Мисс Престон, могу я...

Пять гребаных лет я наблюдал за тобой, София Престон! С самого первого твоего курса и вплоть до текущей дипломной защиты лицезрел, как ты, мышонок, усердно трудилась в угоду просветительской деятельности. Ты грызла гранит науки, познавая азы преподавательского ремесла, а я, как чертов извращенец и твой наставник, совращал себя мыслями овладеть тобой. Хотел ли я тебя трахнуть? Однозначное, да! Почему? ... Есть вопрос попроще? Что в тебе такого, Софи? Почему уже несколько лет, имея очередную свою воздыхательницу, я настойчиво представлял твое личико? Фантазировал, как твои пухлые губки обхватывали мой член, заглатывая его по самую глотку, как твои тонкие пальчики расчерчивали в порыве бурной страсти кровавые бороздки на моей спине. Буквально осязал, как сминал твою упругую задницу, параллельно подразнивая языком налитые страстью сосочки. Ты мой запретный плод, малышка. Мой личный сорт героина. — Мисс Престон, могу я попросить Вас подойти ко мне? — как же меня заводит твой робкий взгляд. — Да, профессор, разумеется. — готов поспорить, под этим мешковатым свитером скрывается уверенная троечка, а под нелепыми брюками, безукоризненная десяточка.— Что-то случилось, мистер Рид? —  хочу, что бы ты таким голоском говорила мне другие фразы. — Возможно. Скажите, верны ли слухи, что после защиты, Вы остаётесь преподавать? Твой легкий румянец на щеках… молю увидеть его, когда ты от оргазмической агонии будешь извиваться подо мной. — Да, профессор, все верно. С сентября этого года я официально буду трудоустроена на ставку лаборанта, — застенчиво улыбаешься, бросая на меня свой мимолетный, но пробивающий душу взгляд.— А, пройдя испытательный срок, мне уже смогут поручить самостоятельно проводить занятия по французскому языку. Отмечая, как греет тебя мысль о будущей работе, я для себя подмечаю соседствующий с моим пустующий стол. Отлично, массив дуба. Не скрипит и очень прочен. На нем мы с тобой особенно детально проработаем техники… французского языка. — Мистер Рид! — а ты знала, мышонок, что у тебя безумно длинные ресницы? В скором времени я смогу любоваться ими вблизи, когда буду ласково тебя пробуждать. — Коль Вы уже знаете обо всем, не могли бы Вы мне помочь выбрать тему для научно-практической диссертации? Миссис Миллер пояснила, что для повышения в дальнейшем статуса, мне необходимо будет писать научные труды… Миллер… фригидная блюстительница псевдопорядка. Деканом стала отнюдь не за былые заслуги, а за весьма искусное подлизывание задницы известного в штате мецената. Статус «всея факультета» для нашей параноички стал официальной возможностью измываться над молоденькими, хорошенькими специалистами. Ничего, малышка Софи, я помогу тебе заточить зубки на таких, как она! Впрочем, уверен, ты у меня и сама не так проста, как кажешься. — Ну, так что? Я смогу на Вас рассчитывать … профессор … Рид? «Папочка». Очевидно, из твоих уст я бы с удовольствием услышал и такое обращение! Интересно, а твою нежную попку уже кто-нибудь обхаживал ладонью? — Мисс Престон... — я всего лишь встал со своего стула, вытягиваясь во весь рост, а ты уже залилась краской, робко перебирая пальчиками прядки своих волос. — Я думаю, мне не составит никакого труда курировать и наставлять Вас на первых этапах погружения в рабочий процесс, — у тебя красивые медные волосы, что от снопов солнечных бликов отливают рубиновым всполохом. Но больше цвета мне прельщает их длина. Идеальна, чтобы наматывать на запястье во время периодического ... физического акта с элементами чего-то более увлекательного, чем миссионерская поза. Ненавижу банальность и пассивность! И, уверен, такие с виду тихони, как ты, на деле являются страстными львицами, жаждущими чего-то поострей и погрубее. — Боже, профессор, спасибо Вам огромное! Я... Вы даже не представляете, как я Вам благодарна за все! Маленькая, поверь, свою благодарность ты сможешь великолепно продемонстрировать мне в коленно-локтевой позе. — Софи, прошу, я не сделал еще ничего такого, за что мог бы получить от Вас хвалебные слова. Повременим с этим до первого твоего настоящего исступления. Хотя, я постараюсь сделать все возможное, чтобы сил у тебя после очередного акта больше ни на что не хватило. — Как же Вы можете такое говорить? — оу, мышонок, как ты напориста...