Если что, исчезай

      Яркий режущий свет бьёт в панорамное окно, в комнате безумно душно, Джейн просыпается только по причине этой невыносимой духоты. Ещё какое-то время нежась в постели, пряча за ладонями закрытые веки от яркого света, она не может проснуться. Мир за окном как на ладони, близкий, низкий и такой нереальный. Джейн потянулась в кровати, отодвигая в сторону какие-то бесполезные мысли, ровно до тех пор, пока картинка за окном не начала её пугать своей реалистичностью.       Из окна открывался захватывающий вид на мост Бэй-Бридж*, весь залив Сан-Франциско был перед ней. Джейн медленно встала с кровати, отбросив одеяло подальше, боясь что-либо сказать, вдруг сказка растает и этот нереальный мираж исчезнет. Минуту-другую она неотрывно исследовала всё, что было видно за окном, но, когда солнце, заплыв за небольшую тучку, скрылось, она дернулась, увидев свое отражение в окне. Под глазами двумя огромными пятнами расплылась тушь, на голове — запутанный клок чёрных влажных волос, всё тело дрожало как в лихорадке, отдаваясь болью где-то в груди. Наконец оглядевшись, она нашла джинсы валяющимися рядом с кроватью. Пытаясь надеть их, она судорожно перебирала вчерашний вечер в голове, но всё обрывалось каждый раз на звёздном небе вдали от суеты. В комнате не было ничего, кроме кровати — ни стула, ни тумбочки, ни даже шкафа — просто одинокая кровать и ни одной вещи Джейн, а значит, где-то, возможно не в этой комнате, должен быть её телефон с курткой.       Дверь поддаётся легко, без щелчков и лишних скрипов. За ней располагается гостиная в серых тонах с витринными окнами во всю высоту стены, открытой планировкой и прямым выходом на кухню. За окном всё та же картина: город и мост над заливом. Такой вид стоит нереальных денег, а квартира с таким видом стоит целое состояние. Она ловит себя на мысли о зависти и не сопротивляется этому, позволяет себе помечтать о лучшей жизни, засматриваясь на солнце.       — Доброе утро.       Мужской голос пугает до дрожи, хриплый, прокуренный и, наверное, сонный — совершенно незнакомый.       Мысли ускользают от неё как пташки, покидая тело, выбивая дух. Молить о пощаде кажется бесполезным, да и кого? Бога? Она неверующая. Человека, которому принадлежит этот голос и клубы сигаретного дыма, скорее всего, тоже не особо волнует то, что происходит в ней сейчас. Утешая себя тем, что проснулась всё же одетой, она с презрением смотрит в сторону кухни.       — Доброе утро, — повторяет незнакомец.       Седоволосый, стройный мужчина, слегка помятый и действительно сонный. На удивление, он не вызывает отвращение и Джейн допускает мысль, что ничего не натворила и это просто стечение обстоятельств. Он кидает на барную стойку сковороду с чем-то шипящим, держит в зубах сигарету щурясь от дыма и, разогнав от себя густую поволоку дымки, указывает Джейн на стул с другой стороны стойки, приглашая её этим жестом за стол.       — Завтрак готов. Если можно так это назвать. Могу поделиться. Он расслаблен, абсолютно, даже мышцей на лице ни одной не повел, её присутствие ему не ново, но как бы не пыталась, Джейн не может вспомнить обстоятельств, предшествующих этому необычному завтраку. Боясь двигаться с места, она напряжённо выжидает, что будет дальше, даст ли этот странный, незнакомый ей мужчина хоть какой-то намек на происходящее. Он, словно читает её мысли, садясь за стойку, улыбнулся, поинтересовался, как её самочувствие.       — Ты могла бы присесть, было бы проще познакомиться.       — Вы кто?       — Добрый самаритянин.       — Раз так, то предполагаю, что мы в гостинице, что стоила два динара**, — Джейн быстро огляделась по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом за что-нибудь тяжёлое, чем можно было бы отбиваться от этого «самаритянина», который, скрыв своё имя дал повод в себе сомневаться.       — Студентки колледжа, обдолбанные экстази, знают священное писание? — усмехнулся мужчина, жуя свою стряпню, — Забавный кадр.       Напротив, буквально в двух шагах от Джейн, стояла статуэтка, скорее всего бронзовая, с зелёным характерным налётом, а значит, тяжёлая. Взглянув на своего собеседника, она задумалась над его словами. Он знал, что она принимала экстази, ни что-либо другое, а именно экстази. В поле зрения своей куртки она не нашла, а значит, он не мог (или мог) узнать про таблетки в кармане. Может быть, она сама ему сказала. Память возвращалась фрагментами, как будто нарезками, сейчас она вспомнила лестницу в университете и тяжесть собственных шагов, на этом всё терялось, хотя ей и казалось, что там был Джим. Воспоминания путались и собрать их в одну картинку никак не удавалось.       — Университета. Я учусь в университете, в Лейкшор, и я, чёрт возьми, не знаю, как оказалась тут, — Джейн сделала шаг в перед, с ужасом понимая, что картинка перед глазами плывет, скорее всего, побочный эффект от наркотиков. Второй шаг был поувереннее, она ухватилась за статуэтку. — Может быть, дадите объяснения? Или можем сразу вызвать полицию. Объясните всё им. Скажу, что вы накачали меня наркотой, чёрт возьми… — у неё перехватило дыхание, перед глазами всплыли воспоминания о вчерашнем горячем желании прикоснуться к чужим губам. Она никак не могла вспомнить лица этого человека.       К удивлению, мужчина остался по-прежнему холоден и без эмоционален, не смотря на этот её выпад, так словно его это и вовсе не касалось, объяснений он давать не собирался, давя своей манерностью и аскетизмом. Брюнетка решила не испытывать судьбу и раз этот странный мужчина не собирался ей ничего говорить, вооружившись статуэткой, она медленно начала идти к двери, следя за своим собеседником.       — Я сейчас уйду, хорошо? — аккуратно спросила Джейн, двигаясь по направлению к заветной двери.       Он продолжал есть яичницу, судя по запаху, закуривая новую сигарету. Статуэтка вдруг как по волшебству исчезла из её руки, из-за спины вышел Джеймс в помятой рубашке и таких же помятых брюках. Джейн чуть не осела на пол, вовремя ухватившись за стену, когда брат прошёл мимо неё, ухмыляясь, ставя статуэтку на стойку перед мужчиной, и пожимая плечами произнёс: «Женщины». Разрозненные воспоминания всё ещё не складывались, но стало спокойнее на душе, Джеймс бы не дал ей натворить глупостей, хотя бы по старой памяти, хотя бы потому, что она, хоть и номинально уже, но была его сестрой. Джим начал готовить кофе, запахи сигаретного дыма, яичницы и бодрящего напитка перемешались, провоцируя рвотные позывы, захотелось открыть окно. На неразгибающихся ногах, Джейн дошла до стойки, бросив беглый взгляд на мужчину и статуэтку возле него. Извиняться она не стала, сам виноват, мог бы просто ответить, но вот виноватый вид всё же решила изобразить.       — Так как ты себя чувствуешь? — прожевав свой завтрак, спросил мужчина.       Вблизи он не казался опасным, тем более, когда за его спиной стоял Джим. Наоборот, усталый взгляд, серая кожа от многолетней пагубной привычки, испещрённая глубокими порами, красные глаза — он был похож на работягу, человека которому ничего не давалась просто так, и за место под солнцем приходилось, наверное, бороться не на жизнь, а на смерть, на руке обручальное кольцо, как и у половины мужчин — потёртое и с налётом кожного жира. В ответ Джейн лишь пожала плечами, а стоит ли жаловаться, сама виновата. Рука мужчины вдруг оказалась перед лицом Джейн, он вопросительно приподнял бровь, спрашивая разрешения дотронуться до неё. Джим всё ещё стоял к ним спиной, дожидаясь пока машинка нальёт ему двойную порцию американо. Джейн подалась вперёд, придвинувшись ближе к столу, разделяющим её и мужчину. Он коснулся её щеки ледяными пальцами, а после слегка отодвинул нижнее веко на одном глазу.       — Голова кружится? — она кивнула, — Выпей кофе и аспирин. Я уже тут ничем не помогу. — Он убрал руку от её лица и достал с кармана баночку аспирина, ставя её на стол, параллельно затушив сигарету в сковородке и уходя на диван к телевизору. На заднем фоне зазвучали новости, Джим по-прежнему стоял в ожидании своей дозы кофеина, не шевелясь. Их оставили одних, и можно было бы ожидать что сейчас начнутся стандартные нотации, о вреде употребления наркотических веществ, но молчание длилось слишком долго, Джейн не решалась нарушить тишину.       Кофемашинка перестала тарахтеть, Джим взял кружку кофе и, обойдя стойку, сел рядом с сестрой. Запах кофе перестал быть мерзким, Джейн вдруг захотелось перекусить и, возможно, она бы тоже не отказалась от кружечки американо.       — Тебе бы умыться.       Косметика так и была размазана по её лицу, но она быстро отбилась:       — Тебе бы поспать не сидя.       — Ты заняла мою кровать.       — Тебе это никогда не мешало.       Вид у них был практически одинаковый, отличия были только в ценниках их одежды, оба помятые, лохматые и сонные. Правда у Джейн болели абсолютно все кости, а перед глазами мелькали точки, из-за чего сконцентрироваться не удавалось, и она часто просто закрывала глаза на пару секунд. Джим прямо и откровенно смотрел ей в лицо, пытаясь разгадать самого себя. Самое страшное, что может приключиться с человеком, именно с таким человеком, как Джим, это найти свою болевую точку, знать о ней и не суметь себя пересилить. Не суметь от неё избавиться. Последняя преграда к полной свободе. Но за шесть лет не остыло, за шесть лет она только больше стала похожа на него, стала той, которую не сдвинуть с дороги, а идти вперёд с ней было бы опасно.       — Я к тебе вчера пристала, и ты меня забрал?       Её голос вывел его из мыслей.       — Да, ты вчера ко мне приставала. Но после отключилась и не приходила в себя несколько часов. Пришлось вести тебя сюда.       Джейн замерла, переваривая всё сказанное, где-то вдалеке, там, где она ещё не искала своих воспоминаний, она помнила про поцелуй, но мозг сразу же поставил на этот фрагмент печать «отбраковано». С другой стороны, его фраза о приставаниях могла значить что угодно, вплоть до того, что она могла просто повиснуть на нём и не отпускать. — В смысле приставала? — Возмутилась Джейн, краснея от смущения, под пристальным взглядом. — Не верно. Надо, так. В смысле отключилась! Джим манерно повел рукой в сторону сестры, изображая наигранное возмущение, и в туже секунду вставая со стула, опять становясь не в меру напряжённым и загруженным, сонным. Подвинув кружку, в которой ещё было больше половины кофе, он подошёл к Джейн вплотную, говоря чуть ли не на ухо, но рядом. — Вот отсюда пил, — указывая на маленькую капельку кофе на самом краю кружки, поцеловав её в макушку он куда-то ушёл, оставляя Джейн остывать вместе с кофе. Джеймс закрылся за одной из дверей квартиры на целых три часа. За это время Джейн успела остыть, решить, что нормы морали ей не в первой ломать, и перестала из-за этого переживать, ведь Джеймс вёл себя так словно это в порядке вещей, а значит в той шалости нет ничего ужасного. Когда с мерзким американо было всё же покончено, её быстро осмотрел новый знакомый. Он так и не представился, но объяснил, что доктор одной из больниц, бегло рассказал, что он занимался частной практикой, и был неплохим человеком в целом. На вопрос как он познакомился с Джимом, он не ответил, скорее всего этого ей не надо было знать. Оставшееся время они смотрели телевизор, в ожидании Джеймса. Время тянулось медленно, но Джейн с нервозностью поглядывала сторону часов. Завтра с утра ей надо было быть на экзамене, отсутствие разило волной пересдач, а Джим всё так и не выходил из комнаты. Когда на часах было уже ближе к трём, дверь всё же отворилась, и Джеймс в приподнятом