Мисс Престон, могу я...

Вечер пятницы. Панорамные окна нашей спальни занавешены плотной шоколадной портьерой, защищающей пространство от последних всполохов закатного солнца. Купленный недавно ночник ненавязчиво окутывал комнату мягким светом, создавая игрой теней от плавающих в цилиндрической колбе пузырей интимное настроение. Свежее постельное белье наполняло воздух отголосками ягодного флера, так близко похожего на аромат любимого тела. Из ванной доносились звуки льющейся воды, а значит у меня еще было около пяти минут, чтобы завершить подготовку нашей обители. После инцидента с Мариной у нас с Соф началась новая фаза отношений. Я ее окрестил «симбиотической» — когда каждому в паре было максимально уютно и комфортно. Когда жить вдвоем было также естественно, как и одному. Когда думая о доме, ты представлял не квартиру, а человека. Когда не было сомнений ни в чем, и оставалось сделать лишь только один шаг. Кинув пару шелковых лент к изголовью кровати и включив на проигрыш ненавязчивую музыку, я довольно оценил воцарившую обстановку. — Практически идеально. Не хватало только одного. Одной. — Mon Lion, мне становится скучно. — Только твой и больше ничей женский голос я готов слушать до конца своего века. И это не приторная чушь. Это моя правда. То что в семнадцать порой произносится от гормонального всплеска, к сорока озвучивается осознанно и на полном серьезе. — Кажется, вода начала остывать. Ты только погляди, на теле уже мурашки от холода! — На губах автоматически расплылась улыбка, а ладонь обхватила дверную ручку. — Бе-ен, пена почти вся полопалась. Еще один мыльный пузырик — и я объявляю тебе войну. — Глупая, с тобой не может быть войны, ведь противник уже давно пал перед твоими ногами. Приотворив дубовое полотно, я шагнул в светлую, пропитанную ароматическими маслами ванную комнату. — Я уже подумала, что ты про меня забыл, профессор. — Лукавый взгляд чистой зелени и, набрав ладонью пенную горсть, Софи сдунула ее в мою сторону: — Как насчет присоединиться? Уже год, как мы встречаемся. Год, пролетевший, как один день, но при этом оставивший в наследство массу невообразимых открытий и откровений. И первое из них — я не одиночка. И вполне осознанно хочу семью. — Ты действительно думаешь, что это возможно? — расправившись с последним элементом одежды, я подошел к борту джакузи, по края наполненную пенным облаком, и, присев на корточки, приблизился лицом к Соф. — Мисс Престон, уверяю, забыть Вас мне не по силу, — чмокнув кончик ее вздернутого носика, я кивнул в сторону: — а вот согреть вполне. Предпочитаете сзади или спереди? Одного только вида обнаженного и поблескивающего от капель тела Софии мне хватало для воспрятия на двенадцать часов, а ее озорные черти в глазах и томная улыбка пробуждали в голове массу того, что возможно назвать непотребством, а в моем случае потенциальной реальностью. — Бен, сегодня твоя пятница, а значит, — плавно высвободив из водного плена ножку, малышка нарочито медленно огладила ее ладонью, — тебе выбирать сторону. К слову, одной из причин нашего еще большего сплочения с Соф стала, как ни парадоксально, спонтанно созданная игра под названием «Доверие». Смысл ее предельно прост: на одни сутки в неделю мы полностью передавали друг другу инициативу во всех сексуальных аспектах. Иными словами все самые потаенные фантазии «ведущего» мы беспрекословно притворяли в жизнь. Даже если одному из нас они казались чрезмерно безумными. — Не люблю выбирать, ты же знаешь, — проследив, как ножка вновь погрузилась под толщу пены, я следом перешагнул через