Убить или умереть: призраки не боятся пуль

— Нет предела моему возмущению! Блядско вышло, не находите, а, Хиираги, Ичиносэ? - закурив сигаретку, всё ту же - тоненькую и полную никотина и табака, Мацумото провел пальцами по лбу, ожидая ответа. Коджи Хиираги, стоя рядом с женой, которая опустила голову вниз, виновато глядя в одну точку, ответил: — Вышло-то вышло, да, но всё можно исправить. — Исправляйте. - резко отчеканил Ичиро Мацумото. — Нет ничего неисправимого, - вставил своё слово Ичиносэ-старший, - я поговорю с сыном. Его упрямство не знает границ, и я это прекрасно осознаю. Он, словно готовясь к длительному бою, сжал кулаки, и на его руках выступили вены мятного цвета - признак его решимости и злости. — Не волнуйтесь, Мацумото-сан, Вы в них не разочаруетесь. - Нацуко мило улыбнулась, и эта пронзающая улыбка заставила расслабиться Мацумото, который секунду назад был возмущен донельзя. — Л-ладно, но пока эти двое не наладят ХОТЬ КАКОЙ-ТО контакт, я и пальцем не пошевелю, чтобы ими заняться! Успех успехом, но... Мацумото провел по носу указательным пальцем, стирая пот. И сейчас ему виделось: два парня, одетые подобающе, стоят рядом с ним и по щелчку пальцев выполняют его поручения... — Да...Мы Вас поняли. - твёрдо произнёс, желая показаться поистине мужественным и решительным, Коджи Хиираги. — Ну и славно. - Мацумото развернулся и ушёл, оставив троих родителей вместе с их думами. *** — Гурэн, - открыв дверь в квартиру, Сакаэ Ичиносэ нахмурился и повысил тон, - подойди ко мне. Парень вышел к отцу: — Что? — Гурэн, ты давно не ребёнок и сегодняшний твой поступок меня разочаровал. Я не виню полностью лишь тебя, однако всему есть границы и рамки. Парень дотронулся до щеки, на которую уже успел налепить пластырь. Он почувствовал как сильно в нём закипела злость. — Пойдём, - Сакаэ Ичиносэ махнул сыну рукой и еле-еле улыбнулся, - выпьем чаю, я тебе расскажу важную вещь. Гурэн заварил чай - душистый и крепкий. Сперва он поставил кружку отцу, а затем, убедившись, что родитель доволен, поставил перед собой. — Знаешь, Гурэн, - причмокнув произнёс его отец, - все мы не так просты... Ты быстро вырос, набрался ума... И всё же мне пришлось смириться с тем, что ты со мной больше не будешь жить. Ты чаще станешь посещать Хаттори Ханзо... Так к чему я веду. А к тому, что тебе стоит помириться с Хиираги-младшим. — Что?! - в сердцах воскликнул юноша: — С этим ублюдком, у которого ума - кот наплакал?!! Он яростно смотрел на Сакаэ Ичиносэ, посылая ему взгляды недоумения и ненависти. Ну уж нет! Полный вздор! — Главное, что ты меня услышал. Я на это очень надеюсь. Мужчина ушёл, оставив сына наедине. *** Прошла долгая неделя. Шинья целыми днями гулял, тратя родительские деньги на газировку и развлечения, Гурэн же сидел дома и читал книги, восхищаясь слогом и разнообразными историями авторов. Синяки и ссадины, полученные в ходе их драки, полностью зажили, да и жизнь вновь заиграла привычными им красками. Шинья проснулся рано - птицы пели свою утреннюю песню, а летний теплый ветер разгуливал по улицам. Он громко зевнул, словно пытался сокрушить всё и вся и поднять всех на ноги. Блондин спрыгнул с кровати и пошёл на кухню. Родители ещё спали, предавшись сну и уюту. «Как всё надоело!» - Шинья с грустью прокрутил в голове слова возмущения: «Чёрт!» - тут всплыл образ Гурэна Ичиносэ мирно курящего сигарету. И этот взгляд фиолетовых глаз, эти насмешки и слова о том, что он, Шинья, - неуч. Хиираги еле сдерживался, чтобы не ударить кулаком об стену. Он поводил в воздухе пальцами, как бы разминая их, и принялся готовить яичницу. Шипящая и ароматная, она быстро приготовилась, и парень выложил её на тарелку. Полный злости на Гурэна, Шинья начал быстро есть приготовленное, и когда он клал в рот горячие её куски, то быстро начинал ловить ртом воздух, чтобы остудить еду. ...