Цена свободы

Непривычная тишина давила на уши. Рьюро щёлкнул зажигалкой, поджег сигарету и с наслаждением затянулся. Мягкий диван дарил его уставшей спине покой, и Хироцу от удовольствия прикрыл глаза. Как приятно хоть на секунду отвлечься от наполненной кровью реальности. Здесь Рьюро бывал редко, но эта гостиная нравилась ему больше всех. Своими панорамными окнами она напоминала кабинет Мори. Сейчас шторы были задёрнуты, но в щели все равно проникали лучи света. В них клубилась и танцевала пыль, поднятая движениями Хироцу. Ещё здесь была замечательная коллекция чая, принадлежавшая Коё. Раньше, когда выдавались свободные вечера, она проводила чайные церемонии. Рьюро не рискнул бы притронуться к драгоценным чашкам и чайникам Одзаки, поэтому он просто смотрел на них, спрятанных за стеклом. На столике лежала забытая пачка сигарет. Такие курит только Накахара. Дорогие, Рьюро их даже не пробовал. И зажигалка у него красивая: темно-синяя, будто из драгоценного камня. Если присмотреться, то можно увидеть на ней сеть мелких трещинок. Видимо, хозяин не сдержался. Хироцу тихо усмехнулся и потушил сигарету в широкой пепельнице. Тихо зашуршала дверь, и пылинки в воздухе затанцевали быстрее. Рьюро подавил желание тяжело вздохнуть. Ему просто хотелось покоя. Хотя бы пару минут. — Что ты здесь делаешь, Хироцу? Это гостиная исполнителей. Тачихара обвел взглядом комнату, словно ища кого-то, и неторопливо вошёл, вопросительно склонив голову набок. — Исполнители сейчас заняты. Я никому не доставляю неудобств. И ты ведь тоже сюда пришёл, Мичидзо. Рьюро вытащил вторую сигарету и элегантным движением руки поджег ее. Когда в жизни из радостей остаются лишь сигареты и тишина, всегда неприятно, что тебя прерывают. — Да. Заняться нечем, жду миссии. Тачихара развалился на соседнем диване и задумчиво постучал пальцами по мягкой обивке. Рьюро не торопился продолжать разговор. Мягко стряхивая пепел, он спокойно курил и думал о том, что им предстоит. — Впервые вижу, чтобы мафия эвакуировалась. — сдался Тачихара и заговорил первым. — Не понимаю, почему Огай-сан принял именно такое решение. Мы отступаем, не попробовав дать бой. Мы даже не знаем, нападут ли они. А уже бежим, поджав хвост. Мичидзо задумчиво переплел пальцы и запрокинул голову, касаясь затылком края спинки дивана. — А ты не думал, что мафия так готовится к наступлению? — Как? Лишив себя почти всех мафиози? Отправив их собирать цветочки в Одавара? — Босс пытается обойтись малой кровью. Почти всех эсперов, кроме высших, отправляют туда не только чтобы защитить. А чтобы они могли нанести хороший финальный удар, если потребуется подкрепление. Мичидзо лишь закатил глаза в ответ. — Ты же был с нами в тот день, Тачихара. Помнишь эспера со способностью льда? Они его убили за секунду. То есть, они могут поразить цель на расстоянии. Но только если она в зоне видимости. Иначе бы они не приехали. — Хироцу замолчал, обдумывая. — Пока они не видят эсперов, им ничего не грозит. — И все равно это бегство. — поморщился Мичидзо. — Тактическое отступление. — поправил Хироцу. — И вообще босс планирует нанести удар сейчас, чтобы они не смогли продумать план против нас. Огай-сан не ошибается. Не тебе ставить его решения под сомнения. — Я не ставлю решение босса под сомнение. — сдал назад Мичидзо. — Просто переживаю за мафию. Сейчас мы в меньшинстве. — Как будто это что-то новое. — хмыкнул Хироцу. — Как нам скажут делать, так мы и поступим. Мы не задаём вопросов, а сражаемся. Так что готовься делать то, для чего ты и пришёл сюда. Тачихара открыл рот, будто хотел что-то сказать, но замолк. Хироцу слушал блаженную тишину и курил уже третью сигарету. Эти мальчишки сведут его с ума. Никакой выдержки. Никакой способности к планированию. Живут здесь и сейчас, а потом ещё и жалуются на это. Хотя во всем виноваты лишь они сами. Перехватив взгляд Тачихары, который сверлил взглядом сигареты на столике, Хироцу предупредил: — Не