломать этот барьер, когда спустил руку на её талию, а ладонь легла на живот, он ощущал нарастающее в ней напряжение. Нет, у неё не было проблем с окружающим миром, она могла обнять Хлою и того же Джека, когда это было надо. Когда в этом объятии не было никакого подтекста. Сейчас же подтекст бы ясен как дважды два, именно этот подтекст не давал ей расслабиться, не давал ей спокойствия. Джек же со своей стороны лениво и неохотно интересовался, не хочет ли она чего-нибудь выпить, и, получая отрицательный ответ, продолжал общаться с ребятами. Так продлилось минут двадцать, может, больше. Смиряя в себе все потуги выползти из объятий, она честно держалась на месте, лишь иногда оборачиваясь смотрела на выход, с надеждой, что ещё каких-то десять минут и она сможет ускользнуть с этого праздника жизни.       Внеочередной раз покосившись в сторону дверей, Джейн почувствовала себя как в аквариуме. У входа мелькнули два знакомых силуэта: Хлоя, загадочно улыбающаяся Джиму. Джейн даже не заметила, как вдруг освободилась от руки на плечах, ускользая в след этими двумя. В голове зазвучали сотни мыслей, ей хотелось их догнать, одновременно она переживала за Хлою и испытывала странное сжимающее рёбра чувство. В нескольких метрах от заветной двери она остановилась. Это чувство, эти мысли — это всё было одним. Ревность.       Атрофированное, с годами утратившее всякий смысл чувство ревности обуяло её и тут уже было плевать кого к кому ревновать. Вся ирония заключалась в том, что это низкое чувство проснулось после спячки затуманивая рассудок. Плевать, откуда вновь всплыла фигура Джеймса, факт оставался фактом: Хлоя вела его за руку на улицу. Всё же найдя в себе смелость, Джейн вышла на порог дома, озираясь по сторонам. На улице перед домом был мирный вечер, следы этих двоих пропали.

***

      В голове гуляет ветер, глаза поблёскивают в темноте, оставшиеся таблетки жгут карман джинсовой куртки, которую она где-то испачкала. Мысли всё время уводит куда-то за пределы сознания, туда, откуда Джейн не в силах себя вытащить, если, конечно, заблудится. Это не то место, где радужные пони, где невероятная сила, о которой все рассказывают. В конечном счёте, почему ей не кажется небо ближе?       Все рассказы о экстазе — какое-то сплошное враньё и детский лепет. Она хотела, чтобы её отпустило, а на деле свело лишь ещё сильнее. Чувствуя, как ломит кости и крутит мышцы, она загоняла себя только в ещё более глубокое депрессивное состояние, из которого не могла, а может и не хотела, выбраться. Мир был жалким, как и она сама, всё её существо сузилось до размеров футбольного поля, на которое она пришла уже сорок минут назад и разлеглась на газоне, любуясь сотней тысяч звезд. Между звёздами и её грудной клеткой было сотни световых лет, но они нещадно давили на диафрагму, отчего Джейн всё же подалась вперед, садясь. Мир вернулся в поле зрения вместе с ней. С футбольного поля открывался вид на общежитие, в её комнате свет по-прежнему не горел. Возможно, Джим повел Хлою прогуляться или же куда-либо ещё. Навязчивая мысль, от которой ей невероятно хотелось избавиться, горячила щёки и ломила рёбра, Джейн с трудом себя держала, лишь бы не сойти сума от этих мыслей.       На улице становилось холодно, штаны и куртка промокли от влаги газона, возвращаться на вечеринку ей категорически не хотелось. Путь до общежития занял минут десять из привычных трёх. Сейчас, когда она встала на ноги, они показались ватными, ступни сводило от боли, а ориентир уходил из виду, как только она его ловила. Подняться на свой этаж тоже оказалось непосильной задачей, ей не хотелось привлекать большого внимания, поэтому, оступаясь, она сетовала вслух на ушибленную коленку.       