он быстро вышел на улицу и улыбнулся. На дорогах - никого, лишь где-то за углом мяукает дворовая кошка. Шинья оглядел дом, в котором он живёт с родителями вот уже вот восемнадцать лет - скука, пора менять обстановку. Хах, но легче сказать, чем сделать. Облака мчались под дуновением ветров - вот их судьба: всё время нестись под чьим-то гнётом, изредка останавливаясь, чтобы притянуть к себе взгляды зевак. Одетый в футболку и шорты, блондин бесцельно шёл по улице. И ему это нравилось. Нравилось вот так вот идти: в тишине и спокойствии. В его голове вновь проплыла та драка: гости, лица которых перекосило от ужаса и всё тот же Гурэн Ичиносэ, полный ярости и желания поквитаться. Его фиалковые глаза, в которых читались ненависть к Шинье, грозный свет... А может, этот парень был прав? Нет, как это ТОТ БРЮНЕТ С ЕГО УМНИЧАЯМИ МОЖЕТ БЫТЬ ПРАВ? Шинья усмехнулся - бред бредом. Парень, быстро перебежав дорогу на красный свет под гудки недовольных водителей, готовых запульнуть в него всё, что под рукой, подошёл к круглосуточному магазину. Захотелось выпить свежий кофе. Невыспавшийся продавец лениво поздоровался и, пробив напиток, пожелал парню хорошего дня. Шинья решил свернуть и пройтись по аллее, на которой, как ему показалось, ни души. Он маленькими глотками отпивал из бумажного стакана - терпкий кофе, казалось, привносил бодрость всему его телу. Юноша был рад тому, что может восхищаться красо́тами природы. Он мог бы бесконечно гулять по этим улицам, улочкам и тропинкам, но ведь все дороги ведут домой... И Хиираги шёл так, не замечая ничего вокруг себя. Вдруг он резко столкнулся с кем-то: от неожиданности Шинья выронил стаканчик и остатки напитка разлились по асфальту: — И-извините. - виновато произнёс Шинья. Когда он медленно поднял взгляд, трепещущий от чувства вины, то резко полностью переменился в лице. Голубые глаза теперь смотрели с непониманием: – К-к-как?.. А ТЫ что тут делаешь?! - он надул ноздри, ожидая ответа. Шинья встал, как вкопанный, не в силах произнести что-то ещё. Перед ним предстал никто иной как Гурэн Ичиносэ. Юноша отряхнул плечо, как будто вляпался в нечто грязное и противное. Его взгляд испепелял Шинью, но сказать ему хоть слово - убейте! Однако, не смотря на все их стычки, Гурэн сложил руки и, когда его брови согнулись вниз, он презренно начал: — Тебя-то я никак не ожидал увидеть, впрочем, как и ты меня. - Гурэн зачесал чёлку назад. Он достал сигарету и моментально закурил её. — Тц, - прошипел Шинья, - ещё бы... Ветер окутал обоих, и Гурэн прикрыл согнутой ладонью сигарету. Иссиня черные волосы тотчас растрепались, а пряди шелковистых волос Шиньи прилипли к миловидному личику Хиираги. Парни встали, словно их насильно приклеили к земле. По их выражениям лиц, которые каждый успел исследовать, они понимали, что хотят начать драку, но на это не было никаких сил. — Ты в курсе, да? - нерешительно спросил Шинья. Гурэн вспомнил родительские полунамёки: — Да, пожалуй... Гурэн двинулся вперёд, а за ним и Шинья. «Блядь. Зачем я за ним пошёл?» - виня себя за это и за то, что он задал ему вопрос, Шинья закусил губу, готовый растерзать её до крови. Он изредка поглядывал на Гурэна - гордый и невозмутимый, в нём было что-то такое, что заставляло следовать за этим парнем. Ах, как он хотел остановиться и развернуться в другую сторону! Шинья покрылся румянцем и тотчас помотал головой. И этот мальчишка всё смотрел на курящего Ичиносэ, на дым, который валится из его рта, на пальцы, сжимающие сигарету... Какой же это бред! — Гурэн. - Шинья встал и его голубые глаза округлились от неожиданности действий. Слова сами молнией вырвались из его уст, но было уже поздно останавливаться и прикрываться отговорками, мол, «не обращай на меня внимание» или «оно само». — Тогда я наговорил тебе всяких глупостей, сам на тебя набросился со всем этим, как дурак какой-то... - он резко замолчал. Его щёки покрылись бордовыми