Музыка нас связала

      Новость о новом кафе распирает изнутри, так и, норовя выскочить наружу тихим удовлетворённым стоном. В голове то и дело вырисовываются варианты здания, меню и, главное, питомцев внутри. Айзава уже почти чувствует рукой мягкую ухоженную шёрстку котов, развлекающих посетителей кафе. Хочется поделиться своим восторгом, чтобы давящее грудь чувство ушло и оставило его наедине с предвкушением. Он оглядывает взглядом класс, пытаясь вспомнить с кем как общается, кто, чем увлекается. Каждый из учеников на перемене занят своими делами. Кто-то обсуждает предстоящий или прошедший урок, а другая группа ребят гуляет по коридорам. Впереди Шоты две девушки-подружки, рассматривающие рисунки в альбоме третьей. Шумная парочка громко рассказывает бойкому, но более спокойному Ииде Тенсею какую-то взрывную историю. Единственный человек, с которым Шота общался хорошо. И он занят.       Неприятные мысли ударяют в голову, заставляя приятные чувства раствориться. Прошло полгода обучения в ЮЕЙ и он так и не нашел себя в классе. Не заимел друзей, да и просто приятелей тоже. Парень внезапно почувствовал себя таким одиноким. Раньше у него была парочка друзей, и даже в большой компании ему было кого ждать. А сейчас разве что Тенсея, однако, разве ему будет интереснее с ним, чем с этими парнями? Он хмурится и поджимает губы, сильнее наклоняясь над партой. В конце концов, он просто падает на стол, притворяясь спящим. Словно Айзава один по своему желанию. Настроение идти в кафе ушло. Парень просто медленно перебирал ногами, не желая идти куда-то. Мысль о доме заставила его скривиться.       Там его никто не ждёт. Родители заняты и вряд ли заметят, если сын вернётся на час-два позже. Айзаве стоит побыть одному. Он сам этого хочет. У него есть друзья, приятели, это он не хочет сейчас говорить, а не с ним не хотят. Об этом, с усмешкой хотелось рассказать каждому, кто пробегался по нему взглядом. Шота видел в этом жалость, а ее он очень не любил. Дорога была смутно знакомая, но ей он никогда не ходил. Может быть в детстве, как-то возвращался по ней с родителями. Парень пнул камешек носком ботинка, без интереса наблюдая, как тот отлетает в сторону, негромко стукаясь о землю.       — Развлекаешься? — громко восклицают сзади и Шота крупно вздрагивает. Он спешит обернуться, гадая кто его окликнул. Светлая взлохмаченная голова в ярких очках не оставляет сомнений. Забыть одноклассника было трудно. Правда, это не помогло Айзаве вспомнить его имя.       — Тоже ходишь этой дорогой до дома? Хотя раньше не видел тебя, может быть ты по-другому ходил? А почему путь поменял? Будем ходить вместе? — Шота напрягся. Рой вопросов полетел в него совершенно неожиданно, и он просто не был готов ответить на них. Кажется, ответа и не понадобилось, потому что Хизаши не дождался, вновь начиная болтать. — Я помню, что ты на классном часу говорил, что любишь котов! Тут новое кото-кафе открылось, может, сходим туда вместе?       — Если хочешь... — у Шоты круглые удивлённые глаза и тихий свистящий ответ, который смешит блондина. Он весело улыбается, предлагая идти прямо сейчас и хватая парня за рукав, ведёт прямо в новое заведение. Айзава вспоминает его имя ночью, резко подрываясь с кровати и записывая его, чтобы позже узнать точно. Он лежал без сна, прокручивая в голове воспоминания сегодняшнего дня. Казалось, что это волшебный сон, а не реальность. Однако фото в галерее, за долгое время первое с лицом, говорила об обратном. Ямада искренне улыбался, смотря прямо в камеру. Шота отвёл глаза и чуть-чуть приподнимал уголки губ.       Хизаши как ураган: совершенно хаотичный, шумный, быстрый. Оборо спокойнее, хотя все равно был противоположностью Айзавы. И в духе Шоты было привыкнуть к именно ко второму, которого хоть немного можно терпеть. А привязался он именно к урагану. Айзава бредет домой уже истоптанным путем. С момента их знакомства прошел ровно год. Они вместе праздновали окончание первого класса, радовались поступлению во второй и приближающиеся становление героями. Шота сжал руку Хизаши на празднике, оттолкнул в сторону. Блондин и не стремился в толпу, предлагая поскорее сбежать и провести время своей компанией. А Айзава не хотел "своей" компании - он хотел только Ямаду. Оборо, Тенсей, Немури, да, они все были его друзьями, но Хизаши особенный.       — Пойдем в кафе? Наше кафе, — Айзава смотрит устало. Толпа и шум выводят его из себя, забирая последние силы. Хизаши улыбается, мотая головой в сторону людей.       — Без них? — слабый кивок и блондин весело смеётся, снова, как обычно, тащит парня по дороге. Айзава прикрывает глаза и покрепче сжимает руку друга.       — Ты мой самый лучший друг, Заши, — тихо, почти неслышно признается Шота. Он думает, что блондин его не слышит, но тот останавливается и резко разворачивается. Крепкие объятья, такие, что аж ребра трещат, впервые за всю их дружбу. Айзава не любил объятья... до этого момента. Как же много он потерял, отказываясь от них все это время!       — Прости, прости, я забыл про границы! — он убирает руки и отступает назад, поднимая руки вверх. Шота смущённо улыбается, желая сказать, что не против объятий, но Хизаши продолжает. — Шо, ты тоже мой лучший друг! Самый-пресамый!       Айзаве хочется ухмыльнуться и спросить про Оборо с Немури. Благо здравый смысл и нежелание обидеть друга останавливает его быстрее, чем слова успевают слететь с языка. Подавив едкий вопрос, парень проявляет инициативу и сам мягко обвивает талию друга руками. Удивленный Ямада замирает на пару секунд, однако быстро приходит в себя, посмеиваясь, отвечая на нежные осторожные объятья. Может быть, в тот момент Айзава понял, что его чувства выше всякой благодарности и дружеской любви. Или тогда, когда блондин лежал на его кровати, смеясь и поглаживая старого кота. Либо в другие бесчисленные прекрасные моменты, произошедшие за год общения. Они ссорились, конечно, Шота считал, что это неотъемлемая часть любого долгого взаимодействия. Но быстро мирились, да и ссоры были пустяковыми и никогда не подставляли под угрозу их дружбу. Даже мысли не было, что им стоит прекратить ее. Каждая минута, проведенная с Хизаши, заставляла его влюбляться все больше и больше, пока он просто не смог этого игнорировать. Парень, не замечая слона под носом, оказался просто поставлен перед фактом собственной влюбленности, которую так долго избегал. И это оказалось для него полнейшей неожиданностью. Хотя он мог себя понять. Ямада был слишком заботливым, милым, красивым, глупым или умным, а ещё сотни подобных положительных качеств, которые успел придумать себе в оправдание Шота, когда снова лежал без сна. В который раз, из-за Хизаши.       Он даже признался. Все таки переборол себя и высказал свои чувства, крепко сжимая теплую руку друга. Взгляд его черных глаз всматривался в зелёные круги, желая найти проблески взаимности. Так страшно было увидеть злость или разочарование, что в итоге Айзава захлопнул свои глаза и продолжил свое признание напряжённым до предела. Открыл он их лишь тогда, когда длинные пальцы слабо, почти невесомо огладили его щеку. Инициатором их первого поцелуя, как и всегда, стал Хизаши. Соленый привкус крови был омерзителен Айзаве, но он не отстранился. Он целовал столько, сколько ему позволили, пока за волосы не дёрнули и не посмотрели со слезами на глазах.       — Ты не умрешь, это не смертельно, — в голосе Шоты было столько же отчаяния, сколько любви во взгляде. Он вновь обманывал себя. Ямада придавлен огромным бетонным осколком. Он доживает последние минуты и нет ни шанса, что он останется в живых. Хизаши, в подтверждение этим мыслям, захрипел в ответ.       Айзава хотел сказать ещё что-то: признаться в любви или просто успокоить его, но глаза возлюбленного быстро покрылись мутной дымкой. Они стали стеклянными и в купе с бледной кожей, светлыми волосами сделали Хизаши ещё больше похожим на хрупкую фарфоровую куклу. Дотронешься - и по коже пойдет тонкая трещинка. Но Шота хотел, хотел трогать, бить, щипать! Все что угодно - лишь бы привести Хизаши в чувство.       Вместо этого Айзава попытался подняться. Получилось лишь с третьей попытки. Он не верил и не плакал. Нужно лишь найти помощь и тогда Хизаши спасут. Он ещё не мертв, конечно, просто потерял сознание. Ватные ноги сами понеслись куда-то в сторону. В голову стучала лишь одна мысль: "Помочь". Он врезался в только прибывшего нового героя, хватаясь за его костюм. Тихий шепот был еле различим, но герой услышал, понял и тут же твердо кивнул. Без результата. Все равно тела уже нигде не было.       Шота идёт по оживленной улице, свернув куда-то вправо с привычного пути. Слишком сильно бьёт по ушам преследующая его тишина. Даже сейчас гул большой толпы вокруг не может не заглушить. Ему кажется, что он все ещё один. И будет один, пока рядом снова не появится его мальчик-ураган.