борт и опустился в теплую воду, — иди ко мне. Раскрыв объятия, я поманил к себе, как показала практика, самую настоящую тигрицу. Страстную и раскованную. Довольно зажмурившись и потянувшись, Соф специально приподнялась на колени, давая возможность лицезреть ее манящую грудь с острыми и требующими моей ласки сосками. От движения рук капли влаги стремительно поползли вниз по шее, ключичному изгибу и блестящей дорожкой очертили возбужденную ареолу, на которую у меня были особенные планы. Увидев, с какой жаждой я оценивал одну из самых ее чувствительных зон, София грациозно опустила руки и сцепила их под молочными полушариями, приподнимая тем самым грудь и делая ее еще аппетитней. — Подозреваю, ты заготовил нечто интересное и для них? Не так ли? — большие пальчики дразняще потеребили сосочки, придавая собственным жестом им дополнительной твердости. — Жду не дождусь, mon Lion. В ответ на мое судорожное сглатывание Соф, довольная провокацией, опустилась на четвереньки и в то же мгновение оказалась в моих объятиях. Прижавшись к торсу, девушка не раздумывая примкнула свои губы к моим, уже понимая мои намерения. Что может сказать поцелуй? Безусловно, многое. Этот незатейливый, воспетый в многочисленных трудах романистов жест способен передать целую гамму эмоций. От радости от воссоединения, до горечи потери или расставания. Сплетение языков, посасывание и покусывание губ, изучение полости рта партнера — неважно, насколько ты опытен в подобной связи, важно насколько ты отдаешься процессу. Наш первый поцелуй в кабинете, ее робкое касание моих губ и неуверенная встреча языка отложились у меня на подкорке, как очень ценное воспоминание. Тогда Соф впервые попробовала переступить через барьер стеснительности, который претил ей сделать первый шаг, так же, как и мне мой страх разрушить жизнь юной студентки. И тогда я впервые почувствовал, что значит целовать свою женщину. Самозабвенно овладевая юрким язычком Соф, обводя контур нижней пухлой губы и вновь возвращаясь к жаркому танцу, я с упоением наслаждался тихим стоном малышки и тем, как она расслаблялась в моих руках. Ощутив, как охотно откликнулось ее тело на мои касания и как нежная кожа покрылась мурашками, я окончательно отпустил все ненужное из повседневной рутины. София — единственная, кто меня волнует и заботит. Ее спокойствие, ее удовольствие и ее желания. Расставлять приоритеты с появлением в моей жизни мисс Престон было необычайно просто, а смысл секса стал более глобальным, чем просто получить или доставить наслаждение. — Ты права, — губы, щека, скула, излюбленный путь к пульсирующей жилке на шее и ниже к острой косточке ключицы. — Сегодня я хочу особым образом насладиться нашей игрой, — плавно развернув женское тело к себе спиной, я прижал Соф так, что ее затылок удобно разместился на моем шейном изгибе: — И позволю нам с тобой отвлечься от работы и прочей суеты. Только ты, я и полный экстаз, — томный всхлип Софии, и ее горячее дыхание коснулось моего уха. — Ты готова, ma douce*? Тихий смешок: — Absolument, professeur. Втягивая вишневый аромат медных волос, я опустил одну руку под воду, размещая ладонь на внутренней поверхности бедра, а второй накрыл полушарие груди, пропуская между пальцев сосок. — Разнообразия ради я добавлю одно простое правило, от которого игра станет вкусней, — сжав и оттянув слегка чувствительную плоть, я спровоцировал первый стон Соф, от которого кровь еще больше прилила к паху: — Я буду спрашивать тебя о твоих ощущениях и желаниях, а ты мне, моя девочка, будешь отвечать, — не прерывая терзание