пятнами - парень чувствовал перед ним вину: — Прости меня. Ичиносэ резко развернулся к нему и взглянул ему в глаза: дрожащие блики, зрачки - всё это выдавало его искренность, которую подкрепили слова. — Принято. - ответил брюнет: — Мне тоже стоит извиниться, - он улыбнулся, - я приношу тебе свои извинения... Хочешь вечером сходить в бар и чего-нибудь выпить? — Конечно! - Шинья хитро улыбнулся. Он весь светился, полный энергии. — Замётано. Тогда в девять у этого круглосуточного магазина. *** — Честно говоря, Гурэн, я капец как рад съебаться от родни! - ожидая виски, Шинья выдохнул и произнёс «Юху!», означающее полёт его свободы и мысли. — Дааа, это лучшее, что может быть! - Гурэн улыбнулся и закрыл глаза: — До дна? - они подняли только-только поставленные перед ними блестящие стаканы, и Гурэн выставил свои белые зубы в усмешке. Шинья кивнул и они одновременно осушили стаканы со спиртным. Бармен сурово смотрел на посетителей, оценивая каждого по-своему. Но как только у него заказывали выпивку, он ослаблял «бдительность» и шустро забирал деньги. — Этот Мацумото, - сделав глоток теперь уже виски с колой, Шинья почесал кончик носа, - он, наверное, важный хрен, да и силы ему не занимать. — Отец сказал, что теперь он нами займётся и придется его слушать. Как же хочется к нему ворваться и всё вокруг разнести, как разнесла Маргарита квартиру Латунскому. Не люблю кого-то слушаться, не маленький... Шинья ничего не ответил. Да и не было смысла в том, чтобы что-то отвечать. По-тихоньку он начинал разуверяться в том, что Гурэн Ичиносэ - ублюдок и последняя мразь на планете. И всё же, хоть литература ему была неинтересна, он спросил: — Кто такой Латунский? Как-то странно звучит. На этот вопрос Гурэн ответил с интузиазмом. Его глаза засветились, а разум, казалось, принялся крутиться, будто в танце, желая привести всё в восторг и движение: — Латунский - критик из романа «Мастер и Маргарита» российского писателя Булгакова. Мастер, один из главных героев, написал роман про Понтия Пилата, но Латунский посчитал его творчество чушью и раскритиковал произведение. Мастер же не вынес этого и сошел с ума! Именно Латунский погубил Мастера, именно его жестокие слова сотворили с ним весь тот ужас, что Мастеру пришлось пережить! - он на одном дыхании рассказал Шинье об этом литературном герое. Блондин, внимательно всё выслушав, и даже задумавшись над этой короткой, но проникновенной историей, тихо произнёс: — Всё-таки, люди хрупкие создания. - он поправил прядь волос: — Их легко сломать, сказав о том, что они, к примеру, бесполезные или их творения - ничто. Шинья прикрыл глаза, ощущая как алкоголь теплом пробирает всё его тело. — Есть в этом доля правды. - Гурэн грустно и как бы потерянно ответил. Его уста еле разомкнулись, и он, решив хоть немного открыться Шинье, этому блондину, которого недавно парень готов был убить, причмокнул: — Жизнь - своеобразная штука. Вечно что-то преподносит... Шинья не понял о чём идёт речь: — А что именно тебе она преподнесла? — Много чего... Несколько лет назад отец отдал меня Хаттори Ханзо - мастеру меча. Он очень суров... Но, всё же, Хаттори-сенсей настоящий мастер своего дела, и за это я его очень уважаю. В самые «золотые дни» Шиньи, какие он запоминал лучше всего, он любил своё отчуждённое существование. Почему же отчуждённое? - Да потому что он всегда был один или ему просто нравилось быть одному. И теперь, на тусклом ли полотне разума, на слабой ли ниточке памяти, перед ним всплывал образ Гурэна Ичиносэ. Этот парнишка заинтересовал блондина, даже с учётом того, что они разодрались чуть ли не до смерти. — От судьбы не сбежать. - расслабленно выговорил Шинья: — Поэтому стоит сказать родне, что всё Окей. — Да. Будь, что будет. - Гурэн вынул несколько бумажек и протянул их бармену. Нет смысла убегать от того, что будет. Оно непременно случится. Случится