Песнь о цветке алого неба

— Н-но госпожа, как слуга по типу меня может стать… — Это не обсуждается! Я тебе жизнь спас…всё, — Пак старался сделать свой тон твёрже и громче, вот только получилось не очень. Это прозвучало не уверенно, а лицо с потрохами выдало его стыд. Пак никогда не относился плохо к слугам, даже если они его и задирали. Потому что только слуги заботились о нём в детстве и относились куда снисходительнее, чем родные родители. И такое выражение лица не ушло от внимательных светло-карих глаз Тэхёна, от чего он не сдержался и прыснул смехом. — Госпожа вы слишком добры ко мне, за вашу доброту и искренность я стану вашим главным слугой, обещаю служить вам верой и правдой, — сидя перед наложницей Тэхён опустил голову к полу, выказывая глубочайшее уважение. Чимин же смотря на такой поклон и ответ, съёжился, этот ребёнок, как ранее он думал, мог лишиться из-за него своего языка. Только потому, что его раскрыл сам император. От одной мысли о злосчастном правителе, вызывали внутри Чимина яростный гнев, вот только он был бессилен. В данном случае он, как и Тэхён только кланяется человеку со статусом повыше. — Тэ, прикажи слугам набрать ванну…никого туда не нужно, я хочу побыть одна, — вздохнул Чимин, пускай сейчас всё и говорило, что на данный момент он свободен и худшее ему удалось избежать. Внутри колотилось сердце и трезвонил звоночек плохого предчувствия, это ещё не конец. Тэхён же после этих слов вскочил и с широко распахнутыми глазами смотрел на наложницу. — Госпожа, но как?! Ваша няня должна вас искупать, да и ваши слуги, которые с вами приехали должны рассказать что вам нравится, дабы служанки подобрали мыла и благовония, а также любимые цветы госпожи! — возразил Тэхён. — Подбери сам, я тебе доверяю, ты справишься, особых пожеланий не будет, я просто должна побыть одна, — выдохнул Пак и встал. Как назло, перед глазами помутнело, а тело одолела слабость, от чего Пак стремительно начал падать. Отметив шаткую походку Пака, Тэхён среагировал молниеносно, вскочил с места и подхватил Чимина. — Госпожа Пак Хваёнг! Нет вам нельзя одной вы слабы, вы и так сегодня перенапрягли своё хрупкое тело, тот меч был тяжёлым, я видел как ваши руки тряслись от него, — тараторил Тэхён не отпуская локоть и талию Пака. И только сейчас Чимин отметил, что Тэхён не был уж таким маленьким, возможно на фоне Чонгука он казался меньше. Однако по сравнению с ним Тэхён был довольно-таки высоким и крупным, а ручка Чимина, которой он ухватился за руку слуги, что чуть ли не окольцевала его талию, на её фоне была совсем миниатюрной. И как же Чимин мог решить, что это совсем ребёнок? Хотя это и к лучшему. Выпрямившись, Чимин раз десять ещё подумал над тем, что ему сказать, но решил всё же рискнуть. — Тэхён…у меня плохое предчувствие, мне кажется, что сегодня в мои покои заявится император, — при упоминании короля Чимин перешёл на шёпот, — и я должна выглядеть хорошо, иначе у меня будут проблемы, он отослал всех моих слуг и няню, переселил сюда, устроил тот цирк. Теперь понимаешь о чём я? Тэхён приготовь ванну и никому не позволяй ко мне входить, — Тэхён внимательно его слушал, после чего осторожно отпустил, но за локоть поддерживать не перестал. Руки слуги уверенно держались и не дрожали, а глаза выражали недовольство, однако неповиновение непростительно тем более, когда он дал клятву в верной службе принцессе. — Госпожа, я всё сделаю, как вы пожелаете, но молю, позвольте хотя бы вас до ложа проводить, вы так слабы и кожа ваша так бледна, я знаю, что столь низкий слуга как я, и права не имеет вас касаться, но