Никотиновая зависимость

"Спасибо, Малфой, что не дал мне вывалиться из окна. Ты спас мою жизнь, и я очень благодарна тебе... "        Нет. Бред. Услышав это он точно рассмеётся ей в лицо и ляпнет что-то такое, от чего Гермиона разозлится или покраснеет.        "Драко, я хотела поблагодарить тебя за помощь. Спасибо, что не дал мне упасть... "        Ещё хуже. Какой, мерлинова борода, Драко?! Может ещё поклониться ему и сказать, что она теперь его должница? Ну уж нет, она не опустится до такой степени.        Как же сложно с этим Малфоем.        Раскрасневшаяся Гермиона шла вдоль коридора и обдумывала в своей голове сотни вариантов благодарности слизеринскому хорьку. Ей было жутко неловко из-за того, что вчера она смылась, сказав грубое "заткнись, Малфой". Хотя он спас её от падения из дурацкого окна. Как она могла вообще оказаться в такой ситуации? Умнейшая ведьма и блестящая ученица сначала чуть не погибла самым глупым способом, а теперь не могла придумать, как сказать спасибо тому, кто просто напросто не может спокойно разговаривать без издевательств.        На улице только начинало темнеть, и Грейнджер не была уверена, застанет ли слизеринца сейчас в кабинете. Может они и вовсе не встретятся, что станет облегчением. Но совесть Гермионы говорила, что сказать спасибо необходимо. Пусть он засмеётся (а он скорее всего так и сделает), но она не будет молчать и стесняться своего прокола. Не говорить же ему спасибо посреди Большого зала. Хотя сегодня за завтраком он и выглядел не так уныло, может предвкушая свой триумф над бедной девушкой. Сидел рядом с Забини и усмехался своей дурацкой ухмылкой. Чёртов слизеринский принц, которого все приняли с распростёртыми объятиями после того, что натворила его семья. А вот за ужином его не было видно, что и натолкнуло её на мысль о том, что Малфой мог быть в кабинете. Ладно, это не должно быть настолько сложно.        Но это оказалось сложно. Хотя бы потому что Драко Малфой был буквально разъярён. Это она поняла по заброшенной в конец кабинета мантии, облакам дыма и дикому взгляду, которым он одарил девушку прямо на входе в кабинет. Малфой сидел на соседнем от её рокового подоконнике и курил. Судя по количеству дыма он должен был выкурить целую пачку и получить никотиновое отравление. Но Малфой сидел и злостно кидался взглядами, а значит был вполне здоров. По крайней мере ей так показалось.        Такое настроение слизеринца явно стало неожиданностью. Гермиона растерялась и просто прошла к своему окну. Она продумывала разговор весь день, а теперь из её головы выветрилось абсолютно всё. И Грейнджер терпеть не могла такое состояние. Ей нравилось быть готовой заранее и говорить без заминок. Малфой явно был сложнее любого экзамена в Хогвартсе. Поэтому она остановилась напротив окна и тупо уставилась вперёд. Сигарет у неё не было, и она даже не могла занять себя и начала теребить край юбки. Какой же глупой и неуверенной Гермиона себя чувствовала в этот момент. Он сидел на подоконнике, облокатившись на стену так, что мог видеть гриффиндорку. Однако его взгляд был уже направлен на сумеречную улицу. И это явно к лучшему, потому что прошлое столкновение с его глазами было, мягко говоря, странным. Но для большей уверенности Гермиона забралась на свой подоконник спиной к оконной раме, чтобы его взгляд мог достичь только ног девушки. Лучше ему не видеть её смущения.        - Слушай...        - Не утруждайся, Грейнджер, - грубо перебил Малфой, ещё не начавшуюся речь девушки. И это заставило её сильнее нервничать и усерднее теребить край бедной юбки.        - Я лишь хотела сказать спасибо, - она пробормотала это тише ожидаемого. Подоконник был довольно высоким, поэтому Грейнджер скрестила свои свисающие ноги, стараясь закрыться ещё больше.        - А я повторюсь - не утруждайся. Твоя безудержная совестливость лишь раздражает. Не делай вид, что могло быть по-другому.        Его ледяной и небрежный тон начал раздражать Гермиону. Она просто хотела поблагодарить его, может даже извиниться за свою резкость. Но никак не выслушивать очередные оскорбления. Не то что бы она этого не ожидала, наоборот, такое поведение было предсказуемо. Но пытаться быть вежливой к тому, кто только и ждёт шанса накинуться сложно и унизительно. А Гермиона ненавидит быть униженной. Вполне предсказуемо она начала злиться.        - Что ты имеешь ввиду? Что могло быть по-другому?        - Словно я мог оставить тебя висеть на этом окне, - начал Малфой, словно объяснял ей самый элементарный рецепт зелья, - чтобы потом на всю школу пронёсся очередной слух: злобный пожиратель убил Золотую девочку. Словно я только и жду шанса разрушить Хогвартс и посеять хаос.        