так, как надо. *** Когда Ичиро Мацумото узнал о том, что Шинья и Гурэн извинились друг перед другом и даже нашли темы для разговоров, мужчина подумал о том, что надобно связаться с их родителями и найти Хиираги-младшему мастера по стрельбе. Мацумото решил, что не стоит и заикаться о том, что парню стоит заниматься искусством меча, ибо это вовсе не для него занятие. Старшие семей Ичиносэ и Хиираги знали, что их сыновьям придётся убивать. Ибо они убивали сами. Это была сложная система, в которую их вовлекли. Впрочем, они не сомневались в том, что отдают детей в хорошие руки, если это можно так назвать, они не сомневались и в том, что, скорее всего, они больше никогда не увидятся с их отпрысками. Но такова жизнь. *** Незаметно для всех наступил конец лета. Шинья никак не мог застать того момента когда Гурэн просыпался, собирался и уходил к Хаттори Ханзо. Теперь они жили в квартире в небоскрёбе, которую им предоставил босс Мацумото. Блондин лежал на диване, уткнувшись взглядом в потолок. Сегодня Хиираги должен будет пойти в квартал красных фонарей и встретиться со своим новым учителем. И всё же, его смущало то, что эта встреча будет в таком... Таком необычном месте. Бесстыдные разгулы, вопиющее вероломство, проституция - всё это обитает на каждом углу в квартале красных фонарей. Да что уж там! Якудза, разгуливающие и творящие бесчинства!.. Нехотя, подобно ленивой кошке, он вышел из квартиры. Он захватил с собой чемоданчик с огнестрельным оружием, которое аккуратно разложил. И вот Шинья шёл, погрузившись в свои мысли. В этом возрасте начинают думать о поступлении в институты, а он, молча идя по улице, думал о том, как дойти до квартала красных фонарей так, чтобы его сразу же не уволокли в бордель и не начали представлять ему проституток, начиная от «худших», заканчивая «наилучшими». Светящиеся вывески привлекали его внимание. Ему часто махали руками девушки, одетые во всевозможные костюмы, но Шинья лишь кривился и продолжал идти. — Хотите провести вечер в компании очаровательных девушек? - к нему подскочили две молоденькие красавицы, одетые в латексные костюмы горничных. Шинья смутился, и несколько капель пота выступили на его лбу. — Н-не хотите. - он отмахнулся и пошёл вперёд. — Мы предоставим Вам скидку! - синхронно ответили девушки. — Не сегодня, дамы. - и Шинья стремительно двинулся куда глаза глядят. До места встречи ещё, казалось, идти несколько километров, а он уже немного устал. Блондин посмотрел по сторонам и поднял брови вверх. В углу стоял мужчина, блаженно стонущий. Он держал обеими руками голову девушки, которая у него старательно отсасывала, а он, не стыдясь людей, ловил кайф. Из его рта валил пар и он издавал разные звуки, будоражущие кровь. Шинья быстро прошел мимо и посмотрел на время. — Чёрт, кажись, опаздываю! - он подумал об этом и в висках застучало от волнения. Место встречи - небольшой домик по правой стороне с красной надписью «Дом кисок». Здания сливались во едино - неоновые вывески, разряженные девушки и громкие разговоры, заставляющие невольно прислушаться... «Кха, - сплюнув на землю, Шинья подошёл к «Дому кисок», - ну и жесть тут.» Крепко сцепив руками чемоданчик, Шинья настороженно оглядывался по сторонам: Вот прошел мужчина, собравший гарем из молоденьких девчонок; где-то за углом стоят и курят немолодые дамы, обсуждая кто сколько заработал... — Ты - Хиираги Шинья? - блондина дёрнула за плечо женщина. Юноша подпрыгнул на месте от неожиданности и резко обернулся. Перед ним стояла средних лет женщина - изящная и деловая. У нее были черного цвета кудри, напомаженные красным цветом пухлые губы и зелёные глаза. — Да. - неловко сказал Шинья, боясь что его куда-то могут отвести, а потом - пиши пропало. — Отлично. - женщина улыбнулась: — А я пока тебя ждала, нехило так выпила в этом «Доме кисок». Она бодро рассмеялась, заставив Шинью покрыться