Песнь о цветке алого неба

Тэхён мчался за Чонгуком, но совсем не поспевал за парнем. Мчась по каменной тропинке, Тэхён корил себя за плохую выносливость и физическую подготовку. Болезненно выдыхая воздух из лёгких и уже теряя из виду главнокомандующего, Тэ не заметил, как под ногой образовался выступ корня от дерева и стремительно бухнулся на землю. Глухой удар и болезненный восклик, остановил спешащего Чонгука, от чего тот застыл и обнаружил, что Тэхён лежал распластавшись на земле. Чону нужно было спешить, если Чимин пропал, это не сулило ничего хорошего, а он даже не знал, куда именно направился парень, ведь от замка Чимина идёт несколько дорого. Чон всё же вернулся и помог встать нахальному слуге, что раздражал его на протяжении нескольких недель. — Тебе не обязательно идти, я сам… — Обязательно! — воскликнул парень, — госпожа…госпожа Пак Хваёнг, так добра ко мне и так снисходительно ко всем слугам, она защищает всех! Поэтому, как её преданный и верный слуга я обязан! — Тэхён еле сдерживал слёзы, упорно сквозь боль в ногах зашагал вперёд. — Вот надоедливые, — прошипел Чонгк и подойдя к слуге, с лёгкостью поднял того на руки, — с умениями твоёй госпожи, не стоит так волноваться, я уверен с ней всё хорошо, — побежал вперёд. Чимин шёл по аккуратно выложенной дорожке в прекрасном ханбоке, вот только весь он был до чёртиков напряжён. Рядом с ним шёл один из министров, и слащаво улыбался. Пак точно знал, вот он убийца и тот ведёт его в укромное место, чтобы избавиться. Вот только что делать Паку? Ни катаны, ни ножа у него собой не было, а Чонгук вообще испарился. Идя подле министра, Чимин судорожно осматривал местность, он не мог действовать, так как, если он просто скрутит предателя, толку от этого не будет. Ему надо дождаться покушения, хоть чего-то, но сможет ли он устоять? Идя полностью погрузившись в свои мысли, Пак и не заметил, что министр завёл его в совершенно незнакомое место. В жилах застыла кровь, Чимин чувствовал холодное дыхание смерти позади себя. Резко развернувшись, он отметил как на него несётся кинжал. Всё о чём смог подумать Пак, это то, что ему нельзя касаться лезвия, ещё одного столкновения с ядом в его состоянии, он не переживёт. Выставив руки, Пак перехватил руку мужчины, но не устоял от подлого удара в живот. Глухо свалившись на землю, под ноющую руку попалась ветка. Чимин без раздумий схватил её и выставил перед лицом. Острие оружия скользнуло по ветке и слетело наровясь вонзиться прямо в лицо Чимина. Только тот быстро увернулся. — Тц, госпожа просто не двигайтесь и ваша смерть, будет быстрой и менее болезненной! — рычал старик. В глазах Чимина читалась паника, что ему делать? Оружия нет, Чонгука нет, свидетелей нет. Зажмурив глаза, так как бесполезная ветка уже не поможет, Пак готов был умереть и мысленно прощался со своей жизнью. Ровно до того момента, пока не услышал возгласы возмущения со стороны министра и пронзительный голос его слуги. — Госпожа Хваёнг! — кричал Тэхён и подбежав к лежавшей на земле девушке приземлился рядом, — госпожа, вы целы? — Ах, ты ж мальчишка! Отпусти! Пусти меня, если не хочешь пожалеть об этом! — рычал старик, вырывая свою руку из крепкой хватки Чонгука. Однако Чон лишь раз, молча ударил и старик скрутился калачиком на земле. Отстав от уже, не опасного министра Чонгук повернулся к Паку. — Госпожа Хваёнг, вы как? — спокойно поинтересовался Чонгук. Но вот Чимин, готов был на месте уничтожить Чона. Где он был?! — В порядке, — наморщившись, ответил Чимин и встал. Пак злился, а почему и сам не понимал. Хотя понимал, но по сути он не должен злиться, у него отношения с Чоном с самого начала не заладились, а тут его поставили в личную охрану Пака. Однако, Чимин думал, что Чон относится к работе куда ответственнее. Подойдя к принцессе, Чонгук убедился, что она цела после чего отошёл на шаг и сделал низкий поклон. — Прошу меня простить и простить мне мою не компетентность, я не имел права вас оставлять, но поспешив с выводами решил, что всё обошлось