Я найду свет во мраке твоей души...

- Эй, мальчик, уйди, если не собираешься покупать.       Ребенок, стоявший рядом с фургончиком мороженого, отошел чуть в сторону и вновь стал пересчитывать деньги в ладошке с надеждой, что при прошлом пересчете он ошибся. Нет, все верно. Не хватает даже на самое дешевое лакомство.       Он уже собирался уйти, когда у витрины остановился парень с гитарой за спиной, по виду старшеклассник. Чуть дальше от фургончика ребенок заметил двух взрослых, мужчину и женщину, видимо, родителей подростка. Тот с серьезным видом изучал ассортимент, потом ткнул пальцем в шоколадный рожок, - он был самым дорогим из всех видов мороженого. Мальчик мог только сглатывать голодную слюну и смотреть, как мороженщица с приторной улыбкой отдает этот на вид вкусный десерт подростку.       Ребенок не смог сдержать разочарованного вздоха. Мелочь неприятно оттягивала кармашек потрепанного школьного пиджачка. Возможно, рядом с его районом он найдет что-то подешевле. - Хочешь мороженое? Почему не купишь его?       Мальчик испуганно поднял глаза на парня с мороженым, который появился перед ним, словно из воздуха. Он не ответил, лишь сильнее сжал монетки в кармане. - Может, не хватает денег? - догадался подросток. Он обернулся к отцу и матери, словно ища у них поддержки, а после протянул свой вафельный рожок ребенку.       Такого не бывает. Ему просто так отдают мороженое? Нет, наверное, над ним решили пошутить, и как только он попытается взять его, тут же заберут обратно. Усмотрев замешательство ребенка, подросток придвинул мороженое еще ближе: - Держи. Да не бойся ты, бери.       Мальчик обеими ладошками схватил протянутое лакомство. Он держал его, как антикварную вазу, гипнотизировал, не веря в свое счастье. Рядом раздался смех. - Ты немой, что ли? Как тебя зовут? - Галф, - едва слышно прошептал мальчик, смущенно опустив глаза. Потом встрепенулся от пришедшей в голову мысли и неуверенно спросил: - А ты? - Я куплю себе потом, не волнуйся. Ешь уже, растает.       Галф словно и ждал этой команды. Он с жадностью вонзил зубы в хрустящую вафлю и, наконец, ощутил на языке холодную сладость. Божественно. - Ты живешь недалеко? - парень напротив с дружелюбной улыбкой наблюдал за ребенком.       Галф кивнул: он не мог ответить словами, его рот уже был набит вкуснейшим лакомством, которую он когда-либо пробовал за свою недолгую жизнь. Чтобы не выглядеть грубым, мальчик показал пальцем на губы, тем самым пытаясь объяснить, что говорить сейчас не может. - Ты забавный, - его собеседник понимающе улыбнулся и потрепал парнишку по голове. А улыбка была такая теплая-теплая; наверное, так Галфу улыбалась только мама в дни раннего детства, когда ей еще не приходилось работать сутками, чтобы прокормить семью. Уже давно никто так хорошо не относился к мальчику: они с родителями только недавно переехали в этот город, друзей и знакомых здесь не имели. А в школе многие задирали новичка из-за старенькой одежды и потертого рюкзака. - Знаешь, что? Приходи завтра сюда в субботу часов в шесть вечера. Я еще угощу тебя мороженым. Твои родители не будут против? Если что, я могу отпросить тебя у них или это сделает моя мама. Она любого уговорит, - на этих словах оба мальчика обернулись в сторону взрослых. - Я приду, - тихо ответил Галф, прожевав, наконец, вафельный рожок. Он очень надеялся, что подросток не станет дальше расспрашивать о его родителях: не хотелось объяснять, что мама и папа не будут против - их в это время и дома-то не бывает - они всегда на работе. Да и квартирка была очень бедной, точно не для приема гостей. - Вот и хорошо, - парень еще раз взъерошил волосы Галфа, не вдаваясь в дальнейшие расспросы. - Кстати, меня зовут…       Имя прозвучало словно в зажеванной пленке. Хотелось переспросить еще и еще раз, но голос почему-то не слушался, а подросток продолжал мягко упрашивать: - Ну, повтори. Кто я, Галф? Как меня зовут?.. Галф, Галф…       Галф дернулся, пробуждаясь, и больно ударился головой о спинку сиденья. Сон, это был просто сон. - Эй, Галф! Крепко же ты заснул, малыш. Снилось что-то неприятное? Так зубами скрежетал, думал, что останешься без своей очаровательной улыбки, - ну, конечно. Он просто уснул в машине этого прилипалы-оптимиста. - Прекратите так меня называть! Как будто вы ее видели, - буркнул в ответ Галф, пытаясь проморгаться и сфокусировать взгляд. - Хотелось бы как-нибудь посмотреть, - хитро сощурился Мью. Но, видимо, разглядев все же в Канавуте переполнившуюся чашу раздражения, продолжил серьезным тоном. - Охрана уже сообщила о нашем прибытии, пойдем.       Детектив выбрался из машины и вслед за Суппаситом не спеша поднимался по мраморным ступеням. Он упорно делал вид, что занят пометками в своем блокноте, но мысли его были сейчас не здесь: “Почему, почему я не помню его имя?”

