Часть 34
7 января 2022 г., 00:43
Вильям медленно открыл глаза и тут же прищурился из-за яркого света. С самого детства он ненавидел эти чрезмерно большие окна и светлые шторы, которые выполняли исключительно декоративную функцию. Но сейчас перед ним открылся довольно приятный вид: Дарэн стоял возле зеркала и по одной застегивал пуговицы на рубашке, затем тонкие пальцы коснулись волос в попытке исправить утренний беспорядок. Судя по его сонному виду он совсем недавно выбрался из чужих объятий.
Заметив на себе взгляд Вильяма, парень ласково улыбнулся:
— Доброе утро.
— Как ты смог незаметно ускользнуть? — сон у него был чуткий и Вильям мог проснуться посреди ночи из-за негромкого шума, что уж говорить о движениях прямо возле уха.
— Признаю, это было сложно.
Когда Дарэн подошёл ближе к кровати, Вильям улучил момент и, схватив за рубашку, потянул на себя. Он впился в его губы, но спустя пару секунд почувствовал боль на кончике языка. Прежде, чем мужчина успел хоть что-то сказать, Дарэн самым соблазнительным тоном проговорил:
— Я сейчас очень голодный и готов откусить всё что попадёт ко мне в рот.
— Зубы у зайчика становятся острее, — недовольно пробубнил Вильям. — Можешь сказать Матильде что-нибудь приготовить. Только помни, что здесь ты не слуга.
Парень кивнул и, поправив одежду, направился к двери. В дневном свете особняк выглядел не так угрожающе как ночью, но внезапно появляющиеся чучела животных временами пугали не на шутку. Особенно огромная шкура медведя, которая выполняла функцию ковра у камина.
Дарэн не знал как вести себя с Матильдой, поэтому обращался к ней со всем уважением, чем ввёл в ступор пожилую горничную. Впрочем, она быстро забыла это происшествие и поспешила на кухню.
Пока женщина копошилась на кухне, Дарэн со скуки решил ознакомиться с книгами, которыми были уставлены полки в дальнем углу комнаты. Судя по дорогим твёрдым переплётам и хорошему качеству бумаги, их владелец был богатым человеком, но сам литературой не интересовался. Многие книги были совсем новые, со слипшимися страницами и сильным запахом клея. Некоторые из них всё-таки использовались, вот только не для чтения, а для хранения засушенных растений. Открыв один из сборников стихов, Дарэн обнаружил цветы гвоздики, которые провели между этих страниц не один год.
От резкого звука Дарэн вздрогнул и повернулся к окну. За стеклом мелькнули крылья птицы, которая до этого проказничала на деревянной раме, наверняка охотясь за каким-нибудь насекомым. Парень подошёл поближе и опёрся руками на подоконник, чтобы рассмотреть упорхнувший силуэт.
— На улице так много снега, надеюсь в пути мы обойдемся без происшествий, — послышался голос за спиной. Вильям заглянул в окно через плечо Дарэна и тут же отстранился.
Завтрак был не богатым по меркам знати, в Бэккер Клэйн бывало и роскошнее. Несмотря на это, большинство блюд Дарэн никогда не пробовал. До чего же прекрасным было запечённое с овощами мясо, присыпанное специями. Еда наконец-то обрела вкус и от этого было сложно сдержать улыбку. Тот, кто питается так каждый день, попросту не может быть несчастным.
Сразу после завтрака, Вильям приказал кучеру запрягать лошадей, для поездки в Бэккер Клэйн. Несмотря на то, что именно в этом доме он провёл большую часть жизни, именно здесь происходили самые отвратительные её моменты. Само сожительство с отцом было пыткой, не говоря о его друзьях с натянутыми до ушей улыбками, которые часто захаживали сюда обсудить дела мирские.
* * *
Ближе к пяти часам карета подъехала к воротам Бэккер Клэйн. Дарэн с горем пополам уговорил Вильяма разрешить выйти из кареты раньше, чтобы пешком дойти до особняка. Лишние слухи были ни к чему. Только переступив порог чёрного хода в южное крыло, Дарэн заметил странную тишину. В это время слуги собирались, чтобы поужинать и обсудить новости, но сейчас было слышно от силы два голоса, доносящихся из кухни. Парень решил не акцентировать на этом внимание и, сняв верхнюю одежду, зашёл внутрь. На него тут же обернулись Линда и Верди, которые сидя за столом, пили чай. Вид у них был уставший и совсем невесёлый. Если присмотреться, постаревшие глаза Линды покраснели, будто от слёз. С лица Дарэна тут же сошла появившаяся было улыбка: — Что-то случилось пока меня не было?* * *
За территорией особняка, чуть дальше старых ворот, находилась совсем свежая могила. Земля была притрушена тонким слоем снега, а о том, что это не просто кочка говорил сколоченный из досок крест. Дарэн смотрел на этот жалкий крест со стиснутыми зубами. Лаверн был до жути набожным человеком и наверняка долго бы ворчал, узнав, что именно так он будет похоронен. — Когда это произошло? Верди, которая согласилась проводить его, тихо ответила: — Я нашла его первой, — девушка шмыгнула носом. — Ещё вчера он жаловался на боль в груди. Если бы я только обратила на это внимание. После этих слов слёзы потекли по щекам, капая с дрожащего подбородка, и Верди только успевала утирать их рукавом куртки. — У него было слабое сердце, — Дарэн резко замолчал, словно вспомнив что-то очень важное. Парень поднял голову к небу, чтобы сдержать слёзы. Плакать нельзя, тем более в присутствии женщины. — Иди в особняк. На улице холод, а ты в такой лёгкой одежде. Девушка кивнула и напоследок провела рукой по его плечу. Новые слуги