Гневная речь сочилась из него. Может быть гриффиндорка даже пожалела бы его, если бы не язвительный тон, которым он излагал своё недовольство. Будто сама Грейнджер распустила слух и травила его жизнь.        - Никто бы не стал тебя ни в чём обвинять, ты же ничего не сделал, - она проговорила это, не понимая, что именно нужно отвечать в таких ситуациях.        - Всем плевать! - словно гром среди ясного неба. Малфой ловко спрыгнул со своего места. - Главное, что я тут был, остальное неважно. Обстоятельства всегда не важны.        - Ты явно преувеличиваешь.        - Думаешь? - его вопрос был пропитан сарказмом. Слизеринец прищурился и смотрел на девушку, от чего та сжала губы. - Ну ты и заноза, Грейнджер.        - Да почему ты не можешь просто принять моё спасибо? - вспылила Гермиона на очередное оскорбление. - Неужели так сложно просто нормально говорить?        - Просто принять спасибо? - улыбка сквозь злость. Снова этот малфоевский сарказм. Он двинулся в её сторону.        - Да, представь себе, люди обычно так и делают.        - Уверен, Грейнджер, все в твоей великолепной жизни так и делают: просто следуют твоим советам и нравоучениям. Они должны быть такими же святыми, как и ты, - слизеринец опасно преодолел расстояние между ними и оказался прямо перед девушкой. Он бы смущал её таким присутствием после вчерашнего, но Гермиона не заметила отсутствия необходимого расстояния из-за злости и негодования.        - Это не мои правила, Малфой, обычно люди себя так и ведут, - девушка яростно смотрела на него, наконец отбросив край юбки. Она уже не думала о былой неловкости и смотрела ему прямо в глаза.        - Какая же ты до жути правильная, - Малфой наклонил голову в сторону и медленно сделал шаг к ней. Подоконник явно дал ей преимущество, потому что девушка была почти на одном уровне со слизеринцем и могла ясно видеть его эмоции.        - Я не виновата, что ты не знаешь элементарных правил воспитания.        Гриффиндорка начала чувствовать дискомфорт. Взгляд парня напротив оставался злобным, но в нём что-то изменилось. Гермиона не могла понять, что именно. Может это была заинтересованность? Или же он опять издевался. Но что-то опасное витало вокруг них, а от его пристального взора хотелось скрыться поскорее. Он медленно перевёл взгляд на оголённые коленки девушки, которые расположились прямо перед ним. А затем заскользил глазами вдоль её тела, от чего мысли в голове заплясали хоровод.        - Знаешь, Грейнджер, мне всегда было интересно, - Малфой был уже неприлично близко. Почти касаясь её коленок, он наклонился к ней, - когда между твоих аппетитных ножек стоит один из гриффиндорских дружков и расстёгивает ширинку, ты также продолжаешь читать нравоучения. Мне кажется, что твой ротик не...        Звонкая пощёчина раздалась эхом по кабинету.        - Контролируй свой мерзкий рот, Малфой.        Гермиона не ожидала от себя такой решительности. Он зашёл слишком далеко в этот раз. Его оскорбления стали грязными, вполне соответствуя уровню владельца. Никто не говорил ей подобного никогда. Конечно от Малфоя она слышала множество гадостей, но не пошлостей. Поэтому она ни капли не жалела о резком жесте, а лишь победоносно подняла подбородок.        Однако выражение его лица поубавило смелости. Парень медленно повернулся к ней, сверкая глазами. Гермиона ожидала, что он начнёт орать пуще прежнего. Или ударит. Или задушит на этом самом подоконнике. Она ждала его неминуемой реакции, потому что такая выходка не могла пройти бесследно. Но он опрокинул все ожидания.        - Да, с этим всегда были сложности.        Малфой накинулся на хрупкую Гермиону. Он буквально рванулся вперед и обхватил её пышные волосы. Но вовсе не для того, чтобы сжать их и отомстить насилием на насилие. Мягкие губы накрыли гриффиндорку. Она пыталась ухватить воздух ртом от неожиданной резкости, поэтому упустила момент, когда Малфой свободно проскользнул к ней. Вопреки всему он был осторожным и медлительным. Гермиона распахнула глаза, но успокаивающие движения ладони в её волосах заставили её прикрыть их. Был ли это рефлекс она не знает. Но капли рассудка растворились в ней, когда вторая ладонь парня легла на её щеку. Привкус шоколадного табака заполнил всё вокруг. Ей было стыдно признать это позже, но в какой-то момент она позволила ему зайти дальше. Её губы приоткрылись в ответ, давая Малфою больше пространства для действий. Их языки медленно переплелись.        