соска, я коснулся пальцами гладкого лобка и нарочито медленно начал скользить ниже. — Но не коротко, а развернуто и по-возможности грязно. Так, как ты раньше стеснялась. — Нашептывая пожелания, я плавно накрыл ладонью мягкие складочки и, слегка сжав их, пропустил между ними средний палец. Горячо и безумно влажно. Идеально. — Ты согласна? Размазывая вязкий секрет вплоть до упругого колечка ануса, я осязал, как призывно сокращались внутренние мышцы и сколь сильным было вожделение Соф. Не меньше, чем мое. — Да, — тихий стон, и, приподняв руку, малышка запустила пальчики в мои волосы, сжимая их у основания. — Твое правило мне даже нравится… м-м-м. Еще! — Что еще? — потеревшись своей щекой о девичью, я на пол фаланги погрузил палец во внутрь обжигающего лона и, нажав на переднюю стенку, приступил к массированию важной эрогенной точки. — Боже! — вскрикнув и сжав вместе колени, Софи вытянулась стрункой, прогибая в пояснице спину. — Да! Наслаждаться твоей реакцией на мои касания стало одним из главных смыслов жизни. Ни одно продвижение по карьерной лестнице и приобретение ценной недвижимости не приносило мне столько удовольствия, сколько твои сладкие вскрики и румянец на щеках. — Ну же, Соф, скажи, — я добавил еще один палец, — что ты хочешь? Что тебе нравится? Войти в нее и неистово вколачиваться в податливое тело — это то, чего я так страстно желал. Впрочем, чего скрывать — это желание всегда со мной, даже во время наших ссор я отчетливо представляю, как будет протекать наше перемирие. Философия мыслей и житейская мудрость всегда должны идти плечом к плечу со страстью к возлиянию. Слова рассказать — а тело доказать. Не помню, кому принадлежали эти мудрые мысли. Возможно, они мои. — Твои пальцы, — вскрикивая от нарастающего удовольствия, Соф с всплеском опустила руку и обхватила ею мое бедро: — Я обожаю когда ты меня ими… — осязая, как к малышке начал подступать первый оргазм, я замедлил фрикции, вызывая закономерный недовольный всхлип. — Ими что? Мышонок, правила. Ты кончишь, милая, и не единожды. Но условия надлежит выполнять. Тяжело дыша и словно кошка корябая бедро ноготками, София судорожно сглотнула: — Я обожаю, когда ты меня ими… трахаешь. — Вот так, моя умница, дальше тебе будет проще. — Бен, я хочу кончить от твоих пальцев. Прошу, заполни ими меня. Умоляю, — быстро войдя во вкус, Соф начала самостоятельно насаживаться. — Я так скучала по ним, пока ты был в командировке. — Томно выдохнув, девушка слегка отклонила голову и носиком уткнулась в мою шею. Чертовка! Тоже ведь знает мои слабые места: — Милый, сделай мне приятно, — развратно простонав и следом лизнув эрогенный участок за ухом, остановила движение.— Как умеешь только ты. Сражен. Убит. Растоптан. Не сдерживаясь, я вновь возобновил интенсивное погружение теперь уже трех пальцев, растягивая узкие стеночки и стимулируя точку блаженства. Ее стон перерос в зацикленное «Да», а ножки раздвинулись шире. Вцепившись в акриловый борт, Соф начала активно вздрагивать телом, доказывая верность моих движений. Несколько секунд, и, перехватив через грудную клетку малышку, я прижал ее корпус к себе, пока судороги от оргазма захватили ее в свой плен. Что может быть более возбуждающее, чем вид твоей кончающей женщины? Ее возгласы, приятные спазмы, плотно обволакивающего нутра, ее тяжелое дыхание и постепенно обмякающее тело. Если ты никогда не ловил с этого кайф, вынужден разочаровать, ты никогда не доводил женщину до исступления. Личный оргазм не стоит и выеденного яйца, если твоя партнерша не дошла до апофеоза или еще хуже — его симулировала. Соф никогда не притворялась при нашей близости. И дело не в моей самоуверенности. Она знает себе цену и не в ее стиле себя в чем-то ограничивать. Во всяком случае в сексе — точно. И за все время нашего общения, даже на первых порах познавания друг друга, малышка не скупилась на искренние и честные эмоции. Она прямолинейна во всем, и за это в том числе я ее и полюбил. — Боже, Рид… ты слишком идеальный, — тихо прохрипев, Соф потерлась затылком о мою грудь, — и я безумно счастлива, что ты принадлежишь только мне. Говорю же — тигрица. Чмокнув взъерошенную макушку, я успокаивающе провел ладонью по ее груди и ниже по плоскому животику. — Со всем соглашусь, — прыснув, я вытянул ноги, сплетая их с ее: — Быть твоим идеалом это моя прерогатива, ma douce rose**. И мне кажется, мне пора продолжать демонстрировать свою безупречность, — уловив встречный смешок, я мягко поддел женский подбородок и повернул лицо Соф чуть в сторону, так чтобы наши взгляды встретились: — У меня на тебя грандиозные планы и надеюсь у тебя силы еще остались. Темные от похоти и освещения глаза по-собственнически захватили мое сознание, заставляя его вновь помутиться и скомандовать о незамедлительном поцелуе. Мягком и тягуче медленном. — После твоих планов у меня завтра будет возможность ходить? — прикусив и слегка оттянув нижнюю губу, Софи ухмыльнулась: — Или опять предпримешь все возможное, чтобы мой шоппинг проходил через онлайн брожение по магазинам? Мисс Престон, я говорил, что Вы у меня плюс ко всему еще сверхпроницательная? — Я предприму все возможное, чтобы никакая Миллер, никакая рабочая рутина и прочее merde*** не занимали твою светлую голову. — Прижав к себе хрупкое тело, я зарылся носом в область за ушком и позволил себе насладиться самым притягательным и самым чистым ароматом. — Соф, я просто хочу быть с тобой. Как можно ближе, — вздох, — а иногда и как можно глубже. Неожиданно едва слышный звук оседающей пены нарушил всхлип. Черт. Только не это. — Малышка? — не такую реакцию я себе представлял. Хотя, чего я ожидал? Моя девочка две недели терпела гнет чванливой потаскухи и пока я был в очередном отъезде — сутками на пролет горбатилась на особу, чье имя я первым вычеркну из штатного расписания, когда пост декана передадут мне. — Прости, — иронично усмехнувшись, Софи еще сильней ко мне прижалась, уткнувшись личиком в грудную клетку. — Просто я безумно по тебе соскучилась. Безумно. Я, признаться, в последнее время даже ловила себя на мысли, что все, что у нас с тобой есть — это просто мой сон. Две недели я отмахивалась от навязчивого помутнения, будто ты был всего лишь оплотом моей фантазии. Такой недосягаемой и запретной. — Окутав ручным коконом мою рыжулю, я просто молча ее слушал. — Бен, мне стыдно порой от того, что я не верю в твой выбор. В смысле… такой… видный мужчина, как ты и вдруг решил связаться с такой простушкой, как я… Больше похоже на сценарий глупого турецкого сериала, чем на реальность. И еще Миллер, — этой суке я устрою настоящий Ад. — Бросила мне фразу… — запнувшись, Соф фыркнула и тяжело выдохнула, — неважно… Важно! Черт возьми, еще как важно! — Софи, — мягко обхватив плечи девушки, я приподнял ее корпус, желая взглянуть в родные глаза, — маленькая, что она тебе сказала? Я дурак. Привык к тому, что Соф очень сильная и волевая. За ее непоколебимостью и целеустремленностью подчас упускал из виду тонкую душевную организацию. Привыкшая все в себе держать и волочить бремя чрезмерной самостоятельности на своей хрупкой спине. Ведь я же прекрасно слышал, какой уставший