Нелюбимая наложница

Цзинъи бежал быстро, минуя каждую тропинку, пытаясь не попасться на глаза кому-либо. Он был крайне осторожен, хоть и понимал что нужно добраться до дворца, как можно быстрее. Пару раз даже он чуть не попался, но благополучно смог выкрутиться, к собственному счастью. — А-Юань, у нас проблемы! — кричал Лань, буквально влетая в чужие покои. Вот только там его встретила лишь гробовая тишина. Уже почти потухшие свечи слабо освещали комнату, но даже в такой полутьме можно понять, что здесь абсолютно никого нет. — А-Юань..?! Паника в один миг захлестнула разум юного стражника. Неужели с его другом что-то случилось? Или люди наложницы Чжун уже добрались до него? Этого не может быть! В один миг он выбегает из чужой комнаты, начиная обыскивать комнату за комнатой. Однако нигде не было А-Юаня! Даже следов его присутствия не наблюдалось! Паника лишь усиливалась, пока Цзинъи носился по дворцу, по несколько раз проверяя одни и те же комнаты в надежде, что хоть в одной магическим образом появится это чудо, любящее вечно попадать в неприятности. Ну вот как он мог снова вляпаться в инцидент с этой женщиной! И теперь уже во всём виноват этот неизвестный мужчина, с которым его дорогой друг умудрился сдружиться! Лань даже в лицо его не знает, а уже недолюбливает. Обыскав весь дворец, Цзинъи уже отчаялся найти Юаня хоть где-то. Лишь в одну комнату он до сих пор не зашёл — в свою собственную. Мала вероятность того, что он окажется именно там, так что юный стражник даже не надеялся найти там своего друга. Дверь со скрипом открывается. И о чудо! А-Юань был как раз именно там, спал на чужой кровати, поджав ноги к груди, словно маленький котёнок, пытающийся согреться холодной ночью, хоть и на улице было довольно тепло. — Ты не поверишь, как сильно напугал меня... — со вздохом облегчения проговаривает Цзинъи. Кто же знал, что это маленькое чудо будет настолько уставшим, что тут же уснул, стоило только стражнику уйти? Подойдя ближе, Лань накрыл друга одеялом, вскоре уходя из комнаты. Пусть А-Юань отдохнёт, ему это сейчас, как нельзя, нужно. Юань не мог вспомнить, как оказался в кровати. Лишь утром, когда мутный сонный взгляд фиалковых глаз оглядел комнату, подметив странные предметы, которых в его комнате быть не должно, стало понятно, что что-то тут не так. Пусть комнаты и не отличалась размерами, всё же интерьер весьма отличался. Отсутствовала подставка для циня, да и сам цинь тоже! Стол был не на том месте, а рядом с кроватью не было привычной небольшой тумбы, на которой обычно находилась небольшая подставка с благовониями. Да и некоторые вещи не были на своих местах. Сонный мозг отказывался обрабатывать эту информацию поэтому сев на кровати, Юань глупо хлопал глазами, пока собственная рука сама потянулась к волосам, дабы убрать то, что мешало ему нормально лежать на спине. Осознание того, что именно там было, заставило парнишку в один миг проснуться. Тут же схватив и осторожно вытащив деревянный предмет, он поднёс его к лицу, видя ту самую шпильку, что подарил ему Цзян Чэн. Тёплые воспоминания того вечера отобразились на юном лице печальной улыбкой. Он должен хотя бы своего возлюбленного спасти... — Скоро всё будет в порядке... По крайней мере ты будешь в порядке, — осторожно поднеся шпильку ещё ближе, Юань оставил на ней лёгкий поцелуй. Лишь после вернув её обратно, он оглядел комнату ещё раз. — Ой, а почему я в комнате Цзинъи? Вскоре парень находит в себе силы подняться с кровати, у него слишком много дел на сегодняшний день. Всё же ему теперь нужно заставить наложницу Чжун замолчать, как минимум, на неделю. Этого времени ему должно хватить, чтобы ослабить бдительность людей той женщины, которые уже начали следить за ним, благо хоть у Цзинъи достаточно хорошие навыки, чтобы остаться незамеченным для их глаз. Что бы А-Юань без него