и направился к его величеству сделать отчёт, я оповещу императора о своей оплошности и приму наказание, — Гуку было действительно стыдно, ужасно стыдно за это, — госпожа мне вас сопроводить до покоев? — Не нужно, я пойду со слугой, позаботься о преступнике, а что касается слова императору… — Чимин запнулся, тяжко вздохнув, решил всё же простить Гука и ничего не говорить императору. Ведь Чон поспешил от того, что долгую неделю ничего не происходило, да и сейчас, считай, просто повезло, — ничего не нужно ему говорить, я ведь цела и невредима, а со своей работой ты справился, предатель пойман, а я цела, — улыбнувшись Чону, Пак направился в свои покои вместе со слугой. Оставляя Чона в лёгком шоке. Дойдя до садов, Тэхён всё же не смог удержаться от вопроса и подойдя ближе к своей госпоже, посмотрел на ту щенячьими глазками. — Госпожа, а…вы так снисходительно поступили с главнокомандующим, уверены что это было верным решением проявить милость? — Конечно, пусть совесть мучает, что бросил даму в беде, — насупился Пак. Конечно он понимал что он никакая не дама, но всё же, факт того что Чонгук решил свернуть лавочку только из-за неприязни к нему, это ужасно злило. — Госпожа это… — неуверенно улыбнулся Тэхён, не зная что и сказать. — Жестоко, но справедливо. Знаешь, как я сейчас ударила его по достоинству? Это заслуженно, — хмыкнул Чимин, гордо шагая по тропе. — Госпожа, давайте я вам сейчас сделаю ванну с маслами и массаж для расслабления, вы ведь сегодня пережили ужасное, — беспокоился Тэхён, на что Пак остановившись, нежно улыбнулся. — От массажа откажусь, а вот от ванны нет, было бы кстати. — Да, — лицо слуги озарила яркая, квадратная улыбка и поддерживая свою госпожу он повёл её в дом, дабы поскорее устроить ванну. Спустя пару дней, после поимки предателя, тёплым вечером, Юнги сидел за своим столиком и быстро начерчивал символы на пергаменте при свете свеч. Рука перестала плавать в воздухе, ведя за собой кисть, только тогда, когда свет свечей дрогнул. — Ты долго, обычно пытка твой конёк, — улыбнулся Юнги, отложив кисть. — Господин… — Можешь без формальностей, что по поводу пленного? Что тебе удалось выяснить? — Всё глубже, чем мы думали, сети раскинуты не только в стенах дворца, но и за ними, походу всё поступает извне. — Значит враг за дворцом…интересно, — злорадная улыбка растеклась на лице Юнги, — хорошо, устрой завтра публичную казнь, нужно чтобы об этом трубили, хочу заставить врага пошевелиться. — Да, — кивнул Чон, после чего удалился. Юнги же, посидев ещё немного, накинул чёрную накидку с вышитыми на ней золотыми нитями, драконами. После чего властно зашагал во дворец к наложнице Пак Хваёнг. *** — Но господи, ваше светлейшество, госпожа принимает ванну после тяжёлого дня, — возражал Тэ преследуя императора, тот лишь отмахнулся рукой от надоедливого слуги и распахнул двери в ванную комнату и тут же их захлопнул, перед самым носом Тэ. — Не смей сюда заходить, иначе на месте жизни лишу! — рыкнул Юнги. От неожиданности, Пак ничего лучше не придумал, как просто нырнуть под воду и зажмурить глаза. Но рука нарушителя его спокойствия, легко вытянула парня из воды. От чего Пак, на автомате просто взялся за руку вторгнувшегося и скрутив её, ловко уволок нарушителя в воду. Когда он понял, кто это был, глаза на лоб полезли, а тело пробила дрожь. Что же натворил Чимин? Теперь император Юнги точно лишит его жизни и жизни его сестры. От страха Чимин отпустил руку Юнги и отодвинулся к самому краю ванны, прикрыв рот руками. Медленно поднявшись Юнги откинул длинные белые локоны назад и оскалился, слушая как с него ручьём лилась вода. — И что это было? — угрожающе спросил Юнги, косясь на Пака. — В-ваше величество, прошу простить вашу глупую наложницу…я вас не признала, — пролепетал Пак, сжавшись от страха, он отполз к самой стене ванны и хотел с ней слиться. — Ммм, как же ты мне отплатишь за своё хамство? — победная ухмылка растеклась на лице Юнги. Ему было всё равно на то, что он намок, он и так готов