и выжатый голос был у тебя по телефону, но мягкость и забота в каждой написанной строчке сообщения вуалировали истинное душевное смятение, а трепетное «Люблю» подчистую стирали мою догадливость. Девочка моя… какой я идиот. — Я никчемная молодушка, — из покрасневших от проступивших слез глаз скатилась новая соленая капля. — И всем известно на кафедре, что ты со мной только из жалости. Куда ты там, Миллер, хотела попасть? В администрацию? Забудь. Уверяю, твое эго усмирить я сумею. — Прости… — вновь извинившись, Соф опустила взгляд в сторону, словно стесняясь своей слабости. — Я… — Невероятная и самая роскошная женщина. Мне все по плечу, и никто не смеет думать иначе. Соф, повтори эти слова, — придержав малышку за подбородок, я вернул зрительный контакт. — Давай. Изумленно уставившись на меня от внезапной тирады, Софи облизнула губы. — Я невероятная, — решив, что холодный из-за мыслей о деканше голос испугал мою девочку, я смягчил интонацию и бережно огладил нежную скулу: — и самая роскошная… Глубокий вдох. — Я… невероятная и самая роскошная женщина, — не дав новой слезинке скатиться по щеке, я одним касанием смахнул ее, — мне все по плечу и… — судорожный всхлип, — и никто не смеет думать иначе. Любил. Люблю. И буду любить. — Умница. Давай еще раз. — Заправив за ушко мешающиеся пряди волос, я накрыл ладонями зарумянившиеся щеки. — Я невероятная и самая роскошная женщина, и мне все по плечу, что бы там Миллер и другие не говорили. И напротив меня сидит мужчина, который это мне доказывает каждый день и каждую минуту. — Расплывшись в самой искренней улыбке, Софи встречно накрыла мои ладони: — И вовсе он не из жалости со мной. А… — А по самой большой и чистой любви, — завершил фразу я. — Влюбившийся с первого взгляда в веснушки на твоем носике, — мазнул пальцем по едва заметным солнечным отметинам, — в таинственный изумруд глаз, — наклонился и чмокнул прикрытые веки, — в будоражащий сознание голос, — новое касание чувственных губ, — и глубокие мысли, что ты озвучивала на моем кружке. Соф, — притянул девушку ближе: — я вовсе не видный мужчина. Этот статус мне приписало наше женское неудовлетворенное студенческое общество, — долгожданный смешок, — спутавшее мою отстраненность от всех интриг с надменностью и высокомерием. На деле я был одиночкой, который находил вечерами утешение в французской классике и шотландском высокоградусном. И ты, моя маленькая мисс Престон, стала той, кто скрасила мое существование. Ты, твой образ и действия. И пять лет спрашивая себя, смогу ли я быть достойной парой для тебя, я даже представить не мог, что совсем скоро ты примешь мое ухаживание, а еще позже разделишь взаимные чувства. — Похоже нужный момент настал раньше запланированного: — Мисс Софи Престон, мне должно говорить тебе это чаще — я люблю тебя. Всю без исключения. И произнося «люблю», я имею ввиду, что хочу разделять с тобой абсолютно все. Радость и горе. Ревность и страсть. Хочу всегда слушать твой смех, твой голос, твой шепот и крик. Хочу просыпаться вместе и засыпать. Хочу заставлять тебя пить суспензию от кашля и натирать стопы горчицей, когда от привычки ходить без шапки ты будешь простужаться. Хочу есть твою вкуснейшую стряпню, даже ту, что ты от недовольства пересаливаешь. Хочу по ночам согревать твои холодные пятки, а по утрам чувствовать твою ножку на своем бедре. Хочу путешествовать с тобой и осуществлять твои желания. Хочу… хочу чтобы ты стала носить мою фамилию, а позже и наших будущих детей. — Вероятно сердце у нас пропустило удар обоюдно. — Софи, ты моя семья уже давно, но все же для полного счастья не хватает официальной формальности. Кольцо лежит в спальне, и ответ может подождать, но, главное, я произнесу сейчас. — А это оказывается не так уж и сложно: — Мисс Престон, согласна ли ты стать моей женой?