делал? Определённо ещё давным-давно бы угодил в холодный дворец... О худшем даже думать не хотелось. Подойдя к двери, парень открывает дверь, тут же встречаясь с другом. — О? Ты уже проснулся, а я как раз шёл тебя будить. Пошли, — взяв друга за руку, Лань тут же направился в сторону кухни. — Служанка уже приходила утром и приготовила завтрак. Я проследил за ней, она не похожа на одного из людей наложницы Чжун, но всё же выглядит подозрительно. Она отправилась заниматься приборкой, поэтому мы можем поесть в тишине. Цзинъи останавливается и поворачивается, чтобы сказать ещё кое-что, но замечает то, что всё это время его не слушали. — Ты меня вообще слушаешь?! — стражник начинает трясти друга за плечи, пытаясь вернуть его в эту реальность. И ведь его слова и действия действительно помогли Юаню прийти в себя. Он останавливает парня, виновато улыбаясь. — Прости... Совсем в мысли погрузился. — О чём думал? — тут же выпалил Цзинъи, доводя наконец наложницу до нужной двери, тут же заходя внутрь. — О том, как заставить наложницу Чжун замолчать на некоторое время... — после этих слов младший вздыхает, проходя на кухню и присаживаясь за стол. — Может попробовать шантаж? Хотя шантажировать её толком нечем... — Цзинъи задумчиво потирает подбородок, после чего берёт в руки поднос с готовым завтраком, ставя его на стол. — Можешь есть, ничего не отправлено, я проверил. — Какой ты заботливый... — со смешком произносит Юань, поднося пиалу к губам, немного отпивая чуть тёплый чай. — А вот с шантажом идея очень даже заманчивая. — Хм? Тебе есть чем её шантажировать? — задаёт очевидный вопрос Цзинъи, садясь напротив парня. — По правде говоря... Есть, — тот опускает взгляд вниз, словно вспоминая что-то, что совсем не хотел вспоминать. Лёгкая улыбка меркнет на юных губах, пока чуть трясущиеся руки ставят пиалу обратно на стол, дабы случайно не уронить. — И... Чем же? — конечно, стражник подметил эту явную перемену в настроении друга, но любопытство было сильнее. Что же такого когда-то случилось с А-Юанем, что ему даже тяжело вспоминать? — Видишь ли, наложница Чжун является единственной дочерью главы семьи Усинь, — со вздохом начинает парень из далека. — Семья Усинь? Эта та очень богатая семья, зарабатывающая на продаже различных вин? — Лань направил взгляд на друга, внимательно вслушиваясь в каждое слово. — Да... Так и есть. Но производство вин является лишь прикрытием... — Что ты имеешь в виду.? — Главный заработок семьи Усинь — это продажа наложниц и наложников влиятельным семьям. Однако продавали они не просто наложниц и наложников. Каждые из них отличалась необычной внешность: у кого-то необычные глаза, у кого-то оттенок кожи, были даже юноши и девушки из западных стран, которые отличались ярким цветом волос. Их учили манерам, живописи, танцам, каллиграфии, играм на различных музыкальных инструментах и ещё многому... Чаще всего семья Усинь похищала детей, чтобы после обучения продавать их ещё молодыми... — каждое слово давалось Юаню с трудом, но он держался, стараясь говорить всё привычным спокойным тоном. — Какой ужас... — Цзинъи кажется как будто ощутил весь этот ужас. Кто бы мог знать, что всё окажется именно так? Казалось бы, приличная семья, крупный заработок, огромные связи, но это всё просто обманка. — Подожди... Но откуда ты всё это знаешь? — Потому что я был одним из таких детей... — после этих слов парень поджимает губы. Он не хотел вспоминать о тех днях в этом ужасном месте, когда каждый день был подобен аду. Дорогой товар должен оправдывать свою цену, так что совсем ещё маленькому мальчику пришлось на собственной шкуре познать все ужасы жизни. Всех детей воспитывали строго, наказывали буквально за не так втянутый ртом воздух. И ладно бы просто получить феруллой по спине или рукам, но некоторые даже могли остаться на всю ночь в тёмном и сыром