Убить или умереть: призраки не боятся пуль

Юичиро сперва ненавидел их первую встречу. Этот новый, вечно мелькающий перед глазами образ порядком надоедал. Но он привык к нему, пускай и не сразу. На малую каплю его жизнь наполнилась, как наполняется пустующая чаша. Капля за каплей - дна уже не было видно. Поверхность жидкости дребезжала и дергалась - всё это были жизненные испытания, которые благородно ему подносили вместе с этой же самой чашей. С толикой терпения он всё переносил, многое пытался преодолеть. И ведь у него даже получалось!.. Юичиро уже успел сродниться с ним - вечные звуки шагов в доме, нелепые изречения, мечты и прочее... И вот он вновь остался один. Больше всего на свете он не любил одиночество. Да, одиночество, к которому Юи невольно привык ещё давным-давно. Разрывающее, втаптывающее в грязь - лучше бы смерть забрала ЕГО. Он стоял и смиренно смотрел на происходящее на улице сквозь до блеска вымытое окно. Мерцающие огни, звуки движущихся машин, которые все узнают - всё это неизменно. Он хотел обернуться - увидеть украдкой идущего Микаэлу; возмутиться этому, но почувствовать всей душой спокойствие. Его тяжёлые руки потянулись к ручке окна. Нехотя он повернул её - ветер ворвался в помещение и, пробрав осенним холодом паренька, улетел, «забрав» с собой «запах Микаэлы» - последнее напоминание о его присутствии. Теперь здесь всё было как раньше. И опять тишина, тишина, тишина... Юичиро поднял томный взгляд и увидел свое отражение в прозрачном стекле. Серые круги под глазами усиливались из-за того, что он склонил голову - тень накрыла его, как вуаль; сухие, потрескавшиеся губы, к которым так хотел прикоснуться Мика - брюнет коснулся их пальцами и медленно провёл по ним, содрогаясь над тем, что уже прошло. Микаэла, твоя любовь губительна. И он мог бы вечно так стоять и смотреть на необъятный город, в котором всегда движение и нет спокойствия ни на секунду. Тяжёлый ком подступил к пересохшему горлу. Каждый раз, копаясь в уголках своей памяти, Юичиро упускал мысли - мысли, что помогли бы ему лучше понять хотя бы себя. Сжав в руке пачку сигарет, Юичиро присел на диван. Он коснулся, покрытыми сухой коркой, бледными губами фильтра и ничего не ощутил. Его губы так сильно пересохли, что перестали ощущать каких-либо прикосновений. Густой дым окутал лицо парня, словно желая забрать его в какой-то другой мир и дать ему там забыться. Навсегда. Юи махнул рукой, развевая серые клубы дыма. Он не чувствовал самого себя. Печаль многосложна. И многострадальность человеческая необъятна. Она обходит землю, цепляясь за тех, за кого может, и обличья её также изменчивы, как переливы радуги. Но что этот юноша теперь может сделать? - Право, ничего. Вся его душа, вся его суть хотели услышать голос старшего - Гурэна Ичиносэ, - того, кому он безоговорочно доверял. И всё же, Юичиро предпочел уйти в себя, сродниться со своими погаными мыслями, - увы, других у него не было. Он потушил сигарету и из-за всего своего волнения, навалившегося на него, подобно дикому зверю, брюнет невольно плюнул на пол - он плевал и на самого себя, ненавидя поступок, который совершил. В нём промелькнула вместе с светлым образом Мики одна, ужасающая разум, мысль: «Сколько?.. Сколько же людей я убил своими руками? Я просто хотел жить, как хочет каждое живое существо на этом свете. Лучше бы я забыл об этом. Обо всём.» Юичиро откинул голову, пытаясь слиться с тишиной в квартире. Его волосы развевал ветерок, решивший «погостить» у парня, но и это не имело никакого значения. Глаза сами сомкнулись, Юичиро по-тихоньку начинал очищать разум, расслабляться, как тени прошлого подкрались к нему исподтишка и всей своей губящей мощью принялись на него давить. Он стиснул зубы, лоб его нахмурился и сделался слегка морщинистым - то, что было - не забудется. Ведь в большинстве своём плохое не забывается. Но мы, дорогой читатель, начнём по порядку.