настроении скомандовал доктору собираться. Пока Док решил освежиться перед дорогой, Джейн подсела к брату за барную стойку, где он вновь пил мерзкий американо. — Сколько я тебе должен за моё спасение? — Спрашивает Джим, как только она садится напротив него, облокачивается о стойку локтями, вдохновлённо читая замешательства на лице сестры. — Триста — секундная пауза, — триста пятьдесят. Они оба знают, что она соврала, просто потому что она сама себя выдаёт, пряча улыбку. Джим достаёт сто долларов из кармана и опускает их на стол перед брюнеткой, после появляется ещё пятьдесят, но он не спешит отдавать дань, наклоняется вперёд перегибаясь через стол, жест выглядит каким-то слишком показательным и странным. — Окей. Но! Твой эксперимент с экстази обошёлся мне в двести долларов, — Джим кидает взгляд куда-то за Джейн, в ту сторону где сидит Док. — Так что я возвращаю тебе сто и пятьдесят за наглость. Его меняющееся настроение никогда не волновало её, ей привычно что брат может быть любым, привычно что в его рукавах полно тузов, и уж тем более ей привычно что он знает всё. Сколько бы лет не прошло, сколько бы они не виделись, он всё равно знает её повадки, всё равно знает блеск в глазах и что значат все её эмоции. Между ними всегда была проложена дорожка друг к другу, в основном виной тому были родители, любившие друг друга до безумия. Когда пропал отец, мать начала сходить с ума, Джейн было тогда шесть, она мало что осознавала и мало что помнила, но именно с того момента, связь между братом и сестрой стала чуть ли не ментальной, они понимали друг друга без слов, днями на пролёт общаясь лишь жестами. Постепенно это переходило в привязанность, некую форму зависимости, может быть по этой причине Джеймс исчез, оборвав эту связь, но раз они сейчас сидят друг на против друга, не вышло. — Откуда это имя? — Спрашивает Джим, отпивая глоток с кружки, что-то читая на телефоне, и между строк слышит тяжёлый вздох. — От девушки, подарившей мне его. В целом я украла не много, лишь только фамилию и свидетельство о рождении. — Джейн отводит глаза, не в силах играть в гляделки с братом. Совесть иногда ещё пыталась трепетать в ней, давая последние всплески воспоминаний, осуждала её поступки и давила на жалость. Топить в себе все разочарования с каждым днём выходило всё лучше, жизненный опыт показывал что это лучший вариант, когда ты в этом мире одинок. Сквозь затуманенные мысли, Джейн потянула улыбку по лицу и, вздохнув, договорила, — Она повесилась. Джеймс больше ничего не спросил, всё что он хотел узнать он узнал, а тратить время на какие-то другие расспросы он не стал, нет смысла, нет времени. Через минуты доктор вернулся, он даже стал получше выглядеть, только рубашка была по прежнему мятой и с каплями кофе у воротника. — Завтра у нас самолет. Джеймс сообщает эту новость прямо у выхода, что бы у неё не было времени долго с ним пререкаться, он поправляет пальто, давая ей пару секунд на осознание. — Я остаюсь. Джейн вдруг померещилось что её голос стал беззвучным, словно она говорила не ему, а себе, наверное, так и было, он не стал размениваться по мелочам, ему некогда, ещё надо успеть сделать пару дел перед тем как он наконец-то сможет покинуть этот город. — Дождись меня и поговорим. Дверь за ним закрывается, вместе с ним из этой квартиры уходит и жизнь. Всё становится обезличенным, пустым. Через пару часов она осознает, что так и не взяла у него телефон. Найдет ключ от входной двери на тумбочке, решив, что это не совпадение, она даст ему ещё пару часов на внезапное появление. Ну а уже потом будет волноваться, когда город начнёт накрывать сумрак, и уедет ближе к одиннадцати вечера. Оставив записку со своим номером телефона. «Завтра экзамен. Уехала. Позвони +1 650 726-7Х-Х1. Джейн.» Выходя из квартиры она тихо закрыла за собой, просовывая ключ обратно под дверь.