подвале в компании крыс и настаивающегося вина. Юань глубоко вздыхает, пытаясь подавить нарастающую в теле дрожь. Это всё в прошлом... Теперь он не там, не в том ужасном месте. Теперь у него есть Цзян Чэн, с которым они будут вместе... Обязательно будут, пусть даже на один вечер. — Ты был одним из них..? Но почему? — Лань Цзинъи был шокирован словами друга. В его глазах Юань больше походил на сына какого-нибудь чиновника. Прекрасные манеры, каллиграфический подчерк, превосходные навыки игры на гуцине. Какой человек может похвастаться подобными навыками? — Я... Я не знаю. Нас не делили по каким-то внешним признакам, лишь на только пришедших и уже прижившихся... — Подожди... Но ты сказал, что детей продавали разным влиятельным семьям. Почему тогда ты оказался в Императорском гареме? Неужели Император уже догадался о подпольных делишках семьи Усинь? — Думаю, всё же нет. Если судить по тому, что я слышал, то это был просто эксперимент. До главы семьи дошли слухи, что Император скупает буквально каждую девицу или парнишку в свой гарем, поэтому он решил воспользоваться этой возможностью. Он даже подкупил каких-то неизвестных мне людей, чтобы ненароком не раскрыться. Кажется, Император в тот день даже не обратил внимание на того, кого покупал... Я ведь даже встретиться с ним не успел, как уже стал частью гарема. Вот только не могу понять... Почему именно я? Почему они решили продать именно меня, мне ведь тогда было всего 12, обычно же детей младше 16 ещё продолжали учить новым песням и танцам, редки были случаи, когда продавали кого-то в 14, но никак не младше, — Юань снова поднимает пиалу, отпивая уже остывший чай. — Это действительно останется загадкой, — стражник в наглую забирает кусочек овощей из чужой пиалы, немного задумавшись над недавно сказанными словами друга. Осознание быстро ударяет в его голову, и вот уже шокированный взгляд направлен на парнишку. — Погоди... Тебе было всего 12, когда ты попал сюда?! — А? Ну да, — тот непонимающе хлопает глазами, смотря на друга. — Если тогда тебе было всего 12, то сейчас... — Ты абсолютно прав, — Юань немного улыбается. Реакция друга его позабавила. — Присвятая библиотека Империи Лань! Ты ведь даже не достиг возраста вступления в брак! — Хе-хе... — Хе-хе?! И это вся твоя реакция?! — Ох, ну, Цзинъи, успокойся, выбора то у меня особо не было, — улыбка парня становится виноватой, а сам он подцепляяет палочками кусок курицы, протягивая его другу. — Вот, угощайся, я всё равно мясо не очень люблю. — А потом ты ещё спрашиваешь, почему наложница Чжун заподозрила тебя в измене со мной... — Цзинъи хмурится и прикрывапт глаза, уже открыв рот, чтобы получить любимое лакомство. — Будешь ворчать, ничего не получишь, — предупреждает Юань, но всё же осторожно вкладывает кусочек курицы в чужой рот. — Я вот думаю... Если тебе тогда было 12, то как после осмотра лекарь и матрона вообще пропустили тебя? — уже прожевав, снова возвращается к прошлой теме стражник. — Не знаю... Вполне возможно, что те люди сказали им кое-что или даже подкупили, а они лишь осмотрели меня: проверили здоровье и некоторые навыки. Раз взяли в гарем, значит со мной всё было в порядке, — тут же отвечает наложница, отправляя в рот порцию риса. — Вот как... — лишь слышится в ответ, после чего дальнейший приём пищи проходит практически в тишине. Цзинъи, как обычно, умял практически всю порцию курицы, иногда прямо заставляя Юаня попробовать хоть кусочек, а тот ведь поддавался и с улыбкой на губах благополучно отправляя в рот небольшие кусочки. Служанка ушла уже через несколько часов. В этот раз прибиралась она, на удивление, довольно долго. Цзинъи это показалось очень странным и подозрительным, так что он в тот же момент отправился обыскивать дворец, оставляя Юаня в его собственной комнате совсем одного. Но тот ведь сидеть так просто не