вздумай брать. Это сигареты Накахары-сана. — Я знаю, старик. — тихо ответил Мичидзо. — Я все равно скажу. Не нужно злить его снова. — Ты уже обо всем знаешь? — бесцветно спросил Тачихара. — Немного. — уклончиво ответил Рьюро. — Это меня не касается. Дипломатично замолчав, Хироцу потушил сигарету и убрал зажигалку в карман. Если он закурит сейчас ещё раз, то так можно и не дожить до миссии. — Думаешь, это глупо? — Что глупо? — Любить. Хироцу еле сдержался, чтобы не усмехнуться. Но ему не хотелось ранить и без того разбитое сердце Тачихары. — Для мафиози любовь — это бремя. И не все способны его нести. И, ты уж прости, но я не верю в любовь между боссом и подчинённым. — Но они же любили друг друга. — выдохнул Тачихара. — И никто им не мешал. Никто даже не задумывался об этом. Хироцу вдруг вспомнил, как Дазай возвращался с тяжелых заданий с Чуей на руках. Пошатываясь, еле передвигая ноги, он упорно поднимался по десяткам ступеней к входу в здание мафии. И никто не пробовал предложить помощь. Никто даже не подходил близко, потому что Осаму прижимал к себе тело напарника как самое драгоценное, что у него было. Дазай никому бы не доверил Чую. Ни за что. Ходили истории, что молодого мафиози, решившего им помочь, Дазай застрелил на месте. Чуя тогда был в сознании и мог идти с поддержкой Дазая, но инстинкты Осаму сработали быстрее. — Не уверен, что это была любовь. — Хироцу хрустнул пальцами, скучая по ощущению сигареты в руках. — Для всех они были просто напарниками. Хироцу не знал, зачем он соврал сейчас. В этом не было смысла. Двойной Чёрный были неразлучны, и все об этом знали. Рьюро, неоднократно приходивший в гостиную исполнителей по просьбе Мори, несколько раз заставал Дазая и Чую за чувственными, даже по-своему нежными сценами. Нет, Хироцу ни разу не видел, чтобы они целовались. Но одного взгляда на их переплетенные руки (единственный раз, когда Рьюро видел Чую без перчаток) было достаточно, чтобы понять их связь. Они всегда сидели рядом, вполоборота друг к другу, соприкаясаясь коленями. Их разговоры было невозможно подслушать: настолько сильно Дазай и Чуя наклонялись друг к другу, что им не нужно было говорить громче шепота. Накахара всегда горячился, а Дазай был спокоен, и для Хироцу они были словно лёд и пламя, которые уравновешивали друг друга и действовали как единое целое. Любовь не ослепляла их, а делала сильнее. И Хироцу уважал Двойной Чёрный за это. — Если бы Дазай-сан не ушёл, ты бы и не узнал, что между ним и Накахарой-саном что-то было. Они держали отношения в тайне. Если эти отношения вообще были. Тачихара мотнул головой, не соглашаясь. Но аргументов у него не было, так что он просто перевёл тему. — Хироцу, а ты помнишь, что произошло в день ухода Дазая? — Нет. Я даже не знаю, если честно. — Ясно. — тихо протянул Тачихара. — Я думал, что все об этом слышали. — Не всем это интересно. Никто не любит видеть боссов слабыми. Даже больше, чем они сами себя. Иначе что-то ломается внутри у подчиненного. Подрывается доверие, понимаешь? — В тот день, — словно не слыша слов Рьюро, продолжил Тачихара. — мы не смогли дозвониться до Накахары-сана. Дазай ушёл прямо с задания. Нам нужно было срочно что-то делать. Я запаниковал, потому что босса не было на месте, Дазай стал предателем, а Чуя-сан пропал. Я чуть с ума не сошёл. Хироцу с тоской посмотрел на бутылку виски, которая мирно соседствовала в шкафу с чашками и чайниками Коё. Выпить бы не помешало. Если быть честным, Рьюро не хотелось возвращаться к этой истории. Ну было и было. Он не зря не лез в это. — Гин предложила поехать к Чуе-сану домой. Нам пришлось разделиться, потому что я все ещё пытался найти его в штабе. А она поехала одна. Накахара-сан не открывал дверь. Гин вскрыла ее и… — Тачихара умолк, тяжело дыша. — Она нашла его не сразу. Сначала обошла всю квартиру. А потом заглянула в ванную. Рьюро неодобрительно покачал головой. Он все ещё не хотел это слышать. Одно дело