Неправильность происходящего плавно отошла на второй план. Гермиона не оправилась от недавнего отвращения к пошлых оскорблениям, поэтому адреналин бил ей по вискам. Малфой был пьяняще тёплым. Его действия так сильно отличались от сказанного. Смятение, страх, удовольствие заполонили стенки разума. И ей это слишком понравилось, чтобы оттолкнуть его.        Он перестал был холодным, заполняя жаром всё её существо. Казалось, что воздух вокруг начал исчезать. Его горячие руки и горькие губы на мгновение стали единственным, что девушка ощущала. Это стало её связью с физическим миром, унося её ментальную часть далеко от реальности. Их близость была такой неверной в разумном плане, но такой приятной и увлекающей во всех остальных смыслах, что Гермиона забыла включить рассудок, позволяя себе раствориться в моменте. Бессознательно Грейнджер вцепилась в его воротник, притягивая парня ещё ближе. Это было безумием. Слизеринец поддался и сильнее сжал её волосы. Он вдавил её в подоконник, превращая их тела в одно целое. Гермиона теряла себя в неожиданных ощущениях. Она провалилась в эту пропасть, отдаваясь ему в поцелуе.        Но всё разрушилось, когда рука Малфоя сместилась с щеки на её обнажённое бедро. Такой контакт с кожей выбил её из себя. Она заставила себя разорвать поцелуй.        Она не была готова зайти слишком далеко, поэтому слегка оттолкнула слизеринца. Но особых усилий не требовалось, потому что Малфой моментально отстранился сам. Он влетел в парту напротив, со скрипом отодвигая её. Оба переводили дыхание, боясь поднять глаза.        - Я хотел... - у него был почти извиняющийся тон, а затем Малфой растеряно провёл рукой по волосам. Его рубашка помялась из-за бурных рук гриффиндорки. - Забудь.        Затем он стремительно направился за своей мантией и растворился. Опять кто-то из них убежал, оставляя другого в растерянности. Но в этот раз Грейнджер действительно потерялась в происходящем. Хотя бы потому, что она не оттолкнула его и не начала орать в оправдание. А он не начал издеваться, а ускользнул, не удостаивая девушку даже взглядом.       

***

       Гермиона возвращалась в гостинную Гриффиндора довольно поздно. Всё это время она пыталась привести себя в порядок. Осмелилась немного приоткрыть окно и подышать свежим воздухом, а потом судорожно осматривала себя, чтобы снова не оказаться растрёпанной и не вызывать лишние вопросы.        Несколько часов наедине с собой совсем не помогли отделаться от сложных мыслей. Она наоборот загнала себя ещё сильнее, почти в панике вспоминая детали произошедшего. Малфой казался ей нелогичным. Он издевался над ней все годы обучения, швырялся обидными словами при любой возможности. А потом появился в заброшенном кабинете и начал разговаривать с ней. Анализируя его слова, Грейнджер пришла к выводу, что он значительно изменил свои суждения. Как минимум он ни разу не обозвал её грязнокровкой и даже не намекал на его кровное "преимущество". Ну а то, что он отчасти соглашался с ужасностью своих прошлых поступков вообще сбивало девушку. Малфой был полон противоречий. Он не переставал издеваться и ухмыляться, но что-то в нём переменилось. И это пугало, ведь Гермиона постепенно переставала чувствовать к нему отвращение.        Она боялась думать об этом странном поцелуе. С чего вдруг он накинулся, она совсем не понимала. Однажды Джинни подметила, что Гермиона сильно изменилась внешне. Подруга ляпнула что-то про её задницу и талию, но не мог же Малфой заметить это. По его взгляду всегда казалось, что слизеринец не видит в ней ничего, кроме школьной заучки. Пока днём ранее он не начал пожирать её глазами, лёжа на полу. Впрочем и сама Гермиона неосознанно заметила, как он похорошел. Опять же, лёжа на том самом полу. И эти стечения обстоятельств и их исход заставляли Гермиону буквально стонать от пульсирующей боли в висках.        Уизли сидела в гостинной в дальнем углу на кресле. Ещё несколько учеников лениво расположились на диване и что-то бурно обсуждали. Поэтому только взгляд подруги настиг вошедшую Гермиону. Деваться было некуда, и она двинулась в её сторону.        - Гермиона, с тобой всё в порядке?        Ну конечно, от внимательных глаз рыжей девушки не могло ускользнуть ничего. В том числе и душевное состояние.        - Просто устала. Реабилитация в Хогвартсе всё ещё даётся нелегко.        - Понятно, - Джинни поджала губы и перевела глаза на свои колени. Она явно была чем-то озабоченна. - А ты случайно не встречала Малфоя?        