стал, тут же присаживаясь за стол, начиная писать очередное письмо. Лёгкими взмахами кисти новые, совсем другие иероглифы вырисовывались на тонкой рисовой бумаге. Парень не стал расписывать огромный текст с кучей фальшивой доброжелательности и вежливости, нет, он выразился очень кратко, буквально несколько слов. Прошло всего меньше часа, а Цзинъи уже вернулся. Как и надеялся Юань, тот не нашёл ничего подозрительного, но всё же им не стоит терять бдительность. Мало ли что именно пыталась найти та служанка, пока так тщательно прибралась. Письмо уже давно готово и сложено необычным образом, и вот Лань уже направляется в сторону чужого дворца, оставляя его другому стражнику. Ему не нравилось тут. Совсем не нравилось. Даже находиться рядом с этим местом не хотелось. Его до сих пор пробирала злоба от одного лишь воспоминания об этой коварной женщине. Произойди это в его родной Империи, он бы давно смог выжить эту наложницу, но здесь его связи крайне малы, а завести новые не выйдет, пока положение Юаня настолько низкое. Зло скрипя зубами, Цзинъи возвращается. Встреча состоится через пару часов, нужно подготовить всё в соответствии с планом Юаня.

***

— Неужели ты так быстро смог принять решение, изменщик? — недовольно тянет наложница Чжун, принимая из рук слуги пиалу с чаем. — К сожалению, пока нет, поэтому и пришёл, чтобы попросить вас дать мне ещё немного времени, — Юань мягко улыбается, подняв свою пиалу и немного отпивая горячую жидкость. Цзинъи стоит позади, внимательно следя за каждым движением слуг. — Ха? А тебе наглости не занимать! Мало того, что изменяешь Императору, так ещё и пытаешься заставить меня молчать! — женщина специально кричит, пытаясь привлечь внимание к себе. Чем больше людей узнают об этом, тем ей же лучше. — Сестрица, пожалуйста, не шумите вы так, а то всех птиц наложницы Нья перепугаете, — парень сохраняет спокойствие, мягкая улыбка даже не дрогнула от этой очевидной провокации наложницы. — Откуда ты знаешь про птиц? Ты ведь заперся в своём дворце после того случая, — наложница насторожилась, как и её верные слуги, что лишь внешне продолжали сохранять безразличие. — А? Мне про это рассказывал мой стражник, всё-таки один его шисюнов служит ей, — юнец улыбается, крутя в руках пиалу. — Может мы с вами лучше поговорим наедине? — Что ты задумал? — Просто хочу попробовать вас переубедить. Не смотрите на меня так, Цзинъи тоже выйдет, — Юань всё так же добродушно улыбается, подняв руку, давая понять стражнику, что пара выйти. Наложница Чжун повторила его движение, выпроваживая свидетелей. Ей хотелось посмотреть на то, как будет унижаться этот парень, победа всё равно за ней, так что она просто обязана насладиться подобным зрелищем. — Знаете... Этот чай отвратителен, — стоило только всем выйти, как Юань словно стал другим человеком. Он даже не потрудился демонстративно вылить этот самый чай прямо на стол, смотря самоуверенным взглядом прямо на перекосившееся от гнева лицо наложницы. — Как и ваша семья. — Что ты творишь, грёбанная шлюха?! — женщина подскакивает, не ожидав подобной наглости. — Ну чего вы так злитесь, Усинь И? Кажется, так звучит ваше настоящее имя, — решимость сверкает в глазах парня, он не намерен отступать. — И что с того? Моя семья всего лишь продаёт различные виды вина! — кричит наложница, всё ещё надеясь привлечь внимание слуг за дверью. Однако разоблачение её настоящего имени сильно обескураживало. Откуда он мог это знать?! — Но продажа вин — это лишь прикрытие настоящего бизнеса вашей семьи. Не прикидывайтесь непонимающей, это ведь именно вы предложили продать меня Империи Цзян, — спокойно заявляет нелюбимая наложница, покручивая в руках пустую пиалу. — Да неужели... Неужели ты и есть то Вэньское отродье?! — наложница была в шоке. Несколько лет назад она ведь в шутку предложила продать некое Вэньское