***

Замуж. Он только что позвал… Не в силах вымолвить и слова, я не моргая смотрела на Бена. Уверенный, трепетно сжимающий мои щеки и прожигающий сталью своих глаз. Замуж. София Рид. Не Престон. Рид. Рид. А ведь красиво звучит. Кажется, постепенно начало происходить осмысление. Мне только что сделал предложение человек, встречаться с которым я могла лишь мечтать. Только что мне признался в любви мужчина, которого я много лет считала и считаю идеалом. Вот он. Самый настоящий, с внимательным взглядом. Не торопит меня. Словно читает сбившийся рой мыслей. Черт, а я молчу. Ответ ведь вертится на языке, а произнести не могу. Или могу? — Выйти замуж? Ну дура… Чего мямлишь? — Да, Соф, замуж. Если хочешь. — Улыбается. Как-то по-особенному, как может только он. — А кольцо в спальне? — ну точно, Соф. Ты тормоз. Сдержанный смешок. — Да. Прости, не думал, что озвучу все это в ванной. — Смешливый взгляд, и уголки губ поднялись выше. — Хочешь, сменим обстановку? — Да. — От былой минутной апатии не осталось и следа. — Сегодня ведь твоя пятница, мистер Рид. И я вся в твоей власти. Игривый встречный всполох потемневших глаз, и вот уже мое тело, как будто невесомое, подняли из воды. Сначала окутав его жаркими объятиями, затем приятным ворсом полотенца — без лишних слов Бен понес меня в нашу обитель, и судя по всему его изначальные планы вернулись к верному ключу. Разместив аккуратно посередине кровати, Бенедикт дополнительно промокнул белым ворсом мое тело, уделив особое внимание шее и животу. — Софи, все хорошо? — откинув полотенце и перехватив мою ногу, Бен нежно обвел пальцами свод. — Если ты устала, то… — Хочу! — слово вырвалось быстрей, чем я о нем подумала. — Всего тебя. Без остатка, — практически вторив его слова, я вытянула руки к изголовью: — И чтобы ты продолжил нашу игру. Ты ведь уверен в моем ответе, не так ли? Подобно хищному зверю профессор, не отводя от меня взгляда, поцеловал кончик большого пальца, ребро стопы, голень. Плавно забравшись коленями на матрас, мой искуситель продолжил влажную дорожку от коленной чашечки вверх по внутренней поверхности бедра. Внизу живота приятно заныло, а промежность стремительно увлажнилась, заставляя все внутри сжаться. Оставляя россыпь на чувствительной коже, Рид специально заставлял меня изнывать и касался всех зон, кроме той, в которой уже все давно было готово принять его член, так гордо возвышающийся и изредка подергивающийся от аналогичного возбуждения. Рид, я говорила, что ты идеален во всем? Лобок, бедренные косточки, живот, ребра, межгрудная ложбинка — не останавливая череду не то поцелуев, не то легких покусываний, Бен наконец-то склонился над моим лицом, опаляя дыханием нос: — Чего ты жаждешь, моя маленькая мисс… Престон? — мазнув языком губы, профессор параллельно накрыл ладонью грудь и дразняще потеребил сосок. Я все помню, мой милый лис. — Ты что-то хотел сделать с моей грудью, профессор. Хочу, чтобы ты мне продемонстрировал свои планы. От предвкушения ареолы еще сильней заострились, а наваждение обильней стало стекать по бедрам. Типичная реакция на любое сближение с тобой, mon Leon. — Хороший ответ, ma douce. За него ты получишь награду, — вновь глубокий, чувственный поцелуй, разрывающий границы сознания. Отдаваясь ласке языка и терзанию губ, я не заметила, как Бен откуда-то достал плотную