спокойно перенесут смерть Лаверна, ведь для них он был всего лишь ворчащим стариканом, но Линда и Дарэн наверняка ещё долго не смогут вернуться к обычной жизни. Звук шагов и хруст снега становились всё тише, пока силуэт Верди исчезал среди еловых вервей. Когда та окончательно скрылась из виду, Дарэн оглянулся по сторонам, а затем упал на снег рядом с могилой. Спину пронзила тупая боль от удара, которую он даже не почувствовал. Сейчас рядом с ним, под несколькими слоями земли, лежал окоченевший труп его приёмного отца. Лаверн ни разу за всю жизнь не назвал Дарэна сыном, а услышав «папа» в свой адрес мог отвесить подзатыльник. Несмотря на эту напускную суровость, он дарил подарки на Новый Год, справлялся о его здоровье и помогал обрабатывать раны. Парень не ощущал насколько сильно замёрзли руки и ноги. Волосы промокли, а снег падающий с неба, тут же таял на щеках. Где-то рядом послышались шаги и вскоре над ним возвышался Вильям, с безразличным лицом наблюдающий за этим действом. Мужчина протянул руку и жёстко произнёс: — Вставай. Я не знаю как долго ты пролежал так, но без последствий это не пройдёт, — Дарэн сжал чужую ладонь, которая показалась чуть ли не раскалённой от тепла, и поднялся. Вильям вздохнул и окинул его образ неодобрительным взглядом: — Иди переоденься и поднимайся ко мне. Дарэн молча кивнул, словно находясь в прострации. Казалось, у него не хватает сил что-нибудь произнести, да и сказать сейчас было нечего.* * *
Вильям узнал о смерти Лаверна от слуг и единственное, что его волновало на данный момент — где бы найти ему замену. Дарэн в отличие от него, напоминал призрака, что только больше раздражало. — Если бы я успел приехать раньше, смог бы предотвратить это, — сказал слуга, пустым взглядом наблюдая за огнём в камине. — Люди рано или поздно умирают. Зачем пытаться предотвратить предначертанное судьбой? В ответ на это Дарэн посмотрел на него, как на умалишенного, а затем хриплым голосом проговорил: — Ты потерял мать в раннем возрасте, лишился отца и жены. Неужели ты не можешь понять, что я чувствую? — только закончив предлежание, Дарэн понял, что сам вопрос звучал чертовски глупо. Господин не умеет сочувствовать. — Я не могу понять только одного: зачем ты так драматизируешь? Дарэн выдохнул, сдерживая гнев, и поднялся с кресла. Подобный диалог может сделать только хуже, поэтому лучше уйти, пока ситуация не стала плачевной. В последний момент Вильям схватил его за руку и Дарэн всё-таки сорвался: — В том, что Лаверн умер сейчас, виноват ты! Если бы не твои жестокие детские шутки кто знает сколько бы лет он ещё прожил! Слуга выдернул руку и вышел за дверь быстрее, чем Вильям успел понять смысл этих слов. Как он мог повлиять на смерть какого-то старика, будучи ребёнком? Как это, чёрт возьми, связано?! Мужчина ударил кулаками по подлокотникам, а затем сделал несколько больших глотков холодного чая.* * *
На протяжении нескольких дней Вильям игнорировал Дарэна, но тот тоже никак не реагировал на него. Когда Вильям понял, что его обида ничего не изменит, он решил припомнить те самые «детские шутки». Лаверн был неинтересен маленькому господину, ведь при желании мог сам наказать проказника. Из множества шуток садовника касались только мелкие пакости и ничего более серьёзного. Не найдя ответа, Вильям только сильнее разозлился на Дарэна за пустые обвинения. Ближе к обеду господин наконец-то вышел из комнаты. Он намеренно пропустил завтрак, поэтому сейчас живот жалобно урчал. Мужчина остановился возле лестницы, ведь со второго этажа было видно силуэт слуги, полирующего вазы. — Мне кажется его стоит освободить от работы на какое-то время. Из-за смерти Лаверна он стал слишком невнимательным и за два дня разбил пять ваз, — Адель встала рядом с братом, опираясь на балюстраду. Как только она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, в тишине зала раздался звук разбитого стекла. Женщина безнадёжно вздохнула и прошептала: — Розовый фарфор… — Проследи, чтобы он возместил все убытки. Я не собираюсь держать в доме бесполезную живность. В ответ на жестокие слова Адель прошипела: — Послушай, этот особняк принадлежит мне и что делать со слугами решаю только я! К тому же в смерти Лаверна есть и доля твоей вины. — Какого черта все обвиняют меня в смерти старика, которого я видел от силы три раза за жизнь! — прокричал Вильям в лицо женщине. Его слова разнести эхом по залу, отчего Дарэн вздрогнул и обратил на них внимание. Господин тут же заметил осуждающий взгляд слуги и рявкнул: — Пошёл вон! Дарэн нахмурился и быстро ушёл куда-то в южное крыло. Мужчина нервно пошарил в карманах и достал из стеклянной баночки таблетку. Проглотив ее, он наконец немного успокоился, а затем резко повернулся к Адель. — Давай! Расскажи мне, что еще такого ужасного я сделал! Женщина кивнула в сторону ближайшей двери. В комнате Адель, как всегда, царил беспорядок. Несмотря на то, что здесь убирались раз в несколько часов, она каким-то образом успевала перевернуть всё вверх дном. Женщина села возле круглого стола и, подпирая подбородок рукой, заговорила: — Не знаю, что с тобой происходит. То ли ты не можешь соединить причину со следствием, то ли забыл всё подчистую, — Адель тяжело вздохнула. Ей не хотелось вспоминать времена, когда она была слабой и беззащитной.