отродье Империи Цзян, Империи, что сильнее всего пострадала от рук этих Вэней. Она и не думала, что отец поступит именно так, дак ещё и отродье окажется уж слишком живучим. Лицо Юань скривилось от этого прозвища. Неужели именно так его прозвали в этом ужасном месте? Так вот почему остальные дети его сторонились... — Судя по всему, да. Давайте заключим сделку? Вы молчите ещё неделю, а я не расскажу Императору про страшную тайну вашей семьи, — парень в один момент вернул на лицо улыбку. Сейчас важнее всего заключить эту сделку. — Хах? И кто же поверит такому изменщику, как ты?! — конечно же, Усинь И не согласна заключать подобную сделку. Она уже один раз пошла на уступки, а теперь этот парень набрался храбрасти и ещё пытается её шантажировать?! Каков наглец! — А я ведь не зря в самом начале упомянул наложницу Нья и своего стражника. Даже если Император не поверит мне, то одному из людей Империи Лань поверит уж точно. Я вполне уверен, что это дело его заинтересует, Великий Император ведь столько денег потратил на мою покупку. — Ах ты... — Ну что? Согласны на сделку? — парень ставит пиалу на стол, а после протягивает руку наложнице, предлагая закрепить сделку рукопожатием. — Скажешь хоть слово — и твоя голова вместе с головой твоего любовника полетит мгновенно! — сквозь зубы шипит женщина, нехотя пожимая чужую руку. — А теперь убирайся! — С радостью, не хочу больше находиться в вашей компании, а то постарею раньше времени, — бросает на прощание парень, покидая ненавистный дворец, совсем не заметив, как лицо наложницы только сильнне перекосилось от гнева. — Как всё прошло? — задаёт вопрос Цзинъи, что всё это время разбирался со стражей этого гадкого дворца. Это было частью плана. Юаню ведь не хотелось, чтобы в самый неподходящий момент к ним явилась стража с толпой слуг. — Цзинъи... Мне так стыдно... Я вёл себя просто ужасно! — лицо Юань в один момент становится красным словно маковый цвет. Конечно же, он до самого конца держался своего образа, пытаясь запугать наложницу, но он всё равно чувствовал ужасный стыд. Он никогда не вёл себя подобным образом... — Ха-ха, да ладно тебе, ты сыграл просто отлично, а вот мне даже скучно было. Все люди в том дворце просто слабаки, я даже справился быстрее, чем мы рассчитывали, — стражник вздохнул, это сражение было слишком скучным. — Кстати, ты ведь говорил, что вас танцевать учили. Для меня станцуешь? — Цзинъи, нет! — Юань начал краснеть ещё сильнее, а вот Цзинъи эта реакция только повеселила, от чего он залилися смехом, ещё немного доставая друга по пути во дворец. Все оставшиеся дни прошли напряжённо. Особенно сложно они дались приближённым Императора. Тот злился буквально на каждого, не слишком ласковыми словами провожая евнухов, что так и пытались подсунуть ему наложницу для "снятия стресса". Цзян Чэн не хотел видеть никого, кроме А-Юаня... Он понимал, что из-за их отношений у паренька проблемы, в которые он очень не хотел втягивать самого Цзян Чэна. Разве возлюбленные не должны делиться друг с другом своими проблемами? Тем более эта проблема касается их обоих. Тогда почему? Неужели тот поцелуй вовсе и не был признанием в чувствах, а Ваньинь просто напридумывал себе всякого? Он не знает ответа... Как и не знает, как именно нужно вести себя с любимым человеком. В данный момент единственный ответ на это он мог найти лишь в книгах, но истории любви там были слишком скучные. То какая-то барышня оказывается в беде, и её спасает мужчина, в которого она тут же влюбляется, то пьяная случайность приводит к свадьбе, а уже потом к любви, то один из героев проходит долгий путь принятия своих чувств, пытаясь получить взаимность от партнёра. Последние как раз больше всего нравились Цзян Чэну, они немного напоминали их отношения с Юанем. Мужчина очень ждал того дня, когда он наконец встретится с причиной