— Ваши занятия и потрясающие методические пособия, что Вы предоставляли за все эти годы помогли мне успешно завершить учебу. Более того, опираясь на Ваши докторскую и научные статьи я сумела написать весьма неплохую выпускную работу! Крошка, поверь, все эти впечатления от моей никчемной писанины померкнут на фоне того, что я с тобой буду делать, опираясь на труды известного древнеиндийского трактата. — Скажите, может есть что-то, что поможет мне хоть как-то Вас отблагодарить? Опасный вопрос, моя маленькая девочка! Очень опасный! Делаю шаг навстречу и добиваюсь максимально близкого контакта, от которого у тебя, как я вижу, спирает дыхание: — Что ж, если Вы настаиваете мисс Престон, то,— дьявол, как же ты вкусно пахнешь, — для начала, называйте меня просто — Бенедиктом или Беном...

***

Скрипучий кофе-автомат еле низверг из себя сомнительную субстанцию, что принято у всех называть — капучино. Сделав глоток единственно-доступного в стенах университета (в это время) напитка, я убедившись, что за окном по-прежнему хлестал дождь, направился в свою рабочую обитель. Десятичасовая конференция, благо, окончилась, и единственной моей мыслью сейчас было собрать свои вещи из кабинета и, не теряя времени покинуть стены притомившего уже учреждения. Последний месяц осени действовал соответствующим для данного сезона образом. Апатия и хандра нет-нет, да постучались в двери моего душевного покоя. Единственное, что хоть как-то меня еще держало на плаву, это бутылочка отменного бурбона, что дожидалась своего часа, стоя на каминном портале в гостиной, и... Проходя мимо учительской, краем глаза я отметил, что из под напольного зазора пробивался тускло холодный свет. Понимая, что до кабинета оставалось меньше десяти метров, я все же решил воочию убедиться, кто аналогично мне не изволил еще пойти домой. Впрочем, ответ лежал на поверхности. С момента озвучивания просьбы Софи миновало уже шесть месяцев. Сраных полгода пролетели, как один день, а у нас по-существу, ничего разительно не изменилось. Сука, Миллер, в угоду министерских лабызателей, начала активно использовать мои ум, харизму и красоту, в целях поднятия статуса, как кафедры, так и университета, в целом. А потому, бесчисленное количество командировок, съездов и конференций захватили меня в вязкую трясину, лишая возможности приблизиться к тому, о чем уже и мечтать опасно! Как итог, голод по Престон лишь усугубился, особенно после того, как она сама стала активней проявлять инициативу, выходя на то редкое общение, что мы могли себе позволить в перерывах между моими кочеваниями по штатам. Едва держа свое либидо при себе я делился с мышонком мнением обо всем, о чем она спрашивала, и позволял себе угощать ее всевозможными разновидностями сладостей, что привозил в качестве презента из того, или иного города. Да, банально, но, черт возьми, простое наблюдение и выявление факта, большой любви Софи к шоколадному миру, проложили мне надежную тропку, по которой ее стеснительность начала капитулировать, позволяя мне выполнить несколько уверенных встречных шагов. А этот капучино не так уж и плох, коль динамика мыслей стала позитивней. Слегка надавив на дверное полотно что податливо начало отходить от косяка, я через открывшийся зазор увидел однозначное подтверждение моей догадки о том, почему в десятом часу вечера учительская не пустует. Одинокое свечение настольной лампы накрывало полупрозрачной вуалью хрупкую, девичью фигурку, что среди