темную ленту, а лишь ощутила гладкую ткань на глазах. Под ребрами усилился стук барабанов, а ладони рефлекторно потянулись к преграде. — Тш-ш, ma douce rose, все хорошо. Просто доверься. Расслабленно выдохнув и вновь запрокинув руку за голову, я податливо замерла. Единственный, кому я безукоризненно доверяла, был передо мной, и что бы он не придумал, мне наверняка будет безумно приятно. Я в этом убеждена. — Умница, — бархатный, чуть хрипловатый шепот, и горячие пальцы чувственно обвели контур моих губ. — Никаких мыслей, только ощущения. Прислушивайся и отдайся им. Тело из-за отсутствия зрения в стократ стало чувствительней. Теперь даже от легкого касания кожи меня словно прошибал электрический разряд. Нежное поглаживание шеи, короткие дорожки из поцелуев ключиц, плеч, предплечий… Не успела я опомниться, как запястья удобно сомкнули вместе и, обмотав их приятной материей, зафиксировали у одной из реек деревянного изголовья. Рейки. Так вот почему Рид активно настаивал на этой кровати. Коварный, хитрый лис. Слегка подергав конечностями, я поняла, что силки были хоть и едва ощутимыми, но чертовски крепкими, и выпутаться из них самостоятельно я не смогу. — Кивни, если запястьям комфортно, — обжигающий голос у самого уха, и я податливо выполнила просьбу. — Умница. Вновь жадный поцелуй, заставляющий растерять остаток кислорода. По-хозяйки вторгаясь языком в мой рот, Бен умело сводил с ума и подводил к сладострастной грани. — Как ты у меня возбудилась, — проговорив сквозь поцелуй, Бен в знак подтверждения провел пальцем по половым губам, вызвав тем самым мой всхлип. — И ты даже не представляешь, какая вкусная, — от шумного причмокивания меня накрыла вторая волна возбуждения, а тело вытянулось стрелой. Оно просило большего. Влажная фаланга чужого пальца коснулась острия ареолы левой груди и, добивая мое самообладание, начала чувственно его массировать. Меняя темп манипуляции с медленной на быструю и обратную, Бенедикт, не оставляя без внимания вторую грудь, припал к ней губами. Если говорить о пристрастиях и фетишах, то у моего профессора, безоговорочно, был особый пункт, связанный именно с этой частью моего тела. Между делом сжать сквозь блузку во время обеденного перерыва; любовно куснуть перед выходом из машины; раззадорить нужными касаниями до выпирающего состояния во время сеанса кино; даже во сне горячая ладонь или щека Бена всегда находила место у сердца. Несмотря на скромный размер в два с половиной, Бен называл мою грудь безупречной, и ее ласки в его исполнении были особенно хороши. Посасывая и оттягивая сосочек на одной стороне, Бенедикт временно прервал стимуляцию пальцами на другой. Слух уловил постороннее звяканье цепочек. Я невольно сглотнула и от предчувствия чего-то нового сомкнула бедра. — Чего ты хочешь, ma douce rose? — в виски ударила кровь, заставляя их пульсировать. — Сожми их, — едва ли мою речь можно было назвать членораздельной, но тянуть с пояснением я не могла. — Прошу, сожми. Я стала зависима от его ласк. И сейчас тело как никогда жаждало разрядки. — Votre désir est la loi, — приятная прохлада силиконовой или близкой к этому поверхности, и уверенные тиски сжали налитую плоть, вырывая из горла вскрик. Сладкая боль. Безумная. Опьяняющая. Трепетное касание языка, и аналогичная манипуляция адресовалась и второй груди, от чего я резко дернула руками. Ощущения дикие и сложно совместимые. Как сочетание соленого и сладкого, ненавязчивая боль сумасшедшим дуэтом сплелась с невероятным экстазом. Губы снова пленили в развязный поцелуй, окончательно спутывая