его бессонницы и многочисленных вопросов. И вот этот день настал. Буквально с самого утра Император так усердно занимался бумагами, что даже не замечал, как быстро течёт время. Ещё недавно солнце было в зените, а вот оно уже заходит за горизонт. Пора готовиться к встрече, которую он с таким нетерпением ждал. Цзян Чэн быстро сменил привычные дорогие одежды, дав указание слугам заниматься своими делами и ни в коем случае не приближаться к его саду. Никто не должен им помешать. Император быстро добрался до места встречи... За три часа до назначенного времени. И куда он только спешит? Мужчина поник, он, итак, терпел всю неделю, лишь бы не бросится на поиски парнишки. Мало ли. Вдруг он сделал бы только хуже... Эти мысли и дальше мучали бы Цзян Чэна, если бы он не услышал странный шорох по прошествию второго часа. Кто-то был тут помимо него. Цзян Чэн напрягся, тут же поднимаясь, желая поскорее найти этот источник шума. Найти его оказалось очень и очень сложно, но Императору это всё же удаётся. Судя по одежде, это были стражники какой-то наложницы, но что они тут делают? Мужчине это не нравилось. — Что вы забыли в моём саду? — два парня дёрнулись, услышав слова Императора. Они явно ждали тут кого-то другого, но точно не самого Императора! Это было для них настолько неожиданно, что парни даже не смогли придумать хоть какое-то оправдание, так что они тут же приняли попытку ретироваться, но ничего у них не вышло. Цзян Чэн был не лыком шит. Скрутить и вырубить двух парней для него не составило труда. Ну что за слабаки? И как такие вообще могут быть хоть чьими-то стражниками?! Видимо Цзян Чэну придётся заняться их подготовкой лично. Раз даже несмотря на ежедневные тренировки они остались такими же слабаками. Полный позор. Мужчина недовольно хмурится, хватая двух парней за шкирку словно провинившихся котят и утаскивая их за пределы сада. Зло скрипя зубами, он отдаёт горе-шпионов на попечение слугам, отдав приказ обоих доставить в темницу и, как следует, допросить. Цзян Чэну сейчас нет до них времени, в его мыслях только А-Юань. Он быстро возвращается на нужное место. Вот только встретила его отнюдь не пустая поляна, а до жути знакомая спина, которую издалека почти и не видно в темноте ночи, но Цзян Чэн то её узнал. Закреплённые недавно подаренной шпилькой волосы; объёмные монашеские одежды, скрывающие практически все части тела своим нежно-голубым атласом, давая волю фантазии; яркая улыбка на губах; легкий румянец на щеках и этот фиалковый взгляд — всё это уже долгое время не выходит из памяти Цзян Ваньиня. Он срывается на бег, в несколько шагов преодолевая это расстояние между ними, тут же заключая юного парня в объятия. Тот совсем не ожидал такого, даже дёрнулся слегка в попытке выбраться. — ...Господин Цзян, это вы? — неуверенно слышится рядом. В такой темноте Юань совсем не успел разглядеть, кто именно сейчас резко прижал его к своей груди, не давая и шанса двинуться. — Ждал кого-то ещё? — недовольно тянет мужчина, как-то собственнически приживая к себе парня. — И прекрати звать меня господином, обращайся ко мне по имени или называй как-нибудь по другому. — Простите... Ваньинь-гэ, — Юань ляпнул, не подумав. Он хотел было ещё что-то произнести, но его рот тут же был закрыт мужской рукой. — А-Юань... Лучше называй меня так, когда мы будем наедине немного в другой обстановке, — как хорошо, что на улице сейчас было темно, хотя бы яркий румянец на щеках Императора будет не так заметен. Он действительно смутился от этого произношения. Оно звучало так... Так интимно. Цзян Чэн ещё долго вот так держал руку у чужого рта, пока не получил еле заметный кивок, заставивший его прийти в сознание. Неловко кашлянув, он немного отошёл назад, давая больше свободы милому пареньку. — Кхэм, так что случилось? Почему ты так внезапно пропал? — Есть кое-что, о чём