***

      Вибросигнал на телефоне возвещает о том что надо вставать, специально на двадцать минут раньше, чем у Хлои, что сладко спит на соседней кровати. Когда вчера вечером Джейн вернулась к ним в комнату, соседка спала, разговаривать ей не хотелось. Воспоминания о вечеринке были ещё свежи, скорее всего теперь она всегда будет видеть в ней некую соперницу за любовь брата. Поэтому сейчас брюнетка спешно одевается в темноте и выходит из комнаты раньше, чем зазвенит будильник Хлои. Зевая и валясь от усталости она бредёт в кафе, что откроется только через двадцать минут.       В аудитории Джейн появляется самой первой как прилежная ученица, вся на кофеине и с синяками под глазами. Управленческая психология, муторная муть, что не заходит ни в каком виде: ни ночью, ни днём, ни вечером. Психологические бредни о том, как заставить человека выполнять свою работу, о том, как его замотивировать и дать верное направление движения. С девизом о росте компании и росте сотрудников. Джейн до последнего давится абзацами книги, пытаясь запомнить как можно больше терминов и их значений, но ничего не лезет в голову. Она лишь со страхом смотрит на часы, нервно встречает каждого нового входящего в аудиторию. Ожидания её оправдываются, когда звенит звонок, ректор сразу же начинает объяснять правила проведения экзамена. Двадцать минут на подготовку, после начнётся основная часть экзамена; пока он говорит в аудиторию проходят опоздавшие и Хлоя, что тут же направляется к Джей. — Ты где была? — Хлоя проспала и не успела поесть, собственно, как и накраситься, она садится рядом с Джейн, делая вид внимательной студентки, но при этом шипя на подругу, — Пропала, телефон оставила в университете, а сейчас сидишь будто ничего не случилось. — Была у знакомых, а телефон оставила случайно, без него лучше. Смотреть в сторону Хлои она не хотела, перед глазами всё ещё была её улыбка, с которой она пропала с вечеринки уводя с собою Джима. Ревность. Хотя она понимала всю глупость своих чувств, пересилить себя казалось невозможным, да и, наверное, ей этого не очень-то и хотелось, раз она подавалась самой себе. Хлоя что-то ещё бурчала себе под нос о волнениях и о Джоне что заглядывал все выходные, когда телефон Джейн возвестил чуть-ли не всех присутствующих о получении смс. «Скоро увидимся, вновь. Д.М» — Кто такой Д.М? У этой блондинки была ужасная привычка лезть в чужие дела, Джейн это не на шутку выводило из себя, поэтому она держала телефон всегда подальше и на беззвучном режиме. Сейчас же Джейн возмущенно взглянула на соседку, высказывая всё недовольство на своём лице. Минут через десять в дверь аудитории вежливо постучали, вошёл директор университета в компании ещё двух незнакомых мужчин. Один из них был высоким и темноволосым, в светлом костюме, он был похож на юриста или бизнесмена; второй чуть пониже, более коренастый и со светлыми волосами, он обвел всю аудиторию взглядом, словно ищейка, выискивая кого-то. Почему-то Джейн всерьез напряглась, как только она повстречалась с его прямым взглядом, какое-то нехорошее предчувствие поселилось в её груди, от чего стало тяжело дышать, а вся она стала сконцентрирована только на этих двоих. После недолгого обсуждения лектор махнул рукой и возмущенно сел за стол, мол делайте что хотите. — Мисс Джейн Смит. Всё было ясно, у неё проблемы. Крупные. — Смит, — повторил директор, оглядывая аудиторию, — Прошу пройти с нами. Руки предательски затряслись, а щёки обожгло изнутри, всё что она смогла себя заставить сделать это одним махом скинуть всё в сумку, пытаясь как можно быстрее покинуть аудиторию, где на неё было уставлено пятьдесят пар глаз, а самые смелые уже стали перешёптываться, глядя ей в