бесконечной груды бумажных кип, тихонечко посапывала на массивной столешнице. Облокотившись щекой на сложенные на дубовой поверхности предплечья, Софи, слегка приоткрыв во сне губки, благополучно пребывала в царстве Морфея. Заперев за собой дверь, я приблизился к той, чей образ уже до сумасшествия не выходил из головы. Поставив на тумбу картонный стаканчик и обогнув взором причину задержки девушки на рабочем месте, ухмыльнулся. Известная стерва решила изводить рутиной не только меня. Проведя линию от раскрытого журнала до лица рыжеволосой искусительницы, я вновь для себя подметил, насколько же Соф была прекрасна. Аккуратные черты профиля, тонкие изящные запястья и пальчики, хрупкие плечи, облаченные в очередной объемный свитер. Мое животное начало при виде малышки всегда боролось с острым желанием не только присвоить, но и защитить! А при нынешних обстоятельствах на смену зудению в области паха, пришла навязчивая мысль схватить в охапку юную лаборантку, и не тревожа ее покой, унести в свою холостяцкую берлогу. Рассматривая, как в слегка вьющихся локонах блуждал робкий блик, я неосознанно потянул руку вперед, касаясь пальцами рыжей макушки. — М-м-м, мистер Рид... На мое едва ощутимое прикосновение, мышонок глубоко вздохнула и, расплываясь, все еще во сне, в блаженной улыбке, потерлась щекой о свои ладони. Блять! — Ну, надо же, мисс Престон, а тебе, оказывается, интересные сны снятся, — присев на корточки я поравнялся лицом с Софи и, заведя выбившуюся прядку за ее ушко, огладил пальцем бархатную скулу.— Что же мы в твоих снах вытворяем, если ты так томно стонешь? — прошептав свой вопрос, я обогнул скуловую косточку и плавно опустил палец на ее манящие уста.— Быть может, мышонок, ты поделишься своими мыслями со мной вслух. — Мягко надавив на нижнюю губу, я огладил ее, предвкушая, как буду сладко покусывать ту. — Софи, признайся мне в своих желаниях... Зарывшись в густую копну волос, я, вновь высвобождая своих внутренних демонов, подался вперед, накрывая девичьи губы в поцелуе. Увы, не всех спящих красавиц пробуждают принцы. — М-м-м-м. Очевидно не понимая где реальность, а где сон, девушка подалась мне навстречу, и издав очередной крышесносный стон, ответила на поцелуй. Рык вылетел из меня сам по себе, а рука крепче сжала волосы на затылке. Из-за неудобной позы я предпринял попытку приподнять малышку, чтобы более детально изучить языком полость рта, и приобняв рыженькую за плечи, спровоцировал ее пробуждение. Едва слышный вздох, и два пронзительно зеленых глаза уставились на меня в немом вопросе. Что ж, временно приостановлюсь. Пусть появится осмысление. — Мист... Бенедикт? Что... что происходит!? Отпрянув от меня, София растеряно подскочила на ноги, и тут же от резкого движения осела задницей на столешницу: — Что вы... что ты делаешь?— робко коснувшись уже помеченной губы, малышка удивленно уставилась на меня. Ее реакция забавляла и возбуждала. — На твой вопрос у меня есть две версии ответа, — отодвигая в сторону стул, я сделал шаг вперед, — Первая — говорю, что это полное недоразумение, и как во вшивых романических фильмах призываю обо всем забыть,— не разрывая зрительного контакта, рыжуля попятилась назад, тем самым лишь сильней прижимая себя к краю стола,— Вторая— признаюсь, что давно по тебе схожу с ума, а сейчас, после твоего ранее раздавшегося возбужденного всхлипа вкупе с произнесенной моей фамилией, я добил и без того шаткое самообладание, и решился поцеловать тебя. Подмечая, как зеленоглазая судорожно закусила нижнюю губу и отвела в сторону смущенный взгляд, я наконец-то понял — назад дороги больше не будет! Она сегодня же станет моей! — Ну что же ты молчишь? — последний шаг и, разместив руки по обе стороны от девушки, я захлопнул капкан последним вопросом: — Мисс Престон, могу я попросить быть со мной откровенной и признаться, что... — чувствуя сбитое горячее дыхание, я зарылся носом в молочную шею, — ... ты хочешь меня. Унисон сердечных ритмов и обоюдно тяжелых вздохов, дополнились огнем разгоряченных тел — минута, чтобы прочувствовать, минута чтобы решить. — Дверь...