молю, — Чимина поражала эта преданность, до такой степени что стала настораживать, он доверился Тэхёну, поздно что-то менять. Тихо кивнув, он позволил Тэ помочь дойти до покоев, а затем ожидал, когда всё будет готово. Тэхён справился на — идеально, в ванном крыле никого не было, никого не допускали, рядом стояли закрытые кувшины с горячей водой. В воздухе витал приятный аромат ванили и персиков, а ванна была украшена благовониями, с тихо плавающими лепестками цветов из сада. Убедившись, что точно никого нет, Чимин быстро скинул с себя одеяния и залез в ванну. Вода приятно убирала усталость, полностью обволакивая тело, а витающие в воздухе ароматы заставляли полностью расслабиться. Но только не избавляли от дурного предчувствия. Чимину совсем не нравилось, как всё заворачивается, ему ужасно не нравилось спокойствие императора. Всё что сейчас происходит, это маленькие кусочки из его плана. Однако не только это давало беспокойство, император сохранил ему жизнь, он мог наврать, что принцесса скончалась от хваробы, или была уличена в обмане, сделать всё, чтобы Чимин навечно стал его рабом. Но вместо этого оставил его в наложницах, подвергая себя опасности, ведь если кто-нибудь раскроет истинную личность Пака, то пострадает и репутация императора. — Почему же ты это делаешь? — пробубнил вслух Чимин, медленно сползая по деревянной стенке ванной и погружаясь под воду. Пока Пак думал, перед глазами начали всплывать картины прошлого. Юнги был очень красив, но глаза были так холодны и бездушны, будто всю радость из него втянули. Пак бы продолжал лежать и вечно размышлять о случившемся, но в двери покоев постучали, от чего сердце замерло. И быстро вынырнув из воды, Чимин всеми силами старался сделать свой голос уверенным и надменным. — Кто? Я ведь сказала не беспокоить меня! — спрятавшись за деревянной стенкой ванны, Чимин не отрывал напуганных глаз от двери. Смотря на то, как за дверь появилась чья-то тень, сердце упало в пятки, неужели его сейчас раскроют. — Госпожа, простите, что беспокою, я просто хотел поинтересоваться, не остыла ли вода и не нужны ли вам ещё кувшины горячей? — за дверью стоял Тэхён, Пак быстро запоминал голоса, и сомнений не было. Тень, что тихо вздрагивала на поверхности тонкой двери, была Тэхёна, — я могу приказать служанкам, принести кувшины… — Не нужно! Я же приказала оставить меня! — Чимин не хотел грубить, однако и раскрытым тоже не хотелось бы стать. — Прошу меня простить, — коротко ответил Тэхён и поспешил удалиться. Когда Чимин убедился в том, что Тэхён ушёл только тогда он сумел расслабиться, однако больше лежать и нежиться в ванне Чимин не мог, быть раскрытым никак не входило в его планы. От чего шустро помывшись, он выскочил из ванны. И как же вовремя он принял решение. Когда тело было почти сухим и на нём уже было две блузы, Пак услышал, как к его покоям приближалось два голоса. До боли знакомых голоса. — Ваше величество! Госпожа просила никого не беспокоить её, — Тэхён мельтешил перед глазами императора и умолял того не входить в покои Госпожи. — Ты смеешь меня останавливать?! Страх потерял?! Мне не нужно одобрение наложницы, чтобы лишить тебя языка! Так что прочь с дороги! — угрожал Юнги, смотря на слугу, он искренне проклинал его и готов был здесь же лишить наглого человечишку жизни. И только стоило дрогнуть руке, как двери в ложе Хваёнг распахнулись, и оттуда вышла наложница. С мокрых, аккуратно заплетённых в пучок волос, капали маленькие капли воды, пропитывая ткани простенький ханбок. Принцесса спокойно и уверенно смотрела на Юнги, и осторожно поклонившись, нежно