был залезть к Паку ванну, просто парень облегчи ему задачу, да ещё и дал повод поиздеваться. — Ваша наложница выполнит всё, что пожелает его величество, — опустив голову, прошептал Пак. — Что ж, — ухмыльнулся Юнги, — меня это устраивает, — приблизившись к Паку и положив руки по обе стороны от него. Юнги победно улыбался, смотря на Чимина, как на трофей. А Чимину и девать некуда было, опять 25, он дождётся отдыха в этой жизни? Выпрямившись, Пак уже смерился с его участью и сопротивления больше не оказывал. Когда прохладные губы коснулись его кожи, он немного вздрогнул, но отстраняться не посмел. Юнги же это только нравилось, сам процесс усмирения Пака его забавлял, он прекрасно знал намерения парня, но когда Чимин сопротивлялся его воле, громко высказывался или действовал агрессивно, заставлять и вынуждать парня быть покладистым, забавляло Юнги. Поэтому Юнги вдоволь наслаждался его победой, плавая языком по нежной и сладкой коже, оставляя после себя алые метки, Юнги утопал в этом. Почему-то с Паком всё было по иному, Юну по-настоящему нравилось всё это делать и реакция парня, и его дерзость, даже вызывали у императора некое восхищение. Руки плавно спустились вниз по тонкой талии на бёдра и притянули Чимина вплотную к себе. Заставляя Пака охнуть от неожиданности. — Господин вы хотите тут? — спросил Чимин, после чего закусил внутреннюю сторону щеки, ведь прекрасно понимал, что это будет больно. — Почему бы и нет? — усмехнулся Юнги, взглядом приказывая Паку начать действовать. Пак выть хотел, ему это не нравилось. Он решил для себя, что Юнги не такой уж и плохой человек. Однако снова Юнги делал то, что ему ужасно не нравилось, это огорчало. Послушно скинув в той же воде накидку императора, Пак принялся за ханбок, постепенно снимая слой ткани за слоем, пока перед взором не открылось тело Юнги. Дальше всё происходило стремительно быстро. Пак и опомниться не успел, как тело пронзила неприятная ноющая боль, а внизу живота начало тянуть. Схватившись за плечи императора, Чимин непроизвольно их сжал, а с губ парня сорвался болезненный стон. Зажмурив глаза, Пак закусил губу, стараясь привыкнуть, однако непривычность сего положения заставляло тело дрожать. Юнги же наоборот получал некое удовольствие, ему нравилось ломать людей, и Чимин не был исключением, вот только сейчас Юн замечал отличие. Смотря на Чимина, он точно был убеждён, что он жалел парня и даже очень сильно. Он издевался над ним, но всё же, палку не перегибал. И в этот раз тоже самое, поняв, что для Пака этот процесс ужасно болезненный он вышел из бедняги, прекратив его пытки. — Жалко тебя, я же всё же, обещал тебе моё благословение, — хмыкнул Юнги, смотря на тяжело вздымающуюся грудь парня, — завтра состоится казнь предателей и у меня для тебя будет подарок, поэтому будь завтра готов, — улыбнулся Юнги и вылез из ванны, разнося по полу воду, ручьём стекающую с его одежды, а Пак так и застыл. Отойдя от шока, он повернулся к Юнги и непонимающе смотрел, в императоре не было ни раздражения, ни злости, ничего. Тот спокойно всё остановил и готов уходить. — Да, — это всё, что смог выдавить из себя Чимин, оставаясь сидеть ванне. — Чего застыл? Вылазь, одевайся и прикажи принести мне ханбок или кимоно, чтобы я смог дойти до своих покоев, — хмыкнул Юнги, а Пак ещё больше растерялся. Быстро вынырнув из ванны, по пути краснея от того, что ходит при его величестве совсем ногой, Чимин быстро обтёрся и поспешил одеться в ночное платье. После того как подложка под ночным платьем правильно стояла, а само платье сидело, Пак скоренько выбежал в коридор. — Тэхён…- долго Тэхёна ждать не пришлось, парнишка мигом примчался и ужаснулся от того, что его принцесса бегала босыми ногами, да ещё с мокрой головой, — Тэхён ты… — Госпожа Хваёнг! Что это за вид?! Вы же заболеете! И… — строго протараторил Тэ. — Тэхён, не это сейчас важно, его величеству нужна новая одежда, побыстрее, — перебил Чимин, а Тэ и возразить не смог, на первых парах помчался за одеждой для императора, а