Не все студенты были на вечеринке, а некоторые уже возвращались в свои комнаты, не найдя смысла оставаться там дольше. В рекреации на её четвёртом этаже было тихо, она остановилась передохнуть у диванчиков, отдышаться не получалось, голова кружилась и стоять было всё сложнее. Заветная кровать, на которую она уже представляла как упадёт её обессиленное тело, находилось в четырех дверях от неё. Она держалась за стены, хваталась за ручки дверей, чувствуя, как морозит лицо, ощущая себя ходячим трупом, что вот-вот прекратит дышать. Сердце билось не в груди, где-то в голове.       — Чёрт!       Чей-то голос был рядом, Джейн, как слепой котёнок, уткнулась лбом в плечо, пытаясь сфокусировать зрение на расплывающемся лице. Чья-то теплая рука тронула её шею, приподнимая за подбородок её лицо. Она из последних сил вцепилась мёртвой хваткой за карман куртки, как выяснилось, не своей.       — Чего ты наглоталась? Джейн!       Наверное, это была обычная реакция, но на этот голос Джейн расслабленно вздохнула и напрочь отключилась. Джеймсу ничего другого не оставалось, кроме как затащить сестру в комнату, из которой только что вышел. Укладывая её на кровать, он попутно стащил с неё сырую куртку, из кармана вывалился телефон и небольшой пакетик с таблетками. Какая ирония, буквально полторы недели назад в таком же коматозе находился сам Джеймс, разница была лишь в том, что его пытались убить, а тут Джейн сама постаралась. Хлоя была в ванной комнате за дверью, за шумом воды она, скорее всего, ни черта не расслышала, поэтому-то можно было бы тихо смыться. Джейн проспится, завтра ей будет хуже, чем сегодня, но она справится. А у него ещё были планы на этот вечер, ведь ночь только начиналась. Все планы разрушались о пальцы Джейн, они словно закостенели, сжимая карман его куртки. Ухмыляясь, он попробовал разжать её кулак.       — Джейн пусти, — начал Джим, тем не менее уверенный в том, что она ему не ответит.       — Останься. Она всё ещё не открыла глаза, ей не стало лучше или хуже, ей до неприличия хотелось, чтобы он остался сейчас с ней. Его маленькой дурной сестре плохо, да плохо так, что она, запутавшись в реальности, подалась вперед, и, скорее всего, только на каком-то невероятном везении не выбила ему челюсть головой, уткнувшись в грудь.       — Останься, пожалуйста, — мяукала Джейн, отражаясь в нём эхом, — Как в детстве, помнишь?       Сил по-прежнему не хватало и она только подняла голову, всё ещё слушая сердце брата у самого уха. Взглянула на небритый подбородок, на длинные черные ресницы, которых хотелось коснуться пальцами. Она даже потянулась рукой к его лицу, но Джеймс вовремя перехватил её. Джим держал сестру как некую ценность, не давая ей свалиться на пол, хотя ему и хотелось несколько минут назад поскорее ускользнуть отсюда.       — Когда они ругались, а я прибегала в твою комнату, — голос её был умиротворяюще спокойным, проникающим в самую душу и одновременно невероятно далёким. Она с трудом держала себя, но всё же села, освобождая руку от крепкой хватки, обнимая его за шею, медленно подаваясь в перед, — оправдывалась что мне страшно, — чувствуя на щеке горячее дыхание, она с горечью услышала от него запах духов Хлои, — и залезала к тебе под одеяло.       В глазах не было ни доли сомнения, была какая-то чуждая ей уверенность, и блеск, которому она поддалась. Упираясь лбом в лоб, она шепчет что-то невнятное, прикрывая глаза и ловя его дыхание где-то невообразимо близко, но ещё далеко. Она исчезает из этого мира ещё до того, как губы коснутся его губ, забывается и, кажется, отключается на долю секунды, пока его рука, с напором давящая на спину, не возвращает её к жизни, притягивая к себе ещё ближе. Поцелуй получается лёгкий, скользящий — она лишь прижимается к его губам, не в силах сопротивляться порыву и медленно теряясь в дымке снов. Прося его между вдохами о том, чтобы он остался.