мое восприятие мира. Я тонула в удовольствии. И главный его источник, как мне показалось, внутриутробно прорычал, напоминая и своем голоде тоже. — Ты прекрасна, — под грудью приятно прошлись горячие ладони, слегка сжимая полушария вместе. — И ты моя. Хотела бы я ответить, что иначе просто быть не может, но новый разряд пронзил мое бедное тело, когда клитор ужалил умелый язык. Профессор, вам язык был дан отнюдь не для просвещения. Истинное его назначение я раскрыла в ином. Шумно причмокивая, втягивая и дразняще придавливая, Бен подводил меня к перманентному экстазу, и, казалось, предела блаженства нет. Оральные ласки были постоянным блюдом в нашем меню отношений и, если я еще училась тонкому мастерству ублажения, то Бенедикту в этом не было и не будет равных. Просыпаться от подступающего оргазма или нарваться на подобную ласку во время уборки или прогулки, пальцами или языком — профессор знал все мои слабые точки и чутко умел подгадать момент, когда на них нужно и можно было нажимать. — Чего хочешь, ma douce? — гибкий язык проник в изнывающее лоно, а пальцы продолжили раззадоривать клитор. — Тебя, — не просьба, а мольба. — Внутри, mon… Leon… Ничего не соображая и лишь конвульсивно вздрагивая, я срывалась на истошный крик, на который, возможно, сбегутся соседи. Плевать! Вдох-выдох. Пелена перед глазами и размазанный силуэт развратного небожителя. Его лоб коснулся моего и… толчок. Все разлетелось на тысячи осколков и я забыла как дышать. Напористо, разрывающе, неистово. Он внутри — раскаленный и необузданный. Пронзающий меня и доводящий до многократного исступления. Рефлекторно скрепив щиколотки на его пояснице, я бессвязно начала что-то шептать. Зацикленное «мой» — я разобрала. На большее сил не было. И не надо было. В этом и так была ясна суть. Такое было впервые. Сказать, что я кончила или достигла оргазма нельзя. Ведь этот процесс был постоянен. Минуту, час и часы. Я не знаю. Мне было невероятно, мне было до сумасшествия, мне было… безумно. Когда реальность начала приобретать явные очертания, первое, что я увидела, это его лицо. Мягкая, заботливая улыбка и бескрайний омут серых глаз, с мелкой паутинкой в уголках. — Я умерла? — вместо слов сплошной хрип. Трепетный поцелуй в лоб. — Лучшего комплимента и быть не может, — тихо посмеиваясь, Бен лег рядом со мной и прижал мое тело к груди. Аритмия одолевала не только меня. — Не болит? — нежно обведя ареолу, Бенедикт накрыл грудь ладонью, согревая ее своим теплом. — Ни капли. Мне даже понравилось. Правда от лифчика я пока откажусь, — накрыв встречно ладонь своей, я просунула ногу между мужских и удобно прижалась ягодицами к паху. — Зажимы? Тихо шикнув, Бен зарылся лицом в мой затылок и шумно вздохнул, запуская по телу волну умиротворения. — Угадала. Решил к нашему интиму добавить еще немного игрушек. И судя по всему я не прогадал. — Ловким движением профессор подцепил край одеяла и накрыл нас почти с головой, создав дополнительный кокон тепла.— Тебе понравилось? Невесомое касание губ у основания шеи, и по телу в тысячный раз побежали мурашки. — Да. Шкала счастья наполнилась до предела, и хотелось это состояние запомнить надолго. — И я не только о сексе. Разве могу я ответить иначе? — Миссис Софи Рид? — незатейливое движение, и на моем пальце уже разместился тонкий прохладный ободок металла. Вероятно, с аккуратным камешком, но это я узнаю попозже. — Я люблю Вас. — Я сильней, мистер Рид. Сильней. * ma douce — моя сладкая ** ma douce rose — моя нежная роза *** merde — дерьмо **** votre désir est la loi — твое желание — закон