мне стоило сказать с самого начала... Мне было так хорошо с тобой, что я старался ни о чём не думать... Однако моё положение во дворе может причинить вред не только мне, но и тебе... Если ты пострадаешь, я этого не переживу! — Парень даже не заметил, как перешёл на "ты". Он волновался, очень волновался. А Цзян Чэн его слушал, не перебивал. В его глазах Юань был одним из слуг. Так причём же тут его положение? — Го.... То есть Цзян Чэн... Я... Я Императорская наложница! — выпаливает парень, тут же склоняя голову вниз, слишком стыдно смотреть мужчине в глаза. Мужчина слишком долго не может отойти от шока. Он и подумать не мог, что такой прекрасный цветок уже давно был в его руках, но столько времени оставался незамеченным. Если бы не та встреча, возможно, они бы так никогда и не увиделись, не смогли бы стоилько времени провести вместе, и Цзян Чэн не смог бы так сильно влюбиться. Осознание этого заставило сердце больно кольнуть. Мужчина осторожным движением приподнимает чужое личико, тут же прижимаясь в поцелуе к невинным губам. А они оказались гораздо мягче, чем он представлял... Юань немного дёргается от неожиданности. Он никак не ожидал, что его первый настоящий поцелуй произойдёт именно так. Жаль, этот поцелуй не может длиться вечно, губы болели, а воздух в лёгких начал постепенно заканчиваться. Нехотя, они отрываются друг от друга. Наложница не поднимает лица, ему слишком стыдно. Так бы и стоял он, пока со стороны старшего не послышался смешок. — Гос... Цзян Чэн? — Юань нерешительно поднимает голову, направив взгляд на мужчину, стараясь разглядеть его лицо. — Кто же знал, что ты уже давно принадлежишь мне, наложница Юань, — Император улыбается, ласково поглаживая тёмную макушку. — Что... Что ты имеешь в виду? — парень откровенно не понимает, что тот имеет в виду, так мило хлопая глазами. — Пусть твой дружок выйдет и подтвердит мои слова. Мне не нравится, что он наблюдает за нами в такой момент, — Цзян Чэн нахмурился. Он уже заметил присутствие ещё одного любителя понаблюдать и уже хотел проделать с ним то же, что и предыдущими, но вовремя заметил, как Юань невольно поглядывает в сторону, где прячется нежеланный гость. — Он ведь твой друг? Надеюсь, я прав? — ... Цзинъи, выйди, пожалуйста, тебя заметили, — парень немного отводит взгляд в сторону. Цзинъи наблюдал за ними не с проста. Хоть они и смогли припугнуть наложницу Чжун, её люди всё равно продолжали тайком пытаться следить за ними. — А-Юань, ты уверен, что твоему любовнику можно доверять? Его голос кажется слишком знакомым, — нехотя, стражник выходит из своего укрытия. За всё то время, что он наблюдал за влюблённой парочкой, мало того, что этот тип казался уж очень странным, дак ещё и ни один человек, посланный наложницей Чжун, так и не явился. Эти мысли не давали ему покоя, но стоило только ему подойти ближе, как все эти мысли ушли на второй план. — А это случаем не тот любитель пособирать цветочки посреди ночи? — произносит Император, увидев вблизи того самого любителя понаблюдать. Конечно же, они теперь они друг друга узнали, пока Юань вопросительно смотрел на обоих. — ...Великий Император, — наконец выдаёт Цзинъи, тут же падая на колени. — Брысь, — коротко бросает мужчина, махнув рукой. Лань поспешил тут же выполнить его приказ, в один момент поднимаясь и пропадая из поля зрения голубков. — Ты... Вы не говорили, что являетесь Императором, — наконец произносит Юань, так и не отойдя от шока. — А ты не говорил, что являешься МОЕЙ наложницей, — Цзян Чэн даже выделяет слово "моей" особой интонацией, что вызвало только радостный смех со стороны парня, который тут же подхватил и мужчина, обнимая своё сокровище. — Ваньинь-гэ, я вас люблю! — радостно кричит наложница, улыбаясь во все 32 зуба. — И я тебя тоже... А-Юань, — через время отвечает Цзян Чэн, лишь крепче прижимая парнишку.