— просевший тонкий голосок разрезал какофонию возбуждения, — ты запер ее? Чека сорвана! Яростно впиваясь в уже разомкнутые губы, я без промедлений запустил язык, давая понять, что этот порыв не будет мешаться с нежностью! Несдержанно застонав, малышка покорно отдалась поцелую, с неменьшим напором покусывая мои губы. Резкий толчок, и усадив Софию на тот самый стол, я развел ее ноги, заставляя обхватить ими себя за пояс, и, вжимаясь тесно уже каменным пахом в промежность, запустил ладони под кашемировый свитер. — Скажи, что хочешь, чтобы я тебя трахнул, мышонок. — наши бедра рефлекторно двигались навстречу друг другу, а мои пальцы наконец-то накрыли полную грудь, — скажи! Вцепившись мертвой хваткой в мой загривок, Соф активней начала двигать острым язычком, нарочно лишая себя возможности ответить. О, крошка, так не пойдет! Я хочу слышать твои потаенные желания! Разорвав поцелуй я намеренно отстранился от девушки, вызвав тем самым ее недовольный вздох: — Мисс Престон, я кажется задал вопрос, — хищно оценивая внешний вид моей девочки, я отметил, что раскованность ей очень к лицу. — Бен,— жадно хватая ртом воздух рыжуля тесней прижала меня к себе, — прошу, не заставляй это произносить. К великому счастью, невзирая на пасмурную погоду, Софи сегодня предпочла надеть юбку, и пусть длина той соответствовала всем канонам целомудрия, наша с ней поза расположения весьма удобно открывала доступ к ее нижнему белью. — Что именно мне не заставлять тебя произносить? — ох, в подобное я могу играть бесконечно! Изумрудный блеск глаз лаборантки сверкнул неожиданным хищным огоньком, а узкая девичья ладонь под моим пристальным взором плавно задрала полы своей одежды: — То, что, как мне кажется, и так очевидно... Слегка откинувшись назад, девушка провела пальчиками по бесстыдно мокрой ластовице кружевных трусиков, звучно оттянув их резиночку. — Язык моего тела сейчас гораздо убедительней моих слов... Вот оно истинное лицо малышки Софи Престон! В скромном обличье ангела выжидательно сидела сущая дьяволица! И сегодня мне наконец-то удалось освободить ее из оков. Томно наблюдая за моей реакцией, зеленоглазая осторожно перехватила мою руку и, лукаво улыбнувшись, накрыла ею свой лобок. Я сжал челюсть, осязая насколько малышка была влажной, и, очевидно больше заводясь от подобных действий, надавил пальцами на холмик, нащупывая сквозь тонкую ткань набухший клитор. Вскрикнув и мигом закатив от нарастающего вожделения глаза, София прижалась промежностью еще плотней, и выпадом другой руки настигла натянутый брюками эрегированный орган. — Какой твердый! — удивленно вскинутые бровки заставили меня прыснуть и оторваться от процесса наглаживания вожделенно-горячего места. — Слишком много лишних слов, маленькая. А главной истины я так и не услышал. — на сей раз прижав ее ладошку к своему скованному одеждой члену, я склонился к ушку юной лаборантки и прошептал:— Чего. Ты. Желаешь, Софи? Втянув носом будорожащий аромат вишни, я прикусил мочку ее ушка, ловя вибрацию женского тела. — Профессор, прошу... хочу чтобы вы...— надломленный голос, — оттрахали меня своим членом... Вот так, умница! Довольно хмыкнув я вновь провел влажную дорожку по нежной шее, и оставив яркий засос, выпрямился: — Подними руки! Не ожидав от меня смены тона, София, притаив дыхание, повиновенно выполнила назидание. Одно движение руки и свитер уже покоился на просторах пола! Освободив изящное тело от лишнего элемента одежды я удовлетворенно прошелся взглядом по открывшемуся виду. Острые ключицы, с манящими ложбинками откровенно поблескивающими от испарины, упругая, налитая грудь, облаченная в изящный кружевной лифчик, лишний раз подчеркивающий