Глаза Гермионы распахнулись. Нет, быть такого не может, чтобы кто-то их мог заметить. В ту часть школы почти никто не ходит, а они с Малфоем ни разу одновременно не уходили из кабинета. Паранойя тихонько закралась в мозг девушки. А вдруг она пахнет его одеколоном или сигаретами? Хотя откуда Джинни знать такие подробности? Интонация Гермионы была удивлённой, какой и должна оказаться при подобной ситуации:        - Малфоя? С чего бы это?        - Невилл рассказал мне, что видел стычку слизеринцев, когда шёл из библиотеки. Вроде Гойл громко ляпнул что-то про твою, эм... речь в Большом зале. А Малфой заткнул его и сказал, что о Снейпе ни слова. Грегори оправдывался, что шутил только о тебе, но Малфой словно не слышал этого и уже почти наставил на него палочку, пока Забини не оттащил его. Теперь вся школа говорит об этом и подшучивают над Малфоем, - Джинни обеспокоенно посмотрела на подругу. - Это так на него не похоже.        Мысли зароились в голове Гермионы с новой силой. Словно пчёлы они жалили её и без того воспалённый мозг. Разъярённый образ парня снова всплыл в подсознании. Теперь было понятно, почему он встретил её таким злым. Но она никак не могла понять мотивов его поступков.        - Да, это действительно на него не похоже.        - Знаешь, я только сегодня получила выпуск "Пророка", - Грейнджер заметила на чужих коленях выпуск газеты. Голос Уизли стал немного тише, чтобы любопытные уши не услышали лишнего, - и это меня довольно сильно впечатлило. Я читала раньше, что суд над Малфоями длился почти всё лето. И только неделю назад Драко и Нарциссу признали полностью невиновными, а Люциусу утвердили срок в Азкабане. Однако глянь на этот заголовок.        Джинни протянула подруге газету. Уставшая фигура Малфоя младшего красовалась на главной странице. Рядом с ним стояла как всегда величественная Нарцисса с печальной улыбкой на лице. Оба были окружены вспышками толпы репортёров. Да, им явно досталось за эти несколько месяцев. "МАЛФОИ РАСКАИВАЮТСЯ В СВОИХ ГРЕХАХ" - ярко кричал заголовок. Как обычно "Пророк" был не скуп на выражения.        Гермиона со вздохом перевернула издание и откинулась на кресло. Ей было трудно смотреть на Малфоя снова. Слишком часто он в последнее время оказывался перед ней.        - Ты можешь коротко рассказать о чём там. Я уже не могу читать эту чепуху, - устало проговорила она и принялась тереть прикрытые глазницы.        - Если коротко, то Малфой публично заявил, что сожалеет о сделанном ранее. Якобы все его поступки были совершены под давлением угрозы жизням родителей и его самой, но он не отрицает своей вины. А потом он добавил, что собирается исправляться и стирать старые семейные устои.        Слова Джинни уже мало могли удивить. Интересно, под старыми семейными устоями он имел ввиду отвращение к грязнокровкам? Тогда может вся игра с Гермионой была затеяна не случайно и так он пытался "исправиться". Вот же бред.        - Интересно, что бы сказал его папочка, - Гермиона не хотела этого произносить, но слова вырвались сами по себе.        - Думаю, он в ужасе.        Девушки переглянулись. Они не удержались от неистового смеха. Как же нелепо прозвучал вопрос, даже если не вдаваться в подробности происходящего между Грейнджер и Малфоем. Но ей так надоело об этом думать, что она просто расслабилась, заряжаясь позитивом от подруги. Они с Джинни смеялись и это отражало всю комичность ситуации. Было странно признавать, что слизеринский принц мог правда раскаяться. И они обе так устали от постоянного напряжения, что сил не было уже это терпеть.        - Миона, пошли спать, я лишь хотела убедиться, что с тобой ничего не случилось.        - Конечно, пошли, я в порядке.        Гермиона была благодарна Джинни за лёгкое общение. Ей на мгновение стало проще дышать и думать. Быть может стресс под именем Драко Малфой просто напросто не мог так долго держаться в мыслях обычного смертного и в один прекрасный момент сводил с ума.        Совершенно механически Грейнджер кинула газету на свою прикроватную тумбу. Поэтому лёгкая дрожь прошлась по её коже, когда девушка случайно столкнулась с уставшим взглядом серых глаз. Быть может он и вправду меняется. Эта мысль пугала и заставляла смущаться. И Малфой снова преследовал её во снах. Только в этот раз его образ не был пугающим. Его тепло окутывало гриффиндорку снова и снова, она неизбежно оказывалась на роковом подоконнике. Он приближался и отдалялся, разжигая в ней желание. Сквозь сон казалось, что его руки либо преумножились, либо двигались с неистовой скоростью, изучая её тело. А наутро щеки Гермионы настолько полыхали, что Джинни поинтересовалась, не было ли у неё температуры.