краской. — Меня зовут Харуми Суруга! - женщина хлопнула в ладони и встрепенулась: — Можешь звать меня Харуми-сенсей или просто Харуми! Шинья, весь взбудораженный и полный эмоций, ответил, желая расположить Харуми к себе: — Спасибо, Харуми-сенсей! - он покрылся каплями пота. — Тебе некомфортно здесь? - заинтересованно спросила Харуми Суруга, и её глаза сделались щёлочками, из которых сочились хитрые искры. — Хах, нет. - Шинья отмахнулся. Он, конечно, соврал и при этом присвистнул. — Что у тебя в чемодане? - она облизнула губы в предвкушении. Блондин ответил не сразу. Он настороженно оглянулся. — Как это «что»? - Хиираги крепче сжал ручку чемодана. Его рука схватила кисть учителя и он приблизился к ней, ощутив её дыхание на себе. — Оружие, вот что. - шепотом произнес Шинья. Харуми-сенсей слегка улыбнулась. Она показала знаком «пойдём», и они зашли в «Дом кисок». Шинья ошалел, увидев толпы вульгарных девиц, бросивших на него взгляды. Их проводили в комнату, поставили сакэ и оставили в тишине. – Показывай. - Суруга изучала взглядом Шинью. Тот открыл чемоданчик и перед её и его взором предстало четыре пистолета. — Так... - женщина осмотрела каждый: – Намбу...Хммм, с гравировкой какой-то. - она долго изучала предоставленные огнестрелы, вертела их в руках. В конце концов, Харуми Суруга, блеснув глазами и выдохнув, то ли от облегчения, то ли, наоборот, от напора и проблем, сказала, что она довольна тем, что принёс Шинья. — Сначала ты научишься стрелять из Намбу, потом из Хеклера... - женщина повела плечами, ожидая услышать, то, что ей ответит Шинья. Парень молчал несколько секунд. Сжав кулаки, блондин наблюдал за тем, как медленно, специально растягивая время, Харуми-сенсей, пила саке: она облизывали губы, наслаждаясь напитком, а затем женщина устремляла взгляд на Шинью, который в свою очередь смотрел на неё. — Да, как скажете. - юноша опустил томный взгляд. — Тогда завтра в шесть утра я заберу тебя и мы поедем на полигон. Эти слова заставили Шинью оживиться. Он прямо-таки вскочил на ноги и возмущенно начал: — Почему так рано?! До шести утра всего десять часов! А как же отдохнуть?.. — Забудь это слово. - Суруга резко перебила ошарашенного мальчишку. Он смотрел на неё, готовый упасть ничком. Теперь саке казалось ему водой, ибо одна только мысль о том, что ему придется рано вставать вскружила ему голову до боли сильнее, чем спиртной напиток. — Хорошо. - словно мученик выдавил из себя Шинья. Как давно он отвык от изматывающих дел! Но с этим, опять же, Хиираги сделать ничего не мог. *** Глубокой ночью Шинья пришел обратно в квартиру. Он долго не мог попасть в щель, чтобы наконец повернуть в ней ключом и открыть дверь. Хиираги без сил опустился на колени, стукнул руками в пол: «Что за напасть?» - яростно подумал про себя парень и решил, что пора ложиться спать, ведь скоро ему придется вновь встать на ноги, чтобы начать новый день. *** Будильник был под самым его ухом. Слипшиеся между собой ресницы, будто их ненарочно склеили между собой, тяжело разлепились. Шинья стянул с себя покрывало. Шуршание, доносящееся из кухни, привлекло его внимание, и он медленно пошел на звуки. В кухне стоял собравшийся Гурэн - он убирал обертки и складывал мелкий мусор. Вот он завязал пакет, отряхнул руки, неожиданно для самого себя чихнул - его волосы растрепались, и он обратил внимание на Шинью: — Что ты на меня так смотришь? - Гурэн бросил на него суровый взгляд. — Как «так»? - парень, всё ещё выглядевший уставшим, прикрыл рот рукой. — Просто вперился в меня своим взглядом и... Просто стоишь. Меня это подбешивает. Ичиносэ ушел, а когда вернулся, то держал катану в руке, а в другой - мешок с мусором. Парень оглядел Шинью, усмехнулся каким-то своим мыслям, а затем спешно вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. «Эх, - выдохнул Шинья, ощущая как быстро идёт время, - пора и мне собираться.»