Пак вернулся в ванную комнату. Юнги сидел на краю ванны, смотря куда-то вдаль. От такой картины Чимин застыл, он не первый раз видел этот взгляд, глаза императора были такими грустными и печальными, что сердце от боли щемило, но всё это вмиг растворилось, стоило Юнги заметить Чимина. — Шустрый малый, теперь я понимаю почему ты его в главную слугу запихнул, займись его обучением, пусть грамотным будет, тебе полезнее, если он по настоящему так тебе предан, то стоит воспользоваться его преданностью как следует, — ухмылялся император. — Я не собираюсь пользоваться своим слугой, — коротко отрезал Пак, — он помогает мне по своему желанию и я не против, но использовать его в своих корыстных целях для выживания — это низко, — в ответ на своё пояснение, Чимин услышал хохот. — А как тогда ты выживешь в таких условиях? Дворец, это тебе не твой примитивный домишко, тут поле боя похлестче и куда ожесточённее, чем на самой войне, — усмехнулся Юнги. — Как мне жаль, — грустно улыбнулся Пак, а усмешка на лице Юнги растворилась. — Что? — Сейчас я кое-что понял, вы жили тут с самого своего рождения и неустанно вели свою войну для выживания, это так печально, теперь понимаю вашу чёрствость, — от такого ответа Юнги язык проглотил и не знал что ответить, — сейчас я веду войну за свою жизнь и жизнь моей любящей сестрицы. И я готов остаться на этом поле боя до самого конца, — твёрдо ответил Чимин, направив строгий взор на Юнги. — Смотрю тебя мало что изменит, — хмыкнул Юнги, отвернувшись от Пака, — но знай одно банальное правило малыш, пока ты не научишься пользоваться людьми, люди во дворце будут пользоваться тобой, — заключил Юнги, после чего встал и в туже секунду, в ванную комнату влетел Тэхён, сжимая в руках одежду императора. — В-ваше…величество, — сев на колени и преклонив голову, Тэ преподнёс одеяния императору, а сам тяжело дышал в мокрый пол. — Хороший слуга, дерзкий и верный, подумай о том, что я тебе сказал, — усмехнулся Юнги, скидывая с себя мокрую одежду. — Если вы мне позволите, я обучу грамоте своего слугу, но только это, — спокойно ответил Чимин и поклонился, а у Тэхёна от услышанного глаза на лоб полезли, — разрешите откланяться. — Помни, завтра одень свой лучший наряд, иди, — заключил Юнги, после чего наблюдал, как Чимин со своим слугой уходят. Немного погодя Чимин сидел в своих покоях, ожидая, когда Тэхён закончит манипуляции с его волосами. Слуга тщательно обтирал и расчёсывал волосы Чимина и всё это он делал в тишине. — Тэхён с завтрашнего дня, я буду обучать тебя грамматике, научу писать, читать и считать, — твёрдо ответил Чимин, а слуга остановился. — Госпожа вам приказал император? Или вы… — Мне предложил император, чтобы я могла воспользоваться этими умениями, но я хочу тебя всему обучить, не для этого, а для того чтобы тебе было легче, кто знает, может в будущем ты будешь свободным, а грамматика очень нужная вещь, — пояснил Чимин. — Аха, госпожа, что же вы такое говорите? Я ваш слуга, навечно и верен буду только вам и никому другому, — захихикал Тэхён. — Всё равно, в наше время это очень полезные умения и тебе они необходимы, — заключил Пак, после чего встал, — завтра рано вставать и долго готовиться, прикажи приготовить мой лучший наряд, раз император приказал, я должна выглядеть хорошо. — Да, моя госпожа, — улыбнувшись квадратной улыбкой, Тэхён умчался, пожелав добрых снов. Утро для Чимина наступило слишком быстро, он даже выспаться не смог, как его разбудил Тэхён, говоря, что пора наводить красоту. Как и было велено, к утру всё было готово, и наряд, и служанки. Поэтому Паку оставалось лишь сидеть. Когда в покое занесли наряд, Чимина ахнул. Он ещё раз убедился в том, что в сообразительности Тэхёна, нет никого равных его слуге. Подойдя к своему платью, Пак прошёлся по гладкой и нежной ткани своими маленькими пальчиками и улыбнулся. — Прекрасный выбор для траурного дня, — улыбался Чимин. И действительно чёрное платье в самый раз для казни. Гордо идя к площади казни, Пак только и отмечал