Антиутопия

Брошенную перчатку невозможно игнорировать. Забавно. Мы с Поттером как мел и сыр. Единственное, что у нас общего, — это Гермиона. И все же, как и Поттер, я никогда не могу отказаться от личного вызова. Алистер Джей Рентроу был директором отдела управления иностранной валютой, которым я руководил в Гринготтсе. Мы наслаждались новой политической и экономической стабильностью в этом мире после Волдеморта, и другие волшебные страны сделали решительный шаг в поддержке европейской магической валюты. Я банкир. В особо защищенных хранилищах, которыми я управлял, хранилось золото со всех уголков Европы, Азии, Индийского субконтинента, а иногда и африканских тиранов. Исключение составляла Северная Америка. Волшебное правительство США все еще не доверяло безоговорочно безопасность своего золота стране, которая знала и Гриндевальда, и Волдеморта. Не могу их винить. В тот четверг утром Рентроу вошел в мой кабинет с улыбкой, похожей на ржавое лезвие бритвы. Я мгновенно насторожился. Рентроу — нувориш. До его успеха в Гринготтсе его семья была таким же рабочим классом, как пара старых шахтерских сапог. Он ненавидел меня. Я не мог понять почему, пока Филомена не спросила: — Вы видели, как он пьет чай, мистер Малфой? Он может пройти сотню уроков поведения и прочитать дюжину книг по этикету, но он никогда не будет держать чашку чая как вы. После этого — помимо того, что я стал немного стесняться того, как держу чашку с чаем, — я начал замечать, как он наблюдает за мной: с легкой усмешкой, замаскированной под постоянное недовольство начальством. Он часто ходил к тому же портному, что и я, но по какой-то необъяснимой причине его брюки всегда были немного коротковаты, или покрой его пиджаков был слишком узок (я подозревал, что к этому имело отношение его злость на весь мир). Он был человеком, не вполне спокойным ни в своей шкуре, ни в среде, которую выбрал для работы. В этом не было моей вины, однако это стало моей проблемой. Я подозревал, что он испытывал смесь ликования и тревоги оттого, что должен быть моим начальником. Он сделал все, что мог, чтобы превратить мою жизнь в Гринготтсе в ад. Я уклонялся и уходил, где это было возможно, но знал, что рано или поздно моя удача закончится. После того как Филомена провела его в мой кабинет, даже не сказав «доброе утро», Рентроу бросил мне на стол толстую папку. — Генри Уинкинс ушел в отставку на прошлой неделе. Вы берете на себя оценку безопасности хранилищ. Я моргнул, а затем потянулся за папкой, открыл ее и посмотрел на бланки с красными пометками. — Могу поинтересоваться, как долго я буду исполнять обязанности Уинкинса? — Пока не найдем подходящую замену, — ответил Рентроу. — Вы же знаете, как это бывает. Выпускники хотят пройти стажировку в Министерстве. Никто не хочет работать здесь. Это было полной чушью. Правда, министерские должности всегда очень востребованы, но работа в Гринготтсе — это нечто особенное. Мы принимали только самых лучших и ярких. Увиденное в этой папке было работой, которой хватило бы на целый год, и он ожидал, что я справлюсь с ней самостоятельно. — Я никак не могу выполнить эти проекты в указанные сроки. Не сейчас, когда требуется разобраться с беспорядком, созданным недавней кражей. Возможно, с несколькими дополнительными сотрудниками и продлением сроков я мог бы… — Боюсь, никаких помощников не будет, — перебил он. — Департамент правопорядка почти закончил расследование этого маленького инцидента. И я не понимаю, зачем нужно привлекать еще и вас. — Сто килограммов золота — это не «маленький инцидент», — сказал я, озадаченный тем, что он не был так взволнован происшествием, как остальные. — Авроры потребовали отчета от всех руководителей подразделений относительно нашей безопасности. Я еще не представил свой, — напомнил я ему. — Я уверен, что вы могли бы избавиться от необходимости сдавать этот отчет, если бы действительно захотели, — многозначительно ответил он. Ублюдок ухмыльнулся. Я сделал вид, что не понимаю его намека. — Ты уложишься в эти сроки, Малфой, или… Я откинулся на спинку кресла и сделал еще одну вещь, которую перенял у отца. Я смотрел на него сверху вниз, хотя он стоял, а я нет. — Или что? Он сглотнул и стал неприлично пурпурного цвета. — Или будешь уволен. — Уволен? Мой отдел всегда был безупречным. И тогда он сказал это. Думаю, он никогда не хотел быть настолько очевидным в своих мотивах, но в тот день ничего не мог с собой поделать. — Если у тебя с этим проблемы, ты всегда можешь пожаловаться жене. Я встал. Кресло заскрежетало по полу. — Что ты сказал? Рентроу благоразумно направился к двери. — Я уверен, что у миссис Малфой достаточно влияния на министра, чтобы что-то предпринять, если мысль о небольшой сверхурочной работе так сильно тебя беспокоит? Небольшой сверхурочной работе? Он бросил меня между молотом и наковальней. Либо я бегу и кричу Гермионе, что надо мной издеваются на работе, либо проглатываю все издевательства и забираю документы Уинкинса. — Все будет в срок, — прошипел я. — А теперь убирайся из моего кабинета, пока я не ударил тебя кулаком в лицо. — А теперь смотри сюда! Я обошел стол и с отвращением увидел, как он схватился за дверную ручку. — Держи дистанцию, Малфой! Я могу уволить тебя только за это! Потребовалось невероятное усилие, чтобы не прикоснуться к нему. Я двинулся на него, не останавливаясь, пока мое лицо не оказалось в нескольких дюймах от его красного, потного лица. — Ты можешь, но я вернусь домой все тем же Драко Малфоем, я прав? А кто ты такой, как не случайно удачливый сын мясника из Лютного переулка? — Я наклонил голову и осторожно понюхал его воротник. — Никогда не избавишься от этой вони, не так ли? Он что-то пробормотал. Это звучало как попытка угрозы, но даже в этом отношении он никогда не будет дотягивать. А потом выскочил за дверь, захлопнув ее за собой. Когда вошла Филомена, я сидел за столом, обхватив голову руками. — Я так понимаю, ты все слышала? — Трудно было не услышать. — Она взяла папку с моего стола, осмотрела ее и вернула на место, выглядя встревоженной. — Расскажи Гермионе. Министерство против такого рода вещей, но, к сожалению, Рентроу делает это лучше, чем большинство. Неофициальная практика, принятая некоторыми членами сообщества, — сделать жизнь бывших сторонников Волдеморта как можно более несчастной. Угрозы, домогательства, шантаж, вымогательство, а иногда и кое-что похуже. Я откинулся на спинку кресла и задумчиво забарабанил пальцами по столу. — Просмотри мои встречи на следующие шесть месяцев. Отмени все несрочные до конца сегодняшнего дня. У нас много работы.