идеальность полушарий, и выдающий уже затвердевшие соски, что сквозь узор пробивались розовыми горошинами наружу, плоский, подтянутый животик, скованный тугим поясом юбки и россыпь аккуратных родинок, которые, несомненно, я в скором времени все запомню. Обведя жадно каждый изгиб желанного тела я, в предвкушении выдохнул: — Sans défaut! Новый поцелуй, абсолютно раскованный и дикий. Обводя языком небо, прикусывая и посасывая ее нижнюю губу, я с полной решительностью накрыл ладонью грудь, и круговым движением безымянного пальца потеребя сосочек, пружинисто сжал мягкое полушарие. Наслаждаясь очередной порцией всхлипов, я, не теряя времени, спустился влажной дорожкой к ключичному излому и, оставляя на нем россыпь поцелуев, сжал напористо налитую горошину, мягко оттянув ее из кружевного зазора. — Боже.. Бен... И вновь мой торс заточился между ее стройных ножек, и откровенно болезненный стояк уперся в сочающуюся соками промежность. — Маленькая мисс Престон любит погрубее? Озвучив не столько вопрос, сколько констатацию я ощутил, как девичьи бедра просяще толкнулись навстречу. Ухмыльнувшись, я вновь вернул своё внимание к требующим ласки соскам, и посасывая и слегка прикусывая те, нырнул ладонью под каемку промокших насквозь трусиков. Гладкий и скользкий от смазки лобок буквально обжигал собой кончики пальцев, а налитый кровью клитор призывно топорщился сквозь мягкие складочки половых губ. Проведя пальцами вдоль вульвы, размазывая вязкий секрет, я, задев нарочито небрежно маленькую эрегированную пуговку, вынул руку из нижнего белья. Встретившись с затуманенным похотью взглядом, я под неразрывный зрительный контакт показательно обхватил губами влажные пальцы и, слизав с них девичий нектар, довольно улыбнулся. — Incroyablement savoureux! Попробуй. Продолжив начатые ласки промежности, я поднес пальцы к устам малышки Соф, и коснувшись подушечками губ, позволил той податливо насадиться на них ртом. — Вот так, de bébé, возьми их глубже, — скользя вдоль горячего языка, я отмечал как от удовольствия рыженькая прикрывала веки! — Не открывай глаза, мышонок, и просто отдавайся ощущениям. — подцепив бегло зубами уже бордовый от терзаний сосочек, я вновь его слегка оттянул и продолжая оральное погружение, завел в сторону край нижнего белья. Огладив припухлые малые губы, я мазнул пальцем по клитору и, под звуки просящих стонов, погрузил во влагалище два пальца. — Какая же ты малышка, узенькая! Тесные стенки внутренних мышц призывно сократились, обволакивая новой порцией секрета. Попеременно дразня упругие груди, я с нарастающей интенсивностью стал производить фрикционные движения. Откровенно несдержанный возглас вкупе с хлюпающими звуками заполнил пространство кабинета музыкой страсти. — Вот так, девочка, раскройся для меня. Добавив третий палец, я прильнул к губам малышки Соф, вбирая в себя ее сладкие стоны. — Войди...в меня...прошу,— едва разорвав неутомимый поцелуй, она на грани просипела: — Трахни меня! Умоляю! Разве я могу отказать в таком? Любуясь, как страстно закусывая нижнюю губу и тяжело дыша, меня жадно созерцала София, и как субтильно перебирая пальцы, она старалась расправиться с ремнем, я внутриутробно рыкнул, и повалив девчонку на стол, отточенным движением расправился с ненужной одеждой. Не долго думая, я приставил возбужденный до нельзя член ко влагалищу, и проведя пару раз головкой вдоль складочек, медленно вошел во внутрь. — М-м-м-м Томно выдохнув, и прогнув поясницу в дуге, малышка ухватилась за мои предплечья, вонзая в них свои ноготки. Осязая приятную тесноту и разгоряченность нутра, я не вынимая органа прижался грудной клеткой к груди рыжеволосой: — Чего ты желаешь еще, ma sale chienne? — перехватив девичьи запястья я зафиксировал их на краю стола.