Право на выбор

Ветер, солёный и влажный, легонько дует в лицо. Данарр отпускает руку девушки и садится на золотой песок. Море тревожится, хотя для прилива ещё очень рано - Данарр хорошо чувствует его ритмы. Мягкие женские руки опускаются на плечи, сжимают напряжённые, уставшие мышцы. - Опять всю ночь носился, как угорелый, Дан? - Ночь же, - небрежно пожимает он плечами. - Вообще-то, в моём мире считается, что ночи созданы для сна и отдыха. Снова пожимает плечами. Не жаловаться же Хенри на возобновившиеся по ночам приступы, последние пару лет он зарёкся тревожить её своими проблемами, их у сестрёнки и без того хватает. Двое маленьких детей, да ещё и муж - сам по себе как третий ребёнок. - Где Герис и дети? Надо было позвать их с нами. - Если у Гериса в кои-то веки проснулся отцовский инстинкт, и он пожелал приготовить мне в компании детей какой-то сюрприз, кто я такая, чтобы им мешать? - Хенри комично пожимает плечами. - Мне ещё кухню отмывать всю ночь после их кулинарных экспериментов, так что я заслужила прогулку в твоей компании. Мы не виделись месяц, братик! Это преступно много. - Можно подумать, за этот месяц что-то изменилось. - Для людей месяц - это довольно много, знаешь ли. Это для вас, что год, что декада... Мы с тобой почти восемь лет знакомы, а ты всё такой же хорошенький, просто картинка. Как обидно, что Герис такая погруженная в себя самовлюблённая зараза, и даже не ревнует к тебе! Ему было бы полезно. - Зато леди Триа написала мне за этот месяц восемь писем, по одному на каждую свою мигрень. - Мама?! Призывала не губить семью, надо полагать? - Отнюдь. Намекала, что если у меня всё-таки серьёзные намерения, то она не особо и против. Кажется, выходки Гериса достали даже её и... Море ощутимо темнеет на глазах, словно кто-то вылил в воду пару бочек магических несмываемых чернил. Вода отступает, сердито пятится, собираясь с силами, надувая щёки... - Бежим! - со смехом выкрикивает Хенри. За прошедшие восемь лет вокруг её светло-ореховых глаз собралась едва заметная сеточка морщин, но смех остался прежним - задорным и звонким. Чем горше на душе, тем громче надо смеяться - этот урок Хенри он хорошо усвоил. Когда-то они оба тащили друг друга за шкирку из трясины невообразимого отчаяния, и теперь периодически устраивали своеобразные вылазки вдвоём - бальзам на душу. Хенри, конечно, права - они, драконы, иначе воспринимают время, иногда человеческий век им - как десяток лет, не больше. Но только если это не такие годы, как те, что он пережил - да они тянулись целую вечность. Пережил ли? Данарр стоял, глядя в неоправданно яростное чёрное море, словно где-то в морских глубинах проснулся капризный маленький драконёнок размером с его бывший родовой замок и сердито трепетал крыльями, топал ногами и мотал шипастым хвостом. Шторма он, само собой не боялся, наоборот - сейчас бы нырнуть в сгущающуюся тьму. Но вот человеческую женщину стоило увести подальше, всё-таки он несёт за неё ответственность. Кинув ещё один сожалеющий взгляд на разгневанную стихию, Данарр поворачивается к ней спиной. Он рассчитывает увидеть Хенри - и действительно замечает прежде всего именно её. Девушка отбежала всего метров на двадцать и стоит, зачарованно уставившись куда-то вдаль. Оборачивается и смотрит на Данарра широко распахнутыми глазами, губы кривятся, будто не зная - то ли радостно улыбнуться, то ли сочувственно. Темноволосый юноша с трепещущими на ветру бирюзовыми крыльями в первый момент кажется ему незнакомцем. Впрочем, волосы стремительно светлеют, а на щеках и лбу проступают такие знакомые на ощупь и даже на вкус лазурные чешуйки. И запах - запах имбиря, немного горький, обжигающий ноздри, пробивается сквозь морской. Хенри одобрительно поднимает ладонь. - Так вот он какой, твой Альвир, верно? - Верно, - губы едва шевелятся. - Именно такой, просто один в один. А ветер набирает силу, море, наконец-то, выплёвывает холодную мутную толщу