след. Когда она поравнялась с директором, мистером Миллером, всё его естество говорило о его раздражении и гневе, который был ей непонятен, он кивнул в сторону дверей и сам пошёл следом. Пока они шли до кабинета все молчали, двое мужчин шли позади неё. Зайдя в кабинет, мистер Миллер устало сел в своё кресло, выдыхая накопившийся гнев, мужчина с внешностью адвоката сел рядом с Джейн напротив директора, протягивая ей руку и фальшиво улыбаясь. — Рад с Вами познакомиться, я Эрик Хилл представитель технологического института Карлоу, в Дублине, — Он с придыханием придвинулся ближе, протягивая ей руку, которую она не очень-то и хотела пожимать, всё ещё не находя ответа на вполне резонный вопрос. Что происходит? — Мы рассмотрели Вашу кандидатуру и просто не можем Вам отказать в переводе. Такие светлые умы должны служить своей родине, как вы считаете? Она была готова к тому что её сейчас увезут на допрос в местный полицейский участок, по поводу распространения наркотиков, но вот к новости о внезапном переводе в другое учебное заведение, Джейн точно была не готова. Поэтому она внимательно вникала в суть речей этого улыбающегося как с обложки журнала лжеца, не вполне осознавая происходящее. — Тут какая-то ошибка. — Она прервала мистера Хилла на полуслове, с недоверием косясь на директора, что нервно щёлкал ручкой, смотря куда-то в пространство. — Мистер Миллер, я не подавала никаких заявок, это какая-то ошибка, может розыгрыш чей? Я даже не знаю. Хилл достал какие-то документы из папки что была у него в руках всё это время, порывшись внимательно в листах, он протянул их Джейн. — Скажите это не ваша работа на перевод? Десяток страниц представляли из себя небольшую научную работу, подписанную её именем. В целом работа не отличалась от тех что Джейн и в правду писала сама, но с одним большим отличием — эту писала не она. Хилл наглым образом придвинулся ближе, переворачивая страницы к самому концу, суетясь поскорее открыть нужную. — Мне лично нравится в конце, где вы подводите итоги по внедрению данной технологии на производстве. Вот, вот здесь. — Он указал, на предпоследний лист, то отличался от всех остальных, листов в этой работе. Джейн замерла, слыша, как громко и быстро забилось сердце. На листе была ксерокопия свидетельства о смерти Джейн Роуз Смит. — Вы не отвечаете на звонки, а так как я находился неподалёку, решил заехать, попытать удачу. Мы уже договорились с мистером Миллером, он готов подписать документы о переводе, что бы я мог забрать вас с собой. У неё нет возможности отказать, потому что раз эти люди знают о её личности они скорее знают и о её заработке, а значит надо соглашаться, лучше пусть хотя бы где-то о ней думают, как о нормальном человеке. Девушке, у которой были тут друзья, девушке, у которой даже начались отношения с молодым человеком, а не о той, кто украл чужую личность. С этими мыслями она затихает в себе, включая игру на публику, раз ей дают такую возможность. Тогда уйдём красиво. — Я и забыла об этом. Даже не думала, что вы меня примите. — Почему-то горечь в голосе сквозит и улыбка не получается, её постепенно одолевает страх, но она силится его побороть и, улыбаясь уже более уверенно, слегка слушаясь, просит директора Миллера дать разрешение на перевод. — Ух! Замечательно Джейн, тогда иди собираться мистер Дэвис тебя проводит, а я разберусь со всей этой бумажной волокитой, встретимся на парковке. — Командует брюнет, указывая Джейн на блондина что всё это время стоял позади них, давя своим присутствием. Прощание с директором какое-то сконфуженное, но тёплое и светлое, в нём пропадает вся нервозность, когда она просит её простить, его улыбка отцовская, заботливая и в ней можно прочитать некую гордость за студентку, но в глазах по-прежнему мелькает разочарование. Но это всё становится неважным когда она покидает этот кабинет, ей кажется, что ситуацию надо отпустить на поруки, кажется, что всё решится само, но она не может сдаться без бою, а значит для начала нужно прояснить ситуацию. — Что со мной будет?       