знать лишь примерно, что случилось. А другое — услышать об ошибке главного исполнителя. Фатальной ошибке, которая едва не поставила под сомнение его пребывание в мафии. Может быть Хироцу не хотел видеть Накахару слабым. — Чуя… сан вскрыл себе вены. Очень грубо. Чтобы наверняка. Там было море крови. Гин решила… — Тачихара тяжело сглотнул. — что он умер. Потому что выжить после такого невозможно. Это было просто ужасно. И я тут же приехал. Мы еле смогли его спасти. Я… он умирал на моих руках. Столько крови. Никогда не забуду. У Мичидзо задрожали руки, и он сцепил их в замок. — Я совершил ужасную ошибку. Я позвонил Дазаю и столько ему наговорил. Я не должен был рассказывать про Чую-сана. Ведь это его дело. Но тогда я был просто вне себя от горя. Я думал, что потерял его. — А ты уверен, что виноват именно Дазай? Тачихара чуть не задохнулся от возмущения. — А кто ещё? Кто?! Он бросил Чую-сана. Он его предал. Почему ты вообще это спрашиваешь, Хироцу? — Да так. Мы не знаем, что именно произошло в тот день. И не знаем, что случилось между ними. — Не знал, что Дазай у тебя в любимчиках. Как ты вообще мог даже подумать, что Чуя виноват? Тут же все очевидно! Вздохнув, Рьюро все-таки достал смятую пачку сигарет из кармана пальто. С этими мальчишками без никотина точно не выжить. — Хироцу! — Я не хочу вступать в спор. Просто спросил. Успокойся, Мичидзо. — Прости, старик, но это чересчур. Хлопнула дверь и воцарилась тишина. Как Хироцу не старался, он совершенно не чувствовал ни одного укола совести. *** Жара в Японии снова набирала обороты. От духоты совершенно невозможно было спастись. Наблюдая за людьми, которые прикрывались зонтиками, Танеда едва сдерживался от зевков. Кондиционер работал еле-еле уже вторую неделю. Синоптики обещали грозы, но пока на горизонте не было видно ни облачка. Внеочередное совещание было некстати. Танеда едва соображал, погрязнув в поту и невыносимой жаре. В кабинете не было даже вентилятора, чтобы хоть чуть-чуть разогнать духоту. Смирившись со своей судьбой, Танеда расстегнул ворот рубашки, чувствуя, как мокнет под ним кожа. Хотелось бы воды со льдом, но секретарша куда-то испарилась. Танеда вздохнул и мутным взглядом посмотрел на Фумихико. Хара чувствовал себя не лучше. Его рыжие волосы завились от пота и липли ко лбу. Он то и дело пытался их смахнуть, но они возвращались обратно. Сегодня Фумихико был в рубашке с длинным рукавом, и от одного её вида Танеду пробивал липкий пот. Кто вообще носит плотные рубашки в такую жару? Это издевательство. — Так о чем вы хотели поговорить? — устало поинтересовался Танеда. Больше всего он мечтал о стакане воды со льдом. — Дождёмся остальных, и я вам расскажу. — блекло отозвался Фумихико. Хара выглядел очень уставшим. Под глазами появились тёмные круги. Волосы свалялись, словно их редко мыли. Видимо, он очень старался и отдавал всего себя работе, решил Танеда. Постепенно подтягивались люди, садясь тесным кругом. Недовольно обмахиваясь веером, появился Фукуяма, советник руководителя Министерства. Сразу после него пришёл и сам руководитель, господин Ивагакучи, которого Танеда видел едва ли не третий раз в жизни. Пришёл и руководитель Департамента по защите населения, и ещё куча людей, которых Танеда не знал. Не хватало лишь Анго. И это немного беспокоило. Фумихико то и дело бросал взгляд на часы. Когда все места заполнились, он поднялся со стула и похлопал в ладоши для привлечения внимания. — Добрый день, господа! Хочу поблагодарить вас за то, что смогли найти время и прийти сюда. Поверьте, у меня есть для вас важные новости. Глухой шепоток, которым обменивались присутствующие, быстро затих. — Во-первых, хочу поздравить нас. Сегодня зарегистрировался пятисотый эспер. — Фумихико сделал паузу, словно ожидал аплодисментов. Но их не последовало. — Регистрация идет отличными темпами, и это во многом моя заслуга, не буду скромничать. Хара нервно провёл по волосам, пытаясь их