— А главное, как? Вздох. Протяжный схлип. — Черт возьми, Рид! — наконец-то я услышал это. — Отымей меня уже! Грубо! Putain de diable! Толчок, еще один и еще. Не размениваясь на ненужные осторожность и мягкость, я насаживал Софию с неистовой силой, звучно ударяясь яйцами о ее упругий зад. Обхватив мертвой хваткой узкую талию зеленоглазой, я прикрыв глаза, внимал непередаваемым ощущениям от внутреннего трения и истошного крика наслаждения. Вот так, без рамок и стыда, отпуская все формальные границы, я имел, я трахал, я соединялся с той, что не давала покоя моей черной душе уже много лет. Мне было мало! С каждым поступательным движением, с каждой капелькой пота, что стекала по моему лбу, я ощущал, как голод лишь больше распалял вожделение. — Громче, de bébé, громче! Порывисто подняв Софию за руки, и почувствовав, как она крепко обхватила меня ногами, я сжал ее ягодицы, и стимулируя пальцем тугое колечко ануса, продолжил вбивать девчонку на всю длину. — Божеее! — уткнувшись носиком в шею, малышка Престон едва слышно прохрипела, завершив свой возглас несдержанным укусом моего плеча. — Мы только начали, малышка. Только начали... Единый темп до изнеможения, единое сбитое дыхание, единый аромат возбужденных тел. Мы вкушали и осязали друга друга, питались энергией похоти и разврата. Моя рубашка бесцеремонно разорванная ненасытной девчонкой, уже давно покоилась в компании скомканных брюк и юбки. Сметая все на своем пути, я перемещался от стола, к массивным книжным стеллажам, оставляя после себя груду разбросанных, окропленных возбуждением Соф книг, ставшими невольными свидетелями момента её первого, бурного оргазма. Запотевшее панорамное окно запечатлело отпечатки наших ладоней и ареолов чувствительных сосков. Молочная, нежная кожа уже пестрела россыпью синих кровоподтеков, а губы хранили привкус железа. Упиваясь высшими точками наслаждения Софи, тем, как содрогалось ее тело в конвульсиях, как ломался ее сладкий голосок и закатывались от удовольствия глаза, я и сам не стесняясь пошлого стона, изливался на ее разгоряченную спину и раскрасневшиеся от хлестких ударов ягодицы. Мысль, что теперь эта девушка пахла мной, дополнительно сводила с ума. На уровне животных инстинктов я присваивал мисс Престон себе. Доказывал, что более никто не посягнет на нее. Потерявшись во времени и пространстве мы устало лежали на кожаном диване-честерфилде, так своевременно перемещенного в прошлом месяце из коридора в учительскую. Расположив обмякшее тело Софи на своей груди, я постепенно выравнивал частоту сердечного ритма, ловя в районе ключицы теплое дыхание. Оба взмокшие, но однозначно счастливые, мы предавались приятной тишине. Очерчивая линию позвоночника Соф, я наслаждался ее тесной компанией, понимая, что для нас, вероятно, открывается новая страница. — Эй, профессор, — аккуратный носик зарылся в изгиб моей шеи, шумно выдыхая каждое слово, — тебе должно быть стыдно. Послышался глухой смешок. — За что именно, мисс Престон?— разместив пятерню на ягодице, я слегка ее сжал. — Ты испортил мой научный доклад, и пару десятков квартальных отчетов!— лениво махнув в сторону разбросанной по полу кипы листов, девушка обреченно выдохнула. — Миллер теперь точно не даст мне возможности преподавать, заточив в этой темнице до конца моих лет. От интонации Соф я коротко прыснул: — Значит ли это, что ты хочешь попросить меня об очередной, невинной просьбе?— коснувшись губами взъерошенной медной макушки, я подтянул повыше нежное бедро. — Возможно и значит,— острые зубки осторожно прикусили мой сосок, вынуждая пальцы сильней сжать и без того пестреющую засосами кожу. — В таком случае, малышка, у меня есть условие, — звонкий шлепок ягодице приятно окутал кабинет. — Для тебя, все, что угодно. — Мы воплотим в жизнь все твои горячие сны. — Только после твоих!... * Перевод с франц. Sans défaut! — безупречная Incroyablement savoureux — Невероятно вкусная de bébé— малышка Putain de diable!— чертов дьявол ma sale chienne — моя грязная сучка