солёной, как слёзы, воды - и его сносит с ног, потому что он позволяет родной стихии это неслыханное нахальство. Падает на колени - отступающее море тянет назад, с собой, и он тоже не сопротивляется. Пусть. У Хенри по щекам текут слёзы - но, возможно, брызги волн просто долетели и до неё. Альвир переводит взгляд с неё на него, Данарра, и у него дрожат губы. Немного по-детски, так знакомо... как раньше. Хотя вообще-то он изменился - повзрослел, возмужал, что ли. Хочется рассмотреть его всего до мельчайших подробностей, но у него просто не хватит сил на ещё одно, безусловно, неизбежное разочарование. - Пойду я, братик, - Хенри, как ни в чём ни бывало, машет ему и смеётся. - Если будешь покидать этот безумный мир, сообщи мне или хотя бы маме! Чем горше, тем громче - море тоже усвоило эту нехитрую истину, и рычит, голодно и вожделеюще. Альвир втягивает крылья. Он тоже. Иногда, когда сказать друг другу нужно слишком много всего, как назло, не находится ни одного слова - вот как сейчас. Только море сегодня решает за них - очередная волна ударяет в спину, водоворотом кружится вокруг, и тащит в глубину, на дно. Водному дракону утонуть практически невозможно, но если он... Альвир оказывается рядом совершенно неожиданно, хватает за руку, разрывая бирюзово-изумрудную жадную пасть, тянет куда-то, почти с той же силой - но в другую сторону. Берег уже далеко, волны подбрасывают их, словно играя, кувыркая и перебрасывая друг другу, сталкивая спины, руки и ноги, пока, наконец, с жалобным рёвом потерявшего игрушку малыша, не тянутся пенными барашками к двум огромным крылатым существам, стремительно поднявшимся в небо. *** Синие крылья надежно несут меня над морской гладью. Волны поднимаются, тянутся ко мне, разбиваются о драконье тело, слегка щекотят чешуйки на животе. Переворачиваюсь прямо в воздухе, подставляя волнам спину, слегка задевая крылом того, кто летит рядом. Я быстрый, я очень быстрый, даже в этом мире, даже с учётом того, как долго я не летал в истинной форме, но сейчас мне не хочется играть в догонялки. Хочется лететь рядом, крыло к крылу, поглядывая на черноглазого светлокрылого спутника, любуясь им, наслаждаясь давно забытыми ощущениями. Не зря именно драконью ипостась называют "истинной" - мы рождены для полёта, для скорости, ветра в морду, мы рождены для того, чтобы нестись навстречу солнцу, золотому и сверкающему, как наш Великий создатель, путаться в облаках, сражаться, отстаивая своё... Но чтобы сказать всё, что мне необходимо ему сказать, человеческая форма подходит лучше. Я выбираю одну из скал - и почти обессиленно падаю в редкую сухую траву, на пыльную коричневую землю, всё-таки слишком большой перерыв был в полётах. А Данарр опускается рядом, без лишних вопросов и слов. Он почти не изменился за эти годы, хотя глаза... глаза словно бы стали старше. Мне так хочется рассмотреть его всего, до мельчайших подробностей, но, кажется, тогда, в гроте, он говорил, что этого мало. И мой выбор сейчас - так ли он ценен, если выбирать особенно не из чего уже? И... - Да перестань уже думать, бездна тебя раздери, - со смешком говорит Данарр, тоже разглядывая меня. - Слишком много думаешь, как всегда, Ал. Неужели ты совершенно не изменился? Я так благодарен ему за то, что он первым разрывает неловкое молчание, что не вполне понимаю сказанные им слова - но своих ещё не находится. - Ну и балда же ты, - улыбается Дан, а у меня сердце разрывается от горечи и нежности этой его улыбки. - Где же ты был так долго? Я, кажется, спать разучился. Дан откидывается на спину и смотрит в небо, грудь вздымается чуть чаще, чем нужно - похоже, непродолжительный полёт утомил и его. - Первые три года здесь я вообще плохо помню, - начинает он небрежным тоном, адресуя свою речь облакам. - Храбрился, как мог, пока совсем один не оказался. Не то что бы я сожалел о принятом решении, нисколько, я до сих пор считаю, что поступил правильно. Но то, что