пригладить. — Население относится к нашей инициативе с пониманием. Мы получаем хорошие отзывы в СМИ. И даже есть люди, которые присылают анонимные письма с указанием, где находятся эсперы, скрывающие свои силы. Это хорошо. Ещё мы смогли переманить на нашу сторону Вооруженное детективное агентство. Они добровольно согласились нам помогать. Я считаю, что все идёт даже быстрее намеченного плана. — Это все конечно замечательно. Но разве вы собрали нас здесь лишь для того, чтобы рассказать хорошие новости? Отчет вы могли отправить и по почте. — тонким голосом поинтересовался Фукуяма. — Наше время стоит дорого. Хара расплылся в нервной, но яркой улыбке. — Да, вы правы. Не переживайте, я вас не задержу. Давайте тогда к делу. Есть информация, что Портовая мафия готовит нападение на здание Министерства с целью завладеть нашими технологиями и помешать работе реестра. Значит, нам нужно действовать и дать отпор. — Ну так привлечь полицию надо. Спецназ. Военных. Что же вы сидите и ничего не делаете? — строго спросил Ивагакучи. Толпа зароптала. Чиновники нахмурились: они не ожидали таких проблем. Танеда лениво подумал о том, что они даже не задумывались о сопротивлении. Просто привели в действие адскую машину и решили, что им это сойдёт с рук. — В полиции нет эсперов. Они не смогут противостоять мафии. Нам нужен кто-то другой. — парировал Фумихико. — А разве агентство не в силах нам помочь? — спросил какой-то сухой старичок. — Не думаю что агентство сможет оказать должное сопротивление с ограничением силы. — вмешался Танеда. — Да и людей в агентстве не так много. А мафия любит брать числом. — А я считаю идея хорошая. Пусть агентство день и ночь охраняет Министерство. Хоть польза от них будет. — Мы просто разрешим им применять силу, в чем проблема? — Спецназ никогда не помешает! Не надо его недооценивать. Наши жизни под угрозой! — Господа! — попытался перекричать шум Фумихико. — Мне нужно от вас решение, которое можете принять только вы. — Дайте нам время посовещаться. — сказал Ивагакучи. Фумихико покорно вышел за дверь. Как только он оказался в темном прохладном коридоре, то тут же прислонился к стене, тяжело дыша. Утерев рукавом пот со лба, Хара пытался восстановить дыхание и не упасть на пол. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь открылась, и выглянувший советник коротко сказал: — Мы разрешаем вам привлечь к защите всех, кого считаете нужным. Поступайте наилучшим образом для защиты Министерства. Фумихико устало улыбнулся и ответил: — Как скажете, господин. — Помните, ради чего вы работаете на Министерство. И что будет, если вы провалите своё задание. — Я вас не подведу. — заверил Хара и прижал ко рту ладонь. Наружу рвался кашель. — Я надеюсь. — хмыкнул советник и закрыл дверь прямо у Фумихико перед носом. *** В квартире Дазая пахло алкоголем даже после того, как Анго, чертыхаясь, вынес все бутылки в мусорный контейнер. — Как ты вообще живешь? — Отлично, пока ты не пришёл. — беззлобно огрызнулся Осаму. — Ты ещё полы помой и постираться не забудь. — Думаешь, слабо? — Думаю, что ты этого не сделаешь. Час спустя Дазай хмуро сидел на скатанном в рулон футоне и смотрел на мокрые вещи на сушилке, пока Анго бодро протирал пол и одновременно поглядывал за кастрюлей, где что-то варилось. — Я в аду. — пробормотал Дазай. — Анго, что ты вообще забыл в моей квартире? Я что-то не понял. — Мне звонил шеф Танеда. Я не могу вернуться домой. Надо пересидеть где-нибудь пару дней. Если приду домой, то раскрою его расположение. А про твою квартиру и так все в курсе. — Мне не нравятся твои игры, Сакагучи. — уже более серьёзным голосом сказал Дазай. — Я не знаю, что у тебя на уме, но советую поделиться. — Не могу. — коротко ответил Анго. — Мне нельзя даже думать об этом. — Думать? — переспросил Дазай. В его голове словно что-то кликнуло. — Хорошо. Просто знай, что если что-то пойдёт не так, я тебя из-под земли достану. Сакагучи словно старался занять себя простыми бытовыми делами. Он ни на секунду не останавливался, сосредоточенно работая руками. Дазай сначала наблюдал за ним, а потом расстелил футон на свежевымытом полу и лёг, уставившись в потолок. Чужое присутствие не напрягало, но стесняло. Судя по всему, Анго хотел остаться на ночь. А ночь — это самое тяжёлое для Дазая время. Больше они не разговаривали. Сакагучи сделал все, до чего только мог дотянуться. Даже плафоны протер. И выкинул целую коллекцию заплесневевших от сырости круп. Деловито заказал из магазина продукты, набор сменных лампочек и несколько пачек бумажных полотенец. Осаму молча лежал на футоне и пытался продумывать стратегию. Но резкие движения Анго сбивали. Когда за окном опустились сизые сумерки и начали кричать ночные птицы, Анго жестом позвал Дазая за стол. В полной тишине они ели сладковатое карри, которое приготовил Сакагучи. Смакуя соус с легкими нотками корицы, Осаму смотрел на Анго и удивлялся тому, как естественно он смотрелся за его столом. Словно всегда тут жил и сидел на голом полу, аккуратно поджав ноги под себя. Дазаю давно надо было купить подушки, но он редко ел за столом, так что один раз можно и пострадать без них. Их вечер продолжился без единого слова. Сакагучи занял ванную на добрых полтора часа. Дазай смиренно смотрел в темноту, которую разрывала лишь полоса света под дверью в ванную. Шум успокаивал. Как будто все это время Осаму просто не хватало кого-то рядом. Как будто только сейчас он смог по-настоящему расслабиться, слушая шум воды, мягкие покашливания и шорох полотенец. Темнота сгустилась перед глазами, и Осаму заснул. Впервые сон пришёл к нему неожиданно. И не потому что Дазай пил сакэ или принимал таблетки. А просто и естественно, как к здоровому человеку. Осаму провалился в забытье с невиданной легкостью. Даже Анго немного удивился, застав Дазая спящим, и, недолго думая, лёг рядом на свернутое вдвое одеяло. Футон у Осаму был всего один, зато одеял хоть отбавляй. Сакагучи не надо было просить дважды. Он всегда проваливался в сон стремительно, потому что очень уставал. И часто был на ногах без сна по несколько дней. Поэтому ничто не было способно его разбудить раньше семи утра. Ничто, кроме криков Осаму во сне. Сакагучи сел, ничего не понимая. Ладонью нервно потёр глаза, пытаясь проснуться. Сначала Анго подумал, что ему показалось, но потом сбоку раздался вскрик, и Анго вспомнил, что ночует у Дазая. — Ахххх… Чуя!… — Дазай… — зашептал Анго, подвигаясь ближе. — Проснись! Сакагучи схватил с пола очки, торопливо натянул их и мягко потряс Осаму за плечо, но Дазай лишь мотнул головой, хватаясь за простынь. — Осаму! Анго дернул Дазая за плечи на себя, усаживая ровно. Все ещё под влиянием сна Осаму махнул рукой и вцепился в футболку Сакагучи. Его трясло, и он никак не мог открыть глаза. — Ты слышишь меня? Дазай? Ты спишь, проснись! Сакагучи мягко хлопнул Дазая по щеке. Не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал. Осаму неловко кивнул, пытаясь прийти в себя. — Я видел… видел… — Успокойся, это просто сон. Ничего не случилось. — Случилось. — Дазай закрыл лицо руками и вздохнул. — Это не просто сон. А воспоминание. Они замолчали. Где-то за окном с визгом пронеслась машина. Сакагучи вдруг ощутил ползущий по полу холодок, словно где-то было открыто окно. — Я могу чем-то помочь? — тихо спросил Анго. — Ты уже помог. Спасибо, что разбудил. Не хочу вариться в кошмарах. Дазай бросил быстрый взгляд по сторонам, будто пытаясь убедиться, что он и правда не во сне. Пальцы неловко скользнули по шее в тщетной попытке прикрыться. Анго еле заметно поджал губы. В этом Осаму пока не мог ему довериться. И скорее всего спал под огромным толстым одеялом лишь затем, чтобы Сакагучи не увидел его без бинтов. Анго не требовал от него доверия. И поэтому без лишних слов взял одеяло и накинул на Дазая, помогая спрятаться. Осаму шумно выдохнул, закутываясь по самый подбородок. — Что ты видел? Может, если