***

- Ах, Мью, мой мальчик! Ты уже слышал? За что нам такое горе!       Не успели Галф и Мью войти в гостиную шикарного особняка, г-жа Чаннаронг, как определил ее Канавут, картинно взмахнула руками и с визгливыми рыданиями бросилась на шею Тончививату. Суппасит при этом изобразил самое скорбное выражение лица, на которое, по всей видимости, был способен. Галф фыркнул и демонстративно отвернулся: этот цирк был ему отвратителен.       Помимо г-жи Чаннаронг в комнате находилось еще несколько человек, которых представила сама хозяйка дома, когда, отлипнув наконец от писателя, она узнала о причине визита молодых людей. - Вы будете обыскивать дом? - деловито уточнила хозяйка. От былой скорби не осталось и следа, она вновь превратилась в деловую леди. - Для этого сюда через пару часов приедет оперативная бригада. Мы лишь хотим поговорить с каждым из вас. И хотелось бы сделать это наедине. Г-н Чаннаронг, попрошу вас остаться первым, - обратился Галф к молодому человеку у окна.       Сын Сомчая Чаннаронга Ред был похож на своего отца как внешностью, так и характером. Он вольготно развалился в кресле напротив Галфа и Мью, закинув ногу на ногу и закурив дорогую папиросу. На вопросы Ред отвечал односложно, даже не смотря на детектива, а если их взгляды все же пересекались, в глазах не было ничего, кроме высокомерия. А между ним и Мью и вовсе трещали электрические заряды. - Детектив… как вас там… В общем, меня не было вчера вечером дома, и отца в последний раз я видел днем в офисе, - подытожил Ред, устав отвечать на однотипные вопросы. - А ночь я провел в “Шелке” с девицей. Или не девицей, черт их там разберет… Можете спросить у хозяйки или проверить камеры. - А “Шелк”... - начал было спрашивать Галф, но шепот Мью в ухо остановил его: “Бордель”.       Смерив детектива презрительным взглядом, Ред уступил место Андреа, красивой горничной-латиноамериканке. Удивительно, как г-жа Чаннаронг решилась ее нанять: девушка обладала роскошными формами, а ее муж - отсутствием морали, судя по информационным сводкам. Галф заметил, что когда молодой человек и Андреа столкнулись в проходе, Ред без зазрения совести положил ладонь на попу девушки и слегка сжал ее. Канавута чуть не стошнило: лучше бы он расследовал убийство где-нибудь в городских трущобах, чем смотрел на этот фальшивый лоск “богатых и знаменитых”.       Андреа оказалась милой девушкой с сильным испанским акцентом. Она подтвердила, что Сомчай Чаннаронг вечером после ужина уехал из дома и больше не возвращался. Она охотно делилась доступной ей информацией, из которой следовало, что почти со всеми обитателями дома мужчина имел натянутые отношения. С супругой они давно жили, как кошка с собакой, сына постоянно пилил за то, что он не занимается делами компании, только тратит деньги на выпивку и шлюх, а племянницу жены и вовсе называл исключительно “нахлебницей” и “приживалкой”. Доставалось даже садовнику, который приходил ухаживать за растениями один раз в неделю. Андреа была откровенна, пока Галф не задал очередной вопрос: - Какие у вас были отношения с хозяином дома? - Nosotros… т.е. мы… нет, я хотела сказать, что очень благодарна г-ну Чаннаронгу, - внезапно замялась девушка, сжав полные губы в тонкую полоску. - Мои родители - мигранты, здесь мы жили очень бедно, и, Dios mio, неизвестно, что со мной бы стало, если бы не хозяин, - она перешла практически на шепот. - Вы где-то работали раньше? - Да… - горничная готова был вот-вот расплакаться. Мью подошел к ней и ободряюще сжал плечо. - В “Шелке”, - она, наконец, справилась с эмоциями.       Следующей в гостиную несмело заглянула хрупкая девушка - племянница г-жи Чаннаронг, Чимлин Денг. По внешности она была полной противоположностью Андреа - невысокая, очень худая и бледная. Говорила, чуть заикаясь, и постоянно оборачивалась к закрытой двери, словно боялась, что сейчас ее накажут за сказанное. Чимлин видела дядю в последний раз за ужином, затем поднялась к себе в комнату и больше не выходила оттуда. - Г-жа Денг, вы знаете, были ли какие-то конфликты у г-на Чаннаронга с обитателями дома? - Галф устало потер переносицу. Задавать одни и те же вопросы страшно утомляло.       Девушка снова неуверенно посмотрела на дверь, а потом быстро-быстро зашептала: - Я слышала… дядя и тетя уже давно спали в разных комнатах. Несколько дней назад я встала ночью, чтобы налить воды, и увидела, что Андреа выходила из комнаты г-на Чаннаронга… в одном нижнем белье. И они ругались.       Галф удивленно вскинул брови. Понятно, как Андреа могла “благодарить” за спасение из борделя, но она произвела впечатление покорной и смирившейся со своей судьбой. Чем же ее мог разозлить хозяин? - Кажется, она была недовольна, что дядя проводит время с кем-то, кроме нее, - продолжила рассказ Чимлин. - И г-н Чаннаронг пригрозил, что выкинет ее из дома и вернет туда, откуда забрал. И ужин, кстати, готовила она, - закончила девушка.       Допрос г-жи Чаннаронг вылился в череду бесконечных жалоб супруги на своего неверного мужа, который вдобавок ко всем заслугам, умудрился притащить бордельную шлюху в качестве горничной, и томных вздохов в сторону Тончививата. Вечером она находились в СПА-салоне, что может подтвердить целая толпа свидетелей, и вернулась домой поздно ночью, а о смерти хозяина дома узнала утром после звонка оперативников. Посетовав еще некоторое время на теперь сорванный отпуск на Сейшелах, она обратилась к Мью: - Дорогой, - Галфа вновь передернуло, - у Сомчая было много врагов, зачем же так допрашивать его семью? - Потому что политических и бизнес-конкурентов не травят, г-жа Чаннаронг, а делают их гибель более эффектной, - слабо улыбнулся писатель.       Эти слова имели смысл, отметил про себя Галф. Сейчас Мью открылся для него с новой стороны: нет неуместных шуток и глупых улыбок, он сдержан и не мешал Канавуту работать, лишь наблюдал со стороны. Пожалуй, это был главный критерий. - Хорошо, всем спасибо, - сказал Галф, когда все обитатели дома снова собрались в гостиной. - Попрошу никого не уезжать из города, вас дополнительно могут вызвать на допрос.       Сзади многозначительно покашлял в кулак Мью. Закатив глаза, детектив продолжил: - Простите, но у нас с г-ном Тончививатом, - он намеренно выделил голосом имя напарника, - есть еще одна просьба. Дамы, покажите, пожалуйста, всю женскую обувь в доме.       Удивившись просьбе, но не посмев возразить, женщины открыли двери в собственные гардеробные (ну или шкафчик, как Андреа). Галф и Мью внимательно просматривали каждые туфли и босоножки, как сапожники, проверяли целостность набоек на каблуках, но ничего подозрительного не обнаружилось. Прошипев Суппаситу “Я же говорил”, Галф стремительно направился к входной двери. Уже на выходе Мью вдруг остановился и с вежливой улыбкой обратился к племяннице убитого: - Г-жа Денг, почему в вашем гардеробе нет светлой обуви?       Девушка сжалась от неожиданного вопроса и пролепетала: - Я не люблю ее, она быстро пачкается. - Хмм… Хорошо. До свидания, дамы, г-н Чаннаронг, - Суппасит услужливо поцеловал руку растаявшей от этого жеста хозяйки дома и поспешил за детективом.       В машине Галф, наконец, решил выпустить свое негодование: - Мы выглядели, словно два идиота! Причем здесь цвет обуви? - В гардеробе женщин, особенно элитного класса, всегда есть туфли разных цветов, под любую погоду или одежду. И тем более странно, что у состоятельной молодой девушки нет светлой обуви. А у нас есть набойка от каблука, - несмотря на пышущего раздражением напарника, Мью был спокоен, как сытый лев. Этого немного поостудило и пыл Галфа. Чтобы разрядить атмосферу, он достал блокнот и принялся вслух рассуждать: - Мне кажется, у горничной вполне мог быть мотив и возможность совершить убийство. Чаннаронг грозился выкинуть ее из дома, она испугалась, подсыпала яд в еду, который, возможно, подействовал только к утру. - Не удивлюсь, если между ней и хозяином дома была… мгм… определенная связь. Сомчай Чаннаронг не отличался благородством и за выкуп из борделя вполне мог потребовать оплату. Но никто не отрубает руку, которая его кормит. Если подумать, у каждого есть мотив, вот только г-жа Денг осталась для меня загадкой. - В любом случае, с этим будет разбираться следствие, - отрезал Канавут. Ему почему-то стало неприятно, что Тончививат не поддержал его версию. Поэтому решил сменить тему: - Какие у вас с Чаннаронгом были дела? Видимо, вы вхожи в его семью. - Ты и правда ничего обо мне не знаешь. А я-то тешил себя надеждой, что хотя бы в интернет заглянешь перед нашей следующей встречей, - снисходительно проговорил Мью, продолжая следить за дорогой. - Я живу не только за счет издания книг, Галф. От родителей мне остался бизнес, только из-за этого наши с ним пути пересеклись. - Вы были его бизнес-партнером?       Суппасит расхохотался. - Теперь и я под подозрением, малыш? Мне стоит опасаться? - на светофоре писатель обернулся в сторону пассажирского сиденья. Поймав его пристальный взгляд, Галф неожиданно бросило в жар: он буквально чувствовал, как под кожей разливается румянец. Буркнув что-то неразборчивое, он отвернулся к окну и смежил веки, надеясь снова задремать, чтобы не разговаривать с этим… этим… как же его зовут?