Блондин идёт на шаг позади, как конвоир, следя за каждым жестом, за каждым поворотом головы, и взмахом рук, похож на цепного пса, взгляд острый, уверенный. Он ей ничего нового не сказал, лишь только то что ей требуется проехать с ними, его безмолвие напрягает больше чем взгляд и взирание по сторонам. Если ей сейчас бы взбрело в голову попытаться ускользнуть, то он бы скорее всего с психа разрядил всю обойму пистолета, что виден из-под пиджака, поэтому она не дёргается и не достает из кармана телефон, её единственный шанс на спасение. Дойдя до комнаты, она просит подождать в коридоре, объясняя это стеснением из-за бардака женских вещей в комнате. Удивительно, но он соглашается и остаётся у дверей, опять напоминая ей конвоира в тюрьмах. Как только за ней закрывается дверь, она спешно достаёт из шкафа сумку, с которой сюда приехала, бросает её на кровать, сгребая туда всё что попадается под руку, набирая номер телефона с которого пришла смс от Джеймса. С третьей попытки появляются гудки, и она убегает в ванную включая воду, что бы стоящий под дверью не услышал её. — Джеймс, у меня проблемы какие-то люди пришли в университет… — Она не успевает и пары слов сказать, как брат грубо её обрывает, заводя сердце, сбитое нервами, заново. — Я еду в аэропорт и слегка занят, как только будет минута, я позвоню. Гудки в динамике громкие, частые, но это всего секунды две, а после лишь шипение воды из-под крана. Может быть стоит перезвонить, всё же попросить выслушать? Но она уже шлёт его ко всем чертям, представляя себя в робе заключённых американских тюрем, собирая последние вещи в сумку, она даже посмеивается над собою выуживая из памяти некоторые жаргонные слова. Например её бы называли «Бэгмен»***, Джейн несколько раз повторяет это слово, подходя к зеркалу, прощаясь с собой. За дверью их уже двое, когда она выходит в коридор, эти оба спокойно ждут пока она закроет дверь, и двинуться по коридору к выходу, ехать с ними опасно, но больше выбора не остаётся. Все скудные пожитки уместились в одну багажную сумку средних размеров, из тяжёлого там был только ноутбук. Джейн идёт медленно, мысленно прощаясь с этим местом. Вспоминая с какими эмоциями она покидала интернат.. Сейчас это было другое чувство, ей хотелось остаться. Приехать сюда заново, словно в первый раз, пойти устроиться в это злосчастное кафе, а не заниматься мелким оптом, распространением этой дряни, в целом вернуться сюда в самое начало, отмотать стрелки назад. Не совершать фатальных ошибок, не прийти к этой точке где она находится сейчас, прожить другую жизнь. Но реальность такова. На парковке университета двое мужчин сажают её на заднее сидение серой неприглядной BMV видавшей виды, блондин закидывает её сумку в багажник, а сам садиться за руль, где на соседнее сидение от него приземляется и второй конвоир, устремляя взгляд на Джейн и протягивая руку к ней, требовательно произносит «Телефон.» Когда машина трогается с места последняя надежда вместе с её телефоном летит на асфальт парковки, где старенький BlackBerry**** вдребезги разбивается об асфальт, как и надежда на чудесное спасение. Хотя по какой-то необъяснимой причине отпуская надежду, она успокаивается, и то ли из-за защитной реакции психики, то ли ещё по какой-то причине, она не обращает внимание на звонок, который совершает блондин, сухо сообщая что скоро уже приедут.