расскажешь, станет легче. — Вряд ли. — Дазай сжал в руке край одеяла, удерживая его на месте. — Не хочу даже думать об этом. В конце концов, прошлое исправить нельзя. — Нельзя. — согласился Анго. — Но это не значит, что надо от него страдать. И запрещать себе идти дальше. — Вряд ли он простит меня. В тусклом свете уличного фонаря кривая улыбка Дазая выглядела зловеще. Он пытался пошутить над этим, как и над многими другими вещами, но дрогнувший уголок губ выдавал его с головой. — Ты и не просил у Чуи прощения. Так что утверждать не можешь. — Мне вообще нельзя к нему приближаться. От меня ему только хуже. Что я привнёс в его жизнь? Ничего хорошего. Анго сел на одеяло и обнял руками колени. Меньше всего ему сейчас хотелось разбирать их отношения. Тёмные волосы Сакагучи торчали в разные стороны — видимо, лёг спать с мокрой головой. Когда он снова заговорил, его голос все ещё был хриплым ото сна. — Странно слышать от тебя такое. — вдруг сказал Анго. — Я не думал, что ты вообще можешь думать о себе плохо. Как-то это не вяжется. — Я хотел убить себя много раз. Думаешь, я высокого мнения о себе? — Не в этом дело. Ты хотел убить себя по другой причине. — С каких это пор ты так хорошо меня знаешь? — Ода много о тебе говорил. — Анго положил подбородок на руки и заговорил тише. — Он думал, как тебе помочь. — Думал. — горько усмехнулся Дазай. — И то, что Одасаку придумал, было ужасно. Спасибо ему большое. — Я тоже скучаю. — вдруг признался Анго. — Я так сильно по нему скучаю. Они замолчали, погружаясь в раздумья. Дазай вздохнул и укутался плотнее. Ночью ему всегда было холодно, даже летом. Анго смотрел в одну точку, слегка покачиваясь. — Чуя ещё жив. — прошептал Сакагучи. — И ты можешь прийти к нему. Можешь рассказать, как сильно ты его любишь. Попросить прощения, объяснить, почему ты так поступил. И пусть Чуя тебя проклянет, прогонит или ударит. Ты увидишь его глаза, ты сможешь к нему прикоснуться, возможно даже обнять. Знаешь, что у меня осталось от Оды? Лишь фотография. — А у меня могила. — жестко отрезал Дазай. — Знал ли Ода о твоих чувствах? Сомневаюсь. Иначе он бы так не поступил. — Он знал. И предупредил, что ему придётся уйти. У Дазая закололо под рёбрами. Где-то там внутри зашевелилось сердце, заявляя о себе. Остро плеснулась зависть, вновь пытаясь отравить его существование. Одасаку ничего не сказал Дазаю. Он дал возможность попрощаться, но совершенно ничтожную. Этого было недостаточно. — И чем это лучше молчания? Лучше бы Одасаку ничего мне не говорил. Лучше бы я тогда опоздал. — резко заговорил Осаму. — Я не хотел, чтобы он умер на моих руках. Я не просил об этом. Анго пожал плечами. Его силы спорить иссякли так же быстро, как появились. Настенные часы показывали четыре утра, и им следовало пойти спать и ещё немного отдохнуть. — Ты лишаешь счастья не только себя, но и Чую тоже. Очень эгоистично. В твоём стиле. Теперь я точно уверен, что больше всего ты любишь себя, Дазай. Если бы Накахара хотел тебя забыть, то уже нашёл бы с кем. Не желая продолжать разговор, Анго растянулся на одеяле и отвернулся от Дазая. Помявшись, Осаму последовал его примеру и тоже лёг. Сон так больше и не пришёл. *** Юкичи поднялся как обычно с рассветом. Наблюдая, как солнце прогоняет с лазурного неба тьму, он неторопливо оделся в домашнее юката и заварил себе зелёный чай. На столе лежала стопка бумаг, с которой ему предстояло разобраться, и Фукудзава планировал сегодня этим заняться. В агентство больше никто не обращался. Внезапно все клиенты будто осознали, что работают с эсперами, и благоразумно решили справляться своими силами. Даже Рампо остался без дела. И это больно ударило по каждому члену агентства, которые до конца верили, что все останется как прежде. Фукудзава отпил из чашки и посмотрел в окно, где в огромной небесной выси куда-то торопились чайки. Сейчас он не мог ничего сделать. Даже если бы попытался. Юкичи уже многим поступился и был готов ждать. Если круг изменений уже запущен, то он неминуемо сделает оборот. Что-то произойдет. Вопрос лишь в том, когда. От зелёного чая на языке осталось горьковатое послевкусие. Фукудзава чуть поморщился, но все равно выпил до последней капли. Ему понадобятся силы, чтобы прочитать все документы до единого. Их отдали взамен на свободу агентства, и Юкичи надеялся, что все это было не зря, и они помогут. В комнате глухо завибрировал телефон. Фукудзава удивлённо поднял брови, отставил пустую чашку и пошёл на звук. На экране высветилось знакомое имя, и Юкичи, не колеблясь, нажал кнопку приёма звонка. — Ну здравствуй, волк. — Мори. — Фукудзава едва заметно улыбнулся. — Чем обязан? — Да так, хочу предупредить тебя по старой дружбе. — голос Огая посерьёзнел.— Держи своих людей подальше от Министерства. В ближайшие дни мы планируем нападение и не хотим задеть невинных. Пусть даже вы и пошли у них на поводу, жизни эсперов представляют большую ценность. Не попадите под горячую руку. Фукудзава крепче сжал коробочку телефона. Все же, даже после того, на что пошёл Юкичи, Мори не оставлял попыток их спасти. — Спасибо, Мори. — Но? — жестко добавил Огай. — Что «но»? — нахмурился Юкичи. — После твоей благодарности обычно следует какое-нибудь «но». — Как хорошо ты меня знаешь, Огай. В трубке что-то зашуршало, словно Мори зажал телефон между ухом и плечом. — Я жду, Юкичи. — Мы не сможем остаться в стороне. Агентство уже попросили патрулировать здание Министерства. Возможно, они готовятся к вашему нападению. — Ожидаемо. — Мори хмыкнул, раздумывая. — Что ж, как попросили, так и откажетесь. Не вижу проблемы. Всегда спокойный и уверенный в себе голос. Где-то на фоне послышался лёгкий щебет Элис. — Боюсь, это дело решённое. — Не узнаю тебя, Юкичи. — в голосе Мори послышалось разочарование. — Что же с тобой случилось? — Я стараюсь поступать так, как будет лучше. — Ты бросаешь своих людей прямо в пекло. Им придется сопротивляться. Возможно, они понесут потери. Ты это понимаешь? Фукудзава тяжело опустился на стул, не зная, что ему сказать. Ему недоставало Огая с тех самых пор, как их пути разошлись. Как же сложно нести ответственность за других. Как же сложно решать и думать, что будет лучше. Ему никогда не удавалось принимать правильные решения. И, видимо, настала пора встретиться с последствиями. "Как бы ты поступил на моем месте, Огай?" — Ты же отправляешь своих людей в пекло. Чем я хуже? — ровно поинтересовался Юкичи. — Я отправляю людей сражаться за свободу. А ты отправляешь их на смерть ради странного режима, который они не поддерживают. Подумай об этом. — Я предупрежу их. Спасибо, что сообщил, Мори. Повисла неловкая пауза. Огай будто бы хотел сказать что-то, но не находил сил. В конце концов, переубеждать Фукудзаву не было смысла. Они оба знали об этом. Юкичи изо всех сил стремился вести своих людей на сторону света. Даже если у неё были свои недостатки. — Будьте предельно осторожны. Они готовы вывести против вас всех. Армию, спецназ, полицию. Мы не единственные, кто будет оказывать сопротивление. — заговорил первым Фукудзава. — Возможно, они захотят воспользоваться случаем и уничтожить Портовую мафию. По барабанной перепонке ударил тяжелый вздох. Юкичи схватился за телефон обеими руками, словно это могло как-то ему помочь. Мори принятие решений давалось куда легче. Он воспринимал людей как шахматы. Если ради выигрыша нужно было кем-то пожертвовать, значит это того стоило. У Огая была своя философия, которая помогала ему успешно справляться с управлением мафией. Возможно, Юкичи стоило у него поучиться. — Ничего страшного. Мы готовы. — наконец, сказал Мори. — Их система будет уничтожена. Мы не позволим посягнуть на свободу эсперов Японии и покажем, насколько мы сильны. Больше они и не подумают о том, чтобы не считаться с нами. — Мори... — одними губами прошептал Фукудзава, чувствуя щекой острые кнопки телефона. А через секунду послышались короткие гудки.