шокированные лица таким нарядом. Как-никак казнили предателей, которые и по сути, не заслуживали траура, однако Пак был другого мнения. Когда все собрались, и казнь можно было начинать, Юнги сразу отметил чёрное платье Чимина и всё что он смог сделать, это лишь усмехнуться таком необычному выбору его игрушки. Стоя в сторонке Чонгук с Хосоком немного опешили, когда поняли, кто был обладательницей траурного образа. — Что он творит? — прошипел Чонгук, зверем смотря на Пака. Но вот Хосок лишь рассмеялся в кулак. — А я думаю, ответ будет не менее интересным, — улыбался лекарь. Когда казнь началась, никто не мог сдержать возмущения от такого поведения наложницы Хваёнг, однако Пак держался и не смел убирать надменное лицо. Как только казнь завершилась, и на площади хотел воцариться хаос по поводу одеяний одной из наложниц. Всё это быстро присёк голос императора. — У меня ещё есть одно известие для дворца, — громко и чётко произнёс Юнги, — наложница Пак Хваёнг, выйдите ко мне, — от услышанного каждая придворная дама и наложница хихикнула, ожидая, что сейчас нарушавшую правила накажут. Чимин всё так же, с гордо поднятой головой вышел в центр. Не стесняясь и не боясь взоров и осуждения за спиной. Вышел и отдал почтение своему господину. — Моё почтение, — преклонился Пак. — Принцесса Хваёнг, прежде чем я оглашу известие, хотелось бы услышать ваш ответ, за ваш сегодняшний выбор, — улыбнулся Юнги в нетерпении услышать ответ прекрасной наложницы. — Ответ ваше величество? Хах, а почему я не могу надеть мой лучший наряд для его величества? Только потому, что он чёрный и обозначает траур? Разве мой наряд не передаёт богатство и власть самого императора, лучшие ткани, золотые нити, дорогие украшения… Я считаю это кощунство и неуважение представать перед преступником в скромных одеяниях, тем самым занижая власть и величие императора. Лучше бы преступник был казнён окружённый величием его повелителя, которого он позорно предал, и перед смертью проклинал себя за совершённую ошибку. А чёрный цвет, символизировал уважение к древнейшим традициям народа, указывающий на благосклонность, мудрость и воспитанность его величества, — заключил Пак, голос ни разу не дрогнул, а все присутствующие застыли в шоке. Только Юнги с Хосоком еле сдерживали смех. — Достойный ответ, что ж, наложница Пак Хваёнг, за помощь в поимке предателей я решил наградить тебя моим расположением, но счёл, что этой награды недостаточно, поэтому, — достав из своего рукава свиток Юнги спустился к наложнице и протянул его ей, — поэтому с сегодняшнего дня я дарую тебе титул Бин! Или королевская наложница первого ранга! — все были шокированы таким известием. Чимин не менее, у него глаза расширились, теперь он понял, что затеял Мин Юнги, взяв себя в руки, он как следует традициям, поблагодарил императора. Но не всё всегда складывалось так, как должно было сложиться согласно плану. И этот раз не исключение. — Как это понимать! — воскликнула вышедшая Вдовствующая императрица, — объяснись! — Почему, я император обязан объясняться? — Несносный мальчишка, — рычала женщина, — ты хоть понимаешь что творишь?! Высший ранг дать, какой-то девке, и без церемонии?! — Почему традиция не соблюдена? — усмехнулся Юнги, выпрямившись, он посмотрел на императрицу и повысил голос, — тогда скажи мне матушка! Все советники, что вы так смело отбирали! Почему они удостоились почестей, но оказались низкими предателями?! — рыкнул Юнги, — я думаю, в данный момент, вы не вправе решать за меня, — заключил Юнги и объявил о конце казни. Все потиху начали расходиться, отходя от произошедшего фарса. Вот только Чонгук и Хосок, которые стояли в стороне, не спешили удаляться. — Хах, а вот это уже интересно, — улыбнулся Хосок. — Чего интересного? Сейчас во дворце разгорится настоящая борьба за власть, Пак Хваёнг Бин не может дать детей, а это колоссальный минус, — прошипел Чонгук. — Да, но вопрос в том, Юнги ищет королеву для детей или для союзничества и борьбы с врагами? — улыбался Хосок.