улыбнулась. — Прошу простить вашу наложницу за столь небрежный вид, но ваше величество так стремилось меня увидеть, что даже пригрозил лишить моего слугу языка, я не могла стоять в стороне, — тихо ответил Чимин, — ваше величество позвольте проводить вас… — До твоих покоев, — ухмыльнулся Юнги, нагло смотря на Чимина, тот же лишь кивнул и движением рук указал в нужном направлении. Как только Чимин и Юнги оказались в покоях, Юнги быстро захлопнул дверь, громко приказав никому не беспокоить. От чего у Чимина всё внутри сжалось, а по телу побежали ледяные мурашки. — Хорошо выкрутилась, — улыбнулся Юнги, подходя со спину и вдыхая приятный аромат, — ваниль и персики…тебе идут, мне нравится, у тебя хороший вкус. — Тогда это будет для вас ещё одной причиной не трогать моего слугу, — выплюнул Чимин, как же он жалел о том что сказал это, но злость внутри его разрывала Пака на части и порывы гнева сдерживать не получалось, от чего язык неосознанно выплёвывал яд. Сердце заколотилось как бешенное, а желание шевельнуться, напрочь, отпало. Поскольку Чимин чувствовал на своей мокрой шее дыхание Юнги, от которого легче не становилось. — Дерзко…- хмыкнул Юнги, отстранившись от Чимина и схватившись по пути к кровати, за длинную шпильку на которой держались волосы, лёгким движением вытянул заколку, от чего волосы стремительно упали и распустились по спине Пака, — твоё положение не завидное, однако ты всё равно умудряешься прыскать ядом и кусать своего хозяина. — Про… — Хороший слуга, я смягчу ему наказание, — хмыкнул Юнги и отбросив шпильку не сводил глаз с Чимина, — раздевайся, не просто так же я сюда пришёл, — ну что мог сказать Чимин смотря в наглые и самодовольные глаза императора? Ничего, он всего лишь игрушка. Руки потянулись к одеяниям, осторожно скидывая ткани на пол, Чимин оголил в начал плечи, затем грудь. Одеяния мягко скользнули, по телу и упали на пол, оставляя Чимина полуголым. И только стоило рукам опуститься к поясу, что держал нижнюю юбку как, кисть внезапно обхватила рука Юнги. Чимин не на шутку испугался. Поступь императора был настолько тих, что Чимин не услышал и шороха. Юнги подошёл к нему бесшумно. Схватив Чимина за кисть, Юнги одним рывком уложил того на кровать и навис сверху. — Господин? — от шока Пак только и мог, что смотреть широко распахнутыми глазами. — Какой же ты медленный, — выплюнул Юнги, моментально разобравшись с юбкой, Мин запустил руку под бельё, уверенно и целенаправленно ведя руку вверх по внутренней стороне бедра, однако также быстро остановился, нащупав непонятные рубцы подушечками пальцев. В тот же миг Юнги остановился и посмотрел на Чимина. Пак лежал под императором, и судорожно ухватившись за одеяло, закусил губу и зажмурился, — что это? — нахмурился Юнги, елозя пальцем по непонятному бугру под тканью, а Пак и не знал что ответить. Так и не дождавшись ответа, Юнги сам решил узнать правду. Быстро стянул ненужное тряпьё и грубо схватившись за ногу, задрал её вверх, открывая всё на обозрение, в ответ, слыша лишь сдавленный писк Чимина. Ближе к паху на внутренней стороне бедра, с каждой стороны, были видны тонкие светлые полосы от порезов. — Подождите…не спешите с выводами, — отметив накипающую ярость в глазах Юнги, Пак решил перестать отмалчиваться, — господин это для…соблюдения женских циклов, я резал там потому что там было незаметно…ни для кого — тихо пояснил Чимин, смотря как выражение лица императора менялось на глазах. — Тц…я тебе запрещаю это делать, — прошипел Юнги и откинув ноги Пака встал с ложа, — всё настроение испоганил, — шипел император быстро поправляя