Право на выбор

- Он тебя побил, да? Побил?!– запричитал самый неумолимый сводник и мой персональный кошмар, когда я наконец добрался до свой комнаты. Бальтазар настороженно косился красным глазом и принюхивался, многочисленные усики непрестанно шевелились на пушистой мордочке. Вот, волчок, поучился бы у своих питомцев: ни одного бессмысленного вопроса, одно разумное созерцание. Баль чувствует, что от меня не так пахнет, не мной. Какие бы очистительные заклинания я не применял, мне тоже казалось, что я пропах Даном, весь, начиная с одежды, к счастью, восстановленной теми же заклинаниями, и заканчивая кончиками волос, кончиками ресниц. И несмотря на то, что я был зол на Тавира, на Ириэль, на Артана и особенно – о да! – на некрогада с его бездновыми снадобьями, сваливающими с ног даже драконов, несмотря на то, что мы с Даном почти-почти успели после всего еще и поругаться… мне казалось, я весь свечусь изнутри, и никак не могу это скрыть. С больной головой, бледный и всё еще слабый, выглядел я, наверное, не лучшим образом, что и дало Тавиру дополнительный повод надо мной издеваться. То есть, издевался он только для меня, с его точки зрения – заботился. - Слушай, но пострадать за любовь, это же, это же… это же так благородно! – благоговейно шептал Тавир. Я лежал на кровати, укрыв ноющую голову подушкой, но почему-то всё равно его слышал. – Они вместе телепортировались, и он его побил, не иначе! Это была магическая дуэль двух сильнейших водных драконов за сердце девушки, над просторами ночного океана при свете луны… Я заподозрил неладное и вытащил голову из-под подушки. Прямо в двух шагах от нас стояли Гелар, Пирс и Кнарус, почему-то с огромной берцовой костью в руке, и, затаив дыхание, внимали поющему фениксом Тавиру. - Ты что за бред несёшь?! – очнулся я. – Не было никакой магической дуэли! Троицу гостей как ветром сдуло, а Тавир снова доверительно зашептал: - Слушай, но так же лучше будет, чем если мы всем честно скажем, что он тебя побил… Стой, стой, подожди, у меня есть отличная идея! А я если я на кружке у профессора вышью ваш с Ириэль совместный портрет, это сыграет роль при укреплении Вашего сою… А-а-а! «А-а-а!» он продолжал орать, когда я, соскочив с кровати прямо в одних панталонах, швырнул в него подушкой. Тавир обернулся мигом («а-а-а» превратилось в «у-у-у»), поджал хвост, и рванул прочь из комнаты, а я подхватил и его подушку, и свою, и не помня себя бросился бежать за ним, периодически швыряя в него то одной подушкой, то другой. Остановился только в конце коридора, едва ли не врезавшись в высунувшегося некстати Гелара, мигом протрезвев. - Ой, ты, это… - красный, как чешуя Дегона, маг замахал руками. – Ты это… я ничего не видел и не слышал, если что. Вообще ничего. Ни тогда, в комнате, про дуэль, ни сейчас… Может, вам разъехаться с ним, а? А то этаж не выдержит… - я растерянно посмотрел на приличную вмятину в стене: это я чем, подушкой, что ли?! - Всё равно вы с ним уже кровати раздвинули, так что… Я постоял пару минут, тяжело дыша, потом молча махнул рукой и побрел обратно к себе. - Знаешь, что он мне потом сказал? – шепнул я притихшему на моей подушке Бальтазару, в кои-то веки удостоившему меня своим доверием. – Он сказал: зачем тебе там жить, переезжай ко мне. Ректор и проректор всё равно уже всё знают. Кролик смотрел на меня вопросительно, выжидательно – или я это себе выдумал? - Ты понимаешь, Баль? – я чуть подул кролю в бок, шёрстка заколыхалась от моего дыхания. – Он просто вот так предложил всё всем рассказать. О нас. О том, что мы с ним… Ушастый смотрел, не мигая, чуть прижав уши. Мол, а что вы с ним? А что мы с ним? - Я даже себе не могу в этом признаться, даже тебе, что уж тут говорить о нём и обо всех! – я перевернулся на спину, глядя в потолок. Сбежавший от неминуемой кары посредством битья подушками Тавир всё еще не вернулся. Ждёт, наверное, когда я засну, а время коротает за вышивкой нашего с Ириэль эротического портрета. Или рассказывает кому-нибудь о том, что Дан проклял меня какой-нибудь непереносимостью волкооборотней – нелогично, ну а что. Этим можно будет вообще всё объяснить. Девушку найти ему, что ли? Лучшая защита – нападение… Бальтазар скептично пошевелил усами, задёргал носом. - Да, конечно, если я к нему перееду, это не означает немедленного раскрытия для всех наших… особых отношений. Я просто представил, Баль, что… что мы вот так вот всем всё сказали. Ты-то понимаешь, что тогда начнётся?! Среди всех, а папа, а мама… Кроль прижал уши к голове и неожиданно соскочил с подушки куда-то в темноту. Вот и ответ. Нет, мы не поругались по-настоящему, но я испугался, испугался, как всегда. Дан улыбался, но глаза его были такими серьёзными. - Давай жить вместе. И это в чём-то даже больше, чем признание. А я… не смог ничего ответить. И это в чём-то тоже – по-своему признание. Сон не идёт, Тавир не идёт, а его к его мерному сопению в другом углу комнаты я, как выясняется, уже привык. И сами собой приходят мысли о том, каково это было бы – жить вместе. Жить вместе с Даном. Засыпать вместе. Эта мысль одновременно возбуждающая и уютная донельзя. Я закрываю глаза и провожу рукой по своему лицу, губам, шее, груди, животу, представляя, воображая, как это мог бы сделать он – но всё равно всё не то и не так, мозг упорно отказывается реагировать на собственные прикосновения, воспринимая их как никчёмный суррогат. До основания крыльев я не дотянусь самостоятельно всё равно – а он бы мог. И… Тихонько щёлкает дверь, и я замираю, с бешено колотящимся сердцем, осторожно, по миллиметру вытаскивая дрожащие руки поверх одеяла.