император отлучил от рода и тебя тоже стало... настоящим ударом. Я понимал, что ничего уже не могу для тебя сделать, ничего не смогу исправить, что ты ненавидишь меня, потому что... - Замолчи, - Великий дракон, что он такое говорит! - Замолчи, - рядом с ним я не могу казаться тем, кем пытался быть в Академии - взрослым, принимающим решения, самоуверенным и сильным. - Всё не так, это я, я, а не ты... - Прости меня, Ал, - Дан садится, сухие травинки прилипли к спине. - Прости меня за всё. Я сбил тебя с твоей нормальной и правильной жизни. Я её сломал. Знаю, что все слова и просьбы о прощении тут бесполезны, но... - Я не считаю свою жизнь сломанной, - внезапно для самого себя сказал я. Пальцы неуверенно скользнули ему на спину, стряхивая всю прицепившуюся шелуху, а Дан подтянул меня ближе, усаживая к себе на колени. В конце концов, если быть рядом безумно нужно нам обоим, почему бы и нет? - Мне так не кажется, - его руки забираются под мою рубашку, гладят по спине, а меня трясёт, то ли от возбуждения, то ли от ужаса, что я - или он - опять скажем сейчас что-нибудь не то, и... - Ты хотел остаться с семьёй. Ты выбрал их. - Я люблю свою семью, Дан, - я - опять же с удивлением - понимаю, что это тоже - правда. Именно люблю - в настоящем времени, и мать, и отца, несмотря на всё то, что он делал и говорил. - Но и тебя я люблю тоже. И это отвратительно и несправедливо, что нас заставляли делать этот выбор, потому что его вообще не должно было быть. Я был не прав, принося нас с тобой в жертву, потому что её некому было оценить. Не их выбирал, Дан - я приносил им жертву. Я люблю тебя, как я тебя люблю, так, как никогда и никого... Не отпускай меня больше никуда, пожалуйста. Не отпускай меня больше! Прихватываю зубами кончик уха, целую в лоб, нос, переносицу, уголок губ, ожидая того, что он подхватит - потому что всё ещё уверен не до конца. - Я одиннадцать лет ни с кем не целовался, - Дан смеётся мне в губы. - Наверное, немного подзабыл, как это делается. - А как же та милая девушка? - Милая девушка просто хороший друг и целует исключительно собственного мужа, хоть он и тот ещё засранец. Так что я снова почти невинен, мой Ал. Напомнишь? - Ты спрашиваешь не того. Правда, я чуть было не завёл интрижку с собственным студентом. - Чуть было не завёл - это внушает надежду. М-м-м, мэтр Альвир, - Данарр ощутимо впивается в бока когтями. - Интересно... Если тебя теперь тянет на студентов, возьмёшь меня в ученики? Академическая программа напрочь выветрилась из памяти. - Возьму, куда хочешь, как хочешь, столько раз, сколько захочешь. Студента я послал в бездонную тьму. Хотя вообще-то, мне кажется, из меня вышел не самый худший преподаватель. Я тянусь к нему, чтобы поцеловать, но Дан слегка отстраняется. - Ал, я серьёзно. Я... мне было очень, очень плохо без тебя. Если ты пришёл не навсегда, то... скажи мне это сейчас, ладно? Боюсь, ещё одного твоего ошибочно сделанного выбора я просто не выдержу. - Я сам его тоже не выдержу. Я целую его, наконец-то. Целую и целую, не отрываясь, пока мы не начинаем задыхаться, прикусываю шею, обхватываю руками, ногами, крыльями - всем, чем можно. Крепче, глубже, сильнее, слезы и смех, слова и молчание - переплетаются намертво, как когда-то, там, в другом мире, на побережье у Белой скалы, сплелись воедино наши судьбы. Сколько всего мы уже пережили. Хватит уже, а, Великий Дракон? Солнце выглядывает из-за облака, слепит глаза - будем считать, создатель не возражает. Пока что я не знаю, в каком из миров мы будем жить, чем заниматься, где проведём сегодняшнюю ночь, а где - следующий век. Да это не так уж и важно. Знаю одно - тот выбор, что я сделал сегодня, перевесил все прочие. Впрочем, жизнь гораздо сложнее, не все наши поступки можно измерить на весах. Да все и не надо. - Я выбираю тебя, - говорю я ему целую вечность спустя, а Дан повторяет, сжимая мои пальцы в своих: - Я выбираю тебя. Этого нам достаточно. The end