королевские одеяния, а Чимин остолбенел от непонимания что сейчас происходит. И только когда Юнги направился к выходу, Чимин пришёл в себя. — Господин! Но…почему? Какая разниц… — Негоже с потрёпанной и исцарапанной игрушкой играть, — выплюнул Юнги и ушёл, а у Чимина всё верх дном перевернулось. Всё тело охватила злость, ребячество и странность императора его ужасно злили. Внутри всё горело, хотелось рвать и ломать всё, но Пак обошёлся лишь внутренними криками и ударами о кровать. — Да чтоб тебя, — шёпотом шипел Пак, — хочу трахаю, хочу не трахаю, сам бы попробовал в шкуре девушки пожить, это тебе не мечом махать, — злился Чимин, однако застыл, как только понял причину злости, — я что злюсь на то что у нас с императором секса не было? — осознал Чимин, после чего в горле будто ком встал. Чимин устал, он уже ничего не понимал, даже самого себя. После той ночи, Чимин так и не смог нормально поспать. Весь следующий день он корил себя за подобные мысли. И решил, что приоритеты он расставит сейчас. Всё что он делал это лишь для защиты семьи и сестры, не более, а в его глазах Юнги всегда будет жестким правителем, и нет ничего человечного в злом и кровожадном императоре. Таким образом, шли недели сменяя тёплые вечера на более прохладные, будто говоря что осень близится. Пак уже свыкся с двойной жизнью и ловко обходил щепетильные моменты. Ночью с императором он Пак Чимин, вытворяющие разные постыдства, по воле императора, а всё остальное время он принцесса Хваёнг. Наложница, удостояющаяся милости императора Мина. Самым тяжким для Чимина в этом деле было только две вещи, терпеть капризный характер императора Юнги. Мужчина, будто ребёнок, игрался с ним как с куклой и второе не попадаться Тэхёну. Чимин привык вставать раньше слуг, однако когда он как обычно встал в 5 утра, то обнаружил, что его дворец кипит в работе благодаря Тэхёну. Парень отлично справлялся со своими обязанностями, даже слишком идеально, поскольку очень ответственно относился к своей работе. Что не было на руку Чимину, от чего даже после ухода императора, Пак был обязан приводить себя в порядок и ложиться спать в обличие Хваёнг. Тугие повязки, формирующие грудь на нём спадали с тела только тогда, когда приходил император. Да и там Чимину не удавалось отдохнуть. Очередным вечером Чимин был готов к визиту императора, сидя за столом, он слушал как лепетал во всю Тэхён, убирая и разнося вещи по комнате. — Госпожа, к вам император чуть ли не каждый день захаживает, это так прекрасно! Может он к вам неровно дышит?! Точно не ровно дышит! Вы же такая красивая и умелая, я каждый день слежу за вашей работой, вы так усидчивы и… — Тэхён, — устало выдохнул Чимин, от чего слуга перепугался, осознавая, что сейчас болтал без умолку. Нет Чимин не против этого, Тэхён был прекрасным собеседником, Чимин часто болтал с ним когда занимался делами наложницы, однако сейчас Чимин ничего не хотел слышать о императоре Мине. Тихо встав из-за стола, он взглянул на Тэхёна, — я пойду немного прогуляюсь, мне нужно подышать свежим воздухом, — тихо пояснил Чимин, закрепив всё, доброй улыбкой и ушёл, под пристальным взглядом Тэхёна. — Эх я определённо разозлил госпожу, — вздохнул Тэхён и ударил себя стопкой книг по лбу, — дурак, принцесса же тебе говорила что не питает тёплых чувств к императору…дурак, дурак, дурак. Чимин тихо шёл по саду, освещаемому огромной полной луной. Сегодня совершенно не было ветра, от чего даже не был слышен шелест листьев. Тишина и покой. Это нравилось Чимину, нет назойливых возгласов наложниц, лепетания Тэхёна, приказного тона императора. Чимин никогда не хотел родиться богатым, слишком много обязанностей, слишком много возложено надежды. В детстве он не мог гулять с сестричкой на природе без сопровождения стражи, все их действия контролировались. От чего становилось завидно. Пак мечтал как обычный человек, верный только самому себе, быть свободным и просто путешествовать как его учитель. Тихие думы прервал шелест листьев, когда Пак перевёл взгляд на нарушителя спокойствия, то обнаружил перед собой Чон Чонгука. Главнокомандующий стоял и внимательно смотрел на него, тем же строгим взглядом, что и ранее, в том бою. — Смотрю, не одной мне не спиться, — улыбнулся Пак, смотря на то, как Чонгук осматривается. — Тут никого нет, — заключил Чон и подошёл ближе, только тогда Пак сумел разглядеть, что главнокомандующий Чон, был в одежде, предназначенной для задания. — Даже у стен есть уши, — пояснил Пак. — Согласен, — коротко ответил Чонгук, сузив губы в тонкую полоску, парень постоянно пытался начать предложение, вот только почему-то медлил и не решался. — На задание господи Чонгук? — спросил Чимин пытаясь разрядить обстановку, а Чон немного опешил. — Советую не показывать свои познания в военном деле, тебя могут не так понять, — нахмурился Чонгук. — Это стоит его величеству беспокоиться об этом, это он решил оставить меня в наложницах, да ещё и милостью одарить, я этого не хотел, — улыбнулся Чимин, обратив своё внимание на белую розу перед ним. — Будь благодарен, ты не стал рабом… — Лучше быть ничтожным рабом и не бояться мнения и высказывания других, чем быть прекрасной куклой и следить о мнении окружающих, — высказался Чимин, осторожно поглаживая лепестки белоснежной розы, — знаете, я как эта роза в руках императора Мина, красивая молодая и сочная. Он может с ней играть, бережно выкопав корень и поставив её у себя в покоях, поддерживая размеренной поливкой, ухаживать и играть, но у каждого прекрасного цветка есть срок. И если её не сломают и не растопчут, то роза рано или поздно отцветёт и этого прекрасного бутона не будет. В этом мире всему есть срок. — Ты не глупец, однако, продал себя ради своей сестры, я тебя не понимаю, — нахмурился Чонгук, а Чимин отпустил розу и устремил взгляд на Чонгука. — Чонгук, вы когда-нибудь любили? Хотя нет…господин Мин ваш брат, вы его любите? — Чимин был серьёзен, голос не дрожал, а был твёрд, от чего Чонгук немного растерялся. — Что за бред? Мин Юнги мой император, я буду верен, ему даже если он будет неправ и… — Вы выполните любую просьбу, нарушив приказ самого императора ради сохранения жизни его величества, это братские узы. Мои узы с сестрой такие же, я готов отдать жизнь за неё без колебания, — вздохнул Чимин, — думаю, я ещё немного прогуляюсь и пойду обратно, до встречи господин главнокомандующий Чонгук, — Чон наблюдал за тем как Пак уходил в глубь сада, медленно растворяясь в темноте. Слова что он сейчас услышал от паренька, очень его задели, и выбили из колеи. С виду Чимин казался таким наивным ребёнком, а с другой стороны, умел рассуждать. От чего Чонгук пришёл к такому выводу: «Либо жизнь при дворе так меняет людей, что более вероятно, либо Чонгуку, Хосоку и Юнги надо быть предельно осторожными, имея дело с Пак Чимином». Как и сказал ранее Чимин, он прогуляется ещё немного и вернётся в покои, блуждая вдоль маленькой реки огромного сада, Чимин готов был уже разворачиваться. Однако его внимание привлекло две тени на мосту. Он не мог разглядеть, кто именно это был, поэтому внутреннее любопытство разгоралось всё сильнее. И как только Чимин не кричал себе в голове, что это не его дело, до добра это не доведёт, перебороть волю к познанию личностей и разговора не удалось. Лёгкой походкой Пак быстро преодолел немалое расстояние, даже не раскрыв себя и спрятавшись в тени моста, начал слушать. — На церемонии поминания, всё закончится, — прошипел один голос. — Стрела будет смазана сильным ядом, смерть наступит моментально, — хмыкнул второй. — Хватит ему править, я уже устал… — Тшшш, не говори так, всему своё время, дотерпи до полудня дня церемонии и тогда ты сможешь говорить свободно и помни лучник должен выстрелить так, чтобы стрела прошла плотные императорские ткани и попала, ровно в сердце, — после этих слов Чимин впал в шок. Сейчас он стал свидетелем заговора против императора. Пак на всех парах мчался в свои покои, в голове был кавардак. Влетев в комнату тем самым напугав Тэхёна. Первое, о чём попросил Чимин это выйти всех и не беспокоить его. Как только Тэхён не пробовал узнать, что случилось, Пак просил всех уйти. От чего слуги сдались. Как только Чимин остался один он судорожно начал мельтешить по комнате, глотая воздух и пытаясь упорядочить разгром в голове. Руки дрожали, говорить не хотелось, Чимин ходил по комнате, искусывая губы и пальцы. Сейчас всё могло решиться. Кто-то запланировал убить императора, а значит, мучения Чимина могли прекратиться. Но правда ли это так? Хосок и уж тем более Чонгук, могут подумать на него и тогда сестричке несдобровать. Или наоборот, Чимин мог стать свободным. Как же он жалел о том, что подслушал разговор в саду, как же он корил себя за любопытство. Поскольку сейчас перед ним стоял выбор, спасти императора или позволить ему умереть. Рой бушующих мыслей прервал стук в дверь. От чего Чимин застыл на месте. — Госпожа, это Ким Тэхён, я принёс вам еды, — Пак готов был крикнуть и прогнать слугу, вот только голос Тэхёна его опередил, — я знаю, что вы просили вас не беспокоить госпожа, но я всего лишь хочу, чтобы вы перекусили, — ну что мог сделать Чимин, он знал что слуги тут не виноваты, он изрядно их напугал. Поэтому тяжко вздохнув, позволил войти. — Входи, — ответил Пак, приведя себя в порядок и спрятав бушующие внутри эмоции под маской спокойствия. Тэхён тихо вошёл и разложил еду. Парень ничего не говорил, лишь тихо раскладывал всё на столике. На лице не было обиды или злости, лишь нежность и забота. — Госпожа обязательно поешьте, — одарив Пака квадратной улыбкой, Тэхён готов был уйти, но Чимин его остановил. — Тэхён…- тихо окликнул его Пак. — Да госпожа Хваёнг, — улыбнулся Тэхён. — Как бы ты поступил? Если бы человеку, которого ты ненавидишь всей душой, угрожала бы смертельная опасность, ты бы его спас? — поинтересовался Чимин, смотря в светлые глаза слуги. Тэхён ответил не сразу, опустив поднос, парень почёсывал подбородок и тщательно думал. — Ммм думаю…нет, — вдруг ответил Тэхён, от чего Чимин удивился, он ожидал услышать совсем иной ответ, — госпожа, когда мы ненавидим людей мы чаще всего прислушиваемся ко своим эмоциям, мы не думаем рационально, поэтому скорее всего я бы был зол и позволил бы человеку умереть, однако…потом бы я очень жалел об этом. Я ответил на ваш вопрос? — улыбнулся Тэхён, смотря какой тупик поставил наложницу своим ответом. — Да…можешь идти, — выдохнул Чимин и получив ещё одну квадратную улыбку, наблюдал за тем как Тэхён уходил. Но парень вновь застыл около двери и повернувшись кинул на последок. — Но знаете принцесса Пак Хваёнг, так ли вы сильно ненавидите этого человека, как говорите? Может, ваша ненависть к тому человеку лишь выдумана вами